Шальная Ванда

Терри Гудкайнд. «Шальная Ванда»

Мини-триллер

Перевод с английского Дмитрия Великого и Metalcrue

Под редакцией Татьяны Алексеевой и Дмитрия Великого

Компьютерный дизайн и обложка Дмитрия Великого

Выпускающий редактор Дмитрий Великий

Помощник выпускающего редактора Дина Зайцева

Корректор Татьяна Гладышева

Руководитель группы перевода Дмитрий Великий

Старший переводчик Татьяна Алексеева

Информационные ресурсы:

vk.com/mord.sith.club — Группа перевода «Клуб Морд-Сит»

terrygoodkind.ru — Поклонники Терри Гудкайнда

vk.com/terrygoodkindru — Подслушано Меч Истины

Глава 1

Пока Анжела закрывала свой пикап возле бара «У Барри», собираясь приступить к смене за барной стойкой, проблема подкатила к ней на хлипком розовом девчачьем велосипеде.

Фонарь на опоре ЛЭП на краю парковки давал жесткий свет, и потрепанный козырек кожаной бейсболки мужчины отбрасывал тень на его худое лицо. Его порванная белая майка была в пятнах от чая. Он сжимал губами сигарету без фильтра как человек, у которого нет зубов. Остановившись, он зашелся в хриплом кашле, и Анжела решила, что у него либо рак легких, либо он на пути к его получению.

Старик уперся ногами в землю, чтобы велосипед не свалился, пока он прочищает горло от мокроты. Он наклонился в сторону и смачно сплюнул. По крайней мере, плюнул он не в ее сторону.

Его взгляд скользнул по ее сапогам по колено, поднялся по обнаженным длинным ногам и укороченным шортам и остановился на лице. Он прищурил левый глаз от поднимающегося завитка дыма, когда затянулся сигаретой меж впалых губ. Огонек сигареты на мгновение высветил грубую щетину, покрывавшую морщинистую кожу.

Старик вынул сигарету изо рта и двумя пальцами стряхнул с нее пепел.

— Так, так, так, — протянул он скрипучим голосом, который все еще сохранял в себе намек на былую опасность мужчины. — А из тебя вырос весьма симпатичный ангелочек.

Анжела нахмурилась. Она и раньше видела, как этот старик катается по парковке, но приблизился он к ней впервые.

Ее машина была припаркована так, что передний бампер почти упирался в стену бара. Бродяга остановил свой велосипед в конце прохода между грузовиком Анжелы и автомобилем на соседнем парковочном месте. Не говоря ни слова, она попыталась пройти мимо старика, но он положил руку на грузовик и преградил Анжеле путь. Судя по всему, движение было отработано до уровня рефлекса, и старик остановил так уже бессчетное множество девушек.

— Валил бы ты отсюда, — с угрозой в голосе сказала Анжела.

Он сделал умоляющий жест рукой с сигаретой:

— Может, подсобишь старому приятелю?

— Я тебя знать не знаю, — возразила Анжела.

Она прекрасно понимала, о какой «помощи» обычно просят пьяницы и наркоманы. Она не даст ему ни гроша. Деньги давались ей упорным трудом, и она не собиралась спускать их в трубу.

— Еще как знаешь, — он снова прищурил глаз, на этот раз не из-за дыма. — Я Альберт. Твой отец.

Она на мгновение растерялась, но тут же фыркнула от смеха:

— Ага, рассказывай. Не знаю я никакого Альберта.

— Я был другом твоей матери, Салли.

— С ней много кто «дружил».

Любой пьяница, наркоман или дилер, которые постоянно ошивались у их трейлера, мог оказаться ее отцом. Покорить мать Анжелы было совсем несложно. Ни сама Салли, ни дегенераты, с которыми та ложилась в койку, не обременяли себя размышлениями о родительстве. За долгие годы Анжела повидала немало этих мужиков, многих даже без одежды. Ей было плевать, кто из них ее отец. Все они были психами. Анжела не помнила, захаживал ли в трейлер Альберт, когда она была маленькая, но всех торчков и не упомнишь.

Поскольку она не собиралась подавать ему милостыню, говорить с ним тоже было бессмысленно. Ей нужно было поскорее попасть в бар — начиналась ее смена. Когда Анжела попыталась прорваться, старик переместил переднее колесо велосипеда к заднему крылу ее грузовика и окончательно заблокировал путь.

— Дай мне денег, и я свалю. Неужели не поделишься двадцаткой со своим бедным старым папочкой?

К его бессильному раздражению, Анжела взялась за руль розового велосипеда, приподняла его и отставила в сторону.

Старик вытащил нож.

— Судя по твоему виду, от двадцатки для папочки ты б не обеднела, — с хитрой усмешкой сказал он. Несмотря на то, что нож был небольшим и в плохом состоянии, им все равно можно было убить. — Но раз уж ты решила быть бессердечной сучкой, я заберу все, что у тебя есть.

Анжела была зачата наркоманами и девять месяцев развивалась в утробе, наводненной алкоголем и всевозможными запрещенными препаратами, которые только могла раздобыть ее мать. Чудо, что она вообще родилась на свет. Хотя внешне она казалась нормальной, внутри она ощущала себя неправильной из-за доставшейся ей совершенно дикой и извращенной способности узнавать убийц по глазам.

В глазах старика она видела, что он ступил на опасную дорожку, но еще не стал убийцей. Конечно, это не означало, что даже на столь позднем этапе своей жизни он не примется за новую профессию. Судя по его глазам и вспыльчивости, когда-то он способен был вселять в людей страх, и многие его сторонились. Но сейчас он был лишь оболочкой прежнего себя, беззубым львом.

— Кончай упираться. Делай как я говорю и отдавай наличку. Мне не очень-то хочется дырявить ножом свою дочурку.

— Если б ты и правда был дружком Салли, то знал бы, что ни она, ни дегенераты в ее койке не знали, кто из них мой отец, поэтому твои слова — пустой треп.

— Ну... Я спал с ней раз или два, поэтому шансы у меня есть. — Он дернул ножом в ее сторону, надеясь, что это побудит ее отдать деньги.

— Убери-ка этот нож от моего лица и свали с дороги, иначе я позвоню в полицию и обвиню тебя в нападении. Готова поспорить, у тебя длиннющий послужной список и ордер на арест, так что тебя с радостью упекут за решетку.

На его лице появилась расчетливая улыбка, слишком хорошо знакомая Анжеле. Так улыбались те, кто намеревался причинить ей вред — не обязательно убить.

— Ты все равно отдашь мне свои деньги. — В его тоне вновь появились опасные нотки.

Она наклонилась к старику так близко, что почуяла его вонь:

— Проваливай.

Анжела была готова к выпаду ножом, поэтому поймала Альберта за запястье и отвела тощую руку подальше от себя. Разрушительное влияние наркотиков и алкоголя превратили его тело в кожу да кости. Едва ли он был для нее достойным соперником. Взвизгивая от боли и, очевидно, все еще собираясь пырнуть ее, он упорно пытался вырвать руку. Анжела крепко держала запястье, выкручивая его. Другой рукой она оторвала от рукояти его мизинец, а затем и безымянный палец, выгибая их назад, пока старик не скривился и не завыл.

Погасив его агрессию хорошей порцией боли, Анжела отпустила его пальцы, схватилась за кончик рукояти и вывернула нож из его руки.

— Отдай! — заорал он, держась другой рукой за болевшие пальцы. — Он мой, живо верни!

Он напоминал ей морщинистого гнома, который ноет, прося вернуть его волшебный ножик, будто в нем кроется источник силы.

Анжела направила на него блеклое лезвие:

— Скройся. Если еще раз посмеешь угрожать мне, то можешь сразу начать молить копов как можно скорее забрать тебя в тюрьму и защитить от меня.

Он посмотрел на большую татуировку на ее горле:

— Теперь я вижу, что ты за ангелок.

— Тогда, полагаю, тебе уже следует тикáть вниз по улице.

Анжела швырнула нож — тот пролетел через всю парковку и приземлился в сорняках, проросших через асфальт у края дороги.

Альберт коротко взглянул на девушку, пытаясь понять, не намеревается ли она ударить его, а затем поехал на поиски ножа. Велосипед вихлялся из-за того, что старик держал руль одной рукой.

Анжеле не слишком нравилось причинять боль столь немощному старику, но у нее было правило: «Не церемонься с теми, кто пытается тебя убить».

Глава 2

Вздрогнув, Анжела вынырнула из глубокого сна, когда услышала глухой стук, раздавшийся снаружи дома. Она схватила с прикроватной тумбочки свой пистолет еще до того, как ее ноги коснулись пола. Адреналин послал волну льда по ее венам и мгновенно заставил девушку проснуться.

Ее сердце бешено колотилось, пока она сидела на краю кровати, напряженно прислушиваясь и пытаясь понять, что было источником звука. Он был слишком громким для упавшей на землю или даже на крышу шишки. Это было что-то более существенное — быстрый треск, звук которого отразился в лесу.

У нее промелькнула мысль, что это ее новоиспеченный папаша, но старый бродяга не рискнул бы отъехать на розовом девчачьем велосипеде так далеко от города. Он помер бы от усталости, добираясь в такую даль.

Если только кто-то не решил его подвезти.

Пригнувшись и пересекая комнату, Анжела бросила взгляд через дверь спальни сначала налево, на переднюю дверь, а затем направо, на черный вход, откуда и послышался звук.

Она знала: то, что звук послышался с заднего двора, не означает, что никого нет у парадного входа или даже внутри дома.

Живя в одиночестве в таком уединенном доме, Анжела всегда беспокоилась о том, что кто-то вторгнется в ее жилище.

Ее длинную подъездную дорожку пересекал толстый канат, но его можно перерезать тросорезом.

Безопасность, которую обеспечивал трос, заключалась скорее в посыле: как и череп со скрещенными костями, он предупреждал о запрете нарушения границ. Единственный смысл в перерезании троса — подъехать к самому дому. Но она не слышала хруста гравия под автомобильными шинами.

На всякий случай Анжела осмотрела по пути кухню, а затем и гостиную. Когда она находилась не дома, то брала с собой Вальтер П22, потому что он был легче, его было проще скрыть, но он требовал чрезвычайной точности. Если выстрел попадал в цель, то был так же смертелен, как и любое другое оружие, но пуля проникала неглубоко и не оставляла огромное кровавое месиво. Вот почему наемники выбирали его.

Находясь в темном доме, она смогла бы разглядеть лишь темный силуэт чужака. Как раз на этот случай на ее тумбочке лежал девятимиллиметровый Глок, заряженный разрывными пулями. Нужно было лишь попасть в корпус врага, чтобы остановить его.

Бесшумно ступая босыми ногами по полу гостиной, Анжела дошла до окна и заглянула за край занавески на улицу. Луна давала достаточно света, и в зоне видимости не было других машин, кроме серого пикапа Анжелы.

После быстрой оценки территории перед фасадом, Анжела, не опуская пистолета, поспешила к задней двери между спальней и кухней. Она осмотрела задний двор через маленькое окошко в двери. Дремучий сосновый лес заслонял лунный свет, но девушка только проснулась, поэтому ее глаза хорошо видели в темноте.

Она заметила два силуэта, движущихся в тени деревьев. Они были слишком маленькими для оленя. Сперва она подумала, что это собаки, но потом один зверь ступил на освещенный луной участок, и Анжела разглядела в нем волка темного окраса. Более того, она узнала этого волка.

Бардольф.

Прошлой зимой его подстрелил шериф. Как же она была зла… Она не хотела, чтобы зверь медленно и мучительно умирал, но и убить его быстро не смогла, поэтому отвезла волкособа в ветклинику. Пока он находился там, ухаживавшие за ним сотрудники прозвали его Бардольфом.

Волк был весьма опасным зверем, поэтому, как только он восстановился, Анжела выпустила его в лес подальше от дома — там, где и нашла его. Он вернул долг, атаковав маньяка, который пытался убить Анжелу. Она спасла жизнь волку, а он в ответ спас ее. Кажется, карма существует и неплохо работает.

Анжела предполагала, что волк продолжит жить в огромном заповеднике, раскинувшимся вокруг ее жилища, а теперь он показался рядом с ее домом. Обычно волки избегали людей, и она не понимала, зачем он пришел.

Анжела открыла дверь, чтобы иметь лучший обзор. Летняя ночь выдалась довольно теплой, поэтому девушка стояла в дверном проеме в одном белье. Ее внимание привлек второй зверь. Бардольф остался у деревьев и наблюдал, как второй волк исследует задний двор. Он был меньше и с более светлым окрасом. Анжела была уверена, что это волчица.

— Что ж, дружище, похоже, ты нашел себе подружку, — пробормотала она.

Желая рассмотреть, обнюхать и потрогать все, что было во дворе, волчица потерлась о стол для пикника, оставляя свой запах. Тогда Анжела заметила, что разделочная доска, которую она оставила на столе, теперь валялась на торчащих из земли камнях. Она поняла, что ее разбудил стук от падения доски.

Исследуя задний двор, волчица не сводила с Анжелы настороженных глаз; затем она резко двинулась к Анжеле, зарычав и оскалившись. Выглядела она устрашающе.

Анжела подняла дуло пистолета и прицелилась. Она не хотела стрелять в этого зверя, но сделает это, если придется. Она понадеялась, что нацеленного пистолета будет достаточно, чтобы сдержать рычащего волка.

Анжела ошиблась.

Волчица стала агрессивно наступать, раскрыв пасть с острыми клыками.

Анжела не успела спустить курок, потому что Бардольф прыгнул и преградил путь своей самке. Он зарычал и слегка куснул ее. Подавляя волчицу, он положил свою шею на ее и опустил ее голову, будто отговаривал нападать. Волчица лизнула его морду в знак подчинения. На мгновение они обернулись на Анжелу, а затем ушли в лес.

Анжела стояла в дверном проеме, опустив пистолет и вглядываясь в темный лес, в котором исчезла волчья пара. Это было удивительное зрелище. Она была взбудоражена встречей с Бардольфом.

Она не видела волкособа с той суровой зимы. Анжела задавалась вопросом, зачем же он сейчас пришел к ее дому, да еще и привел с собой подругу.

Она услышала, как на горе Грэндфатер волки завыли на луну.

Она жила в лесу, в построенном дедушкой и бабушкой доме, который был ее уединенном прибежищем. Это компенсировало другую часть ее жизни, где она работала в собственной службе доставки и барменом в баре «У Барри». Эти две жизни — одна в лесу, а другая в Милфорд Фоллз — были диаметрально противоположны. Несмотря на все различия, когда дело касалось злых людей, попадавшихся на ее пути, эти две жизни непостижимым образом объединялись. Злодеи заканчивали свою карьеру убийц в уединенном доме Анжелы, и больше их никто не видел.

Глава 3

Когда Анжела поставила пиво перед шумной компанией мужчин за круглым столиком, один из них, Рики Спарлинг, откинулся на спинку стула.

— А где Ванда?

Одной рукой Анджела поставила миску с крендельками на стол, а второй перевернула поднос и сунула его подмышку.

— Без понятия! — ей пришлось перекрикивать рок-музыку. — Она уже несколько часов как должна быть здесь.

Было людно, даже для вечера пятницы. Из-за прогула Ванды Анжела забегалась, пытаясь успеть разносить заказы.

Только дополнительные чаевые помогали умерить раздражение от того, что Ванда ее кинула.