Помоги проекту - поделись книгой:
Если честно, то Пётр тоже порадовался. Хотя денег ведь и так куры не клюют, да ещё неожиданный бонус в середине февраля прилетел. Оберин проверил таблицу выигрышей 3 процентного займа и прибежал с выпученными глазами прямо на совещание по строительству. А после совещания тыкнул в газету толстенным своим пальцем.
– Пять тысяч выиграли!
А ведь это даёт право на покупку автомобиля ГАЗ-21 "Волга". Или можно продать в южных республиках этот билетик тысяч за 12 – 15 рубликов. А может, если товарища Макаревича подключить, то в столице можно цеховикам и подороже продать. Ведь выигранный автомобиль при конфискации имущества один чёрт остаётся за хозяином. Ценный товар такой билетик. Пока не решили, что делать, то ли "Волгу" брать, то ли деньги. Лежит облигация и думает. Кроме этого большого выигрыша были и мелкие от 40 до пятисот рублей на общую сумму почти в полторы тысячи. Удачно деньги вложили.
– Ало, Пётр Миронович, вы меня слышите? Со связью, что-то? – вывела из задумчивости Петра трубка телефонная.
– Наверное. Сейчас нормально слышно? Точно что-то со связью, – ну, да со связью с головой. Размечтался и забыл про собеседника.
– Пётр Миронович, а что с вашей новой книгой, как продвигаются успехи? – пошутили из Москвы.
– Вера Васильевна, хоть вы покричите на Екатерину Алексеевну, не даёт мне книгой заниматься. Опять повесила задание написать ко Дню Космонавтики шесть новых песен. Пока не закончу, не до книги. Хотя две части из трёх я закончил. Получится чуть толще, чем первая книга, надеюсь, к Первому Мая завершить сей титанический труд, – Пётр и на самом деле хотел успеть до праздников. Потом точно до конца мая будет не до книг, то демонстрация, то День Победы, потом посадка деревьев и начало строек. Субботников куча. Хотя сейчас Воскресники. Только через неделю примут постановление о введение пятидневки. Ещё ведь и тут куча работы, не так-то просто целый город, десятки и сотни предприятий и учреждений перевести на укороченную рабочую неделю. Везде нужно будет на собраниях побывать. Нельзя ведь допустить из-за потери этого дня невыполнение планов. Эх, как хорошо было на пенсии.
– Так, Пётр Миронович, вы эти первые части с собою привозите. Отдам корректорам, да и сама хочу узнать, что дальше будет. И напрягитесь, я вас в июнь поставлю на очередь в издательство "Детская Литература". А ведь ещё нужно художника найти. Владимирский здесь не подойдёт, нужны совсем в другом стиле работы. Тут на днях "Айвенго" вышел Вальтера Скотта, художника фамилию не помню, но мне рисунки понравились. Вот привезёте первые две части, найду его и дам в работу. Всё, до свидания. Жду пятнадцатого.
Глава 7
"А поезд тиха ха, а поезд тихо е, а поезд тихо ехал на Бердичев…".
Нет. Не на Бердичев. Где это вообще? Поезд ехал на Свердловск. Вот тихо, это да. Каждому столбу кланялся и на каждом разъезде стоял. Понятно, почему и Карпинский и Североуральский поезда в 21 веке отменили. Кто захочет 12 часов ехать на поезде, если на автобусе можно доехать за шесть. Причём, это с остановкой на обед.
Как и в прошлый раз, Пётр залез на верхнюю полку и придавался подсчёту успехов и планированию планов. И точно так же две нижние полки оккупировали "телохранители" бугаи. И опять они ехали на соревнование. Только на этот раз не на облсовет общества "Труд", а на россовет, то есть на первенство РСФСР по этому самому "Труду". Соревнования будут в Смоленске 17 марта, так что оба богатыря летят в Москву вместе с Петром. И если тёзка попал на первенство РСФСР почти случайно. Он занял на области второе место в своём весе, но победитель получил в абсолютном первенстве перелом ключицы, и тренерам сборной области ни чего не оставалось, как взять с собою в Смоленск бывшего танкиста, а теперь майора запаса и тренера заводской секции самбо и дзюдо. Дзюдо было ещё не олимпийским видом спорта, но скоро им станет и тогда чуть ли не первая в стране секция получит определённые преимущества в отборе на олимпиаду. Так Петру-танкисту напророчил Штелле, а тот спорить не стал, и запись в новую секцию открыл. Броски в целом похожи, вся и разница, что борются босиком и в штанах, да ещё есть удушающий. Мелочи.
А вот Вадим Степанович Кошкин попал в областную команду по заслугам. Он стал первым не только в своей весовой категории, но и в абсолютном первенстве. И тренер говорит, что есть все шансы войти у Вадима в тройку на России и попасть на первенство СССР.
Четвёртым в купе опять был товарищ Макаревич. Он, правда, в Москву не летел. Дела были в Свердловске и его окрестностях. Он должен был организовать переезд в Краснотурьинск трёх Героев Социалистического Труда с семьями и со всем имуществом. Кроме героев нужно было перевести и пять семей пчеловодов. Две уже известные и ещё три семьи уговорил вместе с собой перебраться на новое место жительства бывший директор совхоза "Балаирский" в селе Балаир Талицкого района Свердловской области Константин Николаевич Чистяков. Пчёл повезут следующим рейсом, холодно пока. Не близко ведь, почти от самой Тюмени тараканить. Кроме того решил переехать из села Байкалово, что недалеко от Елани Виталий Егорович Дягилев основатель и руководитель народного хора. Пётр решил забрать этого чудаковатого мужичка к себе. Была мысль создать пару коллективов. Один типа "Бурановских бабушек", а второй ансамбль по образу коллектива Надежды Бабкиной с элементами от "Балаган Лимитед", тем более что песню "Ты скажи, чё те надо" этого коллектива они с Викой вспомнили, и ноты и слова. Сейчас она лежит вместе с двумя десятками других в папке, приготовленной для регистрации в ВУОАПе.
У самого Петра в столице Урала тоже дел хватало. Нужно было заскочить в редакцию "Уральского Рабочего" и передать предисловие к двум повестям-продолжениям "Злотого ключика", и заодно подписать договор о печати пятидесяти тысяч экземпляров книжки. Кроме того редактор нашёл художника, что сделал уже рисунки, нужно и их посмотреть и выбрать, те, что войдут в книгу.
Кроме издательских дел в "Уральском рабочем" ещё и оборудование надо посмотреть, что те решили от щедрот сбагрить в Краснотурьинск. Приложение к газете "Заря Урала" подняло тираж более чем в два раза и теперь всё упиралось в новые печатные станки и бумагу с краской. Вот всё это, скрепя сердце, "старший брат" и выделил. Нужно всё же заглянуть этому дарёному коню в зубы. Да, если, что, пожаловаться председателю Облисполкома Борисову.
Ещё Александр Васильевич Борисов вызвал в Свердловск директора и главного бухгалтера Богдановического Фарфорового Завода. Нужно будет заключить с ними договор о передаче тысячи чайных блюдец и чашек после первого обжига для росписи в Художественное училище Краснотурьинска. Учащиеся их раскрасят, так же передаваемыми красками, и вернут в Богданович для двух последующих обжигов. А Пётр передаст товарищам пуансон и матрицу для производства нормальных высоких чайных кружек. Их в ЛМЦ на заводе выточили на механическом участке, хоть и ругались сначала. Зато, когда рабочим пообещали первые кружки реализовать в ЛМЦ, тем, кто принимал участие в проекте, то ругались токаря и фрезеровщики уже за право поучаствовать. Вот по результатам всех этих передач и реализации полученной продукции и будет принято решение о строительстве в Краснотурьинске филиала фарфорового завода.
Последняя из запланированных встреч тоже была наиважнейшей. Фабрика "Урал обувь" поставляла в Краснотурьинск пять списанных швейных машин и одну вполне рабочую. Она же поставляла Богословскому Алюминиевому заводу и партию кожи и замши для шитья ботинок и сапог. Пётр сумел уговорить Кабанова пока под эгидой завода открыть экспериментальный цех товаров народного потребления. Пришлось, конечно, поделиться парой идеек по улучшению работы Глинозёмного цеха. В ход пошли опять рацпредложения, обсуждаемые в прошлом-будущем с батянькой. Из списанных машинок планировалось собрать хотя бы две-три рабочих. Когда под рукой целый цех токарей и фрезеровщиков не такая уж это, наверное, и невыполнимая задача. Главное ведь, как говаривал маленький, неудачно закончивший, император: "Ввязаться в войну".
Основное же дело, окромя, естественно, регистрации новых песен было в Москве. Марк Янович умудрился через своих знакомых договориться о приезде в СССР не кого ни будь, а самого господина Марселя Бика. Того самого Бика, который создал одноразовые шариковые ручки, зажигалки и бритвы, да и много ещё чего. Как это удалось русским евреям большой вопрос, но, тем не менее, в фойе гостиницы "Интурист" 17 марта у Петра должна состояться встреча с этим Марселем. Пётр вёз сейчас в многострадальном, но счастливом портфеле эскизы некоторых будущих изделий известной фирмы, а так же одну вещицу из будущего, которую теперь уже не назовут кубиком Рубика. Обойдутся венгры.
С этой игрушкой Штелле намаялся. Вроде бы и у самого в юности был и сто раз его разбирал и потом, собирая материал для книги про попаданца, внимательно изучил конструкцию, но как до дела дошло, начались те самые овраги. Во-первых, отсутствие нормальной пластмассы. Пришлось скупить кучу игрушек в детском мире и по очереди гробить их, пытаясь расплавить. Более-менее приемлемый результат дали только куклы большие. Правда, куски пластмассы один чёрт выходили некрасивые с прожилками и пятнами. Но это не главное, главное, что материал получился всё равно мягковатым и кубик всё время норовил рассыпаться. Изготовили детали в 13 колонии. Там же токарь универсал произвёл и центральную крестовину. Пётр прогулялся до книжного магазина, купил набор цветной бумаги для аппликации и приклеил вырезанные квадратики на клей канцелярский. А они при попытке поиграть начали отваливаться. Пришлось прибегнуть к клею БФ. Вроде бы держались бумажки, но выступили следы клея. Одним словом – получилась лажа.
Во-вторых, сами пластмассовые элементы. Ну, ни как не хотели они вращаться. Да и держались с трудом. Резчики в колонии три раза переделывали. Потом плюнули на указивки Петра и попробовали сами до истины докопаться. Неделя и ещё три куклы потребовалось. Ну, один с трудом вращался и не рассыпался.
В-третьих, великим математиком Пётр не был, а игрушку в руки брал последний раз году в девяностом. И соответственно, забыл формулы, что выучил, будучи студентом, переписав из журнала "Наука и Жизнь". Получалось собрать только одну сторону. Как такое убожество господину Марселю демонстрировать? Пришлось звонить в Москву Люше. Нужен был молодой, но очень умный математик. Вроде нашёлся. Будет ждать Петра у Чуковских дома 16 марта в семь вечера. А на следующий день уже встреча в это же время с Биком. Пробивала дрожь, а что если молодой гений не справится. Ведь именно с кубика Пётр и собирался начать разговор с проклятым капиталистом загнивающим. Нужно ведь сначала заинтересовать буржуя, а уж потом его же будущие продукты ему за деньги втюхивать.
Вздохнув и перевернувшись на другой бок, Пётр отбросил планы. Будет время, будет и пища. Для размышлений. Нужно ведь и итоги двух с половиной месяцев попаданческой деятельности подвести.
Несомненным успехом стал кухонный гарнитур. А мойка с двумя кранами и системой фильтров экскурсантов просто потрясала, как, впрочем, и шаровый кран. Между прочим, чертёж на кран смеситель и просто шаровый кран Пётр вёз сейчас с собою. Вот только не решил ещё, кого ими осчастливить или господина Бика до кучи или всё же наше патентное бюро. Кабанов и Устич всё облазили под мойкой, скопировали чертежи и сейчас уже во всю идёт работа над небольшой партией таких кранов и смесителей. Сам гарнитур получился тоже на пять с плюсом. Пётр и сам старался потом почаще на кухню заходить – красота. Даже Вика Цыганова, которая жила гора-а-а-здо богаче Петра языком поцокала.
– Такого и в 21 веке не купить. Разве, что где в Китае. Вещь. Если вернёмся в своё время, себе такой закажу.
Ещё из успехов можно считать договор, что провернул литовский еврей Макаревич. Он договорился об обмене выигрышной облигации 3 процентного займа на два автомобиля "Волга", пусть чуть не новых, но вполне себе рабочих. У одной "Волги" помяты двери с правой стороны. Но ведь один чёрт всё железо собрались менять, превращая машинку с оленем в люксовый кроссовер из будущего. Единственное, что надо будет оплатить – товарный вагон из Москвы до Карпинска, куда обе машины и погрузят. Пётр думал, что цифра выйдет огромная и очень удивился, когда увидел чек. Слёзы. Меньше пятисот рублей.
Плюсиком можно считать и партию материала, что изготовил Свердловский Камвольный комбинат. Даже две партии, если быть точным. Пятнистый зелёно-коричнево-чёрный камуфляж сделали из двух материалов. Первым был очень не плохой хлопок. Годился и на платья и на рубахи. Второй материал был шерстяным или полушерстяным, ни разу он в этом не специалист, но на брюки и куртки годился. Пётр вместе Викой нарисовали кучу платьев и рубах с брюками. Можно и первый показ мод с коллекцией типа "Милитари" устраивать. Ну, и плюсом сам Пётр нарисовал форму для якобы космонавтов, на самом деле попытался вспомнить форму десантников 20-х годов 21 века. Сейчас всё это уже начали шить в ателье. Сенчина с Толкуновой в эдаких нарядах застолбят за собой все первые страницы иностранных журналов. К чему собственно и стремимся.
8 марта по телевизору показали концерт, записанный на плёнку Говорухиным. Ясно, что телевизоры сейчас есть далеко не у всех. Скорее, их почти ни у кого нет. Так, один на подъезд. Но посмотрели концерт в Краснотурьинске все от мала до велика, ещё бы, ведь показывают их самих в качестве зрителей ДК БАЗа и их знакомых на сцене. Сейчас практически все варяги разъехались. Даже Богатиков подался в свой Харьков утрясать какие-то дела с перевозкой мебели и не нового "москвича".
У Петра телевизор был. И концерт ему в целом понравился. Даже с точки зрения человека из 21 века. Видны были и недочёты. Молодые певцы держались скованно, Буйнов и Сирозеев иногда не попадали в ноты, Сенчина стояла как столб, боясь пошевелиться. Больше всех разочаровали баянист с аккордеонистом. Им до Петра Дранги было как до Луны пешком. Нет, исполняли они строго по нотам. Стояли как памятники самим себе и наяривали с деревянными лицами. Музыка есть, а впечатлений нет. То же самое можно сказать и о гитаристах. Такой концерт нужно по радио крутить, а не по телевизору. Что и сделали. Теперь чуть не каждый день вещают, то целым концертом, то выхватывая из него пару песен.
А вот концерт с военными песнями не показывают и песни по радио не транслируют. Позвонила позавчера Фурцева, хвалила, говорила, что всем в ЦК понравилось, а на вопрос, что с военными песнями, хмыкнула и предложила посмотреть в календарь. Ну, естественно, берегут к 9 мая. Пётр ей озвучил просьбу по Гагарину и Олегу Анофриеву. Задумалась. Сказала, что позвонит через пару часов, но так и не перезвонила. Через пару часов телефон-то заверещал, но это был всего лишь секретарь, сказал, что Екатерина Алексеевна подойдёт 16 марта в ВУОАП, там и поговорят. Пётр вечером поделился новостью с Машей-Викой.
– Ну, тут всё ясно, – наморщила маленький носик попаданка.
– Мне вот не очень.
– Если везти сюда Гагарина, то концерт нужно снимать тоже здесь, а значит опять Светланов и несколько музыкантов, значит, опять Говорухин и куча всяких операторов и звукорежиссёров. Но песен-то всего шесть, а для полноценного концерта этого мало. Вывод напрашивается сам. Или сюда надо везти ещё несколько певцов или уйму народу отсюда везти в Москву. Вот и прорабатывает Екатерина III варианты, – пояснила Цыганова.
– Буду стоять на первом варианте насмерть, – пообещал ей Штелле.
Были успехи и на ниве просвещения. Провели во дворце Металлургов первые встречи клубов "Что? Где? Когда?". Пётр тоже пришёл, поздравил участников и родителей. А вот сами игры не очень понравились. Нет хорошего ведущего. Женщина скованно читала по бумажке вопросы и всё. Пришлось пообщаться с директорами обоих городских ДК на предмет поиска нормального ведущего. Нашли. Лучше всего подошла Роза Константиновна Соколова – директор ДК Строителей. Она кроме руководства дворцом руководила и русским народным хором – лауреатом и дипломантом многих областных конкурсов. Пришлось переносить встречи команд в ДКС.
В школах теперь каждую субботу после обеда проводят комбинированные эстафеты для учащихся. Разбили всех детишек на три группы 5–6 классы, 7–8 и 9-10. Сейчас выявятся победители в школах и начнутся игры между школами. Только телевидения для нашего ответа ГДР и не хватает. На следующий год и эту проблему нужно решить. Тем более что режиссёр со Свердловской киностудии Рымаренко Леонид Иванович практически прописался в Краснотурьинске. После концерта Пётр уговорил его снять два клипа. Они с Викой вспомнили и записали две песни из репертуара Любаши Успенской: "Манит карусель" и "Я сяду в Кабриолет". Для участия в этих клипах и были приглашены Вертинская с Михалковым. Самое интересное, что одним из героев обеих лент стал дедушка Штелле. Вообще Пётр старался с родственниками сильно не пересекаться. Боялся что-то такое сделать, от чего их судьбы изменятся. А тут так сошлось, что нужен был для первого клипа про кабриолет коновозчик с телегой. Роль была юмористическая и не совсем второго плана, нужен был человек с определёнными навыками и запоминающимся лицом, вот на пробы вызвали всех людей с конного двора. Отбирал людей сам Рымаренко, а когда представил его Тишкову, тот деда и узнал. Но о самих клипах потом.
Ещё одним успехом можно считать создание музея военной техники. Оба автомобиля ГАЗ (АА и 410) отремонтировали, правда, пришлось в Карпинске купить у их автобазы третий на запчасти. И то чтобы восстановить двигатели на обоих экспонатах опять ЛМЦ загрузили на всю катушку. Но ведь справились, а это главное. Теперь на очереди автобус ЗиС – 8 и немецкий вездеход, который у лесников удалось выклянчить за обещание организовать сбор шишек всеми школьниками города. А что, детям в радость в лес сходить классом побеситься, еловых шишек пособирать, а Краснотурьинску достался ржавый прержавый "Крафтваген" – полугусеничный фашистский вездеход.
Не на последнем месте среди успехов была и модернизация коврового цеха. Ещё в своём прошлом-будущем Пётр как-то был на экскурсии с классом в этом цехе. Подвал одного из домов был приведён в человеческий вид, и там стояло три конструкции, наверное, станка, на которых женщины вязали ковры. Это был филиал серовского предприятия и после окончания работ над ковром его отправляли в Серов на стрижку. Понятно, что назад он уже не возвращался. Ковры один из самых главных дефицитов в СССР. Вязали узелки из цветных ниток женщины очень быстро. Пётр тогда сам попробовал с помощью стального крючка завязать узелок, но с первого раза не получилось. Только третий узел хоть отдалённо напоминал то, что должно получаться. А ведь на каждый квадратный метр сотни тысяч таких узелков. Медленно ткались ковры, если память не изменяет разговор шёл о трёх месяцах.
Вот вспомнив о той экскурсии, Пётр и пошёл посмотреть, а как обстоят дела сейчас. Ни каких изменений, тот же подвал и может даже те же женщины. Ковры были, как и все ковры в стране с непонятным мусульманским узором. Не доросли ещё до портретов Путина на ковре. Надо было ускорять прогресс.
Тишков бросил клич по всем отделам горкома и горисполкома, нужен был человек, у которого есть родственники в Ташкенте. Кто ищет – тот найдёт. Оказалось, что у художественного руководителя и режиссёра народного театра при Дворце Культуры Строителей Кащеева Сергея Тимофеевича родная сестра уехала восстанавливать Ташкент после землетрясения по комсомольской путёвке, да так там и осталась. Вышла замуж за местного. Сейчас в узбекско-русской семье уже двое детей. Муж так и работает прорабом на стройках, а Светлана в девичестве Кащеева окончила заочно торговый техникум и сейчас работает товароведом в большом промтоварном магазине. Режиссёр созвонился с сестрой и озвучил ей просьбу Петра, найти телефон директора предприятия, на котором ткут ковры. Оказалось, что никого искать не надо. Она знакома с ним лично, так как их фабрика поставляет ковры в магазин, где Светлана и работает товароведом. Уже через пять минут у Петра был телефон товарища Каримова. Абдулло Нуриевич оказался человеком предприимчивым и за ведро кедровых орехов и грамоты Краснотурьинского горкома КПСС и Свердловского облисполкома согласился отправить в командировку трёх женщин. Мастера и двух молодых, но очень быстро работающих девчонок.
– Абдулло Нуриевич, а что если эти девушки захотят остаться в Краснотурьинске? – Пётр закинул удочку на пробу, на успех, в общем-то, и не надеясь.
– Какой хытрый сэкретарь! Палэц мало, всю рук давай, – заржал как жеребец директор фабрики, – тогда ещё мотоцикл Урал и поедут две сестрёнки близняшки. Они сироты. Родители погибли во время землетрясения. Родственники все тоже. Росли в детдоме. Эти могут и остаться, если женихи будут настоящими джигитами. Договорились? – акцент сразу же исчез.
– Хорошо. Договорились, – Пётр вздохнул, придётся полторы тысячи из заначки вынимать, но настоящие мастерицы нужнее ненужных в СССР огромных денег. – Диктуйте адрес, куда контейнер отправлять.
В соседнем доме ликвидировали никому и никогда больше не понадобящееся бомбоубежище и установили там ещё три станка, изготовленные силами всё того же ЛМЦ завода. И сейчас узбечки передают опыт русским женщинам, а в художественном училище разрабатываются эскизы к новым коврам. Пока портрет только один – Ленина, остальные рисунки перерисовываются с жёстовских подносов. Пусть будут красивые ковры с цветами на чёрном фоне. Сестрички оказались вполне себе миловидные. Их поселили в заводском общежитии на площади, в комнате недалеко от той, где пока обитают бывшие зэки. Пётр попросил тёзку присмотреть за девчонками, что бы их какие пьяные уроды не обидели. Разрешил даже членовредительство. Так и получилось, уже на второй день танкист сломал одному мачо палец, а другому нос. Ломились в пьяном виде к узбечкам. Экзотики придуркам захотелось. Тренер по самбо их скрутил и вызвал милицию, а пока её дожидались, те попытались угрожать бывшему танкисту. В результате получилось, то, что получилось. Кроме того под его диктовку бузотёры написали друг на друга заявления о причинении лёгких телесных, но претензий они друг к другу тоже не имели, так что отделались пятнадцатью сутками.
Теперь бы ещё девчонкам нормальных женихов найти, а то мотоцикл зря пропадёт. Самое интересное, что мастер, приехавшая вместе с сестричками, сама пришла на приём к Петру и предложила ему интересный вариант. Она остаётся в Краснотурьинске, а Пётр выделяет её семье двухкомнатную квартиру, и устраивает на работу, на стройку, мужа, он работает в бригаде, которая восстанавливает старые мечети и другие памятники архитектуры, по профессии муж мозаичник. "Интересное предложение, – решил Пётр, – И сама Зуйли хваткая женщина и профессионал, и муж с очень редкой профессией. Неплохо бы в художественном училище открыть группу мозаичников. А потом облицовывать дома. Чем мы хуже Ташкента"?
Штелле поинтересовался у Зуйли Тимуровны Керимбаевой, чего это она решила поменять тёплый родной Ташкент на холодный и неродной Краснотурьинск.
– Всё дело в жилье. Мы с мужем и две наши дочки живём у его родителей в комнатке в пять квадратных метров, кроме нас в доме ещё живёт восемь человек, родители и братья и сёстры мужа, а весь дом площадью тридцать метров. И хоть муж работает строителем, даже надежды на свою квартиру нет. И дом не построить, землю под строительство не выделяют. Если дадите квартиру, век аллаха буду за вас молить.
Да, москвичей испортил квартирный вопрос. Чем же ташкентцы хуже москвичей. Тем более что город почти с нуля отстраивают. А ведь могли и больше жилья строить. Деньги. Конечно, нужно людоедам в Африке помогать. Нужно строить сотни самолётов и дарить их египтянам, а те через пару недель их просто превратят в дорогие костры. Вопрос, нужно ли предупредить Семичастного о шестидневной войне? И никто не ответит. Ведь проигрыш в этой войне арабских государств взвинтил цены на нефть. Вопрос.
Глава 8
Надо отдать должное Константину Федину, он для поездки во Внешторгбанк даже свою "Волгу" Петру выделил. Оказалось-то всё не так просто. Весь день Пётр провёл с разными бухгалтерами. Заключил больше двух десятков договоров и истрепал нервы и себе и работникам Союза Писателей. А начиналось вполне не плохо, сидели себе заключали договор об переводе и издании двух повестей про деревянного сорванца в Болгарии и доходит ход до номера счёта в банке, Пётр ничтоже сумняшеся называет свой счёт, специально открытый в Москве для перевода денег за песни и книги и узнаёт, что он бестолочь. Пословица, что: "Курица не птица, Болгария не заграница", в данном случае не работает. Перевод денег будет осуществлён в валюте, а, значит, нужен счёт во Внешторгбанке. Пришлось ехать и выстаивать приличную очередь. "Неужели все эти люди, что стоят к заветной двери писатели и композиторы?", – ужаснулся Пётр. Объяснение пузатенького работника банка о чеках, они же сертификаты, он пропустил мимо ушей. Какая ему разница, что чеки братьев по соцлагерю хуже капиталистических. Ничего ему в тех Берёзках пока не надо. Вот потребуется чего, тогда и будет время узнать всю подноготную нелёгкой жизни знаменитого писателя.
Издать у себя книги про Буратино изъявили желание болгары, чехи, которые только через полтора года станут чехословаками, немцы ГДР, венгры и поляки. Купили права на издание, переводить будут сами – итальянцы и югославы. Пока всё.
Потом появился художник Леонид Владимирский и пришлось снова заключать договора о печати "Издания второго дополненного" всё того же Буратино. Так что в ВУОАП с песнями Пётр попал только после обеда. И просидел до семи вечера. Там его и нашла вернувшаяся с работы Люша. Оказывается, у неё на квартире собралась уже целая толпа и все ждут только его – именинника. Ну, вернее, виновника праздника. Нужно обмыть удостоверения члена "Союза Писателей" и значок с изображением Горького.
– Ладно, согласен, виноват. Только "Горько" не кричите.
Толпа? Четыре старушки. Одна чуть помоложе, но её Пётр не знал. Её и представили.
– Знакомьтесь. Это Вера Спиридоновна Ляшенко. Она доктор химических наук, профессор. Вчера она синтезировала известную вам "Виагру", – женщина даже попыталась изобразить книксен, ну, в смысле чуть-чуть присесть.
Лет пятьдесят. И точно химик, вон все пальцы жёлтые от формальдегидов. И на этих пальцах ни одного кольца. Не была замужем? Или при работе с довольно агрессивными средами колец не носят? Они ведь явно помешают надевать перчатки. Заграничный костюм. Но не новый. И единственный, вон на рукаве следы очень тщательной штопки двух дырочек. Ещё бы, точно химик и увлекающийся, не успела переодеться и сунулась к чему-то интересному. А даже зарплата профессора не позволяет купить хорошую одежду. Негде. С-сука, в смысле, гад кукурузник. Разорил страну. Да и бровастый гомик не лучше, столько денег вбухивают во Вьетнамы, Эфиопии и Египты. А ведь совсем скоро шестидневная война. Надо ли предупреждать?
Всё эти мысли пронесли в голове Тишкова пока он, изображая "джентельмена", целовал ручку профессору. От руки и рукава химией попахивало, запах не очень и противный, скорее, даже приятный.
– Пётр Миронович, умываться и за стол, – это уже скомандовала вторая Чуковская, мама Луши.
Третьей бабушкой была Вера Васильевна Смирнова – руководитель Комиссия по детской литературе при Союзе Писателей СССР. Четвёртой бабушкой была членкор АН СССР Рахиль Хацкелевна Фрейдлина. Стол был богатый. Шутка. На нём стояло много вина, в том числе шампанского, много коньяка и много колбасы с сыром. Правда потом принесли и горячие закуски. Пюре с отварной сосиской. И это четыре женщины готовились к празднику. Москва! Богема!
– Пётр Миронович, за вас, не перестаю вами восхищаться. Заперлась сегодня ото всех и читаю вашу сказку. Занятно. Точно будет на Западе бестселлером. А для нас вот проблемно. Ну, да ваше имя сработает. Я – за. Да вы угощайтесь. Мы старались. Или не нравится? – Смирнова себе положила на тарелку сыра и подняла фужер с шампанским.
– Сейчас пошучу. Только не обижайтесь. Просто другой шутки про химиков с ходу не вспоминается. Говорят, что "на халяву и хлорка творог". Спасибо милые дамы, не ожидал, – похихикали.
– За вас, Пётр Миронович, – сдвинули бокалы.
Застолье не проходило в дружеской и непринуждённой беседе. Пётр вдруг осознал, что раз дома мама Люши, то ночевать в квартире Чуковских его не оставят. Гостиницу он не заказывал, да и не знал ни одной. Было только смутное воспоминание из прошлого-будущего, что с гостиницами в СССР всё плохо. Нет брони, нет и кровати, не говоря уже об одноместном люксе.
Дамы постепенно набросали в себя приличное количество вина, и Люша похвастала, что лучшие анекдоты рассказывает, конечно, Пётр Миронович. И лучшие песни поёт тоже он. И дамы потребовали анекдотов и песен.
– А можно я совмещу? – вспомнил один анекдот Штелле.
– Будете петь анекдот? – прыснула Смирнова.
– Точно.
"Барин останавливает извозчика и лезет в коляску.
– Какую песню петь, барин? Али не надо песен?
– Погоди, нога попала в колесо.
– Но-о! Родимая! Нога попала-а в колесо-о-о! Нога попала-а-а!"
Пётр закончил, а смеха нет. Что не так, даже заволновался. И тут грохнули. Просто позднее зажигание, или ждали всю песню? И вот тут повезло. В дверь позвонили.
– О! Это за мной, – начала подниматься Лидия Корнеевна Чуковская, – Я договорилась Булатом Шавловичем, что он заберёт меня и отвезёт в Переделкино.
Ну, вот, у Петра гора с плеч упала. Проводили маму. И вечер стал заканчиваться. Засобирались и химики "химички". Не намного дольше их просидела и Смирнова. Несколько раз заставила Петра пообещать, что он бросит все дела и допишет как можно быстрее свою сказку для взрослых мальчиков и девочек и, покачиваясь слегка, отбыла не утруждаясь переобуванием и напяливанием шубы. Ну, правильно, в этом доме и живёт.
А в целом день, можно сказать, удался. Половину песен оформил и разобрался с издательскими делами. Вечером же сообщили целых две хорошие новости. Удалось получить химикам альбутерол сульфат – бронхорасширяющий препарат и силденафил, больше известный как "Виагра".
Глава 9
16 марта в ВУОАПе у Петра должна была состояться встреча с Фурцевой. Ну, что ж, она состоялась. Екатерина Алексевна была на что-то зла и почти вымещала эту злость на Петра. Поговорив с министром пару минут и три раза услышав рык, Штелле встал и отвесил земной поклон.
– До свидание, Ваше Величество, я в таком тоне с вами разговаривать не намерен. И вообще, забудьте о моём существовании.
Фурцева открыла было рот, чтобы снова зарычать, но потом как-то сдулась.
– Прости, Пётр Миронович. Суслов Михаил Андреевич к каждой букве цепляется, сил нет. Нервы. Ты тут конечно не при чём. Давай так, Гагарина пока не уговаривала, он на Байконуре. Я даже не знаю, на кого выйти, чтобы его заполучить. Он и, правда, нужен? Никто другой не подойдёт?
– Ну, что ж, и я с вами начистоту. Мы с Машенькой придумали марш космонавтов. Он необычен. Могут не принять. Нужен обязательно Гагарин. Тогда есть шанс. Тем более что за эту песню надо побороться.
– Её можно услышать, у вас есть кассета? – Фурцева оглядела кабинетик в поисках магнитофона.
– Нет. Екатерина Алексеевна, вы тоже без Гагарина и, не увидев в живую, не оцените.
– Даже так?
– Даже так.
– Хорошо, время ещё есть. Пойду к Суслову. А ты представляешь, что будет, если песня потом не понравится?
– Поверьте, товарищ министр, это будет бомба.
– О-хо-хо! Сама скромность ты, Пётр Миронович. Как бы нам с тобой этой бомбой бошки не поотрывало. Завтра ещё в Москве? – Фурцева обернулась уже на выходе.
– Самолёт в одиннадцать вечера в воскресенье.
– После обеда Люше позвоню.
Фурцева ушла, и Пётр продолжил оформлять песни. Продолжил, несмотря на умоляющий взгляд женщины с тоской глядящей на оставшиеся ещё листки в папке. В результате получалось с первым заходом уже пятьдесят две песни. И это за семьдесят дней всего. Самое интересное, что и остановиться-то нельзя. Пора готовиться к гастролям за рубежом, а там песни про войну или про космос никому не нужны. Хотя!!! У Горана Бреговича есть песня итальянских партизан. "О, Бела, чао". Нужно будет её вспомнить.
Всё хорошее когда ни-будь заканчивается. Всё плохое тоже. Зарегистрировали последнюю песню, "Напрасные слова" Ларисы Рубальской и Давида Тухманова, из неё нужно будет тоже сделать клип с Анастасией Вертинской, Никитой Михалковым и дедушкой Штелле. С Викой они запланировали целых десять клипов. Подобрали песни, два уже сняли, теперь вот ещё на один написана и музыка и слова и сценарий.
До встречи с великим математиком было ещё время. А время было обеденное. Самое время перекусить. Вот только временные трудности. Утром, во время завтрака Пётр заглянул в холодильник. Даже мыши повесившейся и то нет. За завтраком доели колбасу с сыром и "генуг". В смысле "алес". Пришлось опять ловить такси и ехать на рынок. Хоть тут повезло. Армен – кустистый, носатый и вечно улыбающийся южный мачо был на месте и даже узнал Тишкова.
– А дарагой, почему долго не был? Денег жалел? Не жалей деньги, ещё заработаешь, денег вообще много, а друг у тебя только один. И это я. О-о-о, – это Армен заметил значок с Горьким на лацкане пиджака у Петра. Тот расстегнул пальто, на рынке было тепло и душно. Даже не так, там просто нечем было дышать. Запах крови и несвежих мяса и рыбы был для непривычного человека серьёзным испытание.
– Ты писатель, дорогой? – надо же какие подкованные пошли продавцы. Сам Пётр увидел значок члена Союза Писателей только вчера при вручении. В прошлой жизни не доводилось. Почему, интересно, выбран как символ именно Пешков? Чем Пушкин не угодил, или Толстой? Хотя, они же дворяне. Ну, не Маяковского же или Есенина на флаг присобачивать. Самоубийцы. Кто там ещё из пролетарских? Гайдар с детскими рассказами? Нет. Новиков-Прибой? Ничего кроме Цусимы. Шолохов? Так он жив ещё. На самом деле получается, что кроме Горького на символ никто и не подходит.
– Есть немножко.
– А что написал? Я много читал.
В нескольких метрах от того места, где они стояли, был под потолком размещён динамик в виде раструба и из него пусть с бульканьем и треском неслась песня, которую уже не напишет Валерий Курас.
Пётр ткнул пальцем в динамик.
Поделиться книгой: