Помоги проекту - поделись книгой:
– Даже и не думай! – послышался другой голос, строгий и неприятный. – Папа не потерпит дома животное.
Рыжий закрыл глаза. По его расчетам, строгий голос от этого должен был исчезнуть. Но не только не исчез, а стал громче.
– Пошли, Полина! Мы опаздываем.
– Но он… Я не могу…
Тут же чьи-то руки оторвали Рыжего от земли, но не прижали к теплому (что было бы правильно), а отшвырнули в траву у дороги. Не сильно, но обидно.
Когда он очухался и открыл глаза, девочка с мамой уже скрывались за поворотом тропинки. Рыжий издал пронзительное «мяу!» (получилось сиплое «миии»), девочка на него оглянулась полными слез глазами – и пропала за деревьями.
У Рыжего не было сил прятаться, он просто лег на краю тропинки и стал ждать непонятно чего.
«Я же везунчик, – думал он, – только вышел, а уже такого хорошего человека поймал! Буду лежать здесь, человеки обязательно придут еще».
И правда, человек пришел. Только это был мальчик. Шел он медленно, явно был чем-то недоволен и всматривался в траву. Рыжий затаился.
Мальчик остановился, достал из кармана телефон и сказал:
– Полина, я тут. Нет тут никакого…
Договорить он не успел – прямо на его ноги прыгнуло что-то рыжее и стремительное.
– Полин, он мерзкий, – сказал мальчик, – грязный и облезлый. Ты точно этого котенка хотела?
Рыжий не слушал, что отвечала Полина, он терся о ноги мальчика и урчал.
«Я не мерзкий, я не гадкий, я везунчик, я самый лучший в мире кот! Мне мама всегда говорила, что я самый красивый!»
Мальчик брезгливо поднял котенка.
Он держал неудобно, боялся прижимать к себе, но Рыжий все понимал: чистотой он не блистал. Он так проголодался и так замерз, что у него не было сил изображать гордое животное. Держи уже как можешь, только не бросай!
Мальчик тем временем отчитывался кому-то в телефон, что нашел, забрал, и спрашивал, что ему теперь делать.
– Кормиии! – взвыл Рыжий.
Изо рта опять вырвался жалкий сип.
– А чем его кормить? – спросил мальчик.
– Аааааа! – закричал Рыжий.
Он смутно помнил, какая вообще не свете бывает пища.
– Слушай, он, по ходу, больной, – сказал мальчик, – рот открывает, а не мяукает. Он не заразный?
В этот раз Рыжий услышал ответ.
– Руки потом помоешь, – сказала Полина. – Вовк, иди к ветеринарке возле «Алми», я буду через полчаса.
«Все-таки не ошибся! – подумал Рыжий. – Та, первая, мой человек!»
Это был рай.
Да, поначалу в него потыкали какими-то иголками, иногда заставляли есть какую-то дрянь, но в целом это был несомненный кошачий рай (хотя и этого слова Рыжий, конечно, не знал).
Его вымыли и высушили, закутав в мягкое полотенце. Он жил в тепле. В его распоряжении был чистый лоток.
А самое главное – в доме была еда.
Много еды.
По непонятным причинам еду Рыжему давали редко, но даже этого хватало, чтобы сосущий его голод ушел, а лапы окрепли. Через несколько дней Рыжий понял, что и глаза уже не так болят, как раньше, он перестал мерзнуть и теперь мог запрыгнуть на табуретку.
Его человек – девочка Полина – появлялся не так часто, как хотелось бы. Зато каждый приход превращался в праздник. Рыжего брали на руки, гладили, чесали живот, подмышки, шею. В благодарность Рыжий урчал, как сто тысяч котов.
Рыжий чувствовал, что Полина его любит. И в ответ дарил ей всю свою котячую любовь. Он готов был защищать ее, то есть спать на ней, готов был играть с ней, готов был есть ее еду. Она стала для него мамой и всеми сестрами одновременно. Рядом с ней было мягко и безопасно, И Рыжий чувствовал, что Полине рядом с ним тоже мягко и безопасно.
Он не понимал, почему она рядом с ним не весь день, зачем она куда-то уходит, он ужасно расстраивался, когда ее не было. Когда Полина уходила, Рыжий ложился спать. Он спал и думал о том, что он самый счастливый кот на свете. И верил в то, что его мама и сестры тоже в тепле и уюте. И тоже любят тех людей, которые забрали их из подвала. Теперь он был уверен, что их забрали, чтобы поселить вместе с людьми и вкусно кормить.
Обычно Рыжий просыпался, когда Полина заходила в подъезд. Как он это узнавал, никто не понимал, но когда Полина звонила в дверь, Рыжий уже сидел и ждал, что сейчас его возьмут на ручки.
Но в один прекрасный день Рыжий проснулся от голода. Он немного покрутился на месте, попытался заснуть, но живот сводило, Рыжий уже забыл, что так бывает.
Рыжий тихонько вышел из комнаты, прогулялся на кухню. Миска была пуста. Котенок пошкрябал в лотке, обычно на эти звуки прибегали люди. Но в этот раз никто не среагировал.
Рыжий заглянул в комнату, там за столом сидел мальчик. Он Рыжему не очень нравился, но именно он его спас, и именно с ним дружила Полина, так что Рыжий решил попросить еды у него.
Мальчик был чем-то занят, он не обращал на котенка внимания, а есть хотелось все сильнее. Рыжий тихонечко, совсем тихонечко куснул его за ногу.
Мальчик заорал и запустил в него чем-то тяжелым. «Фас», – взорвалось в голове у котенка.
Он заметался, ударился о дверь, рванул в туалет и там затих за веником.
Он помнил, что, когда кричат, нужно пересидеть.
Рыжий зажмурился.
«Я же везунчик, – думал он. – Скоро придет Полина и меня спасет. Потому что я лучше всех. И я ее люблю. И она меня любит. И не бросит никогда, я же знаю…»
В тот раз Полина пришла и спасла.
Но скоро кошмар повторился. Вместо еды и чистого лотка: «Пошел вон!» – и удар тетрадкой по голове.
Рыжий снова забился в угол и ждал.
И когда его посадили в переноску, он точно знал, что едет к Полине. И наконец-то они будут вместе весь день. Он ехал и радовался.
И потом, когда его высадили в большом доме, он верил, что Полина скоро придет. В доме было еще два кота, один обнюхал Рыжего и отошел, второй больно треснул по носу лапой.
Но Рыжему было все равно, он ждал Полину. Сидел на шкафу, куда его загнали коты, и ждал.
Чужая женщина пыталась снять его со шкафа, он зашипел на нее.
Она принесла ему еды, он не стал есть.
Это была другая еда.
Он ждал Полину.
Ведь он везунчик, он самый красивый в мире кот.
Таких же не бросают, правда?
Звезда
– Отстой, – сказал Роберт папе после первого же дня в новой школе. – Отстой отстойный.
– Это ненадолго, – ответил папа, не отрываясь от телефона. – После выборов вернешься к своим мажорам.
Роберт демонстративно вздохнул. Он не был уверен, что доживет до конца папиной избирательной кампании. Но, с другой стороны, Роберт сам вызвался помочь отцу. Когда тот мечтательно закатил глаза и произнес: «Вот бы молодежь подтянуть…» – какой-то черт дернул Роберта за язык и он ляпнул: «Да подтянем, не вопрос».
Но вообще-то Роби собирался подтянуть своих дружков. И подружек. У нескольких одноклассников были ничего такие YouTube- и Instagram-каналы. А в соседнем классе у одной девчонки ее анбоксинги смотрели 20 000 человек. Почему бы на этих каналах не прокачать родного отца?
Папа похвалил за идею, но решил подкорректировать. Ему нужна была поддержка «простого народа», а в гимназии у Роберта таких не водилось.
Так и оказался сын будущего мэра в убогой районной школе среди убогих детишек офисного планктона и мелких торгашей.
Роберт честно пытался с ними подружиться (хотя до конца не понимал зачем). Использовал проверенные методы: размахивал новым смартфоном, показывал фотки с Ибицы и Мальдив, упоминал звезд, которые выступали на его дне рождения… Слушали с недоверием и в друзья набиваться не спешили.
Роберту было стыдно подводить отца (сам предложил – и сам облажался), но через месяц он признался, что потерпел фиаско.
– Ничего страшного. Будем менять стратегию, – решил папа. – Как насчет того, чтобы прослыть самым умным?
Текст выступления на научно-практической конференции писал кандидат биологических наук, а переписывал простым языком доцент местного филфака. Само выступление Роберт репетировал с каким-то знатоком TED. К генеральной репетиции Роби уже тошнило от рассказа о «зеленых легких планеты» и анимированных схем, где вокруг школы вырастали сосны.
Хуже всего, что на репетицию папа не пришел, хотя клятвенно обещал. Позвонил только к концу:
– Прости, сын, форс-мажор. Ты как, готов устроить им шоу? Я на тебя рассчитываю?!
– Да не вопрос! – Роберт постарался придать голосу побольше оптимизма.
В ночь перед конференцией он долго ворочался, проговаривал про себя основные тезисы. Мысли все время перескакивали на выборы. В этот день отец навсегда бросит заниматься бизнесом. То есть перестанет мотаться в командировки, являться домой за полночь и пахать в выходные.
Когда Роберт задремал, ему приснилось, что папа уже стал мэром и они вдвоем режутся в приставку в их загородном доме.
Полубессонная ночь не прошла даром. Пока Роби произносил речь, думал только об одном – как бы не забыть слова. Все интонации, выверенные по секундомеру паузы, все «случайные оговорки» – все это вылетело из головы. И хотя училки в конце устроили овацию, никаких иллюзий у Роберта не было.
Отца он подвел.
Больше всего в жизни Роберту хотелось сразу по окончании выступления смыться, но отец одним коротким взглядом приказал подойти и сесть рядом.
И тут катастрофа стала окончательной.
Одна из новых одноклассниц, Сонька Романова, устроила то самое шоу, на которое рассчитывал папа Роберта. Говорила она какую-то ерунду, про поломанные песочницы и закрытые спортзалы, но так бодро и с таким чувством, что Роби заподозрил – у Сони тоже был спич-тренер. Хуже всего, что она вызвала восторг у папы. Он от души хлопал, широко улыбался, а в конце конференции метнулся к жюри и (как понял Роберт) обеспечил Романовой место в финале.
Всю неделю Роберт злился на отца. Отец, кажется, не замечал – у него было все больше дел и все меньше времени, – но в субботу неожиданно заявил:
– Сегодня я весь твой! Куда пойдем? Кино? Пиццерия? Дельфинарий?
Роберт недоверчиво покосился на папу. Тот ждал ответа.
– Какая разница, – буркнул Роби. – Все равно тебе сейчас позвонят, и ты уедешь по очень срочному делу.
Отец молча достал из кармана и отключил телефон:
– Так куда пойдем?
Роберт понял, что все серьезно. Мозги заработали как бешеные. Куда бы Роберт с папой ни пошел, везде отца могли узнать, завести умный разговор, начать клянчить деньги – такое уже бывало и раньше, когда папа еще не собирался стать мэром.
– А давай домой пиццу закажем, – сказал Роби. – И в приставку поиграем.
Роберт выиграл у отца три раунда «Мортал комбата» подряд, причем папа не поддавался – он честно пыхтел и расстраивался всякий раз, пропустив удар. Так что настроение у Роберта совсем улучшилось.
– Давно не тренировался, – сказал отец, откладывая джойстик. – Давай передохнем. И поедим, а то пицца остыла.
Поделиться книгой: