Помоги проекту - поделись книгой:
Но чего было не отнять у будущего императора, так это благородства. Я много разного слышала о нем. Чаще всего о наследном принце Шагдараха рассказывали страшные вещи. Говорили, что он не знает, что такое честь, достоинство, благородство, но все оказалось лучше, а потому я хоть немного, но воспряла духом, собираясь вежливо отказаться от такой сомнительной чести.
Если мне нельзя совсем уехать из дворца, то хотя бы разрешено выбрать между фавориткой и фрейлиной. И я по-настоящему была благодарна за это, потому что губить свою судьбу не желала ни за какие богатства и привилегии.
— Мне нужны листок и перо, — обратилась я к служанке, что так и стояла рядом. — И поставь уже на столик этот поднос.
Не меньше десяти минут я пыталась корректно сформулировать свой отказ, не забывая поблагодарить и за возможность выбрать, и за оказанную честь, и за выделенные мне покои, которые мне придется сменить в самое ближайшее время. Понимала, что будущий император уверен в моем согласии — только полная дура откажется от открывшихся перед ней возможностей, но эта унизительная ответственность точно не для меня.
— Отдай одному из служителей, что стоит в коридоре, — передала я поднос с запечатанным конвертом без подписи, брошью в виде цветка и синим бархатным мешочком. — И… Как твое имя?
— Гела, Ваша Светлость, — поклонилась девушка, а я только обратила внимание на ее темные волосы, убранные в пучок, и строгое черное платье, что полностью скрывало ее тело.
На этих размышлениях и зависла, не заметив, как она вернулась обратно.
— Приготовить вам ванну? — спросила она.
Я уже хотела было ответить, что в этом нет необходимости, потому что мне должны выделить совсем другую комнату и вот там…
Не успела. В дверь постучали, и я кивнула, чтобы девушка открыла. Новое письмо на подносе привело меня в замешательство, но еще большее удивление вызвали вернувшиеся мешочек и брошка.
В отличие от предыдущего послания, почерк был размашистым и каким-то нервным, будто писал совсем другой человек.
Подписи не было, как не было и ни капли уважения, понимания и благородства. Ощутив такое явное облегчение, я вновь испытала бурю эмоций, что слились в одну-единственную — пока еще злость, но совсем скоро отчетливую ненависть. Он не имел никакого права мне приказывать, а я…
Я не обязана подчиняться. Все это зашло слишком далеко. Ни о какой помощи, ни о каком сотрудничестве в таком ключе не может быть и речи.
Я больше не подбирала слов. Больше не думала над тем, что пишу. Лишь несколько предложений:
Служанка вышла, а я тут же схватила свои сумки и попыталась призвать Темный дар, но тщетно… Сила отзывалась, однако переместиться я не могла, хоть и пробовала в разные места, не только на центральную площадь Шагдараха.
— Вот Тьма! — воскликнула я, бросая сумки. Скорее всего, все перемещения по империи тоже перекрыли во избежание появления здесь шпионов из Реверонга. Придется идти длинным путем.
Реалистично смотрела на происходящее, а потому схватила только одну сумку, в которой лежало все самое ценное. С двумя мне далеко пешком не уйти.
— Вы куда? — удивленно спросила девушка, едва я столкнулась с ней в коридоре.
— Скоро вернусь! — отмахнулась я от нее.
Я бежала по коридору, лестницам и холлу. Служители, как и гвардейцы, провожали меня взглядами, но не выронили ни слова. Выход был так близко — всего лишь в нескольких шагах, когда я услышала тяжелые шаги. Казалось, что человек идет неспешно, но слишком твердо, слишком нервно, слишком нетерпеливо.
— Не рекомендую вам делать то, что вы задумали, леди, — услышала я ледяное за своей спиной. — Мне показалось, что вы любите свою семью.
Я не оборачивалась. Так и замерла, не сделав последний шаг. Он знал, куда бить. Он осознанно делал больно.
— Сейчас ваша мачеха вместе с двумя моими людьми пересекает Веонское море. Им ничего не стоит утопить ее по моему приказу. А ваши братья… Вы любите ваших братьев, леди? В военной академии с ними может произойти все, что угодно. Там очень высокая смертность среди воспитанников, — размышлял он как будто между прочим, но следующие фразы произнес с такой злостью, что я неконтролируемо вздрогнула: — Вернитесь в свои покои и не заставляйте меня демонстрировать свою власть. Гарантирую, вам это не понравится.
Я так и продолжала стоять, даже не оборачиваясь. Слышала, как мужчина поднимается по ступеням. Изо всех сил сдерживала слезы бессилия. Я ненавидела этого человека. Я так сильно ненавидела его, что кулаки сжимались, а ногти впивались в мякоть ладоней, причиняя вполне реальную боль. Он не дождется от меня отчаяния. Но и подчинения тоже не дождется.
Шаги пропали. Понимала, что он остановился, так и не достигнув второго этажа. Обжигающие слезы все же скользнули по щекам, а я терпеливо ждала свой приговор. Ведь он унизит меня. Пусть только перед служителями и гвардейцами, но все же унизит. Я так отчетливо это понимала, что не удержалась от нервного смешка, едва мужчина заговорил:
— Я навещу вас сегодня, моя наивность. Имейте это в виду.
Каждый следующий его шаг отбивался будто набатом, стучал вместе с моим сердцем, чей звон становился все тише, спокойнее, размереннее. Отчаяние, что затапливало сознание, схлынуло, потому что, как говорил мой папа, нет ничего невозможного для того, кто действительно сильно чего-то желает и идет к своей цели. Я собиралась поступить именно так.
Шаги давно стихли, а мне ничего не оставалось, как с достоинством, присущим роду Пехто, обернуться и статно направиться к лестнице, чтобы так же величественно подняться по ней на третий этаж, войти в крыло Его Величества и встретить Гелу в выделенных мне покоях.
— Приготовить вам ванну, Ваша Светлость? — испуганно спросила девушка, видимо, понимая все и без моих объяснений.
— Ванну? — переспросила я, ощущая, что голос мой пропитан неуместным сарказмом. — Пожалуй, я бы приняла ванну. Приготовь мне ее и разбери мои вещи, а после ты можешь быть свободна до утра.
— Но разве вам…
— Нет, Гела. Только это и ничего кроме, — оборвала я ее речь, понимая, на что намекает девушка. — Ванну я предпочитаю принимать самостоятельно, как и одеваться.
Я не выходила из уборной до тех пор, пока служанка не покинула мои комнаты. Услышав звук закрывшейся двери, я обернулась простыней и спешно направилась в гардеробную. Одевалась тепло — чулки, брюки, рубашка и жакет с баской, что были куплены вместе с Физедой. В просторной гардеробной я нашла и запасное одеяло с подушками. Их и расстелила под кроватью, изрядно помучившись, ползая по полу, словно змея.
А ночью… Дамиан пришел ко мне ночью, но так и не нашел меня, сколько бы ни пытался. Я лежала под кроватью и отстраненно разглядывала деревянный каркас, пока будущий император в бессильной ярости разносил мои новые покои. Он даже служанку пытал, как и служителей, что не могли ему ничем помочь. И да, он действительно был прав.
Женщины могут быть не только красивыми, но и коварными.
Утром я проснулась от грохота и шума, что разносился по всей спальне. Чуть было не вскрикнула, когда увидела перед собой деревянное полотно. Спросонок не сразу сообразила, где именно нахожусь, но спустя пару секунд вспомнила абсолютно все.
Выбираться из-под кровати было стыдно и как-то неловко. В комнатах явно кто-то был, кого отправили убрать учиненный разъяренным императором бардак. Могла бы дождаться, пока все уйдут, но правда в том, что от обязанностей своих при дворе я не отказывалась. Император пригрозил расправой моей семье только в том случае, если я покину дворец, но в его словах не было и намека на то, что он совершит обещанное, если я не стану его фавориткой.
И да, он самолично вчера предоставил мне выбор. Я его сделала, а значит, должна была торопиться в покои Ее Величества.
Только я собиралась выбраться из-под кровати, как услышала то, что совсем не предназначалось для моих ушей:
— Смотри, здесь монеты лежат! — раздался шепот. — Целых два мешка! И брошки!
— Не трогай! — строго одернула служанку Гела. Этот голос я запомнила отлично.
— Да кто ж узнает? — вопросила первая девушка. — Подумают, что леди эта вместе с собой все утащила. Да и тут за диваном не видно было. Явно Его Величество вчера скинул на пол и даже не заметил. Давай заберем?
— Ты захотела лишиться работы? Не твое — не трогай.
— Да никто не узнает, Гела! Здесь ведь целое состояние! И потом Его Величество так пьян был к утру, что и не вспомнит ни о чем. Ты посмотри, как разнес здесь все! Ничего целехонького не осталось, кроме кровати! А все из-за леди этой. И весь дворец из-за нее перевернули с ног на голову. А убирать все кому? Нам! Так разве ж не достойны мы платы за свои труды?
— Ты мне зубы-то не заговаривай. Убирайся давай.
— Ох, Всевышний! — закричала молоденькая служанка, едва я вместе с подушками и одеялом выползла из-под кровати. — Живая!
— Вена! — прикрикнула на девушку Гела, глядя на меня без какого-либо удивления. — Простите, Ваша Светлость.
— И вам доброго утра, — отряхнулась я, бросая свою ношу на кровать, которая действительно невероятно каким образом уцелела в этом ужасе.
Гостиная полностью была разгромлена, как если бы на нее совершили набег воришки. Комод оказался перевернутым, диван — разрубленным надвое, все вазы — разбитыми на осколки, а цветы — затоптанными.
Кресла — от них остались только деревяшки. Стол — увы, теперь лежал без стеклянной столешницы. Тяжелые портьеры, словно тряпки, свисали вниз, пропуская внутрь сияние рассвета. Я никогда прежде не видела такого разгрома и не представляла, что было бы, если бы этот монстр вчера все-таки нашел меня.
— Ванну, леди? — отвлекла меня от созерцания Гела. Все внутри обмирало от страха, но решительность моя никуда не ушла.
— И побыстрее, — кивнула я, направляясь в сторону уборной. — И платье приготовь мне для торжества.
В спальню я вернулась минут через пятнадцать. Высушив волосы магией, попросила Гелу сделать мне скромную прическу. Темно-синее платье отлично легло по фигуре, хоть и было куплено в готовом виде. Никаких деталей, никаких украшений, никакой краски для лица. Только золотая туфелька, усыпанная зачарованными рубинами. Говорят, эти камни чернеют, когда рядом имеется яд. Никогда раньше мне не доводилось видеть их вблизи, а теперь могла как следует рассмотреть.
Я самолично приколола брошку к груди так, чтобы она была видна даже издалека. Обернувшись в последний раз, еще раз обвела взором разрушенную гостиную. Страх уже засел в груди, прочно обосновался в самой глубине, но отступать было некуда. Война разделила не только материки, но и мою жизнь на до и после.
Служители тоже нисколько не выказали удивления, увидев меня. Возможно, просто не знали о произошедшем этой ночью, потому что мужчины явно сменились. Двери открывались и закрывались. Никто не пытался задержать меня, и я беспрепятственно добралась до комнат будущей императрицы, чтобы с трудом, но все-таки отыскать ее спальню.
— Входите, — раздался бодрый звонкий голос по ту сторону двери, едва я скромно постучала.
— Доброе утро, Ваше Величество, — зашла я в комнату, чтобы сразу же присесть в реверансе.
— Леди Пехто? — воскликнула она удивленно. — Я уже и не надеялась вас здесь увидеть. Поднимитесь и ответьте мне, где же вы были этой ночью?
— Я была в своих комнатах, — ответила я честно.
Девушка сидела на низкой банкетке перед тремя ростовыми зеркалами. Бежевая сорочка едва ли скрывалась за прозрачным халатом, что сейчас был распахнут. В руках она держала еще одно зеркальце — совсем маленькое и круглое — и тряпочку, которую макала в блюдце, что стояло на столике.
Услышав мой ответ, она продолжила обтирать свое лицо, но вдруг замерла и вновь обернулась ко мне:
— И это все? Я жажду подробностей, моя дорогая! Дамиан вчера на уши весь дворец поднял. Неужели вам больше нечего мне рассказать?
— Я всю ночь спала под кроватью в выделенных мне комнатах, Ваше Величество. Сейчас покои представляют собой жалкое зрелище. Я была бы вам признательна, если бы вы дали мне разрешение переехать на этаж придворных, — решилась я на просьбу, что хоть как-то могла отгородить меня от посягательств императора.
— Я? Леди Пехто, вы в своем уме? Кто я такая, чтобы препятствовать его решениям? Тем более в преддверии коронации, — усмехнулась она, больше не удостаивая меня своим вниманием. — Знаете, как говорят? Чем больше женщина кажется недоступной, тем сильнее разжигается страсть. Меньше прячьтесь под кроватью, и тогда, возможно, Дамиан вскоре оставит вас в покое.
— Но я ваша фрейлина, — произнесла я с нажимом. — Мне дали выбор, и я его сделала.
Мое отражение в зеркалах продемонстрировало брошку с рубинами, но будущая императрица на этот жест ответила лишь слегка приподнятой бровью. Я читала в ее взгляде неприкрытую иронию по отношению ко мне. Это было неприятно.
— Вам известно, кто я? — решилась я на неслыханное.
— Леди Пехто, представительница старинного рода, — сухо продемонстрировала свою осведомленность девушка.
— Мадмуазель Аделина Рейоро, дочка простого торговца, — ударила я скандальной правдой, вынуждая Оливию недоуменно обернуться, но останавливаться не собиралась: — Я успела перенестись из Реверонга в Шагдарах перед тем, как подняли защитный купол. И я знаю намного больше, чем рассказала Его Величеству, но свои тайны я готова продать за высокую цену. Две тайны — две просьбы, — отчеканила я, а меня буквально трясло от злости.
Отлично понимала, что это скандал. Дочь простого торговца не может быть фрейлиной императрицы. Дочь простого торговца не может стать фавориткой императора. Меня должны бы вышвырнуть отсюда немедленно, но правда в том, что я нахожусь под протекцией Дамиана, а значит, даже Оливия не может пойти против его слова.
Не понимала. Я совсем не понимала, чем настолько сильно зацепила будущего императора. Дурой не была, но ради кратковременной страсти не переворачивают дворец. Должно быть что-то еще… Что-то, что выяснять мне не слишком хотелось. И на сегодняшний день у меня действительно был шанс вернуться в Реверонг. За это заплатят другие, но я всего лишь маленький человек, и мне нет дела до того, что творится там, наверху.
Пусть хоть поубивают друг друга.
— Хорошо. — От прежней иронии не осталось и следа. Сейчас мы разговаривали на равных, и здесь не было леди. Только две молоденькие девушки, что усмехались, поражаясь друг другу. — Рассказывай.
— Не так быстро. Свои тайны я раскрою лишь тогда, когда вы выполните свою часть нашего договора. Первое — вы поможете мне и моим братьям сбежать в Герхтар. Второе — до тех пор, пока мы не доберемся до Герхтара, я под вашей личной защитой.
— Ты ведь понимаешь, что я запросто могу тебя казнить? — проверяла она мои нервы на прочность.
— Тогда вы не узнаете того, что знаю я.
— Пытки? — предложила она, все-таки откладывая зеркальце на столик.
— Я буду молчать, Ваше Величество. Кроме того, не забывайте, что я нахожусь под защитой императора.
— А если я расскажу ему о том, что ты утаила от него важную информацию?
— Я прикинусь дурочкой и повторю все то, что говорила ранее.
— Но как я узнаю, что ты меня сейчас не обманываешь? Для меня это риск, ты ведь понимаешь? — поднялась Оливия, подходя ко мне почти вплотную.
— Вам хочется узнать, как можно попасть в Реверонг? — спросила я, внимательно наблюдая за девушкой.
Всего на секунду взгляд ее зажегся интересом, торжеством, но вот передо мной стоит абсолютно спокойная к моим словам особа. Время тянется слишком медленно, и в тягучем, тяжелом молчании становится неуютно, но я выдерживаю и это, потому что отступать уже действительно некуда.
— Прикажи Ароли, Берте и Жевоне приготовить мой наряд, — в каком-то издевательском жесте поправила Оливия брошку на моем платье. — Моя старшая фрейлина не может заниматься туалетом своей императрицы.
Такого резкого взлета по придворной лестнице я никак не ожидала. Не ожидала, но расслабляться было рано. Я верила в ее заинтересованность, я видела ее реакцию. Да только правда в том, что верить здесь никому нельзя.
Что я делала, пока девушки помогали Оливии подготовиться к торжеству? Сидела в одном из кресел и бессовестно завтракала кашей, проталкивая сладкое варево обжигающим кофе. Сборы заняли не больше двух часов, а потому, когда в покои будущей императрицы постучались, все мы уже были готовы сопровождать ее вниз в центральный холл, где и должны были пройти одна за другой обе церемонии.
Я испытывала страх, когда спускалась по лестницам вниз, придерживая огромный подол алого свадебного платья будущей императрицы. Платье это было расшито зачарованными рубинами и бриллиантами, а потому переливалось, играло на свету, будто было насквозь пропитано волшебством. Красивое зрелище, завораживающее, если бы не одно но. Абсолютно все взгляды были прикованы к нам пятерым. И один взгляд не обещал лично мне ничего хорошего.
Темный, устрашающий, подернутый неприкрытой ненавистью. Дамиан не смотрел на свою невесту. Нет, он смотрел именно на меня, только в мои глаза. Взгляд его всего на секунду оставил меня в покое, чтобы тщательно исследовать мой наряд и найти на нем золотую брошь в форме туфельки.
Казалось, что он готов уничтожить меня прямо сейчас. Забыть о свадьбе и ринуться ко мне… Ударить? Убить? Не знаю. Так смотрит зверь на свою жертву, прежде чем растерзать. Что я могла ему противопоставить? У меня была только моя находчивость, гордость и толика наглости, которую я унаследовала от отца. Почему-то именно сейчас ко мне вдруг пришло осознание того, что Оливия навряд ли сможет мне помочь. Разве что только сама убьет из жалости…
Все слова, все представления пролетели мимо меня. Дальше невесту вел отец, а мы с младшими фрейлинами, как их окрестила Оливия, так и замерли на нижних ступеньках. По всем правилам свадебного обряда старший родственник должен был передать девушку из своей семьи в семью жениха, но даже тогда, когда будущая императрица дошла до служителя храма и Дамиана, мужчина продолжал смотреть на меня.
Неслыханно!
Насмешливые взгляды в мою сторону лишь дразнили, подзадоривали, а я больше всего на свете сейчас хотела трусливо сбежать отсюда. Кто решил, что это мое поле боя? Кто сказал, что я должна на нем погибать?
Служитель храма только было начал свою речь, как Дамиан сошел со своего места и под удивленными взглядами придворных направился прямиком ко мне. Его сжатый кулак в один миг обняли сгустки Тьмы, а я уже приготовилась к тому, что меня казнят прямо на месте. Но нет.
Ладонь раскрылась, чтобы продемонстрировать мне проклятую брошь с заключенной в ней Тьмой. Я стояла, не шелохнувшись, пока будущий император на глазах у всех прикреплял к моему платью украшение, что означало лично для меня очень короткий поводок. Туфельку он снимать не стал. Лишь оценил дело своих рук и, довольно улыбнувшись, совершил совсем уж неподобающее: наклонился ко мне — в опасной близости от моего лица — и прошептал:
— Всегда будет так, как я того пожелаю, моя прелесть.
Мне хотелось бы упасть в обморок, но увы. Ощущала, как краска стыда намертво прилипла к щекам. Повернувшись ко мне спиной, будущий император вернулся обратно к своей невесте и насмешливо кинул служителю храма:
Поделиться книгой: