Первая дочь

– Ты на кого-нибудь охотился… или с кем-то боролся? – спросил он у племянника.

На предплечье мальчишки красовалась большая царапина, и Байр беззаботно взглянул на нее, прежде чем встретиться со взглядом Дагмара.

– Ни кабанов, ни волков, ни медведей? – мягко продолжил Дагмар.

Мальчик покачал головой. За два года до этого он впервые лицом к лицу встретился с диким зверем – медведицей. Они стояли на том самом месте. Байру тогда исполнилось пять лет. Пришли навестить могилу Дездемоны, и тут откуда-то справа, из подлеска, внезапно донесся треск. Кто-то нарушил их уединение. Они вскочили на ноги. Все лесные звуки затихли, в воздухе повис запах опасности. В ушах у Дагмара отдавалось биение сердца; он затаил дыхание, но так и не учуял медведицу, даже когда она бросилась вперед, на них, на Байра, замершего возле дяди.

Потом тишину разорвал рев, и Дагмар сделал движение к мальчику. Он знал, что от медведя убежать нельзя и ему остается только схватить Байра в охапку, закрыть своим телом и молить богов о спасении. Однако племянника рядом уже не было. Сбросив оцепенение, он сорвался с места, но отнюдь не убегал прочь. Словно обрадовавшись появлению зверя, мальчишка понесся ему навстречу.

– Байр! – закричал Дагмар, но его голос заглушил утробный рев, вырвавшийся из горла мальчика.

Звук показался настолько несовместимым с размерами Байра, с объемом его груди и с человеческой природой вообще, что Дагмар попятился. Медведица сбавила ход, а мальчик все так же мчался между деревьев, молотя воздух своими детскими ручонками и топая ногами.

Байр взревел еще раз, и лес вздрогнул, листья затрепетали, а медведица свернула. Не останавливаясь, мальчик прижал руки к груди, опустил подбородок и врезался зверю в бок. Он походил на пушечное ядро, отлитое из безграничной ярости и непоколебимой уверенности. Крайне удивленная медведица завалилась на бок, и это выглядело почти смешно – гора косматого меха с торчащими лапами. Потом медленно поднялась и жалобно разинула пасть, словно моля о пощаде. Мальчик упал вместе со зверем, но сразу вскочил, широко расставил ноги, вытянул вперед руки, изображая кого-то большого и страшного, и опять заревел.

Пошатываясь, медведица заковыляла прочь, с треском ломясь сквозь подлесок. За ней, косолапя, спешили два медвежонка. Тяжело дыша и сжав кулаки, Байр смотрел, как они уходят, а Дагмар тем временем вспомнил, как пользоваться руками и ногами, дышать и разговаривать. Через секунду ребенок уже был у него на руках, и Дагмар прижался губами к его волосам.

– Никогда. Никогда. Больше никогда, Байр. Никогда больше так не делай.

– Она ушла, дядя. Ты спасен. Думаю, она испугалась за своих медвежат. Как ты за меня.

– Зачем ты это сделал? И как?

– Медведица собиралась напасть на нас. – Мальчик говорил, совершенно не заикаясь.

Дагмар растерянно смотрел в его невинные голубые глаза.

– Никогда больше так не делай, – повторил Дагмар.

Байр помрачнел и повесил голову. Дыхание постепенно успокаивалось. Дагмар чувствовал на груди биение сердца племянника, звучавшего в такт его собственному. Внезапно ощутив головокружение и слабость, он опустил мальчика. Байр оказался гораздо тяжелее, чем можно было подумать.

– Этот звук … ты ревел, как животное. Как ты это сделал, Байр?

Племянник пожал плечами. Он так и стоял, свесив голову.

– Ты бросился на медведицу. Разве тебе не было страшно? – спросил Дагмар. Решимость мальчика пугала его не меньше, чем сила.

– Я ис-ис-испуг-г-гался. Но не м-м-медведя. – Байр снова начал заикаться.

Опустившись на колени, Дагмар заглянул мальчику в глаза и ждал. Он внимательно слушал.

– Ис-ис-пугался з-за т-т-тебя, – прошептал Байр, гладя Дагмара по щекам.

– Я мужчина. И твой дядя. Это я должен защищать тебя.

Байр решительно мотнул головой, ударил себя кулаком в грудь, и Дагмар понял – мальчик считал, что это он обязан защищать дядю.

– Послушай меня, Байр. Ты никогда не должен становиться между мной и смертью, если это подвергает твою жизнь опасности. Раз велит судьба, пусть так и будет. Я твой опекун. А не ты мой.

Мальчик не ответил, но челюсть его напряглась, а взгляд стал замкнутым. Он не спорил, но и не соглашался. Байр напомнил Дагмару его самого, тот случай, когда он сказал верховному хранителю, что сбросится с утесов Шинуэя, если храм его отвергнет. Его собственная черта характера – упрямство – сейчас вернулась и насмехается над ним.

– Н-н-не м-могу т-т-тебя т-т-терять, – выговорил, заикаясь, Байр, и на его глаза навернулись слезы.

– Я с тобою, Байр. Навсегда. Мое сердце – твое. Моя душа – твоя, и, даже когда я умру, я откажусь от Валгаллы и последую за тобой, чтобы оберегать, – пообещал Дагмар.

Байр ему не поверил. Дагмар видел это по его глазам. Или, быть может, ему больше хотелось, чтобы Дагмар оставался рядом с ним живым, а не ангелом-хранителем. И все же мальчик согласно кивнул и, забыв про медведицу, по-детски вцепился в руку Дагмара, уже простив дядю за то, что тот его выбранил.

Это был первый из многочисленных подвигов юного Байра. С годами Дагмар перестал браниться и запрещать. Как можно отчитывать ребенка за то, что он пользуется своими дарами? Байр никогда не искал ссор или стычек, но защищал неистово, и происходило это инстинктивно, словно он исполнял свои обязанности. Дагмар продолжал полосовать свои ладони и возносить молитвы, чертить на земле руны терпения и видения, чтобы иметь возможность направлять и оберегать жизнь мальчика, которого ему доверили.

– Чего хочет мастер Айво? Ты знаешь, Байр? – спросил Дагмар, когда они вышли из леса и начали подниматься на Храмовую гору.

– С-сон.

– Он видел еще один сон? – предположил Дагмар.

Мальчик кивнул.

– К-к-король, – произнес Байр, выдавливая слова из непослушных губ.

Дагмар ускорил шаг.

Они уже петляли по тропинке, поднимавшейся к стене храма, когда земля затряслась и застонала, содрогнулась и задвигалась. Обоих сбило с ног, словно разгневанная твердь не желала, чтобы по ней ходили. Глазами Дагмар искал убежище, в котором можно было спрятать мальчика от падающих камней, однако Байр уже поднялся и помогал Дагмару встать на ноги.

Толчки внезапно прекратились, будто мир решил, что еще не время для конца. Из-за стены послышались пронзительные крики и надрывные причитания, от которых волосы на руках Дагмара встали дыбом.

Не колеблясь, Байр побежал к храму, и Дагмар бросился за ним следом. Стражника на западной стене не оказалось, но Байр в мгновение ока перелез через нее, откинул засов тяжелой двери и впустил Дагмара. Они побежали по дорожке, ведущей через сад к внутреннему святилищу, где Айво проводил большую часть времени. Землетрясение повредило стены храма, и в нескольких местах от потолка до пола протянулись длинные трещины, но святилище устояло. Снова поднялся крик, и Дагмар распахнул дверь, пугаясь того, что сейчас увидит. В центре зала вокруг каменного стола сгрудилась кучка хранителей. Алтарь раскололся прямо посередине.

– Алтарь упал, – выговорил Дагмар. От ужаса у него перехватило дыхание.

Обычно сдержанная братия о чем-то испуганно переговаривалась. Подбежав к алтарю, Дагмар с Байром увидели под каменной плитой измятое тело короля Ансела.

– Байр, беги за стражей, – велел Дагмар.

Королева, с обезумевшими от страха глазами, с лицом в пыли и слезах, склонилась над головой короля и уверяла его, что все будет хорошо. Глаза ее супруга были закрыты, лицо неподвижно.

Байр не послушался. Расставив ноги, он глубоко присел, ухватился за плиту и с ревом, напоминающим тот давний день в лесу, поднял каменную глыбу с неподвижного тела и отшвырнул ее. Плита ударилась об пол, зал вздрогнул и снова застонал. Королева пронзительно вскрикнула, хранители отшатнулись, но король был освобожден, а стены храма держались прочно.

– Ансел! – простонала королева.

Пальцы ее пробежали по телу супруга. Но кожа уже приобрела пепельный цвет, а грудь, некогда широкая и могучая, теперь под складками одежды казалась впалой. Склонившись, Айво прижал ухо к груди короля там, где было сердце, кончиками пальцев коснулся его губ.

– Он умер, моя королева, – негромко, но твердо произнес верховный хранитель, глядя на женщину суровыми глазами.

* * *

Поздно вечером, когда тело короля забрали из храма, а Байра отправили спать, мастер Айво снова вызвал Дагмара в святилище. Когда тот явился, Айво не стал его приветствовать. Мастер прогуливался по длинному проходу, но Дагмар знал, что его присутствие замечено. Усевшись на свой трон, Айво уставился на разбитый алтарь. Пальцы с длинными черными ногтями обхватили подлокотники. Выказывая послушание и готовность получить указания, Дагмар преклонил колени у ног верховного хранителя, затем встал и тоже устремил взгляд на каменный стол, свороченный Байром на сторону.

– Что произошло, мастер? – спросил Дагмар негромким, проникнутым благоговением голосом.

– Мы потеряли короля, – задумчиво произнес Айво. Говорил он тихо и неторопливо.

Дагмар подавил вздох. Это он и так знал. Ему хотелось понять, что случилось в его отсутствие, зачем еще днем послали за ним в лес.

– Ты послал Байра найти меня, – напомнил Дагмар.

Будто выходя из глубокой задумчивости, Айво медленно поднял взгляд.

– Я хотел собрать всех братьев. В последнее время я предчувствовал уход короля. Боялся, что его свергнут. Но смерть оказалась милосердной. Внезапной. Такой смерти пожелал бы себе любой мужчина. Внезапная мгновенная смерть в храме богов. Наверняка сегодня он будет ужинать в Валгалле.

– Зачем он приходил? – спросил Дагмар.

Король нечасто посещал храм. Во дворце была собственная молельня, и в святилище его видели редко.

– Король с королевой пришли спросить моего совета. Король задал вопрос о своей дочери. Она снова в тягости, но все ее дети умирали, не успев сделать первого вдоха. Королева просила меня призвать норн и узнать у них судьбу ребенка.

Дагмар молча выжидал, когда мастер Айво продолжит. Он знал, что верховный хранитель сообщит ему только то, что сочтет нужным, и чем меньше Дагмар выкажет нетерпения, тем больше узнает. Айво заставил его ждать. Он не спешил продолжить, но и не отсылал Дагмара.

– Я видел леди Аланну с ребенком на руках, – пробормотал наконец Айво. – Она была преисполнена радости. Я поделился этой новостью с королем Анселом и королевой.

У Дагмара перехватило дыхание. У Банрууда уже есть ребенок. Дездемона напророчила, что Байр останется его единственным ребенком. Возможно, кровавое заклятие перестало действовать.

– Это… это… прекрасная новость, – с запинкой выговорил Дагмар.

Айво медленно кивнул и закрыл обведенные черным глаза, словно еще видел образ внутренним зрением.

– Это видение даровало королю радость в последние минуты его жизни.

– Когда мы поднимались на холм, то почувствовали землетрясение, – сообщил Дагмар.

Такие же толчки он ощутил в тот день, когда умерла Дездемона. На эту тему он с Айво никогда не разговаривал.

– Все началось внезапно, как шторм на море, – вслух размышлял Айво. – Святилище задрожало, и я подумал, что храм обрушится, что все мы погибнем. Я принудил короля укрыться под столом, но алтарь треснул, будто Тор ударил по нему молотом, и рухнул, а мы все попадали на землю.

– Что это значит? – спросил Дагмар, не в силах сдержать изумления.

– Невозможно укрыться от богов, когда они призывают нас к себе, – ответил Айво, и Дагмар поморщился, вспомнив раздавленное тело короля. – Придется нам выбирать нового короля, Дагмар.

– Конечно, мастер.

Все годы, в течение которых Дагмар служил хранителем, королем был Ансел. В выборах короля он участия еще не принимал, и от дурного предчувствия у Дагмара заныло сердце.

– Тор выбрал Байра. Тор разбил алтарь. Он забрал одного короля, чтобы явить другого, – произнес Айво, обратив свои обведенные черным глаза на Дагмара.

Тот потрясенно смотрел на верховного хранителя. Его сердце протестующее застучало.

– Ему всего семь лет, мастер, – возразил Дагмар.

– Он избран. Он был избран с самого начала, Дагмар.

– У него нет клана, – с запинкой вымолвил Дагмар. – Люди взбунтуются.

– Его имя Байр. Он из клана Берна. Его мать это знала. Ты это знаешь. И я тоже знаю, брат. Я знаю, что он сын Банрууда из Берна. Руны открыли мне это.

Дагмар вздрогнул – в голове всплыли картины прошлого. Ему следовало предугадать, что Айво в конце концов откроет правду. Айво все знал.

– Ярл Банрууд никогда его не признает, – цепляясь за надежду, прошептал Дагмар.

– Не имеет значения. Его признает хранитель из Берна, – невозмутимо ответил Айво. – А ты, если потребуется, засвидетельствуешь его родство.

– Мастер, прошу тебя. Он не готов.

– Он наше спасение.

– Он всего лишь ребенок.

– Мы располагаем свидетельствами его силы.

– Силы недостаточно, мастер. Он должен расти и учиться.

– Учить его будешь ты. До его совершеннолетия станешь советником престола.

– Да, я буду его учить. Я отдам жизнь – я уже ее отдал – ради него. Но он дитя, – настаивал Дагмар.

В груди у него все горело от страха. Он боялся за племянника, за себя. Как он справится с должностью королевского советника?

– Его судьба станет твоей судьбой, – нараспев произнес Айво. – Помнишь день, когда ты принес этого ребенка, еще покрытого кровью и грязью после родов, сюда, в святилище?

Дагмар кивнул. Тот день был выжжен в его сердце, отпечатался в сознании, и он никогда не переставал о нем думать.

– Я уже тогда знал, Дагмар. Знал, что он станет королем. Он сын Тора, – твердо заявил Айво. – После того как тело короля обретет покой, мы соберем ярлов всех кланов. Потом начертим наши руны и призовем богов. И выберем нового короля.

4

БЛИЗИЛСЯ ДЕНЬ ПОХОРОН короля Ансела, и с окраин страны люди начали стекаться к ее центру. Паломничество в сердце Сейлока предпринималось для того, чтобы почтить память покойного государя. Вокруг королевской деревни образовалось радужное кольцо, в котором были представлены цвета всех кланов – золотой Адьяра, красный Берна, синий Долфиса, оранжевый Эббы, коричневый Йорана и зеленый Лиока. Прибывшие устраивали стоянки, надевали лучшие наряды и ждали начала королевской процессии. Скорбящие жители Сейлока в красочных нарядах и с обрезанными косами выстроились вдоль поднимавшейся к Храмовой горе длинной дороги. То был единственный путь к храму и королевскому дворцу, по которому бы не приходилось карабкаться на скалы и петлять по горным тропам.

Когда умирал король Сейлока, то по традиции мужчины всех кланов обрезали в знак скорби волосы. Длинные толстые косы, прежде лежавшие на спинах, исчезали. Косу разрешалось растить в течение правления одного короля, затем она срезалась в знак окончания одной эры и начала другой. В Сейлоке продолжительность правления короля можно было определить по длине волос его воинов. Воины кланов по очереди клали свои косы на гроб короля, когда траурная повозка проезжала мимо. Ансел из Адьяра был королем Сейлока двадцать лет, и у его воинов выросли длинные косы.

От женщин обрезание волос не требовалось, но многие в знак траура и уважения, а также личной утраты следовали примеру мужчин. В то утро благородную голову королевы покрывал ежик седеющих волос; в процессии она шла за влекомой лошадьми повозкой с телом супруга, которое покоилось в покрытом знаменами гробу. С краев повозки свешивались косы подданных самой разной расцветки и длины. Люди рыдали, некоторые женщины отворачивались – им было стыдно своей суетности, из-за которой они не остригли волосы.

Хранители Сейлока вовсе не носили волос. Они брили головы, демонстрируя полную обособленность от короля и его подданных. Мастер Айво, сияя лысой головой, возглавлял процессию; старшие хранители шли следом, остальные двигались за ними двумя шеренгами. Их лиловые одеяния служили напоминанием независимости от любого клана. Байра с ними не было. Хранителем он не являлся, даже не стал пока послушником, но по традиции его тонкую косичку срезали под корень. Когда Дагмар и остальные хранители ушли, мальчик забрался на башенку северной стены и пожирал глазами многоцветное море, раскинувшееся внизу, неторопливое шествие жителей Сейлока, могучих ярлов и хранителей. Процессия спускалась по длинной дороге, уводящей от храма и дворца.

Замыкавшие шествие ярлы расположились в соответствии с местом в очереди на престол. Первым ехал Банрууд из Берна, последним Айдар из Адьяра – как сын покойного короля, он оказался самым удаленным от власти.

– Сейлок, – прошептал Байр.

Он всегда произносил это слово с тем же благоговением, что и Дагмар. Мальчик взирал на пышное зрелище, и от изумления и гордости у него теснилось в груди. Но сильнее всего его взгляд притягивал крупный мужчина в красном с каштановыми волосами и красивым лицом, высоко державший свое знамя.

– Б-бан-рууд из Берна, – произнес Байр, пробуя выговорить имя, пока никто не слышит.