Помоги проекту - поделись книгой:
– А там как раз была речевка… Ну, знаешь… Я проснулся утром рано…
– В высшей лиге нет «Динамо»…
– Я проснулся чуть поздней…
– В высшей лиге нет коней!
– Ага, вот она, – Айя снова поморщилась. – И главное, даже без мата! А они нам навешали… И один такой… Старпер, рожа гнусная… И длинный, метра два.
– Не переживай, мы их на следующей игре все равно уделаем. Садись, немного обезболю…
– Мне рентген сделали в другой травме, говорят, перелома нет, просто сустав вылетел… Но они просят полис и хотят ментов вызывать. А я… Вот хрен знает, где мой полис. И рюкзак, видимо, в электричке остался… И телефон в крошево…
– Сейчас все сделаем, – успокоил ее Валера.
Пока он возился с ампулами, она размышляла, куда двигаться дальше. Ей кровь из носу надо было пересечься с Мишей, причем сделать это так, чтобы не попасть под танк его квартирной хозяйки. Безумная баба! Сидела дома, боялась чужих, но при этом комнату сдавать не гнушалась. С первого дня поставила условие: никаких гостей. Потому что разврат, сифилис и вообще в коридоре натопчут. Пришлось соглашаться: так близко к салону Миша не нашел ничего дешевле, а далеко ездить он не любил.
Они работали в тандеме: Айя исцеляла, Мишаня шлифовал результат массажем. У него были большие руки с мягкими, чувствительными пальцами. Теорию он нахватал из интернета, а практику наработал быстро. Недовольных клиенток не было: да и откуда? Другие дамы в возрасте готовы были куда больше заплатить за одно только прикосновение молодых мужских рук. А тут – часовой сеанс общего массажа…
Укол заставил ее вздрогнуть, но скорее от неожиданности. К боли она была почти нечувствительна и уж точно не собиралась давать слабину перед Валерой.
– Сейчас подействует, – подмигнул он, и Айя бодро расправила единственное рабочее плечо.
Изначально она не планировала лезть в историю с целительством. Только подогнать клиентов Мише. По своим знакомым вышла на медсестру Гульнару, та была рада на любую прибавку к зарплате, к тому же, ее не тяготили избыточные моральные принципы. Айя любила прямолинейных людей, готовых честно признаться в том, что остальные трусливо прячут за масками такта и любезности. Работа пошла, массаж стал приносить доход… И как-то Миша за вечерней бутылкой пива рассказал Айе про народную медицину.
– Ты не представляешь, во что они верят! – вещал он. – Какие-то грибы, волшебные притирки, а одна еще и заговоры делает… На полном серьезе!
И в этот момент в изобретательном мозгу Айи звякнуло уведомление: «Большой бизнес отметил вас в своей истории». И закрутилось, завертелось… Да, именно так, как сейчас.
– У тебя голова не кружится? – Валера заботливо заглянул ей в глаза.
– Не… Фигня…
– Смотри, можем подождать.
– Я что, сопляк из «Зенита», чтобы валяться по полу с каждой царапиной?
Валера довольно хохотнул.
– Окей. Вдохни поглубже, будем вправлять.
Она взглянула на него с той смесью скепсиса и снисхождения, с которой обычно армейские дедушки смотрят на наивных новобранцев. Вдохи-выдохи, лютики-ромашки… Делай уже свою работу, мужик, и нечего церемониться. Вслух она этого не произнесла, потому что с теми, кто помогает, надо быть нежнее. И все же молча откинула голову набок, чтобы ему было удобнее работать.
– Готова?
– Давай…
Не успела она договорить, как мир вокруг взорвался ядерным реактором. Тысячеградусная боль ударила в плечо, воздух зазвенел, глаза заволокло кровавой гущей. Будто издалека донесся влажный хруст, и Айе показалось, что она будто на поезде удаляется от платформы, на которой остался и тесная смотровая, и Валера, и ее собственное угловатое тело.
Ее несло все быстрее, мелькали стены, кафель, настольная лампа с красно-белым магнитом «Спартака», пока, наконец, в пляску осколочных картинок не впрыснуло новые цвета. Вдруг появилась зелень, мелкие желтые пятна и большое коричневое, ржавое. Айя хотела крикнуть, позвать Валеру, но ее укачало так сильно, что, казалось, стоит только приоткрыть рот, как рвоту будет не остановить. Глаза жгло от сухости: как она ни силилась, не могла моргнуть. Будто кто-то заставлял ее смотреть.
Внезапно тошнотворный калейдоскоп прекратился. Все пошатнулось и встало, и Айя оказалась на загородной платформе. Люди плыли мимо смазанными пятнами, словно снятые на камеру дешевого телефона. Их лиц Айя разглядеть не могла, зато пейзаж был четким. Рельсы, тропинка между кустарников с мохнатыми желтыми цветами. И низкий домик – то ли станционный, то ли магазин… Но вряд ли жилой: ни забора, ни занавесок, ни горшка с геранью. И крыша, устланная ржавыми железными листами.
Решив, что от боли или наркоза словила глюк, Айя неторопливо осмотрелась. Во всем этом безумии был один плюс, – боли она больше не чувствовала. Внутри вдруг стало легко-легко, хотелось улыбнуться, зажмуриться от солнечного света и, соскочив на шпалы, бежать к траве, улечься на сочный склон…
И тут внимание привлекла знакомая фигура. Валера! Он торопился куда-то, шел, беспрестанно оглядываясь, но Айю не видел. Голос отказывал ей, а хаотичное махание руками не увенчалось успехом. Она как будто попала в его сон и за происходящим наблюдала, как за рыбками в аквариуме.
Между тем, Валера сошел с платформы, двинулся по тропинке к домику, и Айя последовала за ним. Уж если это его сон или побочка наркоза, ей не улыбалось оставаться в этом бреду одной.
Валера ускорил шаг: его взгляд то и дело возвращался к хрупкой женской фигурке в цветастом платье. Айя не могла видеть лицо девушки, да и на месте прически видела рыжеватый туман, но по Валере было понятно: он преследует красотку. Украдкой сложил ладони лодочкой, понюхал собственное дыхание, расправил плечи мясника. И Айя уже хотела вдоволь поржать над незадачливым жеребцом, но около домика Валера поравнялся с незнакомкой.
– Эй, постой-ка! – гаркнул он, и даже у бесстрашной Айи желудок свело судорогой.
– Я тороплюсь… – проблеяла та, ускоряя шаг, но Валера перехватил ее запястье. – Послушайте, мне правда некогда! У меня есть парень, он…
– Думаешь, ты лучше меня? – угрожающе прорычал Валера. – Думаешь, найдешь кого побогаче?
– Ничего такого! – в ее голосе звенела паника. – Мне надо домой…
– Зачем ты мне писала? Подразнить?!
– Валера прекрати сейчас же! – не выдержала Айя и попыталась схватить его за локоть, но пальцы провалились в его тело, как в голограмму. – Стой!
Он не слышал. Его глаза были чужими, лицо злобно искривилось. Ни следа добродушного мужика, который столько раз выручал Айю жильем и деньгами. Он потащил девушку за собой, за угол домика, туда, где безнаказанно кустилась старая, нестриженная сирень. Фигурка в цветастом платье упиралась, старалась воткнуть в землю каблуки и удержаться, как альпинист своими крючками, но толку не было. Айя засуетилась: в глубине души она понимала, что все вокруг – просто галлюцинация, но ее не покидала тревога. Ведь если есть хоть мизерный шанс, – один на тысячу, – что это правда, и ничего сделать…
– Айя! – голос Валеры вдруг зазвучал в ее черепе, словно его ввернули туда зубной дрелью. – Айя, ты слышишь меня? А-йя!!!
И снова понеслось. Снова калейдоскоп, карусель, мазня… Исчез домик с ржавой крышей, цветастое платье, платформа, и только на мгновение отпечаталась в глазах надпись из больших белых букв: «Малые Вяземы».
– Айя! Черт… Ира! Поди сюда!
– Чего ты орешь? – Айя зажмурилась, поморгала и сфокусировала взгляд на мясистой физиономии травматолога.
– Я же спросил, с тобой все нормально? – его брови соединились в длинную гусеницу, крупные поры превращали нос в клубнику. – Голова не кружится? Тошнота, нарушение зрения? Можешь сфокусировать взгляд?.. Сколько пальцев?
– Работаешь в больнице, научись дозировать наркоту, – пробормотала она, прижала здоровую руку ко лбу и попыталась выпрямиться: кабинет опасно качнулся.
– Сиди уже! Наркоту… Предупреждать надо было, на чем сидишь! То-то я думаю: надо же, какой высокий болевой порог…
– Ни на чем я не сижу! Это ты мне вколол, не пойми что…
– Будет она рассказывать! – Валера мотнул головой. – А слабо мне в стаканчик сейчас пописать?
– Да хоть на пол… Что ты мне пытаешься навешать?
– Я не помню за свою практику таких зрачков… – он вздохнул и сел рядом на кушетку. – А ведь к нам наркоманов привозят постоянно. Но что бы это ни было, ты бы завязывала! В следующий раз меня рядом не будет, кто знает, как тебя накроет. Хочешь, дам номер одного мужика из наркологии?
Айя раздраженно закатила глаза.
– Да ничего я не... Чтоб наши пять лет в Чемпионате России даже ни разу в полуфинал не вышли! Чтоб Глушаков ногу…
– Тихо! – Валера чуть рот ей не зажал и недоверчиво заглянул в глаза. – Кто такими вещами играет?.. Так что, правда ничего… Но как тогда?..
– А что стряслось-то?
– Потеря сознания, – неохотно пояснил он. – В принципе, ничего такого. Могла не подействовать местная анестезия, болевой шок… У меня тут народ пачками валится. Слабонервные. Но все это время у тебя были открыты глаза. И зрачки… Как будто радужки вообще не было. Не делала МРТ в последнее время? Опухоль тебе не ставили? А на учете по эпилепсии не стоишь? Черепно-мозговых не было?.. Хотя я не припомню, чтобы вот так…
Она попыталась детально вспомнить свое падение… Нет, слишком быстро. Но на земле было много снега, и затылок не болел… Но Валера ее паузу понял неправильно.
– Может, ты все-таки полежишь? – мягко предложил он. – Сделаем томографию.
– Мне сейчас вообще некогда. И полис…
– Придумаем что-нибудь… Или домой позвони, может там есть копия или еще что…
Айя мучительно соображала. После отключки, щедро приправленной бредовыми глюками, мозг работал отвратно. Идти сейчас ей было все равно некуда. Еще и с этим следаком на хвосте… Мутный он. Мутный и нервный. Кажется, она не на шутку зацепила его. Выходит, с видением снова попала в точку. И если он кого-то пришил, то теперь боится, как бы правда не выплыла наружу. Стал бы он так носиться с ней из-за одного расследования? Вот уж ни за какие коврижки. Менты никогда не слоняются по одиночке. И если им стукнет в голову кого-то поймать, то вываливаются на человека всей оравой, с дубинками, наручниками и светомузыкой. Так с чего бы этот сидел и караулил ее всю ночь безо всякого подкрепления?
Уж на что Айя редко сталкивалась со стражами порядка, даже она понимала: мужик темнит. И если он не наврал, что следователь, – ведь если можно подделать паспорт, то почему бы не ксиву, – то ищет ее не для того, чтобы взять показания. Или не только для этого. И даже фокус с лечением бабулек его мало волновал. Нет, он боится, что она знает о нем слишком много… А за свою короткую, но бурную жизнь, Айя успела усвоить: нет никого опаснее человека, который боится за свою шкуру.
– Знаешь, ты прав, – она глянула на Валеру. – Оформляй меня.
– Вот и ладненько. Диктуй.
Она колебалась. Давно не пользовалась настоящим именем, но если уж следак знает подставное, то под своим будет безопасно.
– Пиши: Крюкова Айя Сергеевна.
Мигрень донимала Олега, как вокзальный цыганенок: прицепилась прочно и ныла, ныла без конца. Звезды сошлись: ночь без сна, муторные объяснения с травматологом, эвакуатор до шиномонтажа и ковер у начальства. Пришлось рассказывать полковнику, который толком не отошел от юбилея, как майора юстиции занесло в травмпункт с какой-то битой девчонкой. Калинин в свою очередь на пальцах донес до Олега, чем стоит заниматься сейчас и почему. Внимание СМИ всегда добавляло начальству нервозности. Нет, с каких это пор трех старушек достаточно для того, чтобы убийства набрали резонанс? Больше нечего показывать по телевизору?
В ящике стола валялся смартфон Волковой. Приобщить его к делу, чтобы отдать штатным ребятам, было нельзя. Нарушение прав… А как было не взять, если он валялся под лавкой после побега девчонки? Не бросать же!
Сам Олег взламывать технику не умел. Вот и получилось, что единственный ценный трофей, вынесенный из разгромной битвы с Волковой, лежал, как бесполезная железяка. Одно радовало: хоть в чем-то вышло насолить этой занозе.
Майор третий час заполнял документы, и половина из них вышла с энного раза. В корзине под столом альпийскими пиками высилась гора испорченных бумажек, компьютер вис, на улице снова и снова включалась чья-то сигнализация. И все бы ничего, но банка кофе пустовала, как и последняя пластина из-под таблеток от головной боли. Меньшее, чего сейчас хотелось Горовому, – это кого-нибудь видеть. Но нет! Как по заказу в дверном проеме возникла матросская рожа Савчука.
– Олег Васильевич, собираем на день рождения Ланышева…
Прежде, чем Савчук успел договорить, его потащил обратно в коридор Климов. Тот работал с Олегом шесть лет и знал, с чем можно заглядывать к майору в кабинет, а с чем не стоит.
– Сань, ты что, дурак? – донесся до майора яростный шепот. – К Горынычу – за деньгами?!
– Да что такого-то?! – возмутился Савчук. – Все собираем…
И это стало его роковой ошибкой. Климов хлопнул себя по лбу, и Олег услышал звук удаляющихся шагов.
– Что такого? – тихо спросил Олег. – По-твоему, это нормальная практика? Я работаю изо дня в день, плачу налоги и идиотские пенсионные отчисления, которые рано или поздно сгорят. Почему я должен давать деньги, чтобы вы купили Ланышеву какую-то дрянь, которую он все равно выкинет? Или дорогой коньяк? Его выпьют всем управлением за пять минут. Один нюанс: я не пью. Так зачем мне оплачивать общую попойку, если я знаю девятьсот девяносто девять способов потратить эти деньги с пользой?!
С каждым словом он прибавлял громкость, и это крещендо к финалу развернулось в такую атаку басами, что у самого же Олега мигрень стрельнула новым приступом.
– Да я просто…
– Допроси медперсонал! – Горовой хотел рявкнуть последний приказ, но вместо этого то ли прохрипел, то ли простонал, держась за пульсирующие виски.
– Какой персонал?
Похоже, жизнь Савчука не учила ровным счетом ничему. Мичман. Из него бы вышел только мичман на тихоокеанском флоте. Мичман со шваброй.
– В сто шестьдесят шестой поликлинике, – устало произнес Горовой, уворачиваясь от слепящего света ламп. – Соберись, Савчук. Бабушки, кирпичи, поликлиника.
– Так по горячим уже опрашивали…
– На какой букве в словах «допроси медперсонал» мне подпрыгнуть?! – Олег стремительно терял терпение. – Мне нужно, чтобы ты взял портреты жертв. Номера их полисов. Пусть они посмотрят, куда ходили все трое. Особое внимание удели мужчинам. Расспроси коллег про Алиева.
– Физиотерапевта?
– Да, Савчук. Физиотерапевта, – Олег вздохнул. – Где жарче всего в поликлиниках?
– В гардеробе?
Один. Два. Три. Ме-е-едленный выдох.
Дверь в кабинет снова распахнулась, и к майору, отодвинув Савчука, пролез Климов. Сорок лет жизни себе в удовольствие превратили его тело в пугалку с плакатов Здравпросвета. Брюшко, сделавшее бы честь роженице, уныло покачивалось над ремнем вытертых штанов, посеревшее лицо предупреждало о вреде курения. Лысина образовалась не надо лбом, как у солидных мужчин, а ровно по центру макушки, будто он не сегодня-завтра намеревался посвятить себя служению Богу в каком-нибудь тихом аббатстве. Зато остатки волос, включая богатую челку, капитан Жора Климов носил с достоинством.
– Взял на охране, – просипел он и издалека потянулся, чтобы бросить на стол Олега серебристую пластину таблеток. Так обычно дают лакомство собаке, когда не знают, примется она за угощение или за руку дающего.
Горовой взял лекарство, поднес поближе к глазам: от мигрени крошечные буковки сливались друг с другом и нагло подмигивали.
– Хорошая штука, Федоскину импланты ставят, – пояснил Климов. – Он только на них и держится.
Олег высыпал в ладонь две штуки и закинул в рот. Только с Климовым тут и можно иметь дело…
– Пойдешь с ним в поликлинику, – хрипло произнес майор: сухими таблетки не прошли, и он встал, чтобы плеснуть воды из кулера.
– В сто шестьдесят шестую?
– Ты понял, Савчук? – Олег стряхнул стаканчик и поставил на стол, не выбрасывать же. – Так, ну и где у нас в больнице самое жаркое место?
– В очереди, – пожал плечами Климов и стрельнул в Савчука взглядом превосходства.
Ну, ясно, этот, наверное, чем дальше, тем чаще пасется в поликлинике.
– Так сейчас электронная запись… – возразил Савчук.
– Есть поликлиника, есть очереди, – разжевал Олег. – Классика. Так что выясните, где еще бывает толкучка. На анализ крови, это даже я тебе скажу. На процедуры какие-нибудь. На уколы… Посмотрите, не работает ли там мужчина. И попробуйте узнать, не было ли скандалов в последнее время. Многие ходят туда, как на работу, особенно, пенсионеры.
– А что с Алиевым? – Климов расстегнул тугую верхнюю пуговицу и с облегчением повертел головой. – Из Минздрава подтвердили, что на него поступали жалобы. И не только от Михеевой. Собственно, я это и шел вам сказать…
Поделиться книгой: