Помоги проекту - поделись книгой:
– Сможешь подъехать туда к половине восьмого?
– Да, – снова соглашаюсь я. Сердце ускоряет ритм. По коже пробегает дрожь предвкушения, пальчики на ногах поджимаются, когда слышу ответное «Я буду тебя ждать».
У меня ещё есть время на салон красоты, где я пытаюсь хоть немного расслабиться, отдавшись в умелые руки его работниц. В назначенное время вхожу в здание. На мне снова чёрное платье в пол, элегантное, но соблазнительное. Я натянута как струна. Обвожу взглядом зал ресторана и вижу его…
12
В такое время ресторан отеля «Ориум», как обычно, не пустует. Но в этом месте я уверен, поэтому и пригласил Карину именно сюда. Здесь нет камер, а ещё я хорошо знаю владельца, и в отеле есть закреплённый за мной номер, который оформлен на его, а не на моё имя.
Я вижу, как жена Леона Ледицкого появляется в зале. На неё оборачиваются мужчины, но ей ни до кого нет дела. Она видит только меня.
Это льстит, но и нервирует одновременно. Потому что мне не хочется обманывать Карину Ледицкую, в девичестве Елагину. Но достаточно ли она умна для того, чтобы узнать правду о своём супруге и не наделать ошибок, не усложнить всё ещё больше? Ведь для того, чтобы не танцевать под его дудку, нужно уметь сохранять спокойствие и хладнокровие. Не поддаваться эмоциям.
Но Карина нервничает уже сейчас. Она напряжена, натянута тугой струной. Когда садится рядом со мной, я вижу, что спрятать волнение ей не удаётся.
– Чего изволите? – спрашивает бармен, улыбаясь красивой молодой женщине. Я специально выбрал барную стойку, а не столик. Лучше, если со стороны мы будем казаться случайно оказавшимися рядом чужими людьми, а не теми, кто встретился по предварительной договорённости.
– Безалкогольное мохито, – отвечает она. Правильный выбор. Такие разговоры лучше вести на трезвую голову.
– Ты одна? – тихо спрашиваю я, отбрасывая церемонии.
– Да.
– Уверена?
Карина кивает и быстро облизывает губы. Приковывая к ним мой взгляд. Я невольно вспоминаю, каким нежным и податливым было её тело в моих руках.
Это в самом деле странно – почему жена настолько богатого человека, каким является Ледицкий, ходит без телохранителей? Мужу настолько плевать на неё? Или охрана всё-таки приставлена, просто Карина о ней не знает?
Обвожу взглядом зал. Кажется, после неё больше никто сюда не вошёл. А с улицы наблюдать за отелем бесполезно.
Возможно, за ней действительно никто не следит. Или здесь есть подвох? Знать бы, что задумал Ледицкий, но его извращённую логику сложно постичь.
Очевидно лишь одно – всё неспроста. Артур заперт в психиатрической клинике, с женой он развёлся. Найти её пока не удалось.
– Кто сейчас занимается бизнесом твоего брата? – спрашиваю я. – Он ведь сколько уже… там? Полгода, чуть больше?
– Леон, – отвечает, не удивляясь тому, что я в курсе истинного положения дел.
Разумеется. Мог бы и сам догадаться. Кто же ещё? Муж сестры вполне может считаться родственником. Учитывая, к тому же, что сама Карина молода и не разбирается в бизнесе.
Ей просто не дали возможности научиться чему-то, получить профессию – сразу после школы выдали замуж. Если бы супруг хотел, чтобы она развивалась и стала достойной преемницей брата, он мог бы это устроить. Но не пожелал. А пойти против его воли Карина не могла. У неё даже денег своих наверняка никогда не было – Ледицкий может в любой момент заблокировать все её банковские карты.
– Почему ты назначил мне встречу именно здесь? – спрашивает она.
– А почему ты вообще захотела встретиться в городе? – вопросом на вопрос отвечаю ей.
– Я… – Карина снова проводит кончиком языка по нижней губе, даже не догадываясь, как это на меня действует. Или догадываясь? Для того, чтобы разобраться во всём, мне нужна холодная голова, но один вид этих губ пьянит меня. Дурманит.
– Пойдём! – не дожидаясь, пока ей принесут коктейль, поднимаюсь с места и иду к выходу. Она следует за мной. Не сразу, чуть выждав.
Молодец, понимает, что нам не следует так уж явно светиться вместе. Меня здесь никто не знает. А вот Карина Ледицкая в светской хронике появляется, это неоспоримый факт.
Однако в лифт мы входим вместе – предварительно убедившись, что поблизости никого нет. На том этаже, куда он нас поднимает, всего один номер. Не удержавшись, набрасываюсь на её губы уже в коридоре. Жадно, исступлённо. Дышу ею и не могу надышаться.
Женщины никогда не являлись моей слабостью. Я не мог назвать себя ни бабником, ни ценителем женской красоты. Любил однажды, сильно, казалось, что на всю жизнь. Так и было бы, если бы у меня её не отобрали. Её и нашего будущего ребёнка.
Тогда я ненавидел весь мир, а больше всего – того, кто это сделал. Но ещё сильнее себя самого. За то, что стал причиной случившегося с моей семьёй, не спас её и не предотвратил.
В наших отношениях с женой не было крышесносящей страсти, но мне этого и не требовалось. Самое главное – она просто была рядом. Принимала меня любого. Терпеливо выслушивала. Любила меня таким, какой я есть. Это, по правде говоря, огромная редкость. Обычно люди навешивают на партнёра собственные ожидания и привязываются скорее к своей куда более привлекательной выдумке, чем к реальному человеку, но в моём случае всё складывалось иначе.
Мы дополняли друг друга. Я считал себя сильным, её – хрупкой, нуждающейся в защите. Но после того, как она ушла, оказалось, что всё не так. Это я нуждался в ней, а она давала мне силу. Как я мог не замечать этого раньше?..
С Кариной же по-другому – нет ни тепла, ни уюта, ни даже нежности, да и способен ли я на них теперь, когда в душе остался лишь пепел, все чувства сожжены дотла? Но я хочу её так сильно, словно у меня целую вечность не было женщины. Сильно, до дрожи. Она соблазнительна и прекрасна. Вот такая – с припухшими от поцелуев алыми губами, расширенными зрачками, вздымающейся грудью. Карина тоже меня хочет. Но сейчас нам нужно остановиться.
Завожу её в номер и запираю дверь. Здесь нам никто не помешает. Разговор будет долгим.
13
Его слова не так уж сильно меня удивляют. По правде говоря, чего-то подобного я и ожидала. Где-то на подсознательном уровне чувствовала. И всё же мне горько это слышать. Неужели никто не может заинтересоваться просто мной самой, без привязки к брату или мужу?..
Отворачиваюсь к окну, за которым расстилается вечерний город. Вид из номера отеля «Ориум» почти так же хорош, как из пентхауса Ледицкого, но здесь не так высоко. С неохотой думаю о том, что мне придётся туда вернуться.
Картина расплывается. Понимаю, что плачу. Ничего не могу с этим поделать.
– Карина…
Смахиваю слёзы и оборачиваюсь к мужчине. Смотрю на него – внимательно, пристально. Даже сейчас, когда я знаю правду, чувствую к нему то же, что и раньше. Желание. Страсть. Он волнует меня. После встречи с ним я уже не буду прежней.
Ничего уже не будет по-прежнему. В моей жизни уж точно. Без сомнений.
Вспоминаю, как он целовал меня некоторое время назад. Он целовал, а я готова была отдаться ему прямо в коридоре отеля. Да хоть в лифте!
Вот как этот человек на меня действует.
– Почему ты мне рассказал? – спрашиваю я. – Почему не сделал так, как требовал от тебя Леон? Тебе ничего не мешало переспать со мной сегодня и представить ему доказательства измены.
– Потому что я не доверяю ему, – отвечает Влад. Его голос звучит спокойно – мужчина умеет владеть собой куда лучше, чем я. – Не верю, что ему нужен всего лишь развод.
– А что же ещё?
– Это я и собираюсь выяснить.
– Каким образом?
– Ты знаешь, где можно найти бывшую жену Артура? Хочу с ней поговорить. Куда она уехала после развода?
Качаю головой. Странно, что она его вообще заинтересовала. Что эта женщина может знать?
– Ледицкий ничего не делает просто так, – замечаю я. – Но… он никогда даже не заговаривал о разводе. И причём тут мой брат и его бывшая?
Терпеть не могла эту особу ещё до их с Артуром свадьбы. Должно быть, ревновала – все младшие сёстры ревнивы, а у меня, к тому же, больше никого, кроме брата, не было. А после того, как она его бросила, разозлилась на неё ещё сильнее. Предательница! Все эти традиционные свадебные клятвы быть вместе в горе и в радости ровным счётом ничего не стоят!
А Леон? Что я ему сделала? Была покорной, правильной, такой, какой меня хотели видеть! Одно время даже пыталась заслужить его любовь, тогда ещё по своей наивности думала, что это вообще возможно! За что он так со мной?..
Во мне клокочут эмоции. Я слишком долго их сдерживала. Руки снова дрожат, я мёрзну, хотя в номере достаточно тепло. Меня точно бросили в холодную воду. Я не знаю, кому можно верить, на кого рассчитывать, что делать дальше.
– Карина…
Влад обнимает меня, но сейчас в этом нет ни капли сексуального подтекста. Просто объятия, крепкие, уверенные, немного тепла, которого мне так не хватает. Все в этом нуждаются, но не каждый готов признаться.
Леон Ледицкий никогда меня не обнимал. Не считать же за проявления нежности те редкие моменты, когда мы позировали для фотографий в журналах или делали вид, будто мы с ним счастливая пара. Всё это было лишь притворством, ложью. Пародией на семью. Глянцевой отфотошопленной картинкой для тех, кто готов поверить, что богатые и знаменитые получают всё и сразу – не только деньги, власть, личные острова, но и любовь.
То, что нельзя купить.
– Как так вышло, что твой брат оказался… там? – спрашивает Влад.
Вздыхаю, положив голову ему на плечо, и начинаю говорить.
В нашем обществе психиатрический диагноз – это что-то постыдное, стигматизированное. Узнав, что кто-то из твоих родственников столкнулся с таким, люди сразу же начинают смотреть на тебя косо. Подозревать в том, что и ты не совсем нормален. Если твоё поведение хоть как-то подтвердит их мнение, они только убедятся в том, что были правы. Ведь нередко подобные заболевания так или иначе связаны с генетикой.
Я не возражала, когда Леон предложил пустить слух, будто Артур после развода переехал в Канаду. Далеко от всех старых знакомых. И от меня, впрочем, тоже.
Но о том, с чего всё началось, мне известно не так много. Мы ведь с братом больше не жили вместе. Я знала о его паранойе, иррациональном страхе за свою и мою безопасность, но не воспринимала всё это всерьёз, а затем – как гром среди ясного неба – мне сообщили о том, что его отправили на лечение.
– Сразу в ту клинику, где он сейчас? – хмурясь, уточняет Влад. Мне хочется провести кончиками пальцев по складкам на его лбу, разгладить их. Но сейчас не время.
– Нет, сначала в другую. В ту его перевёл Леон, – отвечаю я. – Сказал, что там будет лучше.
– Это действительно так?
– Не знаю… Кажется, да. Во всяком случае, это место производит вполне респектабельное впечатление. И они не выдают своих секретов. Не пускают журналистов и вообще…
– Ты навещала его?
– Да, несколько раз. Но он… очень изменился. Не узнаёт больше никого, даже меня, – добавляю, всхлипывая. Мне нелегко об этом говорить. Я будто отрываю от себя что-то важное, с кровью и болью.
Клиника, в которой находится Артур, не слишком-то похожа на мрачные психиатрические лечебницы из фильмов ужасов. Это большая частная территория, но полностью облагороженная, да и само здание, хоть и старинное, удручающего впечатления не производит. Оно светлое, уютное даже – если не знать, что это за место. Персонал вежливый и безупречно вышколенный. Врачи профессионалы, да и карательные методы в психиатрии давно не применяются. И всё равно это тюрьма. И с каждым посещением становится только очевиднее, что Артуру не суждено оттуда выйти.
– Твоего брата уже признали недееспособным? – задаёт очередной вопрос Влад.
– Да.
– И его официальный опекун…
– Леон Ледицкий… мой муж.
Он смурнеет ещё больше – глаза становятся точно осеннее небо. Но, кажется, мой ответ его совсем не удивляет. Мне становится не по себе.
14
Сказанное Кариной только подтверждает мои опасения. Но осуждать мою собеседницу за то, что обстоятельства сложились именно так, я не могу. Её восемнадцатилетней девчонкой выдали замуж, не позволив ни получить образование, ни даже просто определиться с тем, чего она хочет, как видит свою жизнь в дальнейшем. Артур наверняка готовил сестру к тому, что ей это и не понадобится. Ей подрезали крылья ещё до того, как они выросли, попросту не дав даже научиться самостоятельности.
К тому же, я достаточно знаю Леона Ледицкого. Знаю, как он действует на людей. Если этот человек способен несколькими словами запугать взрослых бывалых мужиков, заставив их почувствовать себя ничтожными, то как он мог повлиять на неопытную девушку, которая, к тому же, пять лет находилась в полной его власти? Собственно, всё могло быть даже хуже. В браке с ним Карина не превратилась в истеричку, не стала безвольной красивой куклой, она просто закрылась, спрятавшись в своей скорлупе, как улитка в домике, притворялась холодной и равнодушной, чтобы ей не сделали ещё больнее.
Карина Ледицкая одинока, её личность подавлена. Но всё, что ей выпало, включая случившееся с братом, не сломило её. Я верю в неё. В то, что у девушки найдутся силы для борьбы. В этой истории мы не будем просто ещё одним рыцарем и принцессой в башне дракона.
Но сначала нужно во всём разобраться. Хотя кое-что я уже начинаю понимать. Разговор с Кариной добавил информации. Тот факт, что опекуном Артура по закону стал именно Ледицкий, меня не слишком-то удивляет. В этом мире деньги открывают любые двери.
Хоть Карина и считает, что мне это ничего не даст, я действительно намерен отыскать бывшую жену Елагина. Неспроста она затаилась. Возможно, ей угрожали.
К тому же всё больше настораживает та роль, которую отвёл мне Леон Ледицкий. Для чего ему понадобилось делать меня любовником его супруги? Едва ли всё дело только в том, что ему не хочется делить имущество после развода.
– Договоримся так, – говорю Карине на прощание. – Сейчас ты вернёшься к мужу и ничего ему не скажешь. Но попробуй найти возможность задержаться в городе.
– Хорошо.
Ловлю на себе её пытливый взгляд. Доверяет ли она мне? И чью сторону выберет, если мы с Ледицким станем настоящими врагами?
Карина уходит, а я берусь за дальнейшие поиски бывшей жены её брата. Подключаю все старые связи. Человек не может испариться в воздухе или провалиться сквозь землю. Всегда остаётся какой-то след. Главное – уцепиться за него.
Наконец кое-что проясняется. Эта женщина теперь живёт в другой стране. Далеко. В другом часовом поясе. Там сейчас утро, так что звоню ей по номеру, который мне удалось отыскать.
Элла сменила фамилию, теперь она больше не Елагина. Мой звонок ей явно не нравится. Однако она требует включить камеру, желая меня увидеть.
Поделиться книгой: