Помоги проекту - поделись книгой:
Мои брови взмыли вверх. На Земле я бы крепко выругалась, похлеще сантехника из управляющей компании. А уж тот мастер спорта по литерболу! Но жизнь на Тэйле существенно поуменьшила мой лексический запас…
– Не смешите мои бахилы, Мария Викторовна! Я застукала вашего сына со своей лучшей подругой, а в итоге оказалась в другом мире. И я сама в этом виновата?
– Нормальная женщина выслушала бы любимого человека, попробовала бы его понять.
– Да что уж там понимать? Обмен биологическими жидкостями, новый уровень эмпирический познаний, может, еще скажете, это был эксперимент с применением научного метода «сравнение»?! – я поднялась и поджала губы, чтобы сдержать рвущийся на волю поток гадостей.
Нервно расчертила кабинет шагами, метнула в Марию Викторовну яростный взгляд и взбесилась еще больше. Она сидела и в ус не дула. Словно так и надо! Словно вот прямо сейчас мы с ее сыном переживаем то самое увлекательное свадебное путешествие.
– У тебя много вопросов. Я готова ответить на некоторые, – произнесла она с таким видом, словно благодарности ждала.
Вопросов было много. И все они приходили одновременно. И разобрать какой из них важней – не получалось.
– Почему? Как? Зачем!
Мария Викторовна расплылась в улыбке и вольготно откинулась на спинку вельветового кресла.
– Я возглавляю секретный научный проект, – она переплела тонкие холеные пальцы и ухмыльнулась.
– Вы работаете на правительство?
– Поначалу. Но, когда мы узнали Тэйлу поближе…, – улыбка женщины стала коварной, даже маниакальной.
Психически больные делятся на несколько категорий: буйно и тихо помешанные. На Земле я как-то раз заходила на работу к подруге в психдиспансер. Бояться надо не буйных, от таких знаешь, чего ожидать. Опасность представляют тихо помешанные. Они могут месяцами, а то и годами ждать подходящий момент, чтобы совершить гадость, а иногда и преступление. Смотрят на тебя маниакальным взглядом, и ты никогда в жизни не поймешь, что творится в их голове.
Мария Викторовна всегда меня недолюбливала, что неудивительно. Матерям еще в роддоме выдают дополнительный ген, который отвечает за автоматическое признание невесток недостойными их великолепных сынков. Но даже в больной фантазии я не могла подумать, чтобы Егорова мама оказалась такой вот злодейкой!
– Теперь мы сами по себе. И пока тебе достаточно знать, что на Тэйле ты благодаря мне.
Благодаря?!
– Зачем?
У нее дернулась верхняя губа.
– Сын тебя любит, – по мне мазнули презрительным взглядом. – Откровенно говоря, для нашего с Егором проекта ты не нужна. И я бы не сильно расстроилась, если бы у тебя на Тэйле… не сложилось, скажем так.
Прямо в глаза мне признались в попытке убийства. А, если я возьму вон ту книгу с деревянной обложкой и, скажем так, опущу ее пару раз на голову одной психически нездоровой особы в годах?
– Егор знает?
– Это была его идея отправить тебя сюда. Но при перемещении нас несколько… раскидало.
– И меня, разумеется, совершенно случайно закинуло на земли виконта Ортингтона в графстве, сжигающем попаданцев?
– Разумеется, совершенно случайно. Иначе бы мы тебя сразу во все посвятили, – стерлядь скривила губы в издевательской усмешке. – Но ты и без нашей помощи освоилась.
– Вы не особо-то меня искали.
Сейчас уже и не вспомню, но с сэром Иолом я познакомилась далеко не сразу. Чета Иолов – известны давно в ювелирном деле, но каким боком к ним затесались Бариновы?
– Это заняло какое-то время… Приземляться в Ортингтоне было небезопасно. Пока освоились в Айроне, нашли личины…
Мария Викторовна говорила медленно, вальяжно, как сытая кошка, перед которой на последнем издыхании мечется мышь. Догонять ее нет ни смысла, ни желания – она уже в твоей власти. Можно насладиться представлением, и она это делала. Наслаждалась!
– Личины?
Женщина поиграла пальчиками, демонстрируя кольцо.
– Понадобились деньги, артефакты и несколько удачных смертей, чтобы мы с мальчиками стали Иолами.
– Кирилл тоже здесь?!
Я все же села обратно в кресло – колени то и дело подгибались от волнения.
– Вы с ним виделись мельком. Что на Земле, что на Тэйле, он не особо любит людей, и я его в этом не виню. Дома Кирюше пришлось несладко. К счастью, Китридж, для таких как мы: умных и предприимчивых землян, настоящий рай.
Личины… Несколько удачных смертей…
От лица отхлынула кровь. Меня сковывал страх. Передо мной убийца! Хладнокровная, жестокая, бессердечная убийца. И сейчас она плетет новую паутину, каждая нить которой опутывает меня с головы до ног. Записки с угрозами наверняка ее рук дело. Пусть Клиф и определил, что писал их мужчина.
– Что вы имели в виду, говоря «несколько удачных смертей»?
– Маша, ты не вчера родилась! – она поднялась и, опираясь на изящную трость, доплыла до бара. Выудила два хрустальных стакана, плеснула в оба немного карей жидкости, кинула кубики апельсинового льда. – Чтобы занять чье-то место, нужно, чтобы это место освободилось. А в лесах так много диких зверей. Несчастные случаи на охоте – не редкость для Тэйлы. Как бы то ни было, для всего Китриджа мы – чета Иолов, которая решила переехать из Айрона в Ортингтон.
Мне протянули бокал, но я видела змею. Кобру, распушившую капюшон, чтобы кинуться на меня в смертельном рывке или, как минимум, рюмку отборного яда.
– Если бы я хотела тебя отравить – сделала бы это давно. Пей.
Не помешает.
Дрожащие пальцы сомкнулись на холодном стекле. Двумя глотками я осушила стакан и резко выдохнула. Горло обожгло, и раскаленный ком медленно скатился в желудок, чтобы раскрыться там огненным цветком. По телу прокатилась теплая волна, закружила голову, но стало легче. Незначительно, но все же.
– Брашни, – женщина отсалютовала бокалом. – Чем-то похоже на бренди. Отлично снимает стресс.
Да уж. Не завидую тем, кто снимает стресс алкоголем. Для них уготовано отдельное место в отделении трансплантологии.
Каково это понимать, что ты совсем не знала людей, с которыми собиралась связать свою жизнь? Хочешь, не хочешь, но Мария Викторовна шла в комплекте с Егором – он очень привязан к матери. До такой степени, что это она выбрала время и место нашего бракосочетания, а я уступила, глядя на слезы старой женщины. Любимого сына отдает, что мне, жалко что ли? Конечно, мне было жалко выходить замуж в старом амбаре на окраине Москвы, но, якобы, сельская свадьба – это сейчас модно. А отправлять невест в другой мир – тоже модно?
И ведь я даже толком не помню момент перехода. Помню стоны из сарая с инструментами, как глянула в щель, подтянутые ягодицы Егора, вбивающиеся между ног лучшей подруги, стонущей не хуже свиней в соседнем сарае. Поначалу я на свиней и подумала, пока не услышала имя своего жениха. Хотела тихо уйти, но наступила на грабли (прямо как в анекдоте, еще и шишку получила тогда!). Меня заметили, попытались успокоить, хоть слез и не было – был ступор. Непонятное отупение и… как ни странно – легкость! Словно я освободилась. Словно решена моральная дилемма, и теперь я не обязана выходить замуж. Помню, бежала куда-то, а потом…
– Как я здесь оказалась? Последнее что помню – кто-то дал мне воды и я…
Подняла взгляд. Ехидна скалилась в ответ, медленно смакуя брашни худыми губами.
– Это была не вода!!!
– Коктейль из барбитуратов и трав с Тэйлы. Капелька магии и твое буйное воображение сделало остальное. С проклятием это было сильно, – засмеялась гадюка. – Нет, правда! Я бы до такого не додумалась. Мы применили ментальное внушение, чтобы в новом мире ты хотела выйти замуж за Егора. Но результат ошеломил!
Получается, все эти мысли и воспоминания о проклятье и Егоровой матери – ведьме – всего лишь плод моей одурманенной психики?
Меня словно по голове огрели.
Пять лет жизни я потратила на борьбу с ветряными мельницами! Я не слушала и не воспринимала ничьи слова о разумности своих действий, потому что была одурманена. И эти потерянные годы – вина старой стервятницы, решившей, что для ее сына так будет лучше!
– Вы омерзительны! – произнесла оторопело.
– В нашем мире это называется целеустремленностью.
Кажется, Мария Викторовна собой гордилась. Она выпятила грудь и вздернула подбородок, словно намеревалась получить нобелевскую премию за целеустремленность, не меньше.
Как ни странно, этот ее глупый вид привел в чувство. Страх исчез и сменился истеричным смехом. Сначала вырвался смешок, потом другой и вскоре я уже безудержно хохотала, глядя на глупое и удивленное выражение лица собеседницы.
– Даже магия не заставила меня стать женой вашего сына! – проговорила в перерывах между смешками.
Мария Викторовна зверела. Она-то рассчитывала на другую реакцию. Но другой не было. За пять лет я устала бояться: что не смогу практиковать и потеряю навыки, что никогда не вернусь домой, что не выйду замуж по любви, что меня казнят… страх стал неотъемлемым спутником моей жизни и стал настолько привычным, что Егорова мать на этом фоне казалась очередной неприятностью не больше. С уровня мирового зла в моих глазах она опустилась до мелкой пакостницы. Настолько беспомощной, что даже лекарствами и магией не смогла женить своего сына на мне.
– Не справилась магия – поможет шантаж! – прорычала она, стукнув стаканом о столешницу.
– А дальше что?
– Счастливый брак! – она гавкнула так, словно готова осчастливить нас насильно.
– Мария Викторовна, этот брак был обречен с самого начала! Я не люблю вашего сына и вряд ли любила когда-то.
– Стерпится, слюбится! – выплюнула она. – Отец Егора тоже не горел желанием, и вот результат – двадцать лет брака!
– И от такого счастливого брака он повесился! Еще долго продержался, замечу!
– Это не связано, к тому же…
Сэр Эдгар вошел в кабинет без стука и прервал мысль старой карги. Везти столик с угощениями самостоятельно было разумно. Или он догадывался, о чем пойдет разговор между мною и, так сказать, леди Иол?
– Мама, мы же договаривались сделать все мягко! – упрекнул он, закрывая двери. – Тебе капучино с шоколадом, как ты любишь? – спросил он меня после паузы.
Капучино? Серьезно?
– Возможно, так тебе будет легче все принять, – понимающе кивнул Эдгар и покрутил кольцо на указательном пальце. Крупный камень сверкнул, рассыпал искры, которые отозвались желтой рябью и сняли иллюзию, сталкивая меня лицом к лицу с человеком, что однажды разбил мне сердце. С человеком, который когда-то был для меня почти родным.
Зеленые глаза смотрели с теплотой и любовью. Искренне. Неподдельно. Не так как смотрел Эдгар, а так как умел только Егор. Чувства к нему вспыхнули вновь, но помутнение быстро прошло, стоило вспомнить, что он сделал, и где я после этого оказалась.
– Маш, не смотри так, будто у меня во лбу третий глаз.
Он толкнул столик внутрь и протянул мне высокий стеклянный стакан с пышной пленкой, усыпанной тертым шоколадом.
Нет. У него не третий глаз. У него как минимум рога. Как у козла.
– Я все тот же. Ничего не изменилось, – пропел он с ласковой улыбкой. Хуже всего – он, правда, верил в то, что говорил.
– Ты серьезно?!
Баринов поджал губы и сменил тактику:
– Смотрю, жизнь на Тэйле тебя ничему не научила.
– Напротив! Я поняла, что не все мужчины такие мудаки как ты. Есть и нормальные. Как минимум, две сотни.
Взгляд Егора стал жестким. Он резко поставил стакан на журнальный столик, и молочная пенка расплескалась по лакированной столешнице.
– По-твоему это шутки? – Егор смотрел на меня сверху вниз строго, как директор школы на провинившегося ученика. – Ты понимаешь, в какой ситуации оказалась?
На латыни это называется culus. Мы, хирурги, очень латынь любим.
Мария Викторовна сидела, закинув ногу на ногу, пила брашни и смотрела промораживающим взглядом, как кобра перед атакой. У такой ни души, ни совести. Егор раздувал ноздри, сдерживая ярость.
– Давай посмотрим. Мой бывший – псих, а мать его – убийца. О да. Кажется, я примерно понимаю глубину задницы, в которой оказалась. Скажи. Вы Иолов вместе убивали, или это хобби твоей матери? По понедельникам прикидываться участливой свекровью, а по воскресеньям душить кошек в подворотне и подстраивать несчастные случаи ни в чем неповинным людям?
Егор посмотрел на мать, но та невозмутимо пожала плечами.
– По-твоему мы пробовали – не получилось. Теперь попробуем по-моему. Она слишком много знает. Либо она с нами, либо…
И почему мне кажется, что варианты с «либо» я услышать не захочу?
– Иолы были не так уж и безвинны. Леди Иол наказывала слуг розгами до полусмерти. Эдгар вел разгульный образ жизни и часто бил проституток, а Фэйтон… Тот был алкоголиком и в пьяном дурмане не отличил бы родную мать от демона, – выпалил Егор на одном дыхании.
– Конечно. За это стоило их убить!
– Машенька, – он убрал за уши непослушные каштановые кудри и взял ахматовскую паузу. Ну, чтобы дальнейшие его слова воспринимались более драматично. А я задумалась о другом – о волосах. У Эдгара они по самые лопатки и убраны в хвост. Светлые, почти белые, идеально прямые. А у Егора буйные каштановые кудри. Ему приходится носить удлиненную прическу, иначе он похож не то на алкоголика, не то на электрика, неудачно ткнувшего два пальца в розетку. Может, еще поэтому я не заподозрила в Эдгаре Егора? Да хотя, здоровый человек разве сможет провести такую аналогию? В их поведении не было ни единой общей черты. Разве что Егор тоже предприниматель, но так можно подозревать каждого третьего в столице.
– Я понимаю все это несколько необычно, – продолжил Егор. – Но у тебя нет выбора. Без нашей помощи ты никогда не вернешься домой…
– Во-первых, я знаю, как вернуться домой. Во-вторых, кто сказал, что я хочу этого?
Кобра удивленно повернула голову, а Егор скрежетнул зубами:
– Влюбилась, значит?
– В Китридж. В людей, которые его населяют. В образ жизни. Мне нравится Тэйла, так что, в каком-то роде, даже спасибо. У меня много планов на будущее и проектов, а ваша подковерная возня и все, что вы можете мне предложить, – я поднялась, расправила подол платья и скучающе заявила: – не интересует.
– Сядь! – приказала Мария Викторовна.
– Благодарю, леди Иол, но…
– Сядь, я сказала. И, прежде, чем храбриться, посмотри на это.
Женщина глянула на сына, и кивнула. Тот нехотя подошел к столу и, приложив к замочной скважине кольцо, открыл потайной шкафчик.
– Записки с угрозами можете оставить себе, – старалась сохранить скучающий тон и ничем не выдать страх, но получалось плохо. Надежды, что меня просто так отпустят после увиденного, почти не было.
Поделиться книгой: