Подозревается оптимистка

 Луковская Татьяна

Подозревается оптимистка

Глава I. Фельдшерица

Нина считала себя меланхоликом и глубокой пессимисткой, списывая все неудачи на депрессивный характер, но вот злые психологические тесты упорно выдавали: «Ваш тип темперамента – сангвиник».

– Да врут, нагло сочиняют, – возмущалась Нина, уязвленная в посягательстве на нежно взлелеянную самооценку. – А еще я интроверт и побаиваюсь людей.

– То-то ты в медучилище учиться пошла, – подсмеивалась мама, – наверное из-за боязни большого скопления народу, в поликлиниках на прием по одному ведь заходят.

«Ну, какой из меня сангвиник, – вздыхала молодая фельдшерица, пробираясь по травке вдоль забора, чтобы не месить дорожную грязь, – они ведь безалаберные, безответственные, вечно везде опаздывают, а я вот на работу в полвосьмого иду, и без всяких опозданий». Нина, перепрыгнув небольшую лужу, опять свернула на траву, потом наступила на заботливо оставленную вчера фанерку и облегченно выдохнула – вот и бетонированный двор поселкового фельдшерского пункта. Почва в Веселовке глинистая, вязкая, а асфальт только на двух центральных улицах. Соседские бабульки давно советовали переобуться в калоши или на худой конец в резиновые сапоги, но Нина, поддерживая статус «городской фифы», каждый день упорно натягивала модные туфельки, превращая дорогу на работу и обратно в хитроумный квест.   

Поковырявшись в замке и отключив сигнализацию, Нина вошла в помещение медпункта, там ее ждали другие, более удобные туфли и два халата, как она сама их со смехом называла – один «санитарский», другой «докторский». Для медпункта штатную уборщицу не выделили, только раз в неделю прибегала тетя Галя со шваброй из правления сельхозартели, а на большее молодому фельдшеру не приходилось и рассчитывать. Поэтому Нина вечером, после рабочего дня, надевала «санитарский» халатик и тщательно промывала полы, потом, не чувствуя рук и ног, тащилась домой, а с утра выспавшаяся и бодренькая снова облачалась в униформу санитарки, проводила дезинфекцию помещения, протирала пыль, промывала раковину.

И ко времени открытия пункта Нинель Александровна Старова уже сидела в белоснежном «докторском» халате за сияющим столом, готовая принимать страждущих.

С утра приходили настоящие больные, у кого за ночь накопились проблемы со здоровьем, с ними надо было проявить особую внимательность: выслушать, тщательно осмотреть, попробовать прикинуть диагноз, направить куда следует, может даже вызвать скорую, и такое бывало – дотерпятся до крайней точки, а потом спеши – каждая минута дорога. Нина еще плохо привыкла к чужой боли и очень нервничала, долго переживая каждый такой случай.

В полдень был короткий обеденный перерыв, а затем обход. Вот здесь модные туфли особенно обижались на хозяйку, поскольку на вызовы приходилось топать в самые отдаленные концы села. Выбираясь из очередной вязкой колеи, Нина доставала толстую пачку влажных салфеток и начинала реставрировать обувь до следующей колдобины, и дальше процедура повторялась несколько раз. «Ничего-ничего, летом просохнет, буду ездить на велосипеде». Сдаваться и натягивать резиновые сапоги Нина пока не собиралась.

А после обеда, ближе к вечеру, можно было расслабиться, в пункт приходили уже не больные, а «болезные» – старички и старушки, переделавшие дома все необходимые дела, жаждущие развеять скуку и получить долю внимания: давленьице померять, про головокружения рассказать, на ревматизм пожаловаться, сплетню какую горячую передать, а то сидит тут молодая красна-девица как в темнице, и не знает, что за околицей делается. Старички приносили пирожки, ватрушки, баловали фельдшерицу домашними заготовками.

Тоже изнывая от скуки и без общения, Нина очень радовалась таким визитерам, с удовольствием погружалась в хитросплетения местных Санта-Барбар, даже давала какие-то житейские советы, хотя ничего в этом не соображала. Ну, надо же как-то разговор поддерживать.

Но это будет позже, а сейчас в восемь утра молодой специалист абсолютно спокоен, энергичен и готов к приему. Нина перебрала бумаги, педантично выровняла их в стопочку, посмотрела в окно на цветущие за забором вишни, вдохнула влетевший через форточку нежный аромат. Весна! Май! Хорошо.

– Кхе-кхе, кхе, – долетел до уха натужный кашель. – Кхе, – повторилось, а дальше кашель перешел в мокрый булькающий лай.

«А-я-яй, какой нехороший звук. Да здесь минимум бронхит, – перевела Нина взгляд на дверь, в ожидании больного. – Вот ведь старички, по ерунде сразу бегут, а как серьезное что-то, так тянут до последнего. Запущено-то как».

Входная дверь скрипнула, но на пороге появился совсем не старичок. Безнадежно вытирая жутко грязные кроссовки о чистенький половичок, перед Ниной стоял высокий парень, на вид лет тридцать, может меньше, возраст добавляла жесткая щетина на щеках и подбородке. Темно русые, почти черные волосы, состриженные на висках и ниспадающие на лоб волнистым чубом, нос с легкой горбинкой, тонкие брови хитрой дугой и узкое с выделенными скулами лицо придавали парню сходство с казаком на иллюстрациях к «Тихому Дону». Ему бы усы, ну вылитый Гришка Мелихов. А вот вытянутые вареничками мочки ушей будто предназначались под рубиновую серьгу, с ней и банданой вокруг головы парень смахивал бы на пирата. «Интересный экземпляр», – пробежалась Нина по пациенту глазами, а судя по характеру кашля, она не сомневалась, что перед ней именно пациент. Спортивная одежда и ветровка были хорошего качества, но густо заляпаны пятнами грязи, а еще от незнакомца пахло дымом. «Турист. Или палатка хлипкая, или пьяным на земле поспал, у них, у туристов, это водится».

– Здравствуйте, скажите, – осипшим голосом начал «казачок», – а когда будет доктор?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Боюсь, что никогда, – улыбнулась Нина. – Доктор нам по штатному расписанию не положен. Я фельдшер, у вас кашель плохой, давайте я вас осмотрю.

Казачок с сомнением посмотрел на молодую специалистку.

– А врачи у вас тут в деревне не живут? – не вежливо пробубнил он и тут же опять зашелся в надрывном лае.

– Нет, – обиженно поджала губы Нина. – Так будем слушаться или нет?

– Будем, – смирился казачок, намереваясь пройти в комнату.

– Стоять! – жестом остановила его фельдшер, вскакивая из-за стола.

Парень непонимающе вскинул брови.

– Вы не могли бы разуться у входа, – указала Нина на комки грязи, прилипшие к большим кроссовкам, – и куртку вон, на крючок повесить?

– А у вас бахил нет? – с сожалением посмотрел парень на свою обувь.

– Боюсь, бахилы здесь уже не помогут, – категорично покачала головой Нина.

Казачок продолжал мяться у двери.

– Да вы не бойтесь, здесь полы чистые, – подбодрила его фельдшер.

– У меня дырка на носке, – неожиданно смутился парень.

– Ой, да что я дырок не видела, – отмахнулась Нина, и чтобы разрядить обстановку начала мягко расспрашивать, – в палатке простудились?

– В речке искупался, – парень снял кроссовки и куртку и, поджимая пальцы, быстро прошел на стул для пациентов.

– Смело, моржеванием занимаетесь?

– Нет, просто дурак.

– Здоровая самокритичность – первый шаг к выздоровлению, – Нина достала инструменты для осмотра.

– А вы по совместительству не нарколог? У них такие байки.

– А вы и там успели отметиться, – укоризненно посмотрела Нина, – такой молодой, очень жаль. Давно кашляете?

– Я не алкаш, и перегаром от меня не несет, – обиделся парень.

– Кашляете давно? – пропустила мимо ушей фельдшер.

– Дня три.

– Температура?

– Не знаю, нечем было мерять.

– Вы в поход без градусника пошли? – возмутилась фельдшер.

– У нас не поход, а разведка.

– Вы военный? – Нина удивленно приподняла бровь.

– Археолог. Городище славянское вниз по Крынице копать будем, – при этом казачек как-то очень внимательно посмотрел на девушку светло-карими глазами, словно чего-то ожидал от нее.

– Интересная профессия, – все что смогла ответить на его немой вопрос Нина. – Фамилию, имя, отчества свои назовите, полис у вас с собой?

– У меня полиса нет. Вы мне каких-нибудь таблеток выпишите, и я пойду. Если надо, я заплачу, – казачок полез куда-то в карман.

– Не надо мне платить! – возмутилась Нина. – Что же у вас так экспедиция плохо организована – ни градусник, ни полис вы с собой не берете?

– Градусник был, разбили случайно, а полис я дома на тумбочке забыл. Серегин Степан Игоревич я, вот мой паспорт.

На стол лег документ.

– Откройте рот. Горло рыхловатое, – засуетилась Нина, – ой, а лоб-то горит! – дотронулась она рукой до пылающей кожи. – Не нравится мне это, давайте слушаться, приподнимите футболку, а лучше снимите.

Пациент послушно подчинился.

– Хорошо, если только бронхит, – наморщила Нина лоб. – Ой, не нравитесь вы мне, Степан Игоревич.

– А вы мне – ничего так, симпатичная, – отшутился казачок, хотя лихорадочный блеск карих глаз и бледная кожа с посиневшими губами делали заигрывание нелепым.

Градусник указал тридцать девять и две.

– Надо ехать в район, сделать КТ или рентген. Есть подозрение на пневмонию. Вы на машине? Я могу сесть за руль, я хорошо вожу, а лучше скорую вызвать.

– Я никуда не поеду, выпишите таблетки, пацаны купят, – к удивлению Нины, пациент оказался твердолоб. – У меня сильный организм, через пару дней буду как новенький. Вам нужен официальный отказ от госпитализации? Дайте бумагу, я напишу, все что нужно, – и опять этот удушающий кашель.

Нина растерянно захлопала ресницами, а потом присела на корточки рядом с парнем, и с мягкой улыбкой заглянула ему в лицо.

– Степушка, миленький, не надо упираться, – применила она прием для маленьких детей, опасающихся прививок, – полежишь пару денечков в стационаре, поставят диагноз, назначат курс, и если ничего страшного, то вернешься себе на раскоп. Я вызываю скорую? – Нина потянулась к телефону.

– Нет! – рявкнул пациент. – Ладно, не хотите выписывать лекарства, так я пошел.

Он рывком поднялся.

«Ой, дурной! И откуда такие бычки берутся?»

– Штаны снимай! – приказным тоном крикнула она ему в спину.

– Что? – растерянно обернулся казачок.

– Говорю, штаны приспустите, жаропонижающее колоть буду, ­ – Нина скрестила руки на груди. – Или вы уколов как больницы боитесь?

– Боюсь, – шмыгнул он носом, – но потерплю.

«Придется лечить на месте, но бумажка с отказом от госпитализации – хорошая идея». Нина извлекла из шкафа ленту шприцов… 

Глава II. Работа и личная жизнь

Сегодня модным туфлям пришлось особенно туго, их хозяйка, не разбирая дороги, ляпала прямо по жидкой грязи. Нина спешила домой. Упрямого пациента она оставила в медпункте на кушетке, вколов и влив в него все необходимое, почти силой заставив выпить полную кружку чая на травах, который всегда носила в небольшом термосе.

– Сейчас температура начнет спадать, и вам станет жарко, никуда не уходите. У вас смена белья с собой есть?

– В машине, в синей сумке, я сейчас при… – попытался подняться пациент.

– Я сама принесу, гоните ключи, – не терпящим возражения голосом заявила Нина, властно протягивая руку, когда нужно, она могла быть твердой. – Туалет и раковина там. Лишний раз не вставайте.

Порывшись в новой стального цвета иномарке, она без труда нашла сумку с мешаниной вещей, нырнула в нее и извлекла чистое нижнее белье, шорты (лучше бы трико, ну да ладно) и новую футболку. Вернулась, сунула Степке его одежду, задернула ширму, чтобы тот переоделся. А что делать, придется организовывать койко-место прямо в медпункте, не в палатку же его в таком состоянии отпускать.

Чтобы пациент не удрал, Нина предусмотрительно «забыла» вернуть ему ключи и паспорт, а также забрала грязные вещи вместе с курткой в стирку. «Так-то лучше, надеюсь, ума хватит в шортах не уйти». Осматривая Степу, она незаметно проверила вены, зрачки, принюхалась к запаху изо рта – ничего подозрительного. Вроде не наркоман, и не алкоголик.

Теперь в короткий обеденный перерыв надо было что-то сообразить казачку на обед. Себе Нина готовила по чуть-чуть, чтобы хватило на один раз. В холодильнике стоял только вчерашний гречневый суп. Что же можно на раз-два приготовить? Курицу жарить долго. Сосисок нет. Яйца сварить? Пометавшись по кухне, хозяйка поставила воду на макароны и вскрыла тушенку. «У меня не ресторан, пусть ест, что дают. Надо было в больницу ехать». Заварив еще термос чая, подхватив судки с обедом, подушку и плед, Нина со вздохом обулась в резиновые сапоги и побежала обратно. Отмывать туфли не было времени.

– Это ваш обед, – начала она выкладывать перед Степкой контейнеры с супом и макаронами по-флотски.

– Я заплачу, – смутился тот.

– Богатенький Буратино. Чтобы все съел, я слежу, – она забавно сначала указала жестом виктории себе на глаза, а потом перевела пальцы на пациента.

– Аппетита нет, – вздохнул он, – и жарко, вся спина мокрая.

– Вон на подоконнике ваша вторая майка, переоденьтесь. Завтра чистое принесу. Значит так, посидите здесь, хотя бы денек, пока температуру не собьем.

Нина лукавила, одним днем явно не обойдешься, но зачем сразу пугать больного. Информацию можно и по частям выдавать.

– А Интернет здесь есть? – Степка повертел в руках телефон.

– Нет, и мобильник ловит в этом краю села слабо. Зато есть радио, – подбадривающе улыбнулась Нина, увидев кислое выражение лица своего пациента, – вон, на стене висит, от прежнего фельдшера осталось. Вы покрутите колесико, там много каналов, а лучше поспите. Я убежала на обход, приду, опять колоться будем, настраивайтесь.

И Нина выпорхнула за дверь.

Обход сегодня состоял всего из одного посещения, но пожилой пациент, которому фельдшер делала ежедневный курс инъекций внутривенно, проживал со своей женой за фермой в четырех километрах от медпункта. Обычно Нина шла неспешно, наслаждаясь ароматом садов и подставляя лицо ласковому весеннему солнышку, но сегодня было какое-то нервное напряжение, не дававшее прочувствовать красоту и ускоряющее шаг. «А чего спешить? Укол подействовал, температура спала, несколько часов в запасе есть. Ему в одиночестве еще лучше, расслабится, может поспит», – убеждала себя Нина, а ноги все равно быстро перескакивали через лужи. Позади загудела машина.

– Нинель Александровна, вы к Ковалевым? А я как раз на ферму. Садитесь, подвезу.

Из огромного рычащего джипа выглянуло крупное лицо хозяина сельхозартели, и по совместительству главы Веселовского поселения. «Наша олигарха» – как его в шутку именовали старушки. Иван Павлович Рыжов – большой дядька чуть за пятьдесят, с пивным пузиком и залысинами – недавно развелся и, как говорится, находился в активном поиске. Чтобы не создавать лишних сплетен, Нина всегда отказывалась садиться в его монстра, отнекиваясь любовью к пешим прогулкам, но сегодня форс-мажорные обстоятельства – больной с температурой под сорок, и Нина, неловко поднявшись на небольшую подножку, села рядом с Рыжовым.

Дядька довольно улыбнулся и, рисуясь перед молоденькой попутчицей, даванул по газам. Джип с готовностью ответил хищным рыком и покатил по полным мутной воды колеям.

– Машина вам нужна, Ниночка, так ведь все ноги можно убить, – украдкой пялясь на обтянутые капроном коленки, небрежно бросил Рыжов, как будто купить машину – это так же просто, как мешок картошки.

– Ходить полезно для здоровья, – парировала Нина, натягивая юбку на колени.

– Не скажите, бывает так находишься, что и ноги не ворочаются. А машинка и время экономит, и от дождя опять же укрыть может, – подмигнул Рыжов. – Такая королева пальчиком бы щелкнула, и нашлись бы добры-молодцы, готовые машинку к порогу медпункта подкатить, – он слегка подался в сторону попутчицы.

«Вот дернуло меня к нему в машину сесть», – Нина вжалась в дверь, нащупывая ручку.

– А ко мне сегодня археолог в пациенты попал, – решила переключить она разговор. – Температура сорок, говорит – в речке искупался.

– Перед девицами небось сопляк рисовался, – небрежно махнул рукой Рыжов.

– Да он уже не сопляк, под тридцать, – продолжала «непринужденно» беседовать Нина, впереди замаячила ферма, чуть-чуть осталось.

– И под тридцать – сопляк. Бабы, выпивка, о чем они там еще могут думать? А археологи, так эти вообще не просыхают.

– Да нет, он трезвый. Сказал – городище копают.

– Да, газопровод потянут к Аношкам, а по правилам, сначала археологи должны пройти. Культурное наследие, все по закону. Куда ж деваться? Они ко мне приходили, документы показывали, открытые листы, что-то такое.