Осторожно: карантин!

– Возьми!

И в руки Саше скользнул альбом. Был он тяжеленький, но молодому человеку некогда было его разглядывать.

– Поклянись, – шептала Эльза Константиновна свистящим шепотом, словно ей отчаянно не хватало дыхания. – Поклянись мне! Никому! Ничего! Ни единой монетки!

И тут она внезапно разразилась таким громким кашлем, что у Саши даже уши заложило. Но при этом он с облегчением убедился, что, закашлявшись, старушка стала выглядеть лучше. И бледность ушла, и свекольный румянец не вернулся. Нормальный естественный цвет лица получился. Но вот дотронувшись до бабушки, Саша понял, что у нее сильный жар. Старушка буквально горела. Теперь по ее лицу тек пот.

– Вы заболели! – испугался Саша. – Вам нужен врач!

Саша начал судорожно вспоминать, какой номер годится для вызова врача. Но все мысли Эльзы Константиновны по-прежнему были вместе с ее альбомом.

– Спрячь! – шептала она. – Убери его! Я тебе верю!

Но Саше было не до монет.

Он кинулся к дверям, крича:

– Сейчас же вызовите врача! Бабушке Эльзе плохо!

Оглянулся и увидел, что Эльза Константиновна лежит как-то подозрительно тихо и не шевелится.

– Умерла!

Разумеется, возглас Саши сработал с точностью до наоборот. Вместо того чтобы бежать за врачом, все сорвались со своих мест и рванули в комнату к старушке. Услышав топот ног своих многочисленных родственников, Саша схватил альбом и сунул его в ящик письменного стола, прикрыв какими-то бумагами. Ящик запирался на ключ, который Саша и повернул. Теперь альбом находился в надежном убежище, а Саша смог вернуться к Эльзе Константиновне.

Первым в комнату ворвался дядя Витя и тут же обругал Сашу:

– Что ты с ней сделал?!

Саша пытался объяснить, что уже застал Эльзу Константиновну в плохом состоянии. Но дядя Витя не стал его слушать. Он упал на кровать, на которой лежала его мать, и горестно заломил руки:

– Мамочка! Мама! На кого же ты нас оставила! О, какое горе!

Он обнимал женщину, целовал ее, тормошил, пытался вернуть ее в сознание. Саша удивился. Что-то раньше он не замечал у дяди Вити такого эмоционального накала чувств. Но тут же Саша заметил, что, рыдая возле своей матери и делая вид, что обнимает ее, дядя Витя шарит в складках мехового одеяла, которым была укрыта женщина. Похоже, не так уж он был убит горем, если пытался нащупать нечто, что там могло находиться. Обшарив всю кровать и убедившись, что ничего, кроме Эльзы Константиновны, нету, дядя Витя на мгновение замер в недоумении.

А потом воскликнул:

– Как я забыл! У нее же была с собой сумка!

– Сумка?

– А в сумке лекарства! Где ее сумка?

И дядя Витя свирепо уставился на Сашу.

– Где сумка?

– Я не знаю. Я не видел!

К этому времени в комнате собралось уже достаточно народу, и дядя Витя распорядился:

– Все ищем мамину сумку!

Сумка нашлась быстро, она стояла за кроватью. Ее нашел дядя Петя.

– Дайте ее мне!

И дядя Витя выхватил сумку из рук брата, хотя, по логике вещей, именно дяде Пете лучше было заняться поиском лекарств в сумке у своей мамы, благо что он жил с ней под одной крышей и, наверное, знал, что и в каких случаях принимала старушка. Но дядю Витю интересовали не лекарства. Он заглянул в сумку, и лицо его перекосилось от разочарования. Саша хорошо его понимал. Альбома в сумке не было.

Глава 3

Словно не веря своим глазам, дядя Витя перевернул сумку, вытряхнув из нее все, что там находилось. Высыпалось немало всяких мелочей, в том числе и какие-то лекарства, но на них дядя Витя еле взглянул.

– Где? – прошептал он. – Где же они?

– Что ты ищешь? – спросил дядя Петя у брата. – Альбом? Монеты?

– Да какие монеты? – очень правдоподобно возмутился дядя Витя. – Кто станет думать о каких-то монетах в такой момент! Кстати, ты не видел, куда мать их сунула?

Но дядя Петя отрицательно покачал головой. Вид у него тоже был встревоженный. Но оказалось, все-таки не из-за монет.

– Врача мы вызвали. Он велел ничего не предпринимать.

– Мы ничего и не можем.

– Она вся горит. Надо ей сбить жар.

Принесли влажное полотенце, которое положили на лоб женщине. Кто-то принес жаропонижающее, очень хорошее, импортное и забористое, но встал вопрос, как влить его в Эльзу Константиновну. Старушка впала в забытье, разжать ей зубы можно было разве что силой. Никто не отважился это делать, решили ждать врачей.

– Она уже была больна, когда приехала.

– Еще раньше заболела. Ей уже в пути нездоровилось.

– И вчера она от ужина отказалась, – вспомнила Аня. – Даже свой любимый тортик не попробовала. И утром вместо завтрака лишь чашку чая выпила. Зачем она поехала, если чувствовала, что заболела! Осталась бы дома! Если заболела, нужно лежать, а не по гостям шляться да людей заражать.

– Аня, что ты говоришь! Постеснялась бы!

– А зачем она поперлась в такую даль, если плохо себя чувствовала! Теперь она разболеется, а нам за ней ухаживать!

Но оказалось, что ухаживать никому за больной не придется. Врач, едва приехав, тут же распорядился:

– Немедленная госпитализация!

Дядя Витя встрепенулся:

– Подождите, куда это вы ее увозите?

– В больницу!

– Что? Какая еще больница?

– Без госпитализации нельзя.

– Что с ней такое?

Врач замялся, явно не желая отвечать. Но дядя Витя надвинулся на него, да и другие родственники сгрудились за его спиной. И врач решил, что лучше не рисковать.

– Не хотел вам говорить, но по области ходит вирус атипичной скарлатины.

– Это еще что за дрянь?

– Та же скарлатина, но протекает куда более серьезно.

– Поправьте меня, – произнесла тетя Этель, – но ведь скарлатина – это же детская болезнь. Ею болеют дети до десяти лет.

– Потому ее и назвали атипичной, что ею болеют и дети, и взрослые, и даже глубоко пожилые люди.

– Но скарлатину вызывает стафилококк, а никак не вирус. У меня дети болели, я уж знаю.

– Название болезни дано по схожим симптомам, а так, конечно, атипичная скарлатина к обычной скарлатине не имеет никакого отношения. Название дано по схожим симптомам. Сыпь на теле, ангина, высокий жар, который очень трудно сбить.

– Эта болезнь… смертельна?

– Увы, вероятность летального исхода весьма высока.

Алена заплакала:

– Что вы говорите? Бабушка может умереть?

– Впрочем, возможно, я еще ошибаюсь. И у вашей бабушки всего-навсего обычная ангина! А сыпь на теле… следствие неумеренного потребления сладкого. Любит ваша бабушка сладенькое? Вижу, что любит. Не переживайте, в больнице за ней будет хороший уход. У нее возьмут все необходимые анализы, установят, что с ней такое, назначат лечение. Когда состояние стабилизируется, вы сможете ее забрать домой. Но сейчас оставлять ее тут… я бы не рекомендовал. Может понадобиться экстренная помощь, а в домашних условиях оказать ее будет затруднительно. Вы можете потерять свою бабушку, тогда как в больнице у нее появляется хороший шанс выжить. Так что? Согласны вы с моим предложением? Госпитализируем старушку?

Все дружно закивали головами. Слова доктора нагнали на всех такой жути, что женщины побежали собирать вещи, а мужчины предложили свою помощь, чтобы доставить больную до машины «неотложной помощи». Несли Эльзу Константиновну все на том же меховом одеяле, в которое она куталась до того, как ей стало совсем худо.

– Я хочу поехать с ней! – неожиданно заявил дядя Витя. – Я ее сын, я имею право!

– Это нецелесообразно. Судя по состоянию больной, ее немедленно поместят в палату интенсивной терапии, реанимацию, чтобы было понятней. А туда никого, даже родственников, не пускают.

Машина уехала, а все еще долго стояли у дороги, глядя ей вслед. Потом повернулись и медленно поплелись к дому. Праздничного настроения как не бывало.

– Кто хочет выпить?

Выяснилось, что выпить хотели все, включая даже Аню, которой по молодости лет спиртное даже нюхать не дозволялось. Но девочка сказала, что давно уже знает вкус вина и даже кое-чего покрепче и запросто может выпить виски вместе со взрослыми. Дядя Петя молча и как-то безразлично плеснул дочке в протянутый бокал виски, не так чтобы много, всего на один хороший глоток, но все же плеснул.

Аня этого явно не ожидала. Родители совсем не поощряли подобные молодецкие выходки своей дочери. Когда Анька попалась с сигаретами, ей основательно всыпали. А спиртное девочке позволяли выпить раз в году – глоточек шампанского под бой новогодних курантов. И вдруг отец сам наливает ей, и не что-нибудь, а виски. Но дядя Петя даже не заметил, что он сделал. Похоже, мысли его были где-то очень далеко.

– Ну, выпьем за мамино здоровье! Хоть бы все закончилось хорошо!

Все молча поддержали этот нехитрый тост. Аня, которая громко требовала, чтобы ей налили, как и всем остальным, теперь растерянно крутила в руках бокал, не решаясь отпить из него. Юношеская бравада требовала, чтобы она это сделала, но привычная женская осторожность советовала погодить.

– Устроила мне мамуля день рождения, – буркнул дядя Витя. – Не приведи бог, и впрямь помрет. Это же на всю жизнь праздник будет испорчен.

– Не болтай, – осадил его Мишель, – настоящий день рождения у тебя был позавчера, а сегодня так, собрались, чтобы отметить в выходной день.

Дядя Витя снова налил себе виски и выпил.

– Не могу даже представить, что мать помрет.

– Все смертны. И все мы когда-нибудь умрем.

– Но только не она! И не сейчас! – возмутился дядя Витя.

Потом он взглянул на другого своего брата.

– Где альбом, Петруха?

– Я не знаю. Был в сумке.

Дядя Витя о чем-то подумал, потом перевел взгляд на Сашу.

– Ты видел у бабушки альбом?

Саша сделал максимально удивленное лицо.

– Какой?

– С монетами!

Саша покачал головой.

– Врешь! – тут же уличил его дядя Витя. – По физиономии вижу, что врешь!

Дядя Петя тоже согласился:

– Ты, Саша, никогда не умел врать.

И даже тетя Рита согласилась, что выглядит Саша сейчас очень подозрительно. Под натиском родных Саша совсем растерялся. Он видел, что даже его родная мама поглядывает на него с большим сомнением. Похоже, и она считала, что Саша говорит неправду. Вслух она этого не заявляла, но в душе была согласна с мнением родни. Ждать помощи от мамы не приходилось. Помощь пришла к Саше совсем с неожиданной стороны.

Родственники уже совсем близко подступили к Саше, требуя, чтобы он сказал им всю правду, когда над головами всех раздался негодующий возглас:

– Отстаньте от него! Вы все!

Обернувшись, гости уставились на Катрину, которая в бешенстве сверкала на них глазами.

– Он же вам ясно сказал, что не видел, где этот паршивый альбом! Я была с ним в комнате. И могу подтвердить, никакого альбома у старухи уже не было!

После этого Катрина встала рядом с Сашей и повторила:

– Старуха загибалась там в одиночестве битых два часа! Никто из вас даже не удосужился заглянуть к ней, чтобы узнать, как у нее дела. Только мы с Сашей вспомнили про несчастную бабку. Но когда мы пришли, она уже бредила.