Порох

Найлс неторопливо спустился, позвякивая ботинками по перекладинам лестницы. Он двигался так нарочито медленно, что к моменту, когда он спустился, Илэйн уже не сомневалась в своей правоте. Ключ упал не случайно.

— Что Каттеру нужно от Чарли? — спросила Илэйн.

— Ничего.

— Именно ты из всех ребят, Найлс! — воскликнула она. — Когда ты успел сделаться шестёркой Каттера?

— Когда рак на горе свистнет, — машинально огрызнулся он.

— Так это всё затея Джейка?

Найлс открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Он слишком хорошо знал её приёмы. Все ребята их знали.

— Если Чарли пострадает, вы с Джейком больше не будете жить в одной комнате, — пригрозила Илэйн.

Лицо Найлса залилось краской. Илэйн повернулась и начала подниматься по лестнице.

— Мы не хотели ничего плохого, — сказал Найлс. — Джейк просто хочет, чтобы ребята обращались с Чарли так же, как с остальными. Чарли не виноват в том, что у него нет Дара. Джейк покажет всем, что Чарли самый храбрый, и тогда другие мальчики перестанут обращаться с ним, как с отбросом. — Помолчав, он добавил. — Тебе не стоит вмешиваться. Позволь Чарли проявить себя.

Илэйн хотела сказать ему что-нибудь в ответ. Что-нибудь язвительное и обидное. Что-то, что поставит его на место. Но она не могла отдышаться. В ушах звенело.

Взобравшись на выгнутую крышу, Илэйн шагнула к краю, где находилась лестница. Застыв, она уставилась на Замок. На верхнем уровне, в двухстах футах над землёй, располагалась смотровая башня, окружённая помостом по кругу. Чарли был на этом мостике – Илэйн не сомневалась, что это он, хоть она и находилась слишком далеко, чтобы разглядеть его отчётливо. Отсюда ничего невозможно было разглядеть кроме того, что человек на помосте был обнажён.

Пока она поднималась на лифте, её ноги тряслись. Двери лифта открылись наверху смотровой башни. Мальчишки – тут собрались абсолютно все – смеялись, стоя к ней спиной и глядя на Чарли за стеклом. Смотровая комната целиком состояла из панорамных окон. Джейк открыл одно окно и высунул голову наружу.

— Чарли! — крикнул он. — Чарли, сюда! Скорее!

Чарли шаркающей походкой двинулся по помосту. Он был босиком. Впрочем, на нём вообще ничего не было. Помост являл собой решётку, состоящую из стальных перекладин с заострёнными краями для предотвращения скольжения ботинок. Ветер ворвался в окно ураганным порывом, нескончаемым ледяным рёвом. Как только Чарли дошёл до окна, Джейк захлопнул его и запер. Тут же Каттер открыл окно с другой стороны смотровой башни. Мальчишки истерически хохотали.

— Чарли! Чарли, сюда, приятель! Я впущу тебя внутрь!

Чарли повернулся, хватая воздух ртом. Дыхание вырвалось из него облачками белого пара, тут же уносимого ветром. Его голое тельце было восковым и бледным, за исключением щёк и кожи на груди, раскрасневшихся от мороза.

— Сюда! Сюда, я впущу тебя, Чарли, я…

Голос Каттера оборвался сдавленным криком, когда Илэйн ухватила его за воротник рубашки и дёрнула на себя. Рывком развернув его, она разжала руку. Каттер пошатнулся, продолжая двигаться по инерции дальше, и Илэйн пнула его под зад, чтобы помочь силе тяготения сделать своё дело. Парнишка рухнул на пол.

Мальчишки моментально притихли. Повернувшись, она посмотрела в глаза Эвану, Ллойду, Питу и Репиту, Йошии и старшему Владу, позволив каждому из них разделить с ней этот момент абсолютной ярости. Наконец она перевела взгляд на Джейка. Тот залился краской до самых корней волос и уставился в пол.

Илэйн не могла говорить. Горло сдавило. Она едва могла дышать. Она боялась того, что могла сейчас сделать. Мысленно она хватала детей за волосы и била их головы друг об друга. В уме она представляла, как хватает Джейка и бьёт его лицом об стекло, которое по своей прочности не уступало алмазу, раз за разом ударяя его об стекло с такой силой, что череп трещал.

Пока она обдумывала возможные варианты, Чарли ввалился внутрь через окно, которое открыл Каттер. Поднявшись на ноги, он обхватил себя руками и затрясся. При падении Чарли ободрал колено.

— Это б-была п-п-просто иг-г-г-гра, — сказал он. — Исп-п-п-пытание. Я сказал, что сп-п-п-правлюсь, что п-п-п-пройду его.

— Молчать, — сказала она. Её гнев тут же сместился на Чарли. Защищал их. Он защищал их даже сейчас. Не удивительно, что они ненавидели его, дурака. Ещё и это его дурацкое выражение лица, это застывшее навечно удивление – Илэйн так и подмывало дать ему затрещину. Вместо этого она велела Чарли идти в лифт.

Она пошла за ним, но повернулась обратно и подошла к Джейку. Тот по-прежнему стоял, опустив глаза.

— Джейк, — тихо сказала Илэйн, когда голос к ней наконец вернулся. — Посмотри на меня, Джейк.

Он поднял голову и тогда она отвела руку и влепила ему пощёчину с такой силой, что сама испугалась. Белый отпечаток её ладони отчётливо виднелся на его покрасневшем лице. Раздался изумлённый вздох – и не один. Мальчишки хором ахнули.

Чувствуя, что недостаточно уязвила его самолюбие, Илэйн добавила:

— Ты подвёл меня, Джейк. Не знаю, смогу ли когда-нибудь снова смотреть на тебя как раньше.

А вот тут она явно перегнула. Слова вырвались сами собой. Илэйн неожиданно вспомнилось, как сладостно пахло его горячее дыхание, когда он был младенцем – тот уникальный аромат подслащенной детской смеси… Видеть, как он борется со слезами, было невыносимо, поэтому Илэйн резко повернулась и шагнула в лифт. Двери закрылись за ней и, случайно бросив взгляд на пол, она заметила, что Чарли оставлял за собой кровавые следы.

Она принесла Чарли термобельё и какао, а затем нанесла на его изрезанные ступни заживляющую мазь, пока тот сидел на кушетке в медпункте. У Чарли был жар. Он утверждал, что слышит всё словно через вату, так что она дала ему средство от жара.

— Тебе повезло, что нет обморожения, — заметила она. — А если бы мне пришлось ампутировать тебе палец? Или что-нибудь не менее дорогое твоему сердцу?

— Мне холод не страшен, — улыбнулся он. — Никогда.

Илэйн направила отоскоп ему в правое ухо, внутренний канал был светло-розовым. У мальчишек была врождённая устойчивость к холоду, что не переставало её удивлять, хоть она и знала, что их такими создали. В их ДНК добавили четырёхсотлетние гены потомственных ныряльщиц корейских ама, благодаря чему температура их тела могла падать на десять, а то и на все двадцать градусов, и они могли и дальше работать как ни в чём не бывало. Эта лишь одна из почти трёхсот модификаций, которые претерпела их ДНК, дабы они могли выжить в этом мире. Мальчишки были созданы для жизни на этой планете. Илэйн – нет. Её гены были выведены не в лаборатории, а всего-навсего в искусственной матке производства компании Рене Лакруа. Матка представляла собой протеиновый «шарф», состоящий из клеточных нитей её отца и матери. Можно считать, что её жизнь тоже была результатом некоего эксперимента – неудачного теста на близость и доверие.

Её мальчики – она считала их своими – не были её плотью от плоти. Физически у них с ней не было ничего общего, кроме того, что её кровь, как и их, была инфицирована безвредной бактерией, поглощающей смертельные дозы содержащегося в атмосфере азота. Так же, как и мальчикам, Илэйн приходилось каждые шесть недель вкалывать себе то, что ребята прозвали «воздушной пулей», если ей не хотелось упасть замертво от удушья.

Когда Илэйн проверяла второе ухо Чарли, она положила руку ему на макушку, чтобы придержать голову и почувствовала шишку с запёкшейся кровью. Наклонив его голову вперёд, Илэйн раздвинула волосы, чтобы взглянуть на его рану.

— Как это произошло?

— Влад закрыл окно прямо мне по голове. Придурок он огромный, но неповоротливый. Ещё бы секунда, и я успел пролезть внутрь.

Чарли терпеливо ждал, пока Илэйн проверяла своим отоскопом его слезящиеся бесцветные глаза. Признаков сотрясения не было. Илэйн уже собиралась встать, когда ей вдруг пришла в голову мысль переключить отоскоп в режим ультрафиолетового излучения. Белки его глаз стали зеркально синими. А на внутренней поверхности его глазных яблок виднелось слово «БЕЗДНА».

— Что ты увидела, мама? — спросил он с невозмутимым спокойствием. — Со мной всё в порядке? У меня внутри всё в порядке?

Он не знал, на что она смотрит. Никто из мальчиков не знал, что она видит, когда направляет им в глаза ультрафиолетовую лампу… они не знали про то, что только под действием рассеянного света УФ-лампы были видны их информационные коды. Эти коды менялись время от времени, их были тысячи. Чтобы в них разобраться, нужно было консультироваться со специальной диагностической программой. Но изображение на оптически дисплеях в глазах Чарли всегда оставалось одинаковым и не нуждалось в интерпретации. В них всегда была «БЕЗДНА» - что сейчас, что в тот день, когда Чарли исполнилось полтора года.

— Жить будешь, — ответила она, выключив лампу. — А вот твоим братьям может так и не повезёт. Пей свой какао.

Глава 3.

Великая стена Чарли

Ллойд сотворил низкорослый кустарник, Майкрофт – облака, Влад сделал вонючие лужицы пузырящейся трясины, а Найлс, ожидаемо, кактус. Но никто из них не смог создать ничего, что могло бы выжить за пределами теплиц Замка, за исключением Джейка и его нож-травы. Во время свободных творческих сессий, пока его братья занимались придумыванием мира, Чарли выходил наружу и сооружал стену. Иногда Илэйн выходила помочь ему.

Северный изгиб стены шёл вдоль протяжённого, колышущегося луга нож-травы. Илэйн ждала, что трава погибнет за несколько недель. Но спустя полгода трава колосилась с удвоенной силой, прорастая скоплением зелени вдоль стены, простираясь почти на весь гектар. Пучки травы росли вдоль границы северной подъездной дороги. Илэйн изучила нож-траву. Корневая система уходила под землю на добрую четверть километра. Та часть стебля, что находилась над землёй, была покрыта тонким, но прочным слоем органики. Эта внешняя часть стебля была достаточно острой, чтобы разрезать кожу, выполняя функцию фотоэлектрической ячейки. Листья находились под током, имели горячую сердцевину, трава всасывала воду и минералы, растапливая вечномёрзлые отложения. При порывах ветра трава звенела и звякала, как будто дыхание бриза звучало на фоне струн арфы. Илэйн сорвала один стебелёк и поставила его в вазу на видном месте в комнате для собраний.

Ныне, когда она смотрела поверх стены, дюны на севере и впрямь напоминали продолговатую прибрежную полосу Кейп-Кода с куда-то подевавшимся на время отлива океаном. И только небеса имели неправильный оттенок помятого персика. Даже когда солнце стояло в зените, можно было разглядеть некоторые особенно яркие звёзды. В другой жизни Илэйн босиком бегала по пляжам Кейпа, запустив воздушного змея с жёлтой бабочкой на нём, пока за ней в отдалении наблюдал отец. Змей натягивал верёвку, устремляясь то в одну, то в другую сторону, пытаясь вырваться на волю, взмыть ввысь – так высоко, чтобы вспыхнуть пламенем, как Икар. «Отпусти верёвку до конца», - кричал её отец. – «Дай этой фиговине свободу».

Стена была высотой по пояс, каждый камень кропотливо подогнан к другому, без зазоров. Чарли отправился в пустыню и насобирал камней в электрическую тележку, что следовала за ним с щенячьей преданностью. Илэйн частенько сопровождала Чарли и помогала ему собирать камни. Их относительный размер и форма значения не имели. Чарли мог найти применение любому камню. Он утверждал, что в мире для всего есть место.

Наполнив тележку, они возвращались к тому участку стены, над которым он сегодня работал, и Чарли высыпал все камни в кучу. Затем он садился перед этой пыльной кучей камней, скрестив под собой ноги и положив руки на колени. Опустив голову, он погружался в раздумья. Он не мог делать то, что умели его братья – не мог пси-формировать мир – но в его рукаве имелся козырь. Просто ему потребовалось чуть больше времени на то, чтобы придумать этот трюк. Ему было нужно дойти до этого своим умом. Илэйн составляла ему компанию.

— Что будет с нами, когда этот мир будет сотворён окончательно? — как-то спросил он, не отводя взгляда от кучи камней перед собой.

— Вы все станете героями. В вашу честь назовут города.

— То есть в честь остальных мальчиков, — поправил он.

— И в твою тоже.

Чарли уселся, уперев подбородок в грудь, широко раскрыв глаза и не мигая.

— Нет. Я так не думаю. Города назовут только в честь тех мальчиков, которые внесли свой вклад. В честь тех, кто что-то сделал.

— Ты что-то делаешь прямо сейчас. Ты сооружаешь прекрасную стену.

— В твою честь должны назвать город. Даже целый мир. Илэйн… Илэйн.

— Илэйн – это дурацкое название для огромной прекрасной планеты, которая прокормит триллионы людей.

— Но ты кормила нас.

— Вас кормят кухонные дроны. Я лишь говорю им, что приготовить.

И вдруг, всего на миг, это едва не случилось. В глубине глаз Чарли вспыхнул синий огонёк. Вспыхнул и тут же погас. Это произошло так быстро, что Илэйн могла его и не заметить, если бы не знала, как именно он выглядит.

Как будто ничего не произошло – то есть, ничего в самом деле и не произошло – Чарли продолжил:

— Ты кормила нас, когда кухонные дроны сломались. Когда были перебои с электропитанием. Помнишь тот день, когда дроны сломались и ты плакала, пока готовила спагетти? Ты стояла у плиты и плакала.

— Да.

— Почему ты плакала?

— Я обожглась.

— Ты плакала до того, как обожглась.

— Я устала. Я давно не высыпалась.

— Почему?

— Не знаю. Хотя нет. Погоди-ка. Джейк проснулся посреди ночи. Ему приснился кошмар. Когда он был маленький, у него были проблемы со сном.

Честно говоря, Джейка всерьёз мучили кошмары, он бродил по коридорам, всхлипывая и вздрагивая от малейшего шороха. А когда Илэйн тянулась к нему, чтобы взять на руки, Джейк начинал кричать и вырываться… как будто она была тем самым монстром, от которого он убегал.

— Ты часто плакала.

— Я часто уставала. Неужели я так много плакала? Я старалась держать себя в руках.

— Мы слышали тебя из-за двери твоей комнаты. В те моменты, когда ты уходила к себе и закрывала дверь, чтобы побыть одной.

— Я была вымотана, — призналась Илэйн. — Когда вы все были маленькими, с вами было очень тяжело справиться. Я жалею, что была не идеальна. Я хотела быть терпеливой. Я думала, что смогу. А на самом деле я вечно орала на вас, мальчики. Это единственная вещь, которую я хотела бы исправить. Хотела бы я, чтобы…

Илэйн замолкла на полуслове, пристально глядя на Чарли. Его глаза вновь озарились этим ярким, неестественно-голубым светом. Они мерцали, тускнели, а затем снова разгорались, превращая глазницы в лампы туманно-синего флуоресцентного света. Груда камней перед ним сдвинулась. Широкий плоский кусок сланца соскользнул вниз, ударившись и расколовшись о другие камни. Округлый серый камень размером с буханку хлеба, выкатился из кучи и, пропахав землю, направился к отверстию в стене. Словно кто-то запустил шар в боулинге – хотя никто этого не делал, да и форма у камня была не самая подходящая. Камень следовал извилистым курсом по бледно-серой пыли, переваливаясь с боку на бок, пока не замедлился и не остановился. В тот же миг синее свечение померкло и исчезло из глаз Чарли. Он моргнул, слезящимися глазами в отупении уставившись на камень, который выкатился сам по себе из горы камней.

Нахмурившись, Чарли сказал:

— Нам с ребятами стоит проголосовать за название планеты. Должно быть и другое название помимо R2.

— Не нужно нам никакое голосование. Я не устраивала голосование, когда решала, как вас назвать. Я просто брала каждого из вас на руки, смотрела на вас и, спустя какое-то время, я знала, как хочу вас назвать. Так же будет и с миром. Вы, мальчики, проживёте свою жизнь в этом мире, и когда настанет время засеивать поля, появятся новые люди и тоже будут жить в этом мире. И каждый будет называть тот или иной предмет по-своему, но рано или поздно какое-нибудь из названий приживётся.

— Как будто место или человек имеют тайное прозвище, — заметил Чарли. В уголках его губ играла любопытная улыбка. — И рано или поздно они прошепчут его тебе.

— Верно, — согласилась Илэйн.

— Ты знала, что Майкрофт считает, что может сделать облако, из которого будет идти дождь из мышьяка?

Откинувшись назад, Илэйн нахмурилась. Она пропустила момент, когда разговор перешёл на другую тему, потеряла нить его размышлений.

— Вот здорово, — промямлила она.

— Ты не задумывалась о том, что будет, если другие мальчики не станут придерживаться плана? Если они откажутся формировать мир, который им поручено сотворить? Фермерский мир, способный прокормить людей? — спросил Чарли, продолжая задумчиво улыбаться. — Что, если вместо этого они создадут мир, который захотят сами?

— Думаю, это одно и то же – мир, который им предстоит сделать и мир, который они хотят.

— Дождь из мышьяка. Острая, как лезвие ножа, трава. А Найлс поговаривает о том, чтобы сделать кактус, который плевался бы колючками в людей. Они ведь могут сделать любую планету, правда? Если захотят? Это не обязательно должно быть хорошее место. Они могут наполнить этот мир самыми ужасными вещами, что можно представить, и назовут его Порохом.

Как только Чарли сказал это, Илэйн тут же пожалела об этом. Она чувствовала, как мурашки, пробираясь вверх по рукам, побежали по её спине. Этот мир мог получить любое имя, но стоило Чарли произнести его вслух, как она поняла, что назад дороги нет. Вскоре все остальные мальчишки тоже будут называть его Порохом.

Чарли продолжал говорить, но его голос звучал в отдалении, как будто он разговаривал сам с собой:

— Порох. Вот как я его назову. Если это окажется плохим местом. Из-за пустынного ландшафта и из-за того, что всё здесь состоит из пороха, на сотни миль вокруг. Джейк говорит, что вся планета – пороховая бочка, готовая взлететь на воздух в любой момент. Парни говорят об этом по ночам. Они обсуждают, что самое ужасное можно изобрести. Деревья, на которых растут взрывающиеся, наполненные кислотой фрукты. Вирусы, которые растворяют кожу на теле. Жаль, что я не могу ничего пси-формировать. Помимо этой стены. Хотел бы я сделать что-нибудь столь же ужасное, что и они.

— Ты и так хорош, — выдохнула Илэйн, удивившись тому, каким тихим был её голос. — Чарли, ты хорош такой, какой есть. Это прекрасная стена. Она всем нравится. Ты должен гордиться собой. Иногда я задаюсь вопросом, что могло сподвигнуть тебя на её сооружение.

— Просто на всякий случай. Никогда не знаешь наверняка. Возможно, однажды нам понадобится оборонять наш замок.

— Оборонять? От кого?

Но тут камень размером с буханку снова пришёл в движение, а глаза Чарли засветились мягкой туманной синевой. Он не слышал Илэйн – никто из парней не слышал её, когда они были заняты работой, а их глаза озарялись светом невероятно сложного механизма внутри них. Когда они брались за дело, было бесполезно с ними спорить и пытаться привести их в чувство, даже Чарли.

Она осталась сидеть с ним, наблюдая за тем, как один за другим камни выкатывались из груды. Докатившись до стены, камни на миг замирали, а затем подпрыгивали с земли и приземлялись в нужном месте стены со стеклянным звоном, чуть ворочаясь, пока не встанут на место, идеально вписавшись в зазор. Стена росла по одному камню, вздымаясь перед лицом пустыни, заключая замок с мальчиками и Илэйн в свои холодные варварские объятия. Ветер швырнул Илэйн в лицо горстку колючих песчинок с утрамбованной земли, и она отвернулась, обхватив себя руками и проклиная пробравший её холодок. Она никогда не привыкнет к тому, насколько холодно здесь было, на планете Порох.

«Никакой это не Порох, чёрт возьми!» - одёрнула она себя.

— От кого оборонять? — снова спросила она Чарли, но тот не ответил.

Глава 4.

Незваный гость

Отойдя от восторга при виде каттер-мух, мальчишки забрались в машину «КорСна», чтобы насладиться совместным сновидением. Илэйн переключила программу на Лондон – вероятно, ребята проведут время во сне, бегая, сломя голову, в образе уличных мальчишек в романе Чарльза Диккенса, будучи частью шайки Артфула Доджера или же случайными прохожими с Бейкер Стрит – и только после этого плеснула себе бокал вина. Стаканчик-другой был первым номером в её списке дел на этот вечер. Вторым важным делом было избавиться от каттер-мух. Больше в списке других дел не было.

У Каттера наконец получилось – ему удалось в кои-то веки создать что-то не менее великое, чем чудо-трава. Илэйн это не удивило. Между Джейком и Каттером всегда шло скрытое соперничество из ряда тех молчаливых, почти неосознанных обезьяньих склок, в которые вступали ребята, чтобы завоевать первенство в группе. Вполне возможно, что ребята даже не осознавали, что между ними идёт борьба. В открытой схватке можно было потерять слишком многое, и вот почему, думала Илэйн, оба мальчика столь рьяно и неустанно старались убедить самих себя, что они нравились друг другу. Это была дружба по принципу самозащиты – этой тактики обычно придерживались девчонки, объединяясь с теми людьми, войны с которыми они стремились избежать. Гендерные различия, на взгляд Илэйн, были переоценены и заключались, скорее, в том, как пахли тела.

Каттер-мухи (их было четыре) имели тонкие, как бумага, пастельные крылья и прозрачные тела, напоминающие крошечные стеклянные мензурки, в которых были заключены внутренние органы и которые светились, словно неоновые трубки. На какую-то минуту-другую Илэйн сочла их потрясающими и очаровательными. Мухи следовали за ней по пятам и садились на неё как только она замирала на месте – усаживаясь на плечи, волосы и лицо, щекоча её кожу своими изящными крылышками. Она отмахивалась от мух и они взмывали вверх, танцуя под потолком. Илэйн никак не удавалось избавиться от навязчивых гадов.