Помоги проекту - поделись книгой:
Женщина присела на корточки, обняв свободной рукой сына.
— Да, сынок, это твоя сестричка. Нам ее подарили духи белых псов. Нравится?
— Она такая маленькая, — зачарованно глядя в сияющие фиалковые глаза, пробормотал Доммэ. — А как мы ее назовем?
Женщина загадочно усмехнулась, осторожно погладив пальцами темные волосики девочки.
— Вайолет. Как тебе такое имя, сынок?
— Фиалка? — свел тонкие светлые бровки мальчишка. — У нее глаза похожи на фиалки. Мне нравится, — Доммэ наклонился к девочке, поцеловав ее в маленький нос, и быстро зашептал: — Я твой брат, Вайолет. Ты только больше не плачь и за нос меня не щипай, а то больно, — добродушно пожаловался он.
Девочка невразумительно булькнула и выдохнула в лицо мальчика тихое и теплое:
— Аку.
— Мама, ты слышала? — захлебнулся в восторженном возгласе Доммэ. — Она мне сказала "хорошо", — мальчик смотрел на крошечное создание, уютно устроившееся в руках матери, и в груди его ширилось что-то необъятно-огромное, то, что невозможно было описать словами и чему, в силу своего нежного возраста, маленький рохр не находил названия. Доммэ знал только одно: с этого момента маленькая девочка с глазами цвета лесных фиалок навечно поселилась в горячем сердце оборотня.
ГЛАВА 1
Вайолет сидела на теплом крыльце ладной бревенчатой избушки Урсулы, вот уже добрую четверть часа созерцая лесную ведьму, стоящую на камне стихий. Старуха, раскинув в стороны руки, быстро шевелила крючковатыми пальцами, словно дергала ими за невидимые веревочки. Ветер трепал ее платье-балахон, сшитый из длинных лент, и свободные концы тонких полос плыли по воздуху разноцветными струящимися ручейками, обнажая босые костлявые ноги. Женщина смешно дернула носом, словно собака, унюхавшая еду, после чего лениво приоткрыла один глаз, недовольно царапнув Вайолет взглядом.
— Опять от братьев сбежала да следы по всему лесу набросала?
Темные брови девушки сердито сошлись на переносице, и с ярких, как ягоды малины, губ сорвалось лишь одно слово:
— Далеко?
Старуха перестала изображать фигурку богини ветра Свираги, воинственно поставив руки в боки.
— Поутрось* по кустам поблукают да, глядишь, к обестине* сюда всей стаей и заявятся. Мне свары с твоим батюшкой ни к чему. Да и дух псины потом к осьмице* из избы не выветришь. Сколько тебя учу запах хоронить, а ты, как рохр, по кочкам плутаешь да зверье зазря гоняешь.
— Я и есть рохр, — упрямо встряхнув головой, заметила девушка.
— Чтой-то я клыков да хвоста у тебя, милая, не наблюдаю, — насмешливо прокаркала Урсула, сложив руки на своей тощей груди. Ветер играючи поднял вверх серебристые космы ведьмы, шаловливо бросил их в морщинистое лицо, вздыбил спутанными клубами.
— Подь прочь, баловник, — шлепнула ладонью невидимый глазу поток старуха, и он, обижено засвистев, помчался к крыльцу, чтобы, злобно погремев висящими на нем серебряными бубенцами, исчезнуть в кронах старых грабов, со всех сторон окружающих избушку.
— Отыграется ведь в гэйлет*, засыплет твою избушку снегом по самый дымоход, — рассмеялась Вайолет.
— А кто ж его тогда ароматом пирогов кормить будет да вечерки петь? — недоуменно фыркнула Урсула, шустро слезая с камня.
Вайолет мягко улыбнулась. Это правда — любил ветер старуху, и когда всю округу по пояс заметало снегом, домик Урсулы весенней прогалиной упрямо красовался посреди леса, лишь добавляя весу устрашающей репутации ведьмы. Дорожки, ведущие к маленькой избушке, всегда оставались нетронутыми, а когда Урсула пекла пироги, то завывающий ветер становился смирным, как котенок, бубликом скручивался вокруг ее дымохода — довольно урчал и сыто сопел, облизывая холодным языком запах свежей сдобы.
— Полезай на Рамха-камень, — проворчала Урсула, поднимая с земли свой увешанный оберегами резной посох.
Стянув мягкие сапожки, Вайолет ловко запрыгнула на белый валун, зябко поджав пальцы на босых ногах.
— Холодный, — смущенно пожаловалась девушка.
— Холодный… — ворчливо потянула ведьма. — Холодный оттого, что ты линии силы не ловишь, а они повсюду. Поймай в ладошку да пей то, что тебе дают по доброй воле. Это темные берут без спросу, выбирают до дна, а опосля прахом осыпают. А ты светлая.
— И толку мне с того, — раскинула руки Вайолет, поймав один из девяти потоков силы жизни. Камень под ногами нагрелся, и животворящее тепло упругой волной полилось от щиколоток к позвонкам девушки. — Двадцатое лето пошло, а оборота все нет и нет. Что ж я за ущербная такая?
— Зачем тебе лохматая шкура рохра, коли спариваются они завсегда в человеческом облике? — прищурилась ведьма, и пронзительно синие глаза заискрились откровенной насмешкой.
— Почему ты такая грубая? — покраснела до кончиков ушей Вайолет.
— Я просто слишком старая, чтобы молвить целомудренные да витиеватые речи, облачая голую правду в красивую одежку. Все твои метания из-за того, что хочешь понравиться какому-то оборотню. А ему, поверь мне, детка, абсолютно все равно, будут ли у тебя шерсть и клыки — главное, чтобы между ног было то, чему полагается быть у женщины. Ну, а с этим у тебя, хвала покровителям Небесных Чертогов, все в порядке. И кто на этот раз? Зорах? Рин?
— Ты невозможная, — спрыгнула с камня девушка, обхватив ладонями пылающие щеки. Споро натянув на себя сапоги, она сердито тряхнула копной смоляных волос, быстрым шагом направляясь в самую гущу шумящего гомоном птиц леса.
— Беги-беги, — Урсула ехидно усмехнулась вслед исчезающей в зарослях бересклета Вайолет. — Быстрее дурь из головы выветришь. Ишь, чего удумала. Лапы да хвост ей подавай. Блохастых волшебниц мне еще только до полного счастья не хватало, — презрительно фыркнула ведьма. — Тьфу, пакость какая. Ну-кась, свистун, — вскинув голову, старуха острым пронизывающим взглядом зыркнула в сторону шумящих серебристым переливом над избушкой крон, — отправляйся за этой дурехой да проследи, чтоб благополучно домой вернулась.
Ветер, радостно ухнув, стремительно слетел вниз, закружив у ног колдуньи веселым коловоротом, ласково поиграл с пестрыми лентами ее платья и, распугав летающих над подворьем мошек, помчался в зеленую чащу — догонять строптивую ученицу Урсулы.
ГЛАВА 2
Вайолет, выломав длинный прут орешника, неслась сквозь кусты и деревья, стегая тонкой лозой все, что попадалось ей под руку. Урсула специально ее злила. Знала, как мучается и страдает девушка из-за того, что время ее оборота никак не приходит, и на все ее просьбы о помощи отвечала лишь едкой насмешкой.
Уж на какие ухищрения ни шла Вайолет, как ни просила ведьму заговорить покровительницу луны, среброликую Дидалию, но старуха неуклонно отвечала, что небесным заступникам видней, и, стало быть, время Вайолет еще не пришло.
Не знала ведьма только одного: горячее желание девушки получить на полную луну звериное тело рохра продиктовано не симпатией к очередному оборотню, а ее безмерной любовью к братьям.
Доммэ и Кин дали ей обещание, что не войдут в Круг Жизни до тех пор, пока Вайолет не пройдет оборот, и если двойняшка Кин еще как минимум четыре лета мог не выбирать себе пару, то на старшего Доммэ в Вайтфолле уже поглядывали косо. Рослый да плечистый, русоволосый наследник короля Одра упрямо игнорировал знаки внимания первых красавиц королевства снежных рохров, и на добродушное ворчание матушки лишь тихо посмеивался да заговорщически подмигивал Вайолет.
С десяти лет каждую полную луну девушка с замиранием сердца ждала, что услышит наконец ее сумеречный зов, но время шло, а тело Вайолет не хотело меняться. И когда принцессе исполнилось пятнадцать, в приступе отчаяния она отправилась к лесной ведьме, которая, по слухам жителей Ривердола, была с покровителями Небесных Чертогов на короткой ноге.
Урсула, поставив Вайолет на камень стихий, долго ходила кругами, что-то бормоча себе под нос, жутковато потрясая своим деревянным посохом, а потом положила в ладонь перепуганной девушки белый, испещренный странными знаками кругляш.
Брать в руки вещь, принадлежащую ведьме, было страшно до почечных колик, вот только желание стать оборотнем было сильнее страха, и когда бляшка стала светиться серебристо-белым светом, Вайолет лишь закрыла глаза, мечтая о том, чтобы все поскорее закончилось. Но к великому разочарованию девушки, как оказалось, все только начиналось.
— Слезай, — каркнула Урсула спустя мгновенье. — Завтра опять придешь.
— Зачем? — боязливо съежилась Вайолет.
— Сама пришла за личиной псины. Я тебя не звала. Так что ж вопрошаешь теперича? Недостаточно одного раза, — устрашающе свела седые брови старуха и тюкнула по земле посохом. К его черенку из земли вдруг потянулись темные корни, и в тот же миг посох превратился в тоненькое деревце, увешанное всевозможными оберегами и амулетами.
— Хорошо, приду, — завороженно уставилась на деревце девушка. В Ривердоле поговаривали, что Урсула и мертвых поднимать может, но Вайолет всегда считала это пустыми слухами, а теперь, глядя на проросшую палку, больше не была так уверена в собственной правоте. Сильна была ведьма, а значит и дать могла Вайолет то, о чем она так мечтала.
— Так хвост лохматый хочешь получить, что в ведьмино логово не побоишься снова прийти? — теперь старуха разглядывала девушку с откровенным интересом.
— Не побоюсь, — негоже было дочери короля рохров пасовать, пусть даже перед колдуньей. Вайолет не сомневалась, что задай подобный вопрос ведьма Доммэ или Кину, они, не задумываясь, ответили бы так же.
— Ишь ты… — с издевкой потянула старуха. — И что ж тебя сподвигло на поступок такой отчаянный? Поди, оборотень какой глянулся?
Вайолет мигом зацепилась за слова колдуньи. Многие девушки обращались к Урсуле за зельями любовными да приворотами темными, поэтому история с несчастной любовью выглядела бы как нельзя правдоподобней.
— Глянулся, — кивнула Вайолет. — Рамх. Он сказал, если обернусь до эйлета*, станет ждать три круга, а если нет, то выберет другую.
— И на что тебе сдался такой суженый, коли ждать тебя всю жизнь не готов? — Урсула презрительно хмыкнула, заломив седую бровь.
— Сдался, — упрямо настояла на своем Вайолет. — Люблю его.
— Любишь? — морщинистое лицо женщины от кривой улыбки стало похоже на трухлявый пень. — Ну, коли любишь — приходи завтра.
Продолжим. Принцесса Вайолет.
У девушки похолодело в груди. Откуда старуха могла знать, кто она такая? На лбу ведь имя не написано. Ох, и сильна ведьма. Ох, и сильна…
— Я на заурнице* приду, — пообещала Вайолет. Только в такой час и могла выбраться она из дому, чтобы успеть вернуться обратно никем не замеченной. Узнай отец с братьями, что она ходила к Урсуле — достанется ей на орехи.
Обещание Вайолет дала опрометчиво. Просто думала, что это последний шаг, отделяющий ее от заветной мечты, но на следующий день ведьма сказала прийти снова, а после этого снова — и так продолжалось целую неделю, пока не наступило полнолуние.
До рассвета Вайолет ждала, что вот-вот тело станет выгибаться и покрываться длинной шерстью, а когда поняла, что опять у нее ничего не вышло, ярясь и гневаясь, помчалась к ведьме, чтобы бросить ей в лицо горькие слова обиды.
Только старая обманщица сама ждала ее. Да не просто ждала. Встречала с горящими факелами, воткнутыми в землю по кругу.
— Встань в центр, — ткнула Урсула тощим пальцем в нарисованное на земле кольцо с рунами.
Не посмела Вайолет ослушаться. То ли по глупости своей вдруг бесстрашной стала, то ли до последнего надеялась, что поможет старуха.
— Огонь чуешь? — гаркнула ведьма, да глянула так, что мурашки толпой по коже.
— Чую, — выпалила Вайолет. Да и как не чуять, коли жар от него такой шел, что платье скинуть хотелось да босой в росу холодную войти.
— Руну огня найдешь в кругу стихий? — прищурилась Урсула.
Ее и искать не нужно было. Среди сотен знаков, нарисованных на земле, Вайолет почему-то ясно видела только один. Пылал он в глазах девушки багровой заряницей, тлел рдяным жаром. Зачем руку к руне потянула — и сама не поняла, только вспыхнула она белым светом, и факелы погасли все до единого.
— Учить тебя буду, — погремела посохом Урсула и, тихо ворча, пошла к дому. — Чего встала, дурында? В дом пошли. Чаем напою. Силы много, ума мало. Тоже мне — светлая Хранительница. Рохр… Тьфу.
Так и узнала Вайолет правду о своем волшебном даре, и с тех пор, вот уже пятое лето при каждом удобном случае приходила к Урсуле. Каждый раз девушка просила помочь с оборотом, каждый раз выдумывала себе нового жениха, верила, что сжалится над ней вредная старуха. Только толку от этого по-прежнему не было никакого. Урсула оставалась непреклонной, а Вайолет втайне надеялась, что однажды, когда она всему обучится, помощь ведьмы ей и вовсе не понадобится.
Ветер мягким толчком ударил в спину девушки. Обернувшись, она сердито хлестнула прутом воздух:
— Чего увязался за мной? Возвращайся к Урсуле да передай — мне соглядатаи не нужны. Сама из лесу выберусь.
Баловник бросил в лицо девушки хвойным духом, спутал темные кудри и, юркнув вниз, шаловливо задрал подол туники.
— Ах так, — топнув ногой, Вайолет поймала ладошкой силу ветра, а другой потянулась к стихии земли. — Будешь знать, как дразниться, — мстительно связала узлом потоки она.
Упал ветер к ногам волшебницы, заскулил собакой покорной. Придавила его Мать-Земля силищей своей неизмеримой, скользким полозом по траве пустила.
Только не в характере Вайолет было долго сердиться на ветерок. Проучила — да и ладно, пусть знает, что не одна Урсула с ним сладить может.
— Поднимайся уж, — сменив гнев на милость, вздохнула Вайолет, отпуская озорника. — Ты бы, вон, с листьями поиграл, что ли? Зачем злишь меня?
Ветер, обижено дунув девушке в ухо, тут же нырнул в кусты и, сорвав с веток паутинку, понес ее к верхушке ясеня вместе с перепуганным пауком.
— Ох, и накажу тебя однажды, — покачала головой Вайолет. — Привяжу тебя к небесной руне да заставлю до полича* вокруг самой высокой сосны крутиться. Узнаешь тогда, как мелочь бессловесную стращать.
Выбросив паучка, ветер взмыл в небесную синь, разгоняя одинокие тучки, которым его баловство уж точно никакого вреда не приносило.
Вайолет поймала в ладошку поджавшее лапки насекомое, забирая себе его страх.
— Беги, дурачок, — опустила его в высокую траву она.
— Плети дальше свои сети.
Девушка уж было собралась идти дальше, как вдруг взгляд упал на странное растение. Может, в другой раз и не глянула бы вовсе, мимо прошла, потому как тонкий черный стебель от земли и не отличить было.
За столько лет не видала Вайолет в лесу ничего подобного. Травы собирать Урсула ее тоже учила. Била по земле посохом, трясла головой своей седой, да, кряхтя, приговаривала:
— От любой хвори лекарство под ногами растет, знай только какое от чего да пользуйся. А невежды все колдовство в моих зельях видят. Ан нет никакого колдовства — Древо Мира всякую травку светлой силой своей живительной питает, только знания о том не каждому дарует.
Всегда удивлялась Вайолет, считая дар колдуньи нечистым и темным, за что покровители Небесных Чертогов ведьм благословением таким одаривают? Только и тут Урсула озадачила девушку — оказывается, никогда не пила старуха силу лесную, жалела комаху сирую, деревце засохшее, жизнь превыше всего ценила. Было ведьмам волею небесных заступников подвластно видеть то, что не дано другим. И были они теми, с кем говорили Боги Вышние на одном языке: хранительницами священных знаний — ведающими матерями, целительницам и знахарками.
Вайолет присела в траву, разглядывая странную находку: тонкий черный стебелек был покрыт мелкими ворсинками-иголочками. И, наверное бы, девушка посчитала растение засохшим, если бы не заметила на стебле темной коробочки и шевеления закрученных вокруг нее усиков.
Решив, что диковинный цветок следует показать Урсуле, Вайолет протянула руку, чтобы сорвать его, но в этот момент коробочка резко распахнулась, и девушка, громко ойкнув, мгновенно отпрянула назад. Из чашечки на нее смотрел глаз. Конечно, утверждать с абсолютной уверенностью, что это был глаз, Вайолет не могла, да только ничего другого на ум не приходило, глядя на большой зрачок, плавающий в серой, похожей на студень субстанции.
Попятившись назад, девушка остановилась у края тропы, петляющей над неглубоким оврагом, собираясь призвать руну земли, чтобы почувствовать — идет ли поток силы от загадочного растения, и тут увидела ЕГО.
Мужчина шел по другой стороне оврага, то появляясь, то исчезая за кустами и деревьями. Пыльные сапоги; темные, облегающие длинные ноги брюки; дорожная куртка — все выдавало в незнакомце дальнего путника. Он не был похож на охотников из Вайтфолла, и рохром уж точно этот мужчина не был, а самым странным Вайолет показалось само направление, откуда шел странник. В той стороне были Мареновы хребты — бескрайние снега и ледяные пропасти, суровый край, где обитали только звери дикие да горные орлы. Поговаривали, что по ту сторону ледяных отрогов находится край магии и колдовства, но правдивых подтверждений этим слухам ни у кого в Ривердоле не было, поскольку никому на памяти Вайолет не удавалось пересечь неприступные горы.
Девушка осторожно спряталась за дерево, чтобы остаться для мужчины незаметной, но при этом иметь возможность издалека следить за его перемещением, еще толком не понимая, зачем она это делает.
В груди потревоженной птицей забилось сердце. Так странно Вайолет еще никогда себя не ощущала. Скользким холодком по спине, колючей дрожью в ногах, гулко стучащим по вискам пульсом вещало пробудившееся предчувствие, что должно случиться что-то. Что-то важное или плохое… а может, это воображение играло с ней злую шутку?
Краем глаза Вайолет вдруг уловила неясное движение на тропе за спиной незнакомца и недоуменно моргнула, внимательно разглядывая странные темные пятна.
Они двигались медленно и бесшумно. Так медленно, что Вайолет сразу-то и подумать не могла, что это может быть что-то живое, а не полуденные тени, скользящие по зеленым кронам деревьев.
Почуяла неладное, только когда разглядела, что каждая тень отбрасывает свою тень.
То, что темными лохмотьями ползло по краю оврага, хоронясь за широкими дубами, то низко припадая к земле, то хищно взвиваясь вверх — не было ни зверем, ни птахой, и уж точно никак не безобидной тенью. Черные, сочащиеся живой тьмой сгустки постоянно меняли форму. Вытягивались гибкими змеями, расслаивались рваным туманом, собирались в тугой шевелящийся комок и расправляли крылья, подобно огромным летучим мышам.
Смежив веки, Вайолет тряхнула головой, прогоняя морок, а когда, открыв глаза, узрела прежнюю картину — испугалась пуще прежнего. Невиданные существа не просто забрели в этот лес, чтобы, наслаждаясь его красотой, прогуляться под сенью шелестящих крон. Крадучись росомахой, прячась за кустарниками и густой листвой, они неотступно преследовали свою цель — таинственного незнакомца, уверенной поступью идущего по направлению в Ривердол. От путника их отделяло чуть более версты, и если Вайолет все понимала правильно, то настигнут они его у Волчьей скалы, на дороге, пролегающей через глубокое ущелье.
Мужчина был безоружен, насколько могла видеть издалека девушка, а даже будь у него охотничий нож, короткий акинак или махайра, спрятанные под полами дорожной куртки, справиться в одиночку с тремя неведомыми порождениями тьмы вряд ли ему было под силу.
Скорее всего, окружив путника в самом узком месте, странные существа сбросят его в пропасть.
Поделиться книгой: