Лимбургская хроника

Тилеман Элен фон Вольфхаген

Лимбургская хроника

От переводчика

Русскому читателю предоставляется возможность ознакомиться с текстом одной из ярчайших по содержанию немецких средневековых хроник - Лимбургской хроники, написанной в конце XIV века местным городским нотариусом Тилеманом Эленом фон Вольфхагеном. Эта хроника настолько богата детальными описаниями быта, костюмов, обычаев, что стала основой для многих исследований по повседневной культуре средневековой Германии. Русский читатель уже заочно знаком с текстами этой хроники по переведенным исследованиям истории средневекового вооружения, опирающимся также во многом на сведения, зафиксированные в хронике.

Лимбург, расположенный на пересечении торговых путей, связывающих центры того времени: Кёльн, Франкфурт-на-Майне, Трир, Вецлар, Кассель, стал свидетелем походов флагеллантов, борьбы городов с сеньорами, рыцарских союзов, ужасающих последствий чумы, а также всех сплетен и слухов, занимавших людей того времени, -и это все также нашло своё отражение в представленной хронике.

Эта хроника привлекала внимание великих немецких поэтов Г. Э. Лессинга, И. В. Гёте, И. Г. Гердера, Л. Улада, и Г. Гейне своими песнями, отражавшим поэтический дух XIV века.

Настоящий перевод хроники подготовлен на основе 2-х изданий:

1) Die Limburger Chronik des Tilemann Ehlen von Wolfhagen, hrsg. von A. Wyss. Hannover: Hahnsche Buchhandlung, 1883.

2) Die Limburger Chronik des Tilemann Ehlen von Wolfhagen, Übertragung und Hrsg. von K. Reuss. Limburg a. d. Lahn: San Casiano Verlag, 1995.

Первое является классическим и написано на средневерхненемецком, издано Артуром Виссом. Второе же представляет собой адаптированный перевод на современный немецкий язык, подготовленное Карлом Ройсом.

Текст перевода сопровождается как комментариями обоих издетелей, так и дополнениями переводчика. Комментарий без уточнения авторства дается по изданию Карла Ройса, во всех остальных случаях сделана соответствующая пометка.

В качестве приложения хроника сопровождается кратким очерком развития историописания в Лимбурге с XV по XIX вв., подготовленным К. Ройсом.

Следует оговорить особенности перевода. Так, большинство глав хроники открывается выражением «Item man schreib...», которое в переводе было представлено как «В год…».

В тех случаях, когда автор использовал «Herr» как предикат к названию замка или местности, в русском переводе использовалось «владетель» как наиболее близкое по смыслу понятие, например, «владетель Лимбурга».

Отдельно оговорим использование специальной лексики в отношении одежды и амуниции. Многие термины в соверменный русский язык пришли из французского, некоторые появились значительно позднее описываемого в хронике времени, как следствие не могут быть аутентичными; в этой связи переводчик сознательно старался их не использовать в тексте, чтобы не привносить уже закрепившиеся за ними значения. Однако в комментариях использовались все имеющиеся определения для описания возможных интерпретаций.

Переводчик выражает искреннюю благодарность В. Шульзингеру и М. Бойцову за помощь и комментарии при работе над текстом. Особенная признательность В. Шульзингеру за успешную по мнению переводчика попытку поэтического переложения перевода песен. Переводчик также хотел бы поблагодарить всех, кто принимал участие в обсуждении в сети Интернет некоторых наиболее сложных мест.

А. Котов

Предисловие

С 1993 года, спустя почти 60 лет, нам, к счастью, в серии Monumenta Germaniae Historica снова доступно издание Лимбургской хроники Тилеманна Элена фон Вольфхагена. Призыв к новой публикации издания 1961 года под редакцией Карла Рёйса раздавался неоднократно. Это пожелание исходит как от старожилов, так и новых жителей региона Нассау. К этому изданию проявляют равный интерес и школы, которым эта хроника, значительно превосходящая местное значение, могла бы послужить в преподавании истории в качестве исходного пункта для отображения живого образа средневековой жизни.

Именно для этого круга читателей и представлено новое издание хроники. Издание отказывается от воспроизведения текста оригинала, изданного Артуром Виссом в 1884 в Monumenta Germaniae Historica и частично улучшенного Цедлером в 1930 г. Оно, напротив, ограничивается публикацией только некоторых глав первоначальной редакции (Главы 4-9, 14 [Чума], 20-21 [Оружие и одежда], 22, 34, 56-57 [Куно фон Фалькенштайн]). Поэтому была предпринята попытка представить текст на современном немецком по возможности дословно и без современных оборотов. Должно быть, это затруднит беглое прочтение и понимание, однако это, пожалуй, сохранит нечто от выразительного, полного энергии языка автора.

Конечно, авторский стиль и без того сказывается на беглом прочтении и понимании, некоторые, увидев в тексте оригинала неуклюжее начало главы: «Item da man scheip 1300 und in dem … jare», обескураженные, уже откладывали из-за этого хронику в сторону.

К тому же поскольку хроника выстраивает события и обстоятельства во временной последовательности, то смысл часто бывает разорван, и уместно при прочтении выхватывать лейтмотивы и рассматривать в их контексте. (Для удобства некоторые основные сюжетные линии ниже скомпонованы по главам). Тогда-то и обнаруживается сколь много ценного культурного наследия скрывает в себе хроника и за развитием событий можно следить с интересом и удовольствием – будь то оружие и доспехи или будь то песни и т.д.

В Лимбурге всегда присутствовал живой интерес к истории. (Обзор различных хронистов в стенах Лимбурга представлен в приложении в конце книги). Но только эта хроника, охватывающая период между 1340 и 1400, претендует на дальнейшее изучение. Конечно, здесь также пережитое и познанное представлены так, что, прежде всего, во внимание принимается точка зрения из Лимбурга, а иногда она и демонстрируется с гордостью (гл. 56, 107). Но поскольку автор родился в Нижнем Гессене (Вольфхаген, западнее Касселя), и обучался в Майнце, а также, вероятно, в Париже, это заметно расширило его кругозор его кругозор, что позволяет ему не ограничиваться изображением тесной округи своей второй родины. Так он следит с живым интересом за политическим развитием Нижнего Гессена, а так же трех церковных курфюршеств, при этом он хорошо осведомлен о положении дел у остальных западно-немецких князей. Однако не так надежны его данные о ситуации в Империи, хотя он и описывает их по возможности точно.

Он интересуется не только исключительно территориальным развитием, но также рассматривает развитие рыцарских и городских союзов, следит за социальным напряжением в городах, прежде всего в Кёльне и Ветцларе, и сообщает о разбойничьих набегах в Ломбардии.

Более важными, нежели его политические известия и замечания, для нас, сегодняшних, являются его сообщения о культурной жизни его времени. И это не только значительные, ужасающие природные явление, нарушающие привычный порядок, такие как чума, пляска св. Витта, и св. Иоанна, не только будоражащие, погрузившие на некоторое время всю Германию в сильнейшее беспокойство марши флагеллантов, но и совсем небольшие, проявляющиеся практически незаметно изменения в культурной жизни народа, которые он подмечает и записывает. С этими сообщениями он дает нам пояснения о развитии, которое мы нигде не сможем найти ни в сочинениях, ни в картинах, так что мы, например, тут имеем единственный источник наших знаний о и национальных костюмах и модах XIV века. Степень психологической проницательности передает одно предложение в главе 27: «…как закончились этот мор, эти марши флагеллантов, паломничества в Рим и погромы евреев, как выше описано,-снова мир распрямился, чтобы жить и радоваться, и мужчины создали новую одежду…». Нам, сегодняшним людям, связь между «выживанием» и новой, вычурной модой в послевоенные годы после Второй мировой войны-привычна, для Тилеманна же, должно быть, нечто вроде совершенно нового опыта, который он подмечает и скрупулезно записывает. И он не только регистрирует, но он критично подмечает и не скупится на нередко весьма продуманные комментарии.

Особенно ценны записи хрониста о развитии народных песен его времени. Получают его оценку как духовная песня (прежде всего в песнях флагеллантов, глава 15, также и глава 43), так и светская, формальное развитие которой может быть очень точно отслежено на многочисленных примерах. При этом нас поражает, как некоторые сюжеты этих песен сохранились с 14 века вплоть до нашего времени лишь с небольшими изменениями.

Это богатство хроники и объясняет то, что с 1617 г. постоянно выходят в свет ее издания и то, что Лессинг упоминает ее из-за ее песенного богатства, а также то, что Гердер в «Голосах Народов» приводит образцы из хроники. Другие писатели для своих стихов заимствуют мотивы из хроники Тилеманна. Например, Брентано в «Chronika eines fahrenden Schülers (Хроника странствующего ученика)», Вильгельм Генрих Риль для своей новеллы «Stumme Ratsherr (Немой патриций)», Пауль Хайзе для своего рассказа «Bruder Siechentrost (Брат Зихентрост)».

Под конец можно привести несколько примеров, какие главы чему в основном посвящены.

Рассказывается о:

Облике и моде в главах 21,27, 62, 86, 91, 126, 130, 145;

Вооружении в главах 20, 28, (50), 145, 169, (186).

Народных песнях гл. 10, 15, 22, 23, 25, 41, 43, 48, 51,54, 59, 67, 73, 77, 98, 101, 108, 117, 125;

Болезнях гл. 14, 44, 69, 97, 131, 185;

Природных явлениях и погодных условиях гл. 1, 6, 9, 16, 42, 46, 65, 66, 75, 79, 96, 109, 141, 153, 166, 177, 182, 184, 185, 188, 197, 202, 204, 209;

Евреях гл. 18, (27), 143, 162;

Обществах рыцарей и городских союзах гл. 93, 94, 95, 118, 121, 123, 127, 129, 146, 148, 158;

Курфюршество Трир гл. 8, 32, 45, 50, 56, 57, 58, 64, (68), 80, 83, 92, 100, (105), (107), 110, 116, 129, 151, (177), 200;

Курфюршество Майнц гл. 26, 29, 36, 61, (68), (100), 106, (107), 110, 134, 137, (141), 169, 176, 194, 198, 200;

Курфюршество Кёльн гл. 40, 99, (100), 115, 150, 161, (172), 173, 200;

Ландграфства Гессен и Нижний Гессен гл. 2, (4), 24, 26, 29, 30, (35), 36, 47, 55, 71, 93, 94, 95, 118, 124, 134, 137, 154, 158, 159, 165, 191, 201.

Сопоставление этих сюжетов позволяет в первую очередь непосвященным понять связь существенно лучше и делает возможным подробнее проследить политическое и культурное развитие. Пусть этот список станет подмогой для интенсивного и заинтересованного изучения, пусть хроника обрадует и заинтересует многих краеведов.

Лимбургская хроника

1. В год после рождества Христова тысяча триста и тридцать и шестой на праздник Симона и Иуды,[1] случился сильный ветер. Он принес большой ущерб и снёс большие дома, сараи и башни и повалил в лесах большие деревья.

2. В это же время высокородный князь, ландграф Генрих Гессенский, снабжал съестными запасами крепость Эберштейн,[2] лежащую в Саксонии. С ним были его друзья: рыцари и кнехты, более чем 16 сотен [воинов], увенчанных шлемами, и он силой выбил с поля всех герцогов Саксонских, и [так] настоял на своем. Они устремились к Айнбеку и пребывали девять дней в земле Саксонии. Этот ландграф Генрих был прозван Железным Генрихом и был правнуком блаженной девы, святой Елизаветы. Его мать была дочерью графа фон Равенсберг из Вестфалии, жена у него была дочерью маркграфа Мейсенского, и у нее был сын, его звали ландграф Отто, весьма знатный князь, как позднее будет описано, а также она имела двух дочерей. Одну приобрел [взял в жены] герцог Брауншвейгский, другую-король из Кракова. Позднее королю были другие женщины милее, чем она, так что она не захотела ужиться с ним, и вернулась восвояси к своему отцу в Кассель. Там она прожила еще несколько лет, пока не умерла. Этот граф Генрих весьма улучшил свою землю, преумножая областями и людьми, и нацелился на владение Треффурт,[3] к которому относится Шпангенберг, и над другими замками, людьми, лесами и судами. Это владение [стоит] больше чем трижды по сто тысяч гульденов. И он также благосклонно относился к рыцарству, и поэтому они ему служили, если он в них нуждался. И он ограждал он свою землю с великой мудростью. Также он купил графство Цигенберг, лежащее на Верре, со всем, что к нему относилось, и купил также владение Ромрод, находящееся у Альсфельда. У него был брат, которого звали ландграф Людвиг. Последний вел войну с ним за землю Гессен и взял в жены дочь графа фон Шпанхайм,[4] чтобы последний ему помогал. Во время раздора он умер и оставил после себя двух сыновей. Первого звали Герман, который стал могущественным графом Гессена, но ему пришлось несладко, пока он этого достиг, как ты найдешь описанным далее. Второй брат прибыл к епископу Магдебургскому, своему кузену, который намеревался оставить его епископом после себя. Тут этот ландграф был отравлен.

3. В это время правил император Людвиг, римский король,[5] урожденный верхнебаварец, и был он очень могущественным императором и королём.

4. В это время жил очень благонравный знатный владетель Лимбурга, которого звали Герлах.[6] Сколь много благородных господ было с давних лет до сего дня, о которых я ничего не могу написать, кроме того, что они были благородными и знатными, и часть их была из Инзенбурга. А особо опишу я тех, которые известны всем людям, какие живут ныне в Лимбурге и окрестностях. Поэтому ты должен знать, что тот самый господин Герлах был сыном слепого владетеля Лимбурга.[7] У вышеназванного слепого господина жена была из Равенсбергов из Вестфалии, по имени госпожа Уда, сыном которой и был вышеназванный господин Герлах. И вышеназванные высокородные князья, и ландграфы Гессенские, Генрих и Людвиг, и господин Герлах Лимбургский были двоюродными братьями по материнской линии[8]. И взял вышеназванный господин Герлах, господин Лимбурга, в первый раз жену из Нассау, деву по имени Агнесса[9], одарил ее Бог дочерью, которую благородному графу Иоганну, графу Каценельнбоген,[10] отдали в жены[11]; и одарил последнюю Господь сыном, который был назван Дитхард. Как этот Дитхард правил и жил, ты найдешь описанным далее. Спустя некоторое время после того, как ранее названая госпожа Агнесса фон Нассау, госпожа Лимбурга, умерла, взял выше названный господин Герлах, владетель Лимбурга, другую благородную жену, которая была фон Вертхайм из Франкской страны [Франконии] и звали ее госпожа Конне.[12] И каких сыновей и дочерей она оставила на земле, ты об этом найдешь описанным далее, когда я тебе напишу о ее кончине и ее завещании. Он также был самым умным поэтом из немецких и латинских, какой только мог быть во всех немецких землях.

5. В это время пребывал город Лимбург и его горожане в великом почете и счастье в людях и богатстве, так как все улицы и проулки (Alen)[13] были полны людьми и товарами. Когда они выступали в поход, их насчитывали более чем 2000 горожан, хорошо вооруженных людей с броней и латами и со всем, что к этому относится. А тех, которые на Пасху принимали Тело Божье,[14] насчитывали более чем 8 000 человек. Теперь ты должен знать, что тот, кому так много людей духовных и светских вверили себя в правление, несомненно, нуждается в добрых помыслах и честности, как уже Аристотель в первой книге говорит: «Habentes rationem et intellectum utentes, naturaliter aliorum domini fiunt et rectores». Тебе бы также следовало понять: «У кого есть разум, и кто умеет думать, тот может быть владетелем над другими и сможет ими управлять». Там же находился в большом почтении и величии монастырь доброго господина Святого Георга[15], так что он получал богатые доходы от законной ренты и оброка в сто двадцать гульденов деньгами. Вышеназванный монастырь управлялся канониками, которые были детьми местных жителей и рыцарей.

6. В год тысяча триста сорок второй, на день Св. Бонифация[16], город выгорел почти наполовину[17]. После этого через год или около того времени знатным господином Герлахом, владетелем Лимбурга, был вырыт новый ров перед Лимбургом на Кастелле[18] от Майнцских ворот доведен до Лана, и сделал город Лимбург крепостью.

7. В это же самое время случилась война между городом Лимбургом и знатным графом Дица[19], несмотря на то, что никакой вражды с ним не было. Город Лимбург пленил одного, который был ремесленником, и его приволокли в Лимбург. Тогда последовал граф со своими друзьями, и они напали на тех, что из Лимбурга, а те, в свою очередь, напали на него [т.е. на графа из Дица]. Тут он был ранен, ускакал домой и умер[20]. У него была жена фон Нассау,[21] и оставил по себе трех сыновей; старшего звали Герхард, другой был рыцарем Тевтонского ордена[22], третьего звали Иоганн, и как они правили, написано далее.

8. Описывается 1344, в воскресенье[23] после Троицы, владение и город Лимбург частично были переданы епископу Балдуину[24], архиепископу Трирскому, и его обители, за некую сумму денег после удостоверения грамоты, выданной об этом.

9. В это же время в том самом году на день св. Якова[25], святого апостола, на урожай случилась большая вода и паводок на земле[26], что принесло великое, невыразимое горе и обернулось большим ущербом от паводка. И не было-то особых дождей, но и вода не спадала к этому времени, так что по удивительной божьей воле было так, что вода оставалась такой высокой. В Лимбурге же Лан поднялся до складов, так что повсюду можно было добираться только на лодках. И это-первое наводнение, о котором припоминают старики.

10. В год 1347, тех, что из Кобленца, ужасно изрубили и усмирили при Гренцау[27], и среди них осталось убитыми 172 мужа, и многие из них были схвачены[28]. И это сделал Райнхард[29], господин Вестербурга[30]. Этот Райнхард был знатным рыцарем телом, разумом, статью. Он часто сопровождал в пути императора Людвига, пел и создал эту песню:

Коль из-за нее сверну я шею,[31] Кто отмстит тогда мою потерю? И не было б тогда, кто мстил бы за меня; О, я, несчастный муж! А потому-то должен ждать я Столь, сколько мне удобно. Нет утешения от Нежной, Она – свободна в своем сердце. Меня не желает она, дорогая Невинность, Что ж, мне придется отдыхать. Ибо не обращаю вниманья на ее милость, Смотри, я дам ей то понять

Когда ранее упомянутый император Людвиг услышал эту песню, стал бранить владетеля Вестербурга и говорить, что ради женщин он хотел бы ее улучшить. Тогда господин Вестербурга выждал некоторое время и сказал, что ради женщин он может ее и улучшить и запел песню:

«В ужасную нужду повержен я всецело Чрез женщину, так нежно» и т.д.

Тогда сказал император Людвиг: «Вестербург, ну наконец-то ты исправил».

11. Должно знать, описывается 1346 год, тогда папа по имени Климент VI[32] правил в Авиньоне[33]. И назван он, по делам его[34], ибо был он очень добр и щедр по отношению к бедным священникам и школярам до тех пор, пока это было в разумных пределах[35]. И он также говорил: «Tot moriuntur expectantes, quot moriuntur habentes». Что звучит как: «Столь много умирает тех, кто стремится к дарованью, сколько и тех, кто его уже имеют».

12. В это время, примерно год спустя, два Римских короля были избраны курфюрстами. Одна партия желала иметь сына[36] слепого короля Иоанна Богемского, о котором ранее также было написано[37]; другая партия желала иметь графа Шварцбургского из Тюрингской страны по имени Гюнтер[38]. И вскоре после выборов, когда по обычаям Священной империи требовалось собраться перед Франфурктом[39], был король Гюнтер отравлен так[40], что умер[41]. Это сделал один врач, которого звали Фрайданк[42], и которому за это было обещано епископство Шпайер, о чем повсюду стало известно. Однако этот самый Фрайданк должен был отведать то же самое питьё, которое он хотел дать королю, в котором была отрава[43]. И он умер вместе с королём. Король же Гюнтер должен был следовать словам, которые мудрый Катон оставил своему сыну:

Consilium arcanum tacito committee sodali, Corporis auxilium medico committe fideli[44].

Что звучит так: «Следует тайный план рассказать твоему молчаливому спутнику, а верному врачу – потребности твоего тела».

И сын короля Богемского, названный Карлом IV, остался Римским королём и стал подлинным императором. Этот Карл был мудрым и очень ученым, так что он посещал диспуты[45] магистров в Праге и хорошо в этом разбирался. У него некогда был учитель, который водил его в школу[46], и которому он выбил глаз, чтобы наказать его. И он искупил это и сделал его архиепископом Пражским, позднее кардиналом[47]. Карл правил и господствовал словно лев более чем тридцать лет так, как в последующие годы здесь будут описаны его дела.

13. Теперь ты должен знать, что всё, что после даты 1347, до времени написания 1402, всё это произошло на моем веку, и я это видел помощью Божьей и слышал со своих детских лет, и всё что я слышал и видел юным, если это достойно внимания, всё это я записал здесь со времени, когда мне было 30 лет.

14. В год 1349, тогда пришел в немецкие земли великий мор, который назвали первый великий мор. И умирали от желёз[48], и кого это касалось, тот обычно умирал на третий день. И умирали люди в больших города Майнце, Кёльне и других больших каждый день больше чем сто человек или приблизительно столько, а в маленьких городах, таких как Лимбург, умирали каждый день двадцать или двадцать четыре, или тридцать, в общем, около того. И так это длилось в некоторых городах или землях три четверти года или целый год. А в Лимбурге умерло более чем 24 сотни человек, исключая детей.

15. И когда народ узрел великую скорбь умирающих, пребывавшую на земле, то людей охватило огромное раскаяние из-за их грехов, и они искали покаяния и делали это по собственной воле; они не обращались за помощью и советом к папе и Церкви[49], что было великим безумием и, и приносило великие упущения и проклятия их душам. И собирались мужчины в городах и в деревнях в кучи и шли с плетьми по сто, двести, триста, или около того. Их жизнь была такова, что каждый отряд шел тридцать дней[50] с плетьми от одного города к другому, неся с собой кресты и хоругви, как в церкви, а также свечи и факелы. И когда подходили они к городу, то шествовали они двумя [рядами] по два [человека] до самой церкви. На них были шапки, на которых спереди были красные кресты, и каждый нес с собой свою плеть, что висела пред ним. И пели они церковный гимн:

«Вот крестный ход! Христос сам ходил в Иерусалим И нес крест в своей деснице. Ныне да поможет нам Спаситель!»

Этот гимн появился именно тогда, и его поют еще и ныне, когда несут святого. У них были свои запевалы, двое или трое, и они им подпевали. И когда они приходили в церкви, то запирали их и раздевались до исподнего, от своих чресл до щиколоток носили они одежду из льняной ткани[51]. Они шествовали по церковному двору двумя [рядами] по два [человека], как обычно ходят вокруг церкви, и пели. И каждый сам бил себя своею плетью, и пускали свои плети через плечо [по спине] с обеих сторон, что кровь стекала со щиколоток. Они несли кресты, свечи и хоругви пред собой, и у них была такая песня, когда они были в пути.

Ступай сюда, кто искупиться волен, Мы так избежим пламени Ада. Люцифер – ужасный малый; Кого же возьмёт, смолой он повяжет.

Она и дальше продолжалась. А в конце песни они пели:

«Иисус был желчью освежен, Поэтому мы ниц пред крестом падём».

И все они становились на колени и били крестообразно вытянутыми руками о землю и лежали там. И они договаривались между собой о весьма безумном и пагубном и ошибочно считали, что это хорошо. А именно-когда они падали ниц, то тот, кто среди них был нарушивший супружескую верность, ложился на бок, чтобы так его было видно, что он – прелюбодей. А тот, кто совершил убийство, тайно либо публично, переворачивался и ложился на спину. Кто же нарушил свою клятву, тот вытягивал вверх два пальца вместе с большим, чтобы было видно, что он клятвопреступник, и так далее. Это мог быть рыцарь, кнехт, горожанин или крестьянин,-все с простым чувством шли с плетьми, из-за чего все они теряли своё благочестие, ибо наложили они на себя епитимью без разрешения святой Церкви и тем самым сделали себя злодеями и мошенниками. Так как если кого-то в кругу его знакомых и среди его клиентуры считали почтенным, честным мужем, а он сам становился мошенником, то он более был не пригоден на земле к чести и блаженству. И кое-кого из них в Вестфалии или где-то еще искалечили и повесили, и [они] были высланы из земли советами [городов], в которых до того пребывали, как это и подобает, в Вестфалии или где-то еще[52]. И если эти флагелланты выходили из городов и [уже] свершили своё покаяние, то выходили они [из городов] шествием со своими крестами, хоругвями, свечами и запевали свои гимны и подпевали им. А песнь была такая:

«О, Господь Отец Иисус Христос, Так как ты единственный Господь, Какой может нам отпустить грехи. Дай нам отсрочку пред лучшей жизнью, Чтобы мы оплакивали твою смерть! Мы молим, Господь, о наших нуждах»

И так далее. А далее они пели другой гимн, который звучит так:

«Прогуливается наша Госпожа, kyrieleison Поутру по росе, alleluia Благословенна будь Мария! Там встретился ей юноша, kyrieleison У него [начала] пробиваться борода, alleluia Благословенна будь Мария и т.д.»[53]

Ты должен знать, что все эти песнопения составлялись и сочинялись во время походов флагеллантов, и эти гимны не существовали до того[54]. Также флагелланты имели обычай, что они не заговаривали с женщинами во время своего похода. И так бродили они, словно безумцы, и не знали, где должен быть конец. Говорит стихотворец:

«Quicquid agis, prudenter agaset respice finem»[55], что значит: „Что ты начинаешь, ты должен свершать мудро и должен наметить конец“.

И когда флагелланты лежали ниц, как это выше описано, то лежали они на земле, пока не будет прочтен пять раз «Отче наш». Затем приходили двое, которых они избрали в магистры, и давали каждому удар плетью и говорили: «Вставай, чтобы Бог отпустил тебе все твои грехи». Тогда они становились на колени. Магистры и певцы пропевали им:

Сейчас протяните вверх ваши кисти, Чтобы Бог великую смерть отвел; Сейчас протяните вверх ваши руки, Чтобы Бог над нами сжалился.

И затем они вытягивали свои руки крестообразно вверх и каждый бил себя по грудь тремя или четырьмя ударами и запевали:

Ныне бейте посильней себя В честь Христа! Чрез Бога избавьтесь от высокомерия, Тем будет Бог милостив к нам.

Затем они вставали и снова шли по кругу и били себя бичами, чтобы видно было на их телах [признаки] страдания. Когда же это происходило, то приближались почтенные люди и приглашали флагеллантов в свой дом, одни-четырех или пяти, другие-шестерых или семерых, и располагали их на ночь. Наутро те снова уходили со своей процессией и крестами далее в другой город. Прими это как зерцало и скажи своим детям, если случится большая нужда на земле в эту сотню лет или позднее, чтоб они береглись от того, чтобы хвататься за такие вещи без совета святой церкви, как Аристотель, языческий учитель, говорит в своей книге, которая называется «Regimen principum»[56]: «Facta praeterita certa dant documenta futurorum», что значит: «дело, которое ныне уже свершено, должно тебе стать добрым уроком».

16. Этот год был хорошим временем для фруктов и вина[57].

17. После лета, когда бродили флагелланты[58], в Рождество начался Юбилейный год[59]. Его называют золотой год. И люди шли в Рим, также и те, кто ходил с флагеллантами, и когда они возвращались из Рима, то, частично, становились еще злее, чем были прежде.

18. В этом юбилейном году, когда прекратился мор, тогда же евреи были по всем германским землям убиты и сожжены[60]. Такое творили князья, графы, владетели и города, исключая герцога австрийского, который сохранил своих евреев[61]. И приписывали евреям вину, будто они христиан травили, поэтому-то их так много и умерло. Это стало им истинным проклятием, которое они сами сотворили до этого на Страстную пятницу, как читают в Страстях: «Sanguis eius super nos et super filios nostros». Что значит: «Кровь их на нас, и на детях наших»[62].

19. В год 1351, в тот год город Лимбург заключил союз и соглашение с графом Иоанном Нассау, владетелем Хадамара[63]. И нанесли враги, а именно те, что из Хальцфельда[64], ущерб графу, и они были преследуемы им и горожанами Лимбурга. При Лёнберге[65] встретились с врагами; ранее названный граф был схвачен со многими своими слугами, а из лимбуржцев там [на поле боя] убитыми остались четверо самых сильных мужей города, и многие были схвачены. Это случилось в день exaltatio sanctae crucis.[66]

20. В это время и несколько лет до того было такое вооружение, как далее описано. Благородные, князья, графы, владетели, рыцари и кнехты были снабжены латами[67], также как и горожане, поверх них-военное платье[68] для штурма и битвы, с полами[69] и железным набрюшником, которые относятся к латам[70], с увенчанным шлемом[71], под которыми они носят подшлемники[72]. Их щиты и тарчи носят за ними, а также их глефы, а увенчанные шлема носят на шесте. На ногах носили они узкие штаны (Streichhosen)[73] и поверх этого широкие большие кожаные штаны. Также носили они такое одеяние на ногах, которое было наподобие труб, сделанных из кожи, сродни наплечника, стеганные сароком,[74] и железные поножи на коленях. Тогда [количество] воинов оценивали в 100-200 увенчанных шлемов.

21. Одежда людей в немецких землях была такой: старые люди, а именно мужчины, носили широкую и длинную одежду, без каких-либо пуговок, только на рукавах у них было по три, четыре или пять пуговиц. Рукава были не очень широкими. А камзолы были сверху вокруг груди стеганы и обшиты бахромой ровно, как и впереди шлицеваные до пояса. Молодые мужчины носили складчатую кроткую одежду с узкими рукавами, которая чуть не доходила до бедер. Капюшоны были большими. Сверху носили сюртук с 24 или 30 каймами и длинным плащом с пуговицами до самой ноги и тупоносые башмаки. Некоторые носили капюшоны с лоскутами материи впереди и позади, которые спускались до самых колен, лоскуты были с зазубринами и прорезями. Такое было на протяжении нескольких лет[75]. Господа, рыцари и кнехты, когда они прибывали ко двору, носили на руках лоскуты, ниспадающие до земли, подшитые горностаем или пушниной, как это подобает господам и рыцарям. Дамы направлялись ко двору и на танцы в праздничной одежде, под ней было платье с узким рукавом. Верхняя одежда называется сюрко (Sorkeit), который по сторонам был донизу распорот и подбит мехом зимой или тафтой летом, как это подобало каждой даме. Также носили дамы, горожанки в городах очень привлекательные плащи, которые называли фелен (Felen); маленькая оплетка была из дистельзайта,[76] волнистой и в мелкую складку с подпушком, почти в пядь шириной. Такие стоили 9-10 гульденов.

22. В это время пели новую песню в немецких землях, которую повсюду для увеселения наигрывали на свирели или на трубе.

Да узнайте, кто своих подведет И без всякого повода верных друзей покидает, Тот будет совсем конченым человеком. Верного друга, никогда не стоит оставлять, Так нельзя [за дружбу] отплатить.

Песня похожа на сочинение в Moralibus, где Аристотель в девятой книге Этики говорит: «Amicus est consolativus amico visione et sermone»[77], что нужно понимать как: «Друг своему другу должен быть утешением словами и участием».

23. И еще также поют прекрасную песню о женской порядочности, а особенно об одной женщине из Страсбурга, которую звали прекрасная Агнесса[78], и она была превыше всякого уважения; песня подошла бы также и для всякой доброй женщины. Сама песня начиналась так:

Чистое доброе женское лицо А вдобавок женская порядочность В самом деле, смотреть на это-одна радость. Я перед добрыми дамами в долгу, Потому что у них нет недостатков

И т. д.[79]

24. В это же время был построен Фалькенштейн, замок в земле Гессен, в миле пути от Фрицлара. Это сотворило рыцарство, которых зовут Хунд[80], рядом с Ниденштейном[81].

25. Вскоре после этого по всей Германии стали петь песню, добрую по смыслу и в словах. Она такова:

Ах, чистая дева доброго вида, Вспомни о постоянстве, Дабы о тебе не было молвы, Того, что не к лицу благородной даме. Об этом ты должна подумать И не ускользай от меня, Пока я жив. Пока еще вынуждают меня лишеньем сетовать На мою любимую, Что ее нежные алые уста Ко мне не будут благосклонны. Она дотла меня желает погубить, Унаследует она у меня отчаянье. И что делать – не знаю я совета.

И т.д.

26. В год после Рождества Христова 1350, в это время был архиепископ в Майнце, у которого было прозвище Выпивоха (Busemann)[82]. Он родился [в семье владетелей] Фирнебурга[83], а звался Выпивоха потому, что много пил. Он был врагом высокородного князя ландграфа Генриха, ландграфа Гессенского, который был правнуком св. Елизаветы, святой дамы, о чем выше было написано[84]. Долгое время шла между ними война так, что случались и битвы и столкновения и стычки. И вот, вышеназванный ландграф Генрих с большой силой появился перед замком, который называется Хальдерсен[85] и расположился у Гайсмара[86]; и долгое время располагался перед ним. И те, что в нем были, сдали крепость при условии, что, если епископ и Майнцский епископат в течение одного месяца придет им на помощь, то они освобождаются свободными от передачи [крепости]. И так прошло около месяца, а епископ всё еще не прибыл, а оставался ландграф с множеством народа, а именно с герцогом Брауншвейгским и маркграфом Мейссенским, и произошла бы битва, если бы не приехал епископ. А он взял замок и срыл его до основания[87]. Вскоре же после этого прибыл прежденазванный епископ к Фрицлару с большим войском и направился к Гуденсбергу, и намеревался нанести ущерб земле вплоть до Касселя. Тогда встретились [люди] ландграфа с епископом подле Гуденсберга и произошла большая битва. И тогда схватил ландграф владетеля Фирнебурга, владетеля Дауна[88] и многих других рыцарей и кнехтов с [земель] Рейна и из других земель, и много людей полегло с обеих сторон. Ландграф же выиграл бой к большой своей славе.

27. Через год после того, как закончились этот мор, эти марши флагеллантов, паломничества в Рим и погромы евреев[89], как выше описано,-снова мир распрямился, чтобы жить и радоваться, и мужчины создали новую одежду: платье внизу было без полы; оно не было также надрезано у бедер и было настолько узким, что в нем мужчина не мог нормально ходить; оно было около пяди ниже колена. Затем они создали платья настолько короткими, что они были на пядь чуть ниже пояса. Также они носили плащи, которые были полностью круглые и сшитые из цельного куска, их называли «колоколами»[90]. Они были широкими длинными, но бывали и короткими. Тогда же в моду вошли туфли с длинным носком, а дамы использовали широкий вырез, так что можно было видеть грудь чуть ли не наполовину.

28. В это время исчезла броня в этих землях, а вооруженные люди, владетели, рыцари и кнехты носили все куртки[91], латы и шлемы (Hauben). [Количество] конных воинов в шлемах с забралом (Sturmhauben) оценивали в сотню или две сотни человек. Покрой и форма курток были умеренной длинны, рукав же длиной в одну или две пяди от подмышек, иной раз [вместо рукавов] были только прорези, через которые высовывали руки. Позади свисали шелковые кисти. То было-тщеславие. Поддоспешники имели узкие рукава, и в местах суставов они были обшиты и сшиты с частями лат; это называли «мышиная броня»[92] (Mauseisen).

29. В это время умер ранее названный епископ Майнцский Выпивоха[93], а на его место пришел Герлах Нассауский, который был внуком короля Адольфа Нассауского, о котором описано ранее[94]. И так была окончена война с ландграфом, так как ландграф Генрих весьма помогал епископу Герлаху и поддерживал его перед епископом Выпивохой[95].

30. В год 1351, тогда был сооружен Бракенбург, новый замок на [горе] Шеденберг между Гёттингеном и Гемюнденом[96].