Эра войны. Эра легенд

– Вот здесь я жил, – Малькольм указал на красивый домик. Дверь украшали бронзовая ручка и дверной молоток в виде меча, ударяющего о щит.

Рэйт никогда в жизни не видел ничего подобного, а в этом городе все дома были как на подбор. Идеально прямая улица вымощена камнями, так хорошо подогнанными, что между ними не пробивалось ни травинки. Всюду сплошной камень – земля есть лишь в цветочных горшках, где росли овощи и травы.

– Ты здесь жил? – переспросил Тэш.

– Это дом Шэгона. Мы с Мэрилом тут работали. После того как жена ушла от него, ему не требовалось двое слуг, и все же он оставил нас у себя.

– Ты жил здесь и сбежал? – не мог поверить Тэш. – Там что, внутри, – камера пыток?

– Да нет, внутри довольно мило – на стенах нарисован орнамент в виде клевера, все расписано яркими красками.

Тэш молча таращился на него.

Малькольм хмыкнул.

– Я недолго здесь жил. Прежде я служил в крепости.

Они оба подняли глаза на Спайрок: так Малькольм называл высоченную сторожевую башню, соединенную с Кайпом длинным мостом. Увидев башню впервые, Гиффорд заметил, что она похожа на заступ, который Мари воткнула в землю, пропалывая сад.

– Значит, в крепости тебя пытали? – спросил Тэш.

– Никто меня не пытал.

– И даже не били?

– Нет.

– Может, морили голодом?

Малькольм покачал головой и нахмурился.

– С тобой должны были сделать что-то ужасное, раз ты решил сбежать. Многие семьи продали бы своего первенца, лишь бы жить здесь.

Тэш перевел взгляд на Рэйта, и тот кивнул. Дьюриец уже много раз беседовал на эту тему с Малькольмом, потому не был так удивлен, однако между тем, чтó он себе представлял, и реальностью заключается огромная разница. Обычно воображение приукрашивало действительность, только не в этот раз.

Тэш все время таращил глаза, будто считал, что ему снится сон и вот-вот появятся чудовища. Он ходил с таким видом с тех пор, как они перешли Грэндфордский мост. Мальчик словно провалился в яму с ядовитыми змеями и ждал, когда его укусят. Рэйт понимал, что он чувствует. Он и сам чувствовал себя точно так же. Злые боги уничтожили их народ, а теперь они с Тэшем разгуливают по их улицам как у себя дома. Только вот они не у себя дома. Десять Кланов ничем не заслужили право находиться здесь. Фрэи их пригласили. Пауки так же поступают с мухами.

– А сколько семей тут жило? – спросил Тэш.

– Ни одной, – ответил Малькольм. – Шэгон, я и Мэрил. – Бывший раб с недоумением взглянул на дом. – Растения не завяли. Интересно, кто теперь здесь обитает?

– Почему Шэгон покинул крепость? – Рэйт включился в разговор.

– Шэгон никогда не жил в крепости. Он из племени асендвэйр и не состоял в гвардии. Там служат одни инстарья.

– Вроде ты упомянул, что служил в крепости.

– Да, служил, – подтвердил Малькольм. – Тогда у меня был другой хозяин.

– Он продал тебя?

– Нет, он умер.

– Умер?

– Кому как не тебе знать, что фрэи смертны.

– Сколько ему было лет?

Малькольм пожал плечами.

– Пятнадцать, может, шестнадцать.

– Такой молодой?

– Сотен лет. Пятнадцать или шестнадцать сотен лет.

– Ясно. Меня всегда интересовало, сколько они живут.

– Он умер не от старости.

– Несчастный случай? – Рэйт поднял глаза на переход между крепостной стеной и залом собраний. Если свалиться оттуда, мокрого места не останется.

– Его убили в поединке.

Рэйт не мог даже вообразить, кто способен убить фрэя, – кроме него самого, разумеется. Великан, гоблины, дракон? Наверное, какая-нибудь тварь, о которой он даже не слышал. Войдя в Алон-Рист, Рэйт осознал, что почти ничего не знает о мире.

Они остановились на площади у большого колодца с навесом, чтобы защитить тех, кто берет воду, от солнца или дождя.

– И сколько времени понадобилось, чтобы все это построить? – полюбопытствовал Тэш.

Малькольм пожал плечами.

– Тысячи лет.

– Красиво здесь. А где все?

– Прячутся. – Малькольм сунул руку в фонтан и умыл лицо. – В крепость ворвались варвары. Местные жители понятия не имеют, что будет дальше. Такого никогда не было. Конечно, все боятся.

– Боятся? – переспросил Тэш. – Эльфы нас боятся?

– Нас здесь тысячи, а защитники Риста позволяют нам свободно разгуливать по улицам. Разумеется, они перепугались. Фрэям внушали, что мы дикари и не сильно отличаемся от животных. Видимо, они ожидали, что мы будем насиловать, грабить и жечь.

– Что посеешь, то и пожнешь, – отозвался Рэйт.

Он поднялся на бортик фонтана и огляделся вокруг. Здесь и правда красиво, только очень уж аккуратно. Эти дома построены воинами для воинов. Тут вам не цветочки и узкие тропки, как в Рэне. На юге, за оранжевыми черепичными крышами, виднелась расселина. У Грэндфорда Берн тек по дну ущелья, а ниже по течению сливался с рекой Урум в местечке под названием Развилка. Там Рэйт похоронил отца.

– С гула-рхунов станется немного пограбить, – проговорил он.

– Думаю, потому-то Нифрон и попросил их остаться там, где раньше была Дьюрия, – заметил Малькольм.

– Не больно-то по нраву им это пришлось. Жалеют, что битва не состоялась. Многие не прочь перерезать глотки тем, кого раньше считали богами.

– Не могу поверить, что эльфы нас боятся, – задумчиво повторил Тэш.

– Фрэи, – поправил его Рэйт. – Они теперь на нашей стороне. По крайней мере, если верить Нифрону.

– Некоторые вроде не боятся, – сказал Тэш, указывая на дом, в котором раньше жил Малькольм.

Рэйт узнал Мэрила, бывшего сотоварища Малькольма, трусливо сбежавшего с воплями: «Убийца, убийца!» Мэрил вышел из домика, слишком красивого, чтобы быть настоящим, сделал четыре шага и оказался в маленьком дворике, обнесенном декоративной оградой. Он злобно смотрел на них из-за своего крошечного укрытия.

– Мэрил! – радостно проговорил Малькольм и шагнул к нему.

– Убийца! – выкрикнул Мэрил по-фрэйски.

Малькольм замер.

– Но я не убивал…

Рэйт ничего не понял, ведь они говорили на языке фрэев. Ему удалось разобрать лишь слова «кровожадные», «людоеды» и «чудовища», хотя он сомневался, потому что у Мэрила был сильный акцент.

Малькольм пытался утихомирить своего товарища, однако Мэрила оказалось не так-то просто успокоить. Он что-то кричал в ответ и с каждой минутой багровел все сильнее. Вскоре он уже яростно бил рукой по ограде. Открылись двери, в окнах показались бледные лица, семьи фрэев вышли на балконы. С третьего этажа кожевенной лавки раздался дрожащий голос: «Прошу тебя, уходи. Здесь опасно». Некоторые фрэи выходили на крыльцо, и, поджав губы, осуждающе качали головами.

– Пойдем отсюда, – сказал Рэйт. – Давай вернемся и отыщем Мойю и Тэкчина. Или поможем Роан починить повозки.

Он потянул Малькольма за рукав, но бывший раб лишь отмахнулся от него. Рэйт заметил, что кто-то наблюдает за ними со второго этажа дома Мэрила. Он поднял голову, чтобы присмотреться поближе, однако фигура отступила в тень, лишь качнулась занавеска.

Рэйту пришлось схватить Малькольма за запястье и чуть ли не силой заставить его идти за собой.

– Вот идиот, – бормотал Малькольм. – Совершенно забыл о том, кто он такой. Думает, быть рабом – привилегия. Привилегия, представляешь? Мэрил даже отказывается признать, что он человек – или рхун, как он нас уничижительно величает. Узколобый дурак и предатель!

– Ты сам раньше называл нас рхунами.

– Это было до того, как я узнал вас поближе, – Малькольм потряс пальцем у Рэйта перед носом. – Видишь, я способен внять голосу разума. А он – нет. Ах, Мэрил, мелкий ты хорек! Он знает все на свете, – то есть, он так считает, – да только вот не подозревает, что ничем не лучше любого другого. Я вообще не представляю, как он голову свою находит.

Малькольм продолжал кипеть от злости, уже тише.

– Так ты выяснил, кто его новый хозяин?

– Нет у него хозяина, – ответил Малькольм. – Он выносит горшки в Кайпе и чистит камеры в дьюрингоне. Недоволен переменами и винит меня в том, что я очернил его безупречную репутацию. Не понимаю, на что он жалуется. Он по-прежнему живет в одном из лучших домов в городе, причем заграбастал его себе целиком.

– Тогда кто был с ним в доме?

– Мэрил заявил, что живет один и, мол, я виноват в том, что он теперь изгой.

– Я видел кого-то наверху.

Малькольм недоверчиво взглянул на него.

– Точно? Тогда почему Мэрил мне солгал?

Рэйт пожал плечами.

– Обсудишь с ним в следующий раз, ладно? Нифрон привел нас в отличное место; я не хочу, чтобы нас вышвырнули прочь, прежде чем мы отведаем телятины.

Малькольм просиял.

– Телятину здесь готовят отменно, уж поверь мне.

Глава 4

Совет кинига

Я восхищаюсь Персефоной и горжусь тем, что она была моей подругой. Она, можно сказать, заменила мне мать. А еще она была нашим кинигом. Но этот титул ничего не значил, пока она не встала под куполом и мы не услышали рокот ее голоса.

«Книга Брин»

Нифрон созвал собрание.

Персефона решила, что им нужно переговорить с представителями Алон-Риста, а также обсудить планы с остальными вождями. Нифрон и Персефона правили заставой фрэев всего четыре дня, а уже пронесся шепоток о том, что союз кланов вот-вот распадется. Многие считали, что после взятия Алон-Риста дело сделано и войны не будет. Персефона, Нифрон и вожди кланов пользовались всеобщим уважением, однако люди устали от бездействия и хотели вернуться в свои дома, к женам и детям. Они не понимали того, что для Нифрона было очевидно, и Персефоне предстояло открыть им глаза: война не закончилась. Она даже еще не начиналась. Все, что они сделали – просто немного улучшили свои позиции. Первая битва еще впереди.

Персефона думала, что собрание будет похоже на общий сход в чертоге Далль-Рэна: мужчины соберутся у огня, зажарят барана. Они будут рыгать и требовать еще выпивки, а она, сидя на троне, постарается донести до них свою мысль. Будь ее воля, она велела бы прикатить бочонок пива и развести огонь во внутреннем дворе перед воротами, напротив казарм. Однако собрание созывала не она, а Нифрон.

Правитель Алон-Риста, облаченный в непривычно элегантную тунику, синий плащ и золотые наручи, лично проводил Персефону в Верентенон. Вдоль стен, словно внутри огромной чаши, поднимались скамьи, давая возможность сидящим позади смотреть через головы тех, кто занял ряды перед ними. Нифрон подвел Персефону к центральному проходу – спуску на дно чаши. Сквозь окна под куполом лился солнечный свет на помост в центре зала.

Вот почему он так беспокоился о времени. Персефона предлагала устроить собрание на закате, но Нифрон настоял – оно должно начаться ровно в полдень.

Поняв, что Нифрон ведет ее к помосту, Персефона разволновалась. К такому она не привыкла. Раньше ей приходилось обращаться к горстке знакомых людей, а здесь – совершенно другое дело. К тому же на помосте не оказалось трона. Прежде у нее всегда было место, куда можно сесть. Трон – главный символ высокого положения, еще важнее, чем торк. Без него Персефона чувствовала себя меньше, слабее, ведь ей приходилось стоять перед теми, кто сидел на возвышении, как будто она не правитель, отдающий приказы, а преступник на допросе.

В передних рядах восседали вожди всех кланов, включая гула-рхунов, а также несколько преисполненных достоинства фрэев, которых Персефона раньше не видела. Там же была и Мойя с луком в руке – она стояла чуть в стороне и не на виду. Будучи Щитом кинига, только она имела право носить оружие. Когда Персефона проходила мимо, Мойя не произнесла ни слова, однако издала изумленное восклицание, которое, будь они наедине, превратилось бы в отборное ругательство.

Нифрон подошел к помосту, но не поднялся на него. Оставшись в тени, он легонько подтолкнул Персефону вперед, вынуждая шагнуть в ослепительно белый столб света, заливающий помост.

Прижав дрожащие руки к бокам, Персефона преодолела последние пять ступеней. Как только она вышла на свет, зал взорвался хлопками сотен ладоней. Этот звук напугал ее до полусмерти, она едва не бросилась прочь, однако взяла себя в руки, глубоко вздохнула и выпрямилась. Негоже мне сейчас выглядеть как тролль. Дождавшись, пока шум стихнет, Персефона заговорила:

– Я – Персефона, киниг Десяти Кланов. – Она потрясенно замолчала.

Звук ее голоса, словно глас божий, гулко разнесся по залу, перекрыв рукоплескания. Ей никогда не доводилось говорить так громко. В страхе Персефона оглянулась.

– Купол, – подсказал Малькольм из второго ряда, подняв палец.

Персефона послушно посмотрела вверх, улыбнулась и кивнула, одними губами сказав «спасибо». Все собравшиеся смолкли в ожидании ее речи. Кто-то закашлялся, но звук вышел приглушенный, будто из-за стены.

Персефона сглотнула и начала снова.

– Я – Персефона, киниг Десяти Кланов, и я созвала это собрание, чтобы кое-что объяснить и выслушать ваши просьбы и жалобы. – Ее голос слегка дрожал, и она еще раз глубоко вздохнула. – Инстарья из Алон-Риста великодушно согласились помочь нам выстоять против фэйна. Закон фрэев, дарованный их богом Ферролом, запрещает им лишать жизни других фрэев. Поэтому они не будут сражаться на нашей стороне, однако не станут ни угрожать нам, ни препятствовать. – Персефона перевела взгляд на семерых фрэев в первом ряду, и те дружно кивнули.

Она улыбнулась и кивнула им в ответ. Первый шаг сделан.