Тень с глушителем

– Запасные есть, – порадовал он.

– Ладно, что у нас за план? Я наконец смогу нормально познакомиться… – Я замолчала, словно подбирая слово.

– Со своей подопечной?

– Боюсь, в данном конкретном случае это по-другому называется. Не она моя подопечная, а скорее я ее тень.

Мы еще немножко помолчали.

– Что, все настолько плохо? – наконец спросил Сашка.

– На твоего свидетеля открыта не просто охота, это настоящая травля, что не прекращается ни днем ни ночью.

– Что-то подобное мы и предполагали, – пробормотал он.

– Нет. Просто поверь, ты даже в самом страшном сне не можешь представить ужас или вообразить масштаб проблемы. Впрочем, сейчас не стоит об этом. Сколько у нас времени на подготовку?

– Да всего ничего. Ты что сначала предпочитаешь – принять душ или поесть?

– Я завтракала, так что душ, однозначно, и переодеться, плюс легкий макияж. Какая прическа у меня должна быть?

– Да, хорошо, что напомнила. Она прикрывает уши, там все еще заметны розоватые послеоперационные шрамчики. Но есть фото, и я приготовил все необходимое, лежит в соседней комнате. И костюмов несколько вариантов, чтобы ты могла выбрать.

– Черные джинсы стрейч, водолазка и пиджак, ботинки по типу мужских, – быстро перечислила я.

– Хорошо, подберу, пока ты моешься. Бронежилет наденешь?

– Разве что скрытого ношения. Оружие мне планируешь давать?

– Честно говоря, нет. У охраняемого объекта не может быть ничего такого.

– Глупости, в бандитских кругах Светлану знают, ненавидят и боятся. А еще все, кого я встретила, уверены, что от этой женщины можно ожидать чего угодно. В буквальном смысле.

– Тогда, возможно, между вами есть кое-что общее.

– Можешь в этом даже не сомневаться. Теперь, пусть и на время, у нас с ней общие враги.

– Тогда я могу быть за нее спокоен, а им всем не завидую.

– На твоем месте я бы не была столь категорична, потому что не все так однозначно, – негромко пробормотала я, впрочем, Сашка этого уже не слышал, потому что я зашла в душ и открыла воду.

В полной мере насладиться процессом мытья не вышло. Время было ограничено, и поэтому я просто торопливо приняла душ, и у меня возникло немедленное желание намылиться снова, а потом еще раз и еще. А лучше, конечно, было бы сначала полежать пару часиков в горячей воде с мыльной пеной. Но это, к сожалению, на данный момент было несбыточной мечтой. Сейчас нужно торопливо сушиться, переодеваться, накладывать макияж и собираться в суд.

Мельниченко не зря промолчал в ответ на мой вопрос о возможном знакомстве со Светланой.

Нашей встречи он не планировал. Подопечная находилась в соседнем номере под охраной его неизменных бойцов.

Его идея по доставке свидетельницы в суд была проста и элегантна. Мы с подопечной одеваемся в одинаковую одежду, делаем одинаковые прически и похожий макияж. Потом мы с Мельниченко в сопровождении охраны с большой помпой выезжаем из отеля. Светлана с охраной выходят с черного хода. До места назначения добираемся разными маршрутами, мы выбираем центральные улицы, они преимущественно следуют окольными путями. Мы в здание суда проникаем через центральный вход, они – через черный. Свидетельницу прячут в небольшой комнатке, неподалеку от зала, где будет проходить заседание. Я изначально, вроде как не привлекая внимания, должна находиться в самом зале. Когда придет время дачи показаний, Светлану проведут из комнатки, минуя общий коридор, через потайной коридорчик прямиком в комнату для свидетелей, смежную с залом.

После дачи показаний и окончания судебного заседания выдвигаемся в том же порядке. Доезжаем до гостиницы. Только выйдя из здания суда, Светлана должна сменить прическу и переодеться, останавливаться нигде нельзя, так что сделает она это прямо в машине. Кстати, в этот раз мы будем следовать одним маршрутом. Только я с охраной и Мельниченко вернусь в эту гостиницу, а Светлана с охраной направятся в другую, расположенную по соседству, но немного в стороне, на расстоянии двух кварталов. На этот раз мне предстоит оставаться на месте, чтобы выдавать себя за подопечную каждый день, пока будут длиться судебные заседания.

И это был хороший предварительный план, только жизнь внесла в него свои коррективы, как, впрочем, и всегда бывает.

Но обо всем по прядку.

Сразу после нашего преображения Светлана сняла серьги, которые слишком бросались в глаза – я свернула волосы в более тугой пучок, чтобы добиться большей схожести наших образов, куратор был полностью удовлетворен полученным результатом, и пришла пора выдвигаться.

Мне не слишком нравилась идея двигаться к зданию суда разными улицами. Потому что, если замысел Мельниченко кто-нибудь разгадает или, паче чаянья, произойдет утечка информации, подопечная окажется открытой для нападения.

Разумеется, сопровождающие лица попытаются защитить свидетельницу и применят оружие, но во что это выльется, в конечном итоге, неизвестно никому, и просчитать, боюсь, не получится, слишком много случайных переменных.

Примерно такие соображения я и высказала Сашке по дороге к машине. Но приятель отвечал, что механизм уже запущен, и пока он работает, план менять никто не станет. А я, со своей склонностью постоянно проявлять перфекционизм в работе, легко сумею отыскать недочет в любом самом совершенном плане.

Спорить было некогда, потому что процесс действительно уже запущен, и я больше не стала возражать. Тем более что сегодня был лишь первый день судебного заседания, и, возможно, враги еще не успели разузнать все наши планы. И, значит, сегодня они никак не смогут подготовить нападение, по крайней мере, не должны.

До пункта назначения мы действительно добрались без особых происшествий. С дублирующей машиной были постоянно на связи, так что могли, в некоторой степени, конечно, контролировать процесс и знать, что у них там происходит.

Примерно в паре кварталов от здания суда их машина застряла в неожиданно образовавшейся пробке, что слегка озадачило и заставило всех хорошенько понервничать, впрочем, пробка достаточно быстро рассосалась, мы даже развернуться не успели, чтобы приблизиться на случай, если понадобится прийти на помощь.

В здание суда вошли, как и планировалось, мы с центрального входа, они с черного.

Само заседание еще не началось, поэтому в зал никого не пускали, и мы с Мельниченко устроились в небольшой комнатке, примыкавшей к нему. Своих парней он, полностью доверяя собственному плану, отправил на подмогу к бойцам, что охраняли Светлану. И мы остались только вдвоем.

– Чай будешь или лучше кофе? – Он явно бывал здесь раньше, потому что чувствовал себя в маленькой комнатке почти как дома. Включил чайник, пошарил на полочках в поисках заварки, растворимого напитка и какого-то печенья.

– Давай чай, – кивнула я, – кофе сегодня уже пила.

Ответила и замолчала, задумавшись.

– Что такая хмурая? – подмигнул приятель.

– Не хмурая, а сосредоточенная.

– Брось, Женька, не мудри. Все идет как по маслу: гладко, тихо, спокойно.

– В том-то и дело, что уж больно гладко. Меня то гоняют по Тарасову, словно зайца, и толком вздохнуть не дают, то сидят в ожидании чуда. Сашка, это суд, тот самый час «Икс», когда объект гарантированно будет в конкретном месте, и можно еще попытаться все изменить, отыграть назад и избежать неприятностей. И все, что для этого нужно, узнать место и подготовить нападение. А они сидят и ждут? Чего именно?! И ты так спокоен и в себе уверен. С чего, позволь поинтересоваться?!

– Хорошо продуманный план – гарантия успешно проведенной операции, – менторским тоном завел Сашка.

– Ага! Пой, пташечка, пой, нервы себе успокой, – дурачась, но не без язвительности, пропела я.

– Женя, место проведения суда держится в строжайшей тайне.

– У этих ребят есть масса способов добычи информации, и работать они очень хорошо умеют. Вы ведь держали в тайне места, где прятали свидетельницу в прошлый раз? И в позапрошлый? И после того? Сам же сказал, что все предыдущие попытки обезопасить свидетельницу провалились.

– Да, иначе эта операция не понадобилась бы. Но сейчас я уверен, что предусмотрел все варианты, набрал только проверенных и перепроверенных людей. Я уверен, что могу на них рассчитывать.

– Возможно, что так и есть, и в своих людях ты не ошибаешься.

– Женька, это правда хорошие, надежные ребята.

– Замечательно. Но информацией о том, где проводится судебное заседание, могут владеть не только они, об этом ты подумал, Саша?! Это только кажется, что в курсе могут быть только участники нашего маленького клуба. Есть еще судейские, обслуживающий персонал здания, охрана, да мало ли еще кто. Поверь, в данном случае всего не предусмотреть. И проявлять беспечность – огромная ошибка.

– А я и не проявляю.

– Тогда в доказательство дай мне оружие!

– Ладно, нож подойдет?

– Обижаешь, дорогой, нож у меня уже есть, дай ствол.

– Охраняемому лицу не положено, – снова начал он ту же песню.

– Повторяешься, – фыркнула я, – ты же не хочешь, чтобы наша беседа пошла по кругу?

– Не хочу, Женечка, пей лучше чай.

– Ага. – Я взяла в руки большую чашку с обжигающе горячей жидкостью.

В этот момент дверь открылась, вошел молодой человек в форме судебного пристава и сообщил:

– Заседание начинается через десять минут, можно перевести главного свидетеля в зал.

– Хорошо, уже идем, – кивнул Мельниченко и тут же пробурчал: – Вот, чаю так и не выпили.

Но я слушала приятеля вполуха, автоматически, и полностью сосредоточилась на молодом человеке. Он передал сообщение и, в принципе, уже мог уходить. Но вместо этого стоял и таращился на меня во все глаза, и неожиданно в его глазах мелькнуло нечто неуловимое, не знаю, ненависть, решимость, злость.

Молодой человек сделал характерный жест правой рукой, будто собирался достать из рукава холодное оружие. Но и я медлить не стала и выдумывать что-то оригинальное тоже, просто резким движением плеснула ему в лицо горячий чай.

Парень рефлекторно отпрянул и тут же получил удар ногой в пах, а потом, когда согнулся от боли, еще один, коленом в солнечное сплетение.

Он упал навзничь и, кажется, потерял сознание.

Сашка как раз в этот момент отвернулся, чтобы поставить чашку на стол. И поэтому не видел начала схватки и, как следствие, самой попытки покушения тоже. Поэтому он растерянно выкрикнул:

– Ох… то есть, Светлана, ты что, одичала, что ли?! Ты зачем на парня набросилась?!!

– Да у него нож в правом рукаве! Просто достать не успел! Это покушение, Мельниченко! Чего ты ждешь, аплодисментов?! Надевай наручники, живо! Этого арестовать придется, не будем же мы его прямо здесь добивать?!

Пока я выкрикивала все эти фразы, Мельниченко ловко обыскал поверженного врага.

Разумеется, нашел нож, изъял его, защелкнул наручники.

– И рот ему чем-нибудь заткни или заклей скотчем.

– Зачем?

– Оставим его здесь. Только дверь закроем. А после окончания заседания сдашь его в полицию, или куда там у вас положено? – Последние несколько слов я произнесла в поддержание легенды, припомнив, что изображаю свидетельницу, женщину, по сути, далекую от правоохранительной системы.

Похоже, парень начал потихоньку приходить в себя.

– Да, это хорошая мысль. Так будет правильно. А то еще заседание отложат или перенесут. А нам это вовсе ни к чему.

– Я не виноват, меня заставили! – заскулил молодой человек, похоже, он действительно очнулся.

– С этим мы позже разберемся. А сейчас прости, и правда не до тебя, – заявил Сашка, – двери мы запрем, а ты тут пока побудешь.

– Еще нужно узнать, как у них дела, – разумеется, я имела в виду подопечную с охраной, – все ли в порядке?

– Да, сейчас.

После всех принятых мер безопасности мы вышли в коридор, и Мельниченко по рации связался со своими сотрудниками.

У них все это время было тихо и спокойно.

– Вот ведь, хороший я все-таки придумал план, – гордо заявил он, входя в зал.

Разумеется, я не стала возражать. Да и что здесь можно было добавить?

Заседание прошло нормально, по заведенному порядку и без происшествий.

Я была напряжена, постоянно ждала подвоха и нервничала. Похоже, моей нервозностью постепенно заразился и Сашка. Он все время стрелял глазами по сторонам, периодически поглядывал на часы, словно торопил этот день и мысленно подталкивал его к концу.

Во время перерыва на обед Мельниченко вызвал подмогу, чтобы увезли парня, попытавшегося совершить покушение, и начали расследование. Очевидно, что ни у кого из нас не будет времени заниматься этим лично.

Кроме того, приятель решил слегка изменить предварительный план и оставить подопечную с ее охраной в той же гостинице, где должны остановиться мы, только в соседнем номере.

Теперь он боялся оставлять Светлану надолго без присмотра, а ситуацию без личного контроля, и это было мое влияние, не иначе.

Так сложилось, что у меня накопилась масса вопросов, а лучшего времени, чтобы задать их, возможно, так и не появится, поэтому я попыталась разговорить приятеля прямо во время заседания, говоря быстрым шепотом и едва шевеля губами:

– Так ты планируешь познакомить меня с подопечной? Например, сегодня вечером было бы очень удобно.

– Нет, дорогая, это вовсе ни к чему.

– Напрасно. Я должна чуть лучше знать женщину, которую изображаю.

– Брось, ты и так очень хорошо справляешься.

– Среди киллеров попадаются ее знакомые, так недолго и проколоться.

– Ты прекрасно знаешь, что со всеми этими нападающими необходимо делать. Особенно резко и решительно нужно устранять того, кто заподозрит, что вы разные женщины.

– Скажи хотя бы, кем была Светлана в группировке? Она невероятно хорошо осведомлена. Она была любовницей главаря?

– Любовницей? – Он немного помолчал. – Пожалуй, что да, так и есть.

И этот тон никого не мог обмануть, тем более меня.