Подарок на всю жизнь. Руководство по грудному вскармливанию

Вот некая мать спокойно кормит грудью. И внезапно, по той или иной причине, ей приходит в голову (или же кто-то ей эту мысль в голову вкладывает), что ребенок голодает. Потому что не выдерживает трехчасовых перерывов. Потому что плачет. Потому что просыпается. Потому что сосет кулачки. Потому что не какает. Потому что сосет много… Потому что сосет мало… Причина несущественна, но в любом случае наступает день, когда ребенку впервые дают бутылку. Многие дети, особенно если им уже больше двух-трех месяцев, брать ее не хотят, так как не голодны. Но совсем крошек, бедняг, порой получается обмануть. А иногда мать настаивает раз, другой, или даже ей советуют не давать в таких случаях грудь, чтобы ребенок проголодался сильнее и согласился на бутылочку.

Если младенец взял бутылочку, которая ему на самом деле даром была не нужна, то наестся он по самые ушки. Каждый день он пил по 500 мл молока, а сегодня выпил на 50 или 100 мл больше. То есть речь идет не о некотором увеличении привычного объема, а о лишних 10–20 %. Вы сами после рождественского ужина очень ли готовы активно двигаться? Если раньше ребенок просыпался, теперь он проспит, как сурок, несколько часов подряд; если плакал — перестанет; если сосал кулачки — то и этого делать не будет. «Ну, ты же видишь, как он есть хотел? Давно надо было ему бутылочку дать, наконец-то полегче стало бедняжке…» Полегче, ну-ну. Младенец откровенно объелся.

Рождественские праздники у нас в Испании — вызов пищеварительной системе. Как минимум два дня подряд семья устраивает обильное угощение (в некоторых регионах — в Сочельник и в Рождество, в других — в Рождество и на день св. Стефана). Вспомните, что вы делаете на следующий день? Правильно, одни фрукты едите. Три рождественские трапезы подряд никто не в силах выдержать. Вот и с нашим младенцем происходит то же самое: если однажды он позволил себя обмануть и объелся, больше он этого повторять не захочет. На следующий день он решит: «Раз мне скармливают 100 мл из бутылки, лучше я из груди только 400 мл выпью, а то ведь лопну же!» Может, его мать это заметит, а может, и нет; однако в результате он сосать грудь будет столько же раз в день и на протяжении такого же времени, но молока выпьет меньше, чтобы оставить в животе место на содержимое бутылочки. Таким образом волшебный эффект выпитой из бутылочки смеси уже не повторится на следующий день: если ребенок плакал, то и будет плакать, если просыпался — проснется, если сосал кулачок — снова будет его сосать. Тут-то мама и думает: «Молоко уходит, придется ему еще бутылочку скормить». Отчасти она даже права: молока в самом деле становится меньше — вот только она не знает, что причина этого как раз в бутылочке и что решением проблемы будет не добавить вторую, а наоборот, первую убрать. Так появляется вторая бутылка, потом третья, за ней четвертая… Сотни раз все идет по знакомому сценарию: стоит начать с бутылками — и грудь через пару недель отправляется куда подальше. Какой-то знаменитый врач век назад так и говорил: бутылка — это могила груди.

Итак, ребенок раньше высасывал 500 мл, теперь же только 400, 300, 200… Если мать продолжает вырабатывать по 500 мл молока, куда это лишнее молоко денется? Что, недели через две мать в отчаянии вызовет «скорую», жалуясь на воспаление в груди, на то, что каждая весит по нескольку килограммов, да и вообще на свою несчастную судьбу? «Две недели назад начала его из бутылки докармливать, и ясное дело, молоко-то он не допивал, так что посмотрите, что со мной стало!» Ничего подобного не происходит, более того, обычно все наоборот: «Начала его из бутылки докармливать — так теперь и он грудь не хочет, и у меня молоко ушло».

Если ребенок все меньше и меньше сосет, молока тоже будет становиться все меньше. Гормон-ингибитор срабатывает без осечек. Не встречаются в природе женщины с лопающимися грудями, в каждой из которых по одному, три или пять литров лишнего молока. Итак, ингибитор похож на лифт: он или работает, или нет. Если можно спуститься, то и подняться на нем можно тоже. Если постепенно уменьшать объем докорма, ребенок станет высасывать все больше и у вас будет постепенно расти количество молока. Через несколько дней вы сможете просто выбросить все бутылки в мусорное ведро.

Через несколько месяцев после родов пролактин утрачивает свое значение. Его базовый уровень снижается, и пиковый, достигаемый с каждым кормлением, снижается тоже. Но объем молока меньше не становится, а напротив, продолжает расти. Похоже, по какой-то неведомой пока причине роль локального контроля, то есть гормона-ингибитора, со временем становится все более значимой для регулирования лактации.

Контроль объема молока

В некотором отношении работу груди можно сравнить с работой легких. Обычно мы дышим, не отдавая себе в этом отчета: немного воздуха впустили, немного выпустили… Но в легкие не входит весь воздух, который в принципе мог бы войти, равно как и не выходит весь воздух, могущий выйти. Мы можем намеренно вдохнуть поглубже, чтобы воздуха в легких стало больше обычного — если, например, собираемся нырнуть. Можем и выдохнуть намеренно сильно, выпуская побольше воздуха — если, например, задуваем свечки на торте. Подобным же образом и грудь может произвести больше молока, чем обычно, если возникнет такая необходимость, и ребенок высосет, если все еще хочет есть, больше молока, чем высасывает всегда.

Привычный объем воздуха, который в норме входит в легкие (и выходит из них), у здорового человека весьма далек от максимально возможного объема. Всегда есть большой резерв, позволяющий нам дышать глубже и быстрее, когда необходимо совершить дополнительное усилие. Если этот резерв уменьшается — значит, человек заболел, у него дыхательная недостаточность. Сначала он начинает задыхаться при быстром беге, потом на лестнице, ведущей вверх, а в самых тяжелых случаях — даже когда встает с кресла; это уже значит, что привычный объем совпадает с максимально возможным.

По тому же принципу работают все наши органы и все системы в организме. Если речь не идет о тяжелобольном человеке, всегда имеется значительный запас для особых рывков. В случае необходимости сердце может начать биться быстрее, желудок — переварить больше пищи, чем всегда, почки — отфильтровать больше жидкости и выводить больше токсинов, печень — усвоить больше различных веществ. Именно так устроен живой организм.

Ровно то же самое происходит и с грудью. Любая женщина способна произвести столько молока, что хватит троим детям, а возможно, и четверым или пятерым. Кроме того остатка молока, которое физически невозможно добыть из груди (назовем его анатомическим резервом), всегда есть еще и то молоко, которое ребенок мог бы при желании высосать, но почти никогда этого не делает. Назовем это молоко функциональным резервом.

Никто никогда не измерял точного объема этих резервов; давайте назовем условные цифры, исключительно для примера. Представим, что в груди содержится 100 мл молока: 10 мл из них есть анатомический резерв, 20 мл — резерв функциональный; в нормальных условиях ребенок выпивает 70 мл, и грудь производит столько же вновь. Однажды ребенок особенно голоден и выпивает 80 мл. Поскольку количество гормона FIL уменьшается, молоко вырабатывается быстрее и грудь подготавливает к следующему разу уже 90 мл. Если аппетит нашего ребенка возрос надолго, так что теперь он собирается всякий раз выпивать по 80 мл, организм нащупывает новый уровень баланса: теперь в груди всегда есть 110 мл, из которых 10 мл по-прежнему составляет анатомический, а 20 мл — функциональный резерв, ребенок же всякий раз выпивает 80 мл, и грудь снова те же 80 мл производит. Если же, напротив, 80 мл понадобилось ребенку только в этот один-единственный раз, а в следующий раз он снова выпьет 70 мл, в груди внезапно окажется больше молока, чем для нее привычно. Количество FIL в груди возросло, гормон тормозит производство молока, и в следующий раз ребенка снова будут ждать все те же 100 мл.

Звучит непонятно? Однако это всего лишь наглядный пример, реальная жизнь устроена куда сложнее. Разумеется, ни один ребенок не высасывает всякий раз ровно один и тот же объем молока из каждой груди. Реальная жизнь настолько сложна, что никто не может ни нормировать, ни предсказать ее течение. Ни книга, ни врач, ни бабушка, ни заморское чудо-юдо — никто не может предписать вам, в какой именно момент ваш ребенок должен сосать грудь. И сколько минут ему следует у груди оставаться. Единственный, кто это знает, — сам ребенок.

Контроль состава молока

Не только количество производимого молока, но и его состав зависит от того, как именно сосет младенец. Ребенок контролирует грудь, заказывая именно такое молоко, какое необходимо ему в данный момент.

Количество жира в молоке растет на протяжении кормления. Речь не о каком-то незначительном возрастании: подтверждено, что концентрация жира под конец кормления может быть в пять раз выше, чем в начале такового. Иногда говорят о «переднем» и «заднем» молоке; но не думайте, что молока в самом деле два вида: хлоп! — обезжиренное молоко закончилось, теперь пойдет другое, со сливками. Количество жира (и, соответственно, калорий) возрастает постепенно, как показано на графике (рис. 1).

Рисунок 1. Сначала ребенок получает немного калорий в большом объеме молока, под конец — много калорий в малом его объеме

Сначала ребенок получает немного калорий в большом объеме молока, под конец — много калорий в малом его объеме. Как видите, на этом графике нет оси времени. Время зависит от того, насколько быстро сосет ребенок в данный момент; он может выпить все, что хочет, за две или три минуты, а может потратить на это больше двадцати.

Таким образом, чем больше молока ребенок выпьет из одной груди в это конкретное кормление, тем более жирным оно будет (теоретически есть некий максимум, но его невозможно достичь, поскольку, как сказано выше, никакой младенец не опустошает грудь до конца). Когда он выпускает грудь, последние капли содержат очень много жира. Когда он снова примется сосать несколько часов спустя, в первых каплях молока жира будет очень мало. Остатки концентрированного молока постепенно разбавлялись новым, более водянистым. Считается, что и тут есть место контролирующему механизму: когда ребенок оставляет в груди много жирного молока, оно действует как ингибитор в отношении производства новых жиров, так что потом будет вырабатываться более водянистое молоко. Как если бы ребенок говорил: «Мама, я эти макароны не доем, очень уж в них масла много!» — а мама отвечала ему: «Ничего, в следующий раз поменьше налью».

Предположим, ребенок сосет, потом отпускает грудь, а пять минут спустя он уже передумал — и снова прикладывается. Достанется ли ему нежирное молоко? Конечно, нет, — просто не хватило времени, чтобы новое молоко разбавило то, что оставалось в груди с прошлого раза. С самого начала молоко будет тем самым молоком, какое он пил недавно. Количество жиров в начале кормления зависит как от их уровня в прошлый раз, так и от времени, прошедшего с момента последнего кормления.

Мы все время говорим об одной груди. Но ведь есть и вторая. Выпить 100 мл из одной-единственной груди — не то же самое, что выпить по 50 мл из каждой. Во втором случае младенцу достанется куда меньше жира, а потому и куда меньше калорий. Выпить 70 мл из одной и 30 мл из другой или же 85 мл из одной и 15 мл из другой — тоже разные вещи…

Но если есть разница, то как поступить наилучшим образом? Когда забирать у ребенка первую грудь и давать вторую? Понятия не имею. Мы не знаем, сколько именно жиров необходимо младенцу. Книги о питании могут содержать такие данные: «Грудной младенец между шестым и девятым месяцами жизни нуждается в жирах в количестве от Х до Y миллиграммов на килограмм массы тела в сутки», но никакая книга нам не скажет, сколько жиров нужно конкретной Лауре Перес, восьми месяцев от роду, в этот конкретный день в 16.28. Мы не знаем, сколько жиров было в молоке в начале кормления, или сколько миллилитров уже выпил ребенок, или с какой скоростью растет доля жира в молоке в это конкретное кормление. И мы не знаем, сколько жира будет в молоке из второй груди, а также сколько этого молока поместится в желудке ребенка. Как же можно в таком случае говорить: «Через десять минут отнимите у младенца первую грудь и предложите ему вторую»? Угадать невозможно! Здравый смысл однозначно указывает на то, что уравнение с таким количеством неизвестных решения не имеет.

Таким образом, в распоряжении каждого младенца есть три механизма изменения состава молока в каждый конкретный момент: он может решать, сколько молока выпить, сколько времени подождать до следующего прикладывания и сосать ли только одну грудь или же обе. Анализируя молоко, полученное в разных обстоятельствах, человечество получило экспериментальное подтверждение того, что эти три фактора влияют на его состав. Количество выпитого в какой-то степени зависит от того, сколько времени ребенок провел у груди; но соотношение может быть настолько разным (одни дети сосут быстро, другие медленно), что с точки зрения статистики соотношения этого просто нет. Нельзя сказать: «Если он пробыл у груди пять минут, то выпил 80 миллилитров, а если десять — то 130 миллилитров». Концентрация липидов зависит не от времени, на протяжении которого ребенок сосал, а от количества молока, которое он за это время выпил. Итак, в отношении конкретного ребенка и конкретного прикладывания совершенно очевидно, что если у него раньше отнять грудь, то выпьет он меньше. С другой же стороны, легко измерить время сосания, но вот объем выпитого — очень трудно. Таким образом, из сугубо дидактических соображений можно сказать, что три механизма контроля таковы: длительность прикладывания, частота прикладываний и то, кормится ребенок только из одной груди или из двух. Каждый ребенок в каждый момент времени, будь то днем или ночью, свободно манипулирует этими тремя факторами, чтобы получить нужное ему питание.

Когда у ребенка отнимают первую грудь до того, как он сам ее отпустит (возможно, потому, что кто-то, искренне желая помочь, посоветовал: «Непременно старайся дать ему и вторую грудь, пока он не уснул!»), он вместо заднего молока из первой груди выпьет переднее из второй. Это означает (как показано на рис. 2) вот что: чтобы получить необходимое количество калорий, ему придется выпить больший объем. Если разница невелика, скорее всего ничего и не произойдет. Малыш выпьет чуть больше молока — и ура. Но если его заставили сменить грудь, когда он еще должен был много выпить из первой (например, через десять минут забирают грудь у ребенка, которому нужно пятнадцать или двадцать), молока ему надо бы выпить столько, что оно попросту не помещается в желудок.

Рисунок 2. Если раньше времени отнять у младенца первую грудь, он выпьет из обеих менее концентрированное молоко и ему потребуется больший объем, чтобы получить то же количество калорий

У взрослых объем желудка куда больше, чем тот, что обычно используется; мы могли бы выпить литр воды после обеда, и ничего бы с нами не было. Но у младенцев желудок крохотный, лишнего места в нем нет. Ребенку приходится отпустить вторую грудь, потому что в него уже больше «не входит», но он все еще голоден… Ситуация очень похожа на ту, что получается при неправильном положении у груди (см. раздел «Последствия неправильного прикладывания»).

В 1988 году Майкл Вулридж (Michael Woolridge) и Хлоя Фишер (Chloe Fisher) опубликовали в уважаемом медицинском журнале «Ланцет» историю болезни пятерых младенцев, постоянно страдавших от частого плача, колик, поноса и других подобных неприятностей. Оказалось: достаточно порекомендовать матерям не отнимать у детей первую грудь, а подождать, пока они сами ее отпустят, чтобы все перечисленные жалобы прекратились.

Вскоре после этого Вулридж и другие исследователи попытались воспроизвести ситуацию экспериментальным путем в группе здоровых младенцев, у которых не было никаких проблем с кормлением. Половине матерей порекомендовали отнимать у ребенка первую грудь через десять минут после начала кормления, а второй половине — ждать, пока ребенок выпустит грудь добровольно. Ожидалось, что дети из первой группы будут получать слишком много жидкости, слишком много лактозы и мало жиров и поэтому у них будут колики, срыгивания и повышенное газообразование. Так оно и было, вначале дети недополучали жиров. Но они сами модифицировали два оставшихся фактора — время между кормлениями и выбор между одной грудью и двумя, так что на протяжении дня им доставалось столько же жиров, сколько и другой группе, и никаких жалоб у них в результате не было.

Поскольку у ребенка есть три средства, чтобы регулировать состав молока (вы помните: это частота прикладываний, их продолжительность и выбор между одной грудью и обеими), большинство детей скорее всего справятся с этой задачей и тогда, когда этих средств у них останется два, а для третьей переменной мы выберем какую-то постоянную величину. Может быть, те дети, у которых начнутся проблемы, если ограничивать время сосания, — это дети с физиологически меньшей приспособляемостью (или же таковы их матери). Ходить-то мы, например, тоже умеем все, но если приходится бежать, кто-то бежит медленней и устает раньше других.

Приспособляемость живых существ может быть сколь угодно велика, но чудес от нее ждать не следует. На протяжении прошедшего столетия множество врачей старалось контролировать все три фактора разом: ребенок должен был сосать каждую грудь точно по десять минут один раз в четыре часа. Стремление к точности порой приобретало прямо-таки болезненный характер; до сих пор бывает, что мать задается вопросом, отсчитывать ли четыре часа от начала или от окончания кормления. Понятное дело: по десять минут на каждую грудь да еще минутка на срыгивание — вместе уже четыре часа двадцать одна минута! Множество книг и специалистов даже не говорили «раз в четыре часа», а называли вместо этого точное время: в восемь утра, в двенадцать, в восемь вечера и в двенадцать ночи. Даже и не думайте кормить в девять, в час и в пять! С полуночи и до восьми утра планировался «ночной отдых» длиной в восемь часов (полночи провести без сна, слыша, как плачет твой ребенок, не имея возможности дать ему грудь, — да-да, это называлось ночным отдыхом!).

Четыре часа — это была методика немецкой педиатрической школы. Существовала и французская, рекомендовавшая давать грудь раз в три часа с шестичасовым ночным перерывом. (Интересно, влияла ли такая разница в режиме грудных младенцев на становление национального характера в соответствующих странах?) В разных странах существовали как сторонники идеи давать в одно кормление только одну грудь, так и предлагавшие давать сразу две (вторых было больше), так что в целом теорий было четыре: одну грудь раз в четыре часа, две в четыре, две в три и одну в три.

Обычно в реальной жизни каждый педиатр придерживался одной конкретной теории и защищал ее по мере сил. Таким образом, дети оказывались совершенно беззащитными: им не давали выбрать ни частоту, ни длительность, ни количество грудей в каждое кормление. Они не могли контролировать ни количество молока, ни его состав, приходилось довольствоваться тем, что дают. В большинстве случаев доставалось им слишком мало, да и состав был неподходящим. Дети плакали, жаловались, срыгивали, не набирали вес… Еще несколько лет назад в Испании считалось редкостью все еще кормить грудью трехмесячного младенца, а уж кормить его без помощи бутылочек было почти героизмом.

Понятно, что есть и такие случаи, когда звезды складываются исключительно удачно и ребенок получает нужное ему количество молока с подходящим составом, хотя сосет раз в четыре часа по десять минут. Из-за этих редких исключений врачи все больше утверждались в своем мнении о пользе жесткого режима: «Кормление по требованию — это все глупости. Я сам знал мамочку, которая в точности соблюдала четырехчасовые промежутки — и все с ней было прекрасно, девять месяцев откормила, и спал ребеночек прекрасно, и вес прибавлял, как положено. Просто мамочки сейчас пошли ленивые, усилий прилагать не хотят, со смесью им, видите ли, проще».

* * *

Woolridge MW, Fisher C. Colic, «overfeeding», and symptoms of lactose malab sorption in the breast-fed baby: a possible artifact of feed management? Lancet 1988; 2: 382–4.

Woolridge MW. Baby-controlled breastfeeding: biocultural implications. En Stuart-Macadam P, Dettwyler KA, eds.: Breastfeeding. Biocultural perspectives. New York: Aldine de Gruyter, 1995.

Woolridge MW, Ingram JC, Baum JD. Do changes in pattern of breast usage alter the baby’s nutrient intake? Lancet 1990; 336: 395–39.

Глава 2. Как кормить

Моя жена порой недоумевает: «Не понимаю, зачем столько говорить о кормлении грудью. Вот младенец, вот грудь, о чем тут еще дискутировать?!»

И это правда. В большинстве случаев для того, чтобы кормить грудью, надо знать всего две вещи: что не следует обращать внимание на часы и что следует внимательно следить за правильным захватом. Более того, в нормальной ситуации не было бы нужды как-то специально объяснять это матерям. Незачем было бы говорить о кормлении по требованию, если бы предварительно никому не приходило в голову настаивать на жестком режиме. И незачем было бы учить правильному прикладыванию, если бы девочки учились быть матерями, как это было всегда, просто наблюдая за тем, как другие женщины кормят грудью. И еще если бы никто не вмешивался на некоторых стадиях кормления (но об этом чуть позже).

Многие тысячи лет подряд женщины кормили грудью без курсов и книг, и они продолжают делать это именно так на большей части земного шара. Никакое другое млекопитающее (а нас несколько тысяч видов) не нуждается в том, чтобы его учили кормить грудью. Впрочем, одно исключение есть — некоторые приматы, живущие в неволе. У большинства млекопитающих кормление детенышей и забота о них относится исключительно к области инстинктов. Газель или львица, рожденная в неволе, замечательно заботятся о своем потомстве. А вот у приматов, особенно у тех, которые ближе всего к нам, дело обстоит иначе. Порой материнство становится настоящей проблемой для самок, рожденных в зоопарках и выращенных людьми, а не их собственными матерями: они не заботятся о детенышах, игнорируют их или не знают, как с ними обращаться. Помню, мне попалась фотография гориллы, которая, вместо тогочтобы прижать новорожденного к груди, положила его себе на голову вместо шляпы. Одна самка орангутана, желая накормить детеныша, целовала его в губы и, похоже, искренне удивлялась, почему этот метод кормления не работает. Часто нет иного выхода, кроме как разлучить малыша с матерью и вскармливать искусственно. Есть два возможных объяснения этого феномена. Первое гласит, что самки, не имевшие возможности наблюдать за другими матерями, не смогли и научиться у них материнству; второе же — что самки, которые сами выросли вне отношений привязанности с собственной матерью, страдают от нарушенной привязанности в целом и потому не могут выстроить нормальных отношений с собственными детенышами. В некоторых зоопарках, когда человекообразные обезьяны беременеют, прибегают к помощи образовательных видеофильмов или просят кормящих женщин специально раз-другой покормить младенцев грудью перед клеткой.

Гигиена

Нет нужды мыть грудь перед кормлением или после — за исключением случаев, когда вы нагишом катались по земле или делали что-то подобное. Мыть грудь не надо ни с мылом, ни просто водой. Для поддержания чистоты вполне хватает обычного ежедневного душа (да и тогда не нужно особо тереть сосок мочалкой). После кормления достаточно просто обтереть сосок, если ребенок очень уж его обслюнявил.

Избыток мыла может уничтожить естественную защитную смазку, и, похоже, мыло провоцирует появление трещин.

Частота и длительность прикладываний

Должно быть, вы уже слышали когда-то о том, что грудь ребенку надо давать по требованию. Однако очень может быть, что вам неправильно объяснили, как это делать.

Очень сложно вытравить из нашей культуры помешательство на режиме кормлений. Такое впечатление, что все всегда так делали. Некоторые люди, услышав о кормлении по требованию, думают, что это хиппи придумали и что так можно вырастить разве что расхлябанное поколение недисциплинированных дикарей. На самом же деле все наоборот: это по требованию кормили все и всегда, а режим — достаточно недавнее изобретение. Да, какой-то древнеримский врач однажды писал о режиме, но это был отдельный случай, да и матери тогда не спрашивали врачей о кормлении грудью. Практически все врачи вплоть до XVIII века рекомендовали кормить по требованию (или же не рекомендовали в этом отношении ничего, поскольку кормление грудью не болезнь, так что врачи этой сферой жизни просто особо не занимались).

Только в начале XX века почти все врачи принялись рекомендовать режим; и даже тогда очень немногие матери следовали этому, так как тогда не существовало медицинского страхования и бедняки обращались к врачу только в случае действительно тяжкой болезни. Но вот когда визиты к педиатру превратились в регулярную практику (примерно в середине прошлого столетия), матери стали пытаться вырабатывать режим кормлений. И результаты оказались плачевными.

Подумаем немного. Только примерно лет восемьдесят назад наручные часы перестали быть привилегией богачей. Двести лет назад у большинства людей не было в доме часов, а во времени они ориентировались по церковному колоколу. Шестьсот лет назад часы были солнечными, а большинство людей и таких в глаза не видели или же не умели узнавать по ним время. Как вам кажется, можно ли отсчитывать десятиминутные кормления раз в четыре часа, пользуясь исключительно солнечными часами? Римские воины, викинги, матросы Колумба — все они выросли, кормясь по требованию. Неужели они кажутся вам избалованными маменькиными сынками?

Множество людей (матери, их родные, врачи и медсестры), когда слышат или читают про кормление по требованию, думают примерно так: «Ну конечно, не надо так отчаянно держаться за трехчасовой интервал; если малыш плачет на четверть часа раньше, можно и тогда его покормить, а если спит — незачем специально будить его». Или же так: «Ну да, по требованию, я всегда так и говорила, минимальный перерыв два с половиной часа, максимальный четыре». Все это не имеет отношения к кормлению по требованию, это просто гибкий график, который, конечно же, гораздо лучше, чем график жесткий, но проблемы бывают и из-за него. По требованию — когда угодно, в любой момент, не глядя на часы и не думая о времени; не важно, прикладывался ли ребенок в прошлый раз пять минут или же пять часов назад.

Не может же он успеть проголодаться за пять минут?! Представьте, однако, что вы вскармливаете ребенка искусственно. Обычно он выпивает 150 мл, а тут однажды выпил только 70. Если пять минут спустя вам покажется, что он снова просит есть, вы ему скормите оставшиеся 80 мл или скажете: «Не может быть, чтобы ты успел проголодаться, ты же пять минут назад поел»? Я уверен, что любая мать даст ребенку допить содержимое бутылочки, не сомневаясь ни секунды; более того, многие проведут час и больше, каждые пять минут пытаясь запихнуть бутылочку обратно ребенку в рот.

Так вот, если ребенок отпускает грудь, а через пять минут вроде бы снова голоден, не исключено, что съел он только половину порции. Может, он глотнул воздуха и чувствовал себя некомфортно, а теперь срыгнул и может спокойно продолжать. А может, он отвлекся на пролетавшую мимо муху, а теперь она улетела — и ребенок заметил, что по-прежнему хочет есть. Может, он просто ошибся, решив, будто уже наелся, а теперь передумал. В любом случае, в такой ситуации только сам ребенок может решить, надо ли ему пососать еще или нет. Ни эксперт, писавший свою книгу в собственном доме в прошлом году или в прошлом веке, ни педиатр, видевший ребенка в прошлый четверг и порекомендовавший ему тот или иной режим, не могут знать, будет ли голоден этот ребенок сегодня в 14.25. В самом деле, невозможно приписывать им сверхчеловеческие способности! Если вы знаете кого-то, кто может точно предсказать, во сколько проголодается ваш ребенок, не тратьте время на второстепенные вопросы, а лучше выясните у него, какой номер выпадет в лотерее.

Не заболеет ли ребенок, если будет есть так часто? Не следует ли подождать, пока все переварится, не должен ли отдыхать пищеварительный тракт? Нет, конечно!

Я много раз слышал, как с искренним воодушевлением проповедуется необходимость такого отдыха для организма. Можно подумать, в противном случае желудок перегреется и разлетится в клочья. Интересно, когда отдыхает сердце? А легкие, печень, почки? В нашем теле нет ни единого органа, нуждающегося в отдыхе, даже наоборот, нам же лучше, если они не отдыхают вовсе. Не отдыхает мозг (когда мы спим, нам снятся сны, да и в любом случае мозг продолжает контролировать работу организма), не отдыхают мускулы (во сне мы не полностью неподвижны). Почему же именно желудок якобы непременно нуждается в отдыхе?

Идея о том, что желудок должен сначала стать пустым, чтобы наполниться вновь, тоже абсурдна, хотя и весьма распространена среди педиатров. Педиатры учатся, как известно, не в центрах здорового ребенка, а в больнице. Да, они четыре года учатся по специальности, но делают это обычно именно среди больных детей. Это значит, что они видели множество случаев менингита или туберкулеза, но мало просто простуженных детей и почти ни одного полностью здорового ребенка. Их опыт в отношении детского питания — сугубо теоретический. Когда ребенок попадает в больницу, достаточно записать в его карте «диета обычная по возрасту» — и на кухне сами разберутся. Единственная ситуация, когда педиатру в больнице приходится особо заниматься питанием ребенка, — это ситуация с недоношенным ребенком. Само собой разумеется, что при этом кормление, особенно в случае сильной недоношенности (то есть когда ребенок очень мал, меньше килограмма весом) — задача нелегкая. Надо точно рассчитать, сколько миллилитров молока необходимо давать ребенку в определенный промежуток времени, и нельзя дать ни на миллилитр больше. Такой малыш часто не может сосать сам, его приходится кормить через зонд. Иногда и пищеварительный тракт у него еще толком не работает (в конце концов, он должен был бы еще находиться в матке, а там не требуется есть). Таким образом, прежде чем кормить его, надо удостовериться с помощью того же зонда, осталось ли в желудке молоко с прошлого раза. Если молока остается слишком много — это дурной знак, и продолжать заливать в ребенка молоко, если он не в состоянии пока его полноценно переваривать, может оказаться исключительно опасным занятием. К сожалению, некоторые педиатры забывают, что это специфическая проблема только для глубоко недоношенных младенцев, и решают, что любому младенцу нельзя есть, пока желудок полностью не опустошится. Однако логика подсказывает, что желудок в любом случае может быть пуст только до самого первого глотка. Минуту спустя он пустым уже не будет.

Когда мы едим второе блюдо, наш желудок отнюдь не пуст. Он полон супа, или салата, или макарон — помилуйте, разве можно швырять туда еще и бифштекс?! Когда ребенок сосет грудь, отрыгивает воздух (или нет) и прикладывается ко второй груди, он сосал предыдущую грудь минуту назад. Если можно спокойно сосать после минутного перерыва, почему должно быть нельзя это делать после перерыва в пять или пятнадцать минут, в полчаса или в полтора?

А вдруг ребенок на самом деле не был голоден, если он плакал по другой причине? Не вредно ли тогда предлагать ему грудь? Конечно, нет. Во-первых, дети сосут грудь не только из-за голода, но и по другим причинам. Во-вторых, если он не хочет сосать, то сосать он не будет. Это самый простой способ проверить, хочет ли ребенок есть: предложите ему грудь и посмотрите, что получится.

А максимальный перерыв? Надо ли ребенка будить? Сколько времени он может провести без груди? В принципе, сколько захочет. Если ребенок здоров и нормально прибавляет в весе, не будите его. Проголодается — тогда и будет сосать. А если несколько часов не пососет, не будет у него никакой гипогликемии. Собственно, несколько десятилетий назад считалось обязательным, чтобы дети проводили восемь часов каждую ночь без еды; а сегодня некоторым матерям объясняют, что обязательно надо будить ребенка раз в четыре часа.

Иначе дело обстоит с болеющими детьми или же с теми, которые мало прибавляют в весе. Ребенок может быть так слаб, что у него не хватает сил просить грудь. В такой ситуации надо предлагать ее почаще. То же относится к новорожденным (см. главу «Докорм»).

Когда ребенок слишком долго спит, нет нужды будить его, достаточно следить за признаками голода. Кормление по требованию не означает давать грудь всякий раз, когда ребенок заплачет. Во-первых, дети могут плакать по самым разным причинам; понятно, что если он плачет из-за чего-то еще, нет необходимости его кормить. (Однако во многих случаях проще всего на всякий случай все-таки предложить ему грудь — вдруг поможет? Часто дети могут плакать от страха, боли или чего-то еще, но лучшим способом их успокоить оказывается грудь.) С другой стороны, плач — это запоздалый признак голода. Если бы взрослый не ел трое-четверо суток, он бы скорее всего тоже плакал от голода. Но мы долго ели и набирались сил, пока выросли, не так ли? Между моментом, когда подросший ребенок проголодается, и тем, когда он заплачет от голода, может пройти несколько часов. Между моментом, когда проголодается младенец, и тем, когда он уже будет плакать, может пройти всего несколько минут (а может — и больше) — в зависимости от характера конкретного ребенка. Но странно было бы зарыдать, едва лишь почувствуешь голод. Сначала младенцы демонстрируют ранние признаки голода: становятся более активны (просыпаются, шевелятся), особым образом шевелят губами, вертят головой, ища грудь, издают какие-то звуки, подносят ручки ко рту… Вот тогда их и следует уже прикладывать к груди, не ожидая плача. Если же ослабленный от потери веса младенец находится в отдельной комнате, вне поля зрения родителей, может случиться, что никто не заметит подаваемых им знаков — а он тем временем устанет и снова уснет, не поев. Лучше держать его все время рядом с собой, а еще лучше — непосредственно на руках, чтобы можно было тут же приложить его к груди.

Позволю себе небольшой комментарий. Почему младенцы, когда хотят молока, открывают рот и вертят головой во все стороны? Что это: произвольный жест или первая попытка коммуникации? Миллионы лет подряд младенцы были постоянно на руках у матери. Во многих культурах, правда, детей носят за спиной, но это явно не было возможно, пока наши предки не научились ткать или изготавливать веревки. До этого времени детей приходилось постоянно держать рукой, следовательно, находились они спереди, а не сзади. При этом мать не пользовалась одеждой. Спал ребенок или бодрствовал, сосок постоянно находился в нескольких сантиметрах от его рта. Стоило ему начать искать грудь — и он ее немедленно находил. Младенцы не будто бы ищут губами грудь, они ищут ее в самом буквальном смысле слова.

Кормить по требованию не означает, что, сколько бы ребенок ни сосал, с ним все в порядке. Уровень сахара в крови или артериальное давление у нас тоже устанавливается естественным путем, как и частота прикладываний. Но не всякие их значения нормальны; если давление слишком высокое — перед нами нездоровый человек. Никакой врач не скажет пациенту: «Что ж у вас давление такое высокое? Я ведь говорил вам, что оно должно быть куда ниже! С нынешнего дня придержите-ка его на уровне 120 на 80». Пациент не выбирал для себя повышенное давление, оно не зависит от его воли. Порекомендовать адекватное лечение для снижения давления — задача врача.

Так вот, для частоты и длительности прикладываний тоже существуют некие нормы. Чтобы определить, каковы они для конкретного вида млекопитающих, достаточно понаблюдать за достаточным числом самок с детенышами. (Удивительное дело! Зоологи и ветеринары смотрят, как обычно ведут себя матери и дети, — и решают, что это и есть норма. Им не приходит в голову сначала написать книгу о том, что жирафятам-де надлежит сосать по двенадцать минут раз в пять часов, а потом отправиться убеждать жирафих, что нужно следовать этим предписаниям. Почему-то так поступают только с людьми.) Разумеется, ни один вид млекопитающих не кормит детенышей по часам, но какое-то представление о норме есть. Если известно, что детеныши лесного чудища сосут от трех до пяти раз в сутки, то сосать шесть раз в сутки для конкретного детеныша конкретной самки, возможно, индивидуальная особенность, но вот если он захочет сосать 14 раз — что-то здесь явно не так.

Проблема в том, что нормы для вида «человек разумный» мы вывести не можем: этот вид в дикой природе не существует, все мы живем в обществе, в цивилизации, с какими-то собственными представлениями о норме и отклонениях от нее. Так, тридцать лет назад испанки давали грудь раз в четыре часа по десять минут. Они не следовали собственным желаниям, а действовали так, как предписывали врач и книга. Предположим, в верховьях Ориноко есть племя, где грудь дают по пять минут раз в полтора часа, — но естественно ли это или таковы рекомендации местного шамана? Таким образом, в отношении человека простого наблюдения, как с животными, недостаточно, чтобы определить, как выглядит нормальная лактация.

Приходится также использовать критерий эффективности: если у матерей, которые действуют так-то и так-то, это работает, остается признать, что перед нами если не норма, то как минимум нечто приближенное к нашим потребностям.

В западном мире дети, которых кормят по требованию, обычно прикладываются раз по десять на протяжении суток (большинство раз восемь-двенадцать, некоторые чуть чаще или чуть реже), распределенных неравномерно. Обычно младенцы сосут сериями: прикладываются два-три раза более-менее подряд, потом спят подольше… Новорожденные, которые только учатся сосать, часто остаются у груди минут по пятнадцать-двадцать или еще больше, но потом они постепенно осваиваются и едят все быстрее; к трем месяцам многие сосут по пять-семь минут, некоторые и вовсе по две. Плюс-минус десять прикладываний в день сохраняются весь первый год и часть второго. Постепенно ребенок сосет все меньше, раз или два в день; но года в два-три зачастую наступает период, когда он впадает почти в неистовство, требуя грудь в любое время, чуть ли не раз в четверть часа. Конечно, не подряд все двадцать четыре часа в сутки, а сначала много прикладываний подряд, потом несколько часов без груди. Возникает впечатление, что это такая игра. Друзья и родные — добрые, душевные люди — пользуются моментом, чтобы методично повторять матери: «Говорила я тебе, это уже просто дурная привычка; вот соберется он жениться — и ты его прямо на свадьбе кормить будешь?» (Одной из причин, по которой дети этого возраста повисают на груди, может оказаться как раз необходимость общаться с малознакомыми людьми, так что у родных и друзей достаточно возможностей для наблюдения.) Не переживайте, вы уже подошли к финалу: после нескольких недель (или месяцев) часть таких маленьких проглотов самоотлучается практически мгновенно, другие же сохраняют себе одно-два прикладывания (практически на память) еще на пару лет.

В других культурах дети прикладываются гораздо чаще. Мировой рекорд, похоже, установлен в племени кунгов, бушменов из Калахари: их дети днем прикладываются раз по шесть в час, но всякий раз в среднем только на полторы минуты. Подобные исследования выглядят примерно так: антропологи наблюдают за детьми до двух лет и их матерями, записывая все, что те делают на протяжении пятнадцати минут. Оказалось, только в 25 % наблюдений ребенок все пятнадцать минут ни разу не прикладывался к груди. Все дети моложе трех лет непременно прикладываются и ночью. В других традиционных культурах Африки, Азии и Америки такого количества прикладываний не наблюдают, но все же их обычно заметно больше, чем в культуре западной.

Таким образом, можно сделать вывод, что для человеческих младенцев работают два варианта грудного вскармливания: немного прикладываний (около десяти в сутки), но при этом довольно длительных, или же много, но кратких. Добавим к этому и промежуточные варианты. Однако ни здесь, ни в пустыне Калахари не является нормой наличие большого количества очень длительных прикладываний, когда ребенок висит на груди. Это обычно признак неправильного захвата, о котором мы скоро поговорим.

Различия есть даже в пределах Европы. В одном международном исследовании взращивания младенцев ученые с удивлением выявили, что среднее число прикладываний в день для двухмесячных младенцев колеблется от 5,7 в Ростоке (Германия) до 8,5 в Опорто, для Мадрида это 6,5, а для Барселоны 7,2. Женщины из очень сходных между собой культур, кормят вроде бы все по требованию… Не может же быть, чтобы в одной стране младенцы требовали грудь чаще, чем в другой!

Ответ прост, хотя он и не радует. Получается, что кормления по требованию, о котором идет речь (как в этой книге, так и в любой современной книге о грудном вскармливании), в реальности не существует — по той простой причине, что младенцы не умеют говорить.

Если бы младенцы говорили, независимый наблюдатель мог бы утверждать: «Эта мать действительно кормит по требованию», или же: «Эта мать по требованию не кормит, потому что в 11.23 ее дочь сказала: „Мама, сисю“, и в 11.41 это повторила, но грудь ей дали только после третьей просьбы, в 11.57». Но так как младенцы не говорят, матери всякий раз приходится угадывать, грудь у нее попросили или что-то другое. В ответ на одинаковый плач одна мать тут же даст грудь, а другая взглянет на часы и скажет: «Так, он явно не голоден, я его полтора часа назад кормила; значит, зубки», — и выдаст ребенку резиновый грызунок. Двое малышей одинаково завертят головой и зашевелят губами в поисках груди, но одна мать тут же приложит ребенка, а другая ничего не заметит, потому что он лежал в кроватке, а она в этот момент смотрела в другую сторону. Двое младенцев скажут «агу», одна мать подумает: «О, уже проснулся!» — и даст ребенку грудь, другая же в умилении склонится над ним: «Какой умненький! Уже агукает!»

Многие женщины на Западе наслышаны, что чем старше ребенок, тем дольше он может «выдерживать интервалы между кормлениями». И ровно так все и происходит: матери уверены, что ребенок склонен «продержаться подольше», и все чаще игнорируют его требования или интерпретируют их как что-то другое (холодно, жарко, боль, колики, режущиеся зубы, скука… что угодно, только не желание быть приложенным к груди). В результате их дети сосут все реже, и в возрасте до года их легко удается отлучить совсем. Но если мать отвергает этот миф и действительно старается кормить по требованию, то требований меньше не становится. Вернее, их станет меньше, несомненно, но никак не в три месяца, а скорее года в полтора.

В нашем обществе идея десятиминутных кормлений раз в три часа укоренилась так прочно, что, наверное, каждая мать, как бы она ни относилась к грудному вскармливанию, хоть раз постаралась поспособствовать тому, чтобы ребенок чуть подольше «выдержал» от одного кормления до другого, или хоть раз постаралась настоять на том, чтобы ребенок, пососавший всего две минуты, снова взял грудь. Очень может быть, что если бы им дали такую возможность, дети прикладывались бы не по десять раз в день, а по 15, 20 или больше. Возможно, период, который я назвал финишной прямой, когда дети то и дело просят грудь, продолжается всего пару недель потому, что матери стараются его закончить, а ребенок замечает мамино беспокойство и тревогу — и сдается. Может быть, если бы мать охотно приняла такое его поведение, ребенок продолжал бы так себя вести месяцами или даже годами.

Не исключено, что разница между нами и бушменами не так и велика. Поскольку в племени кунгов обычно кормят грудью лет до четырех, антропологи считали количество прикладываний в основном не у новорожденных младенцев, а у детей двух-трех лет от роду. Может быть, новорожденные кунги сосут грудь не шесть раз в час, а заметно реже. Может быть, их матери так привыкли часто давать грудь ребенку двух, трех или четырех лет, что потом, родив следующего младенца, удивляются, как это тот настолько редко сосет, и старательно предлагают ему грудь почаще, в противоположность тому, как ведут себя матери у нас. Должно быть, пустынная жара тоже вносит свою лепту, и детям бушменов постоянно нужно пить по глоточку.

Наконец, не стоит забывать, что кормление по требованию включает в себя не только требования самого ребенка, но также и требования матери. Разумеется, нужды новорожденного — это абсолютный приоритет. Но постепенно, по мере роста ребенка, увеличивается возможность для матери устанавливать границы и решать, когда она готова давать грудь, а когда нет. Разумеется, жесткий режим неадекватен в любом возрасте, и всегда уместно, чтобы большинство кормлений происходило по инициативе ребенка. Но если иногда время кормлений сдвигается назад или вперед, никакой беды не случится.

Если трехмесячный ребенок просит грудь посреди улицы, можно выдать ее ему немедленно, но можно и отвлечь его ненадолго и покормить уже дома. Мать пятимесячного ребенка, которого кормят по режиму, не сможет пойти в кино на семичасовой сеанс, потому что в восемь предстоит очередное кормление. Если же мать кормит по требованию, то она просто накормит ребенка в шесть, предложит ему еще поесть в половине седьмого, оставит его с бабушкой и спокойно отправится наслаждаться фильмом. Если же без четверти восемь внук примется протестовать, бабушка постарается развлечь его по мере сил, а через полчаса уже вернется мама и даст ему грудь.

Таким образом (в противоположность тому, что часто представляют) кормление по требованию не порабощает мать, а освобождает ее. В большинстве случаев она может делать то, чего хочет ребенок, в результате малыш доволен и не плачет — ну и мама тоже довольна, и ей не хочется плакать вместе с ним. А время от времени она может поступить так, как хочет сама, и это тоже хорошо. В рабов нас превращает режим. Рабство — это необходимость так и эдак отвлекать плачущего младенца на протяжении пятнадцати минут или двух часов, потому что «еще не пора». Рабство — это будить крепко спящего ребенка, потому что «уже пора». Рабство — это объяснять парикмахеру: «Нет-нет, в 5.30 я никак не могу, нельзя ли в 6.30? Дело в том, что мне в 6.00 надо кормить ребенка…»

* * *

Konner M. Nursing frequency and birth spacing in!Kung hunter-gatherers. IPPF Med Bull 1978; 15: 1–3.

Manz F, van’t Hof MA, Haschke F. The mother-infant relationship: Who controls breastfeeding frequency? Lancet 1999; 353: 1152.

Захват как ключ к успеху

Дети сосут грудь не так, как посасывают коктейль из соломинки, создавая вакуум; они доят ее, выжимают из нее молоко, надавливая языком на молочные синусы, в которых оно накапливается под действием окситоцина.

Таким образом, для сосания груди нужно, чтобы молочные синусы оказались внутри рта, а язык под ними.

Есть снимки ультразвукового исследования рта сосущего ребенка. На рис. 3 видно, как удлиняется ареола, вместе с соском занимая всю полость рта. Кончик языка на деснах, иногда даже на нижней губе, под ареолой. Язык движется вверх, а потом назад, выдавливая таким образом молоко из протоков. На самом деле язык не меняет положения, — по нему движется волна напряжения и расслабления, от кончика к корню. Таким образом, язык не трется об грудь. Когда волна постепенно движется в сторону соска, протоки опустошаются и давление внутри сильно падает. А поскольку в молочных долях давление высокое (так как работает окситоцин), молоко вновь наполняет молочные синусы, чтобы язык снова мог их выжать. После одного или нескольких движений языка в глотке скапливается достаточно молока, чтобы сработал глотательный рефлекс, и ребенок молоко проглатывает.

У сосущего ребенка широко раскрыт рот, грудь глубоко засунута в него, губы вывернуты наружу (то есть верхняя изогнута верх, а нижняя вниз). Нос близко к груди. Подбородок обычно к груди прикасается. Иногда и щека прикасается к груди, так что губ уже не видно. Щеки не втянуты, а ритмично округляются (повторяю, сосание груди не похоже на питье из трубочки, а скорее уж на жевание жвачки). Начиная сосать, младенец быстро шевелит губами, видимо, стимулируя сосок и способствуя производству окситоцина. Но вскоре ритм сосания меняется и быстрые движения губ уступают место более медленным и широким движениям челюсти. Можно понаблюдать, как движется челюсть возле мочки уха, как сокращаются мускулы у височных костей.

Последствия неправильного прикладывания

Если ребенок неправильно захватил грудь и сосет не существенную часть всей груди, а один только сосок, нарастает целая лавина симптомов:

1. Втянутые щеки

Так как у него не получается давить языком на грудь, младенец вынужден сосать, создавая вакуум.

2. Боль и трещины

Младенец прилагает большую силу к меньшей площади (к одному только соску). Во время кормления матери больно, а несколько дней спустя могут появиться и трещины.

3. Очень длительные кормления, младенец не отпускает грудь

Сосать, создавая вакуум, не очень эффективно, и младенцу нужно гораздо больше времени, чтобы насытиться. Матери часто восклицают: «Он по полчаса или по три четверти часа каждую грудь сосет, и это я ее отнимаю, а то и дальше сосал бы!»

Если младенец сосет правильно, то под конец он сам отпустит грудь, хоть через две минуты, хоть через двадцать (в зависимости от возраста). Даже если мать говорит, что ребенок засыпает на груди, обычно она имеет в виду, что он отпускает грудь и спит. Иногда ребенок засыпает непосредственно с грудью во рту и ее приходится доставать матери — что ж, бывает и такое. Но если так заканчивается почти каждое прикладывание, то почти всегда дело в том, что с захватом что-то не так (или в том, что ребенок плохо сосет по другой причине, например из-за общей слабости или проблем со строением языка).