Помоги проекту - поделись книгой:
Крыса вновь захихикала и, миновав его, направилась по длинному коридору к туалетной комнате.
Войдя, она затворила за собой дверь. Нелепо огромная ванная была до сих пор полна пара после того, как Кайя и Тейо принимали душ. Бережно уложив халат на опущенную крышку унитаза, Крыса быстро сбросила одежду и пустила воду. Да, Тейо, похоже, прибывшего на Равнику из какого-то захолустья, дразнить легко, однако, сказать по правде, подобный душ был редкостной роскошью и для девчонки из Кланов Груулов. Осторожно подставив ладонь под струйки, она обнаружила, что вода уже горяча, и приготовилась было шагнуть в кабинку, но тут на глаза ей попалась разбросанная по полу нестиранная одежда. Оглянувшись на аккуратно сложенный халат, Крыса вспомнила о столь же аккуратно свернутой одежде в руках послушника Тейо и внезапно смутилась.
Быстро сложив собственные вещи и сунув их на полку, она призадумалась. Как могло выйти, что за один только этот день ей сделалось стыдно столько раз, сколько за все прожитые годы вместе не наберется? Матери с крестным отцом она стеснялась крайне редко, а уж Гекары – и вовсе никогда.
«А кто – или что – еще может смутить меня, Крысу?»
Однако ж рядом с госпожой Кайей, а особенно рядом с Тейо, это неуютное чувство быстро сделалось привычным и знакомым. Но при этом оно казалось настолько… настолько нормальным, что Аретия им просто-таки наслаждалась! Многое из «нормального» упустила она в своей недолгой причудливой жизни и любые превратности судьбы принимала как должное. А с госпожой Кайей, и особенно с Тейо, ей было необычайно хорошо.
Шагнув в кабинку, она подставила голову под струи воды, закрыла глаза и целиком отдалась ощущениям. До этой минуты она ничего не замечала, но после битвы все тело жутко болело, а горячая вода, струящаяся по коже, очень и очень приятно согревала, размягчала натруженные мускулы.
Однако вскоре Крыса занервничала: не слишком ли она долго? Открыв глаза, девчонка огляделась в поисках мыла.
«Надо же! Сколько здесь мыла, и все разное!»
Ладно. Хорошо. Она вполне понимает, отчего туалетная комната привела Тейо в такой восторг.
Несмотря на все старания, мысли сами собой устремились в сторону надвигающейся разлуки. Тейо вернется на Гобахан, а госпожа Кайя отправится по делам – убивать мисс Весс… Печальная мысль, какой стороной ни поверни. Сама Крыса была не так уж уверена, будто эта мисс Смоляной Локон заслуживает смерти. С другой стороны, Крыса – и Тейо, кажется, тоже – была вовсе не уверена и в противоположном. Во всяком случае, ее несформировавшееся мнение не стоило ни гроша: ведь не могла же она взять да пойти следом за госпожой Кайей туда, где прячется эта мисс Весс! И вообще никуда пойти не могла – ни за Кайей, ни за Тейо. Оставалось только рукой им помахать – и пусть себе идут.
«Пусть идут, и шум тут поднимать ни к чему».
И вдруг просунутая в кабинку рука повернула кран, перекрыв воду.
– Да что с этим мальчишкой такое? – проворчала женщина у самой дверцы кабинки. – В хлеву, что ли, рос? Ну кто же уходит вот так, оставив воду открытой?
Утерев с глаз мыльную пену, Крыса с опаской выглянула наружу и увидела мадам Блез, старшую над слугами главы гильдии Орзовов.
– А это еще чье? – ворчала та, снимая с полки одежду Крысы. – Надо же, сплошь лозами перевито! И как прикажете все это стирать?
Тяжко вздохнув, она вышла, унося с собой вещи Крысы и оставив дверь в ванную распахнутой настежь.
О том, чтоб сказать ей хоть слово, Крыса даже не думала. В свою очередь испустив тяжкий вздох, она подождала, пока шаги мадам Блез не стихнут в дальнем конце коридора, и ненадолго пустила воду, чтоб быстренько смыть с себя мыло.
В другое время распахнутая дверь ничуть бы ее не обеспокоила, однако там, в гостиной на том конце коридора, свободно разгуливал Тейо, и потому она быстро схватила халат, по счастью, так и оставшийся лежать на крышке унитаза, и набросила его прямо на мокрое тело. И только после закрыла и заперла дверь, снова сняла халат да насухо вытерлась полотенцем.
Еще пара минут, и Крыса вышла в коридор, облаченная в промокший халат и вовсе не так очарованная роскошью туалетной комнаты, как Тейо – или она сама считаные минуты назад. Направляясь к гостиной, она услышала голоса госпожи Кайи и Тейо, пытавшихся объяснить мадам Блез, в чем тут дело.
– Даю слово, мадам, я не оставлял воду включенной. Там Крыса была.
– Даю слово, молодой господин, у нас, в Соборе Роскоши, крыс не водится – тем более таких, чтоб краны открывать умели.
– Нет-нет, я о другом…
Ступая потише, Крыса вошла в гостиную как раз в тот момент, когда заговорила госпожа Кайя:
– Мадам Блез, душ принимала наша добрая подруга, которую зовут Крысой – на самом деле она, разумеется, человек.
– Но в душе никого не было, госпожа. Я проверила.
Тогда Крыса, для смеху, прошлась прямо перед мадам Блез и слегка помахала ей – чего та, конечно же, видеть не могла.
Крыса оглянулась на госпожу Кайю, и обе обменялись усмешками. После этого она перевела взгляд на Тейо, таращившегося на нее во все глаза. Заметив ее взгляд, он сглотнул и поплотнее запахнул халат на груди. При виде его раскрасневшихся щек Крыса почувствовала, что и ее щеки обдало жаром. Последовав примеру Тейо, она плотнее запахнула ворот халата. Так ей сделалось немножко легче, но Тейо по-прежнему не без труда старался смотреть на что угодно, только бы не на нее. Все это заставляло задуматься…
«Не думает ли он, будто я… симпатичная? Это я-то, с огромными зубищами, крысиным лицом и этими дурацкими, чумовыми волосами, которые приходится стричь самой? Нет, не может такого быть. Просто он так добр, что стесняется за меня».
Тем временем госпожа Кайя продолжала пояснения:
– Крыса обладает уникальным… уникальной особенностью, сообщающей ей незаметность.
Мадам Блез воззрилась на хозяйку с некоторым подозрением.
– Разумеется, госпожа имеет право на причуды, но к чему же сочинять сказки да шутки шутить, чтоб выставить верную служанку дурой?
– Клянусь тебе, Блез, – со смехом заверила ее Кайя, – я говорю вполне искренне и вполне серьезно. Наша Крыса всю жизнь живет под, спору нет, необычным…
– Проклятием Неприметности, – подсказала Крыса.
– Да, под Проклятием Неприметности. Спасибо, Крыса. Это проклятие делает ее невидимой и даже неслышимой почти для всех окружающих. Мы с Тейо – двое из тех четверых, кто может видеть ее такой, какая она есть.
– Ох, это же… это же просто неслыханно! – ужаснулась мадам Блез. – Бедная… э-э… девочка? – неуверенно закончила она.
– Да, Крыса – девочка, или же девушка. Около…
– Шестнадцати лет, – вновь подсказала Крыса. – Или шестнадцати зим. И шестнадцать весен или осеней, наверное, тоже.
– Ей шестнадцать, – просто сказала госпожа Кайя.
– И у нее это с самого рождения? – спросила сердобольная служанка, смахивая с глаз слезу.
– Да, – таким же упавшим голосом отвечала Кайя.
– Да нет, не так уж все плохо, – сказала Крыса. – Просто такова моя жизнь. У каждого свои трудности. У меня вот такие. О, пожалуйста, госпожа, не надо плакать!
Кайя хлюпнула носом и тоже утерла с глаз пару слез.
– Я не плачу. Не плачу, – пробормотала она, но ведь вроде как плакала же…
– Мы выяснили, что некоторые могут научиться видеть Крысу, если точно сказать им, где она, а они как следует приглядятся, – вмешался Тейо, горя желанием хоть чем-то помочь.
Мадам Блез расправила плечи и даже оправила униформу, и только после ответила:
– Тогда я стану одной из них. Где наша дорогая?..
Госпожа Кайя обняла Крысу за плечи.
– Прямо здесь, под моей рукой.
Служанка склонилась вперед. Пригляделась. Сощурилась. Напрягла зрение… но, наконец, со вздохом шагнула назад и покачала головой.
– Прошу простить меня. Я ее просто-напросто не вижу.
– Тут практика может потребоваться, – пожав плечами, пояснила Крыса.
– Крыса говорит, для этого может потребоваться практика, – повторила госпожа Кайя для мадам Блез.
– Ну что ж, тогда попрактикуюсь. А пока, убедившись, что бедняжка вправду существует, приму это в расчет. И для начала… – мадам Блез взвесила на ладони аккуратную стопку одежды Крысы, – для начала выстираю ее вещи. У меня есть для этого превосходное заклинание: минута – и все будет готово. Только прежде всю эту растительность повытащу.
– Пожалуйста, – поспешно заговорила Крыса, обращаясь к Кайе, – скажи ей: не надо пояс из лоз убирать. Это подарок крестного отца. Он знает: я иногда, проголодавшись, люблю пощипать ягоды, что растут на лозах.
Госпожа Кайя передала ее слова мадам Блез, а та подняла сложенную одежду к самому носу и принялась осматривать пояс.
– Вижу, – сказала она. – Магия Селезнии. Остроумно придумано. Что ж, ягод я ей, конечно, есть не позволю, пока не отмою их как следует, но с этим, пожалуй, управлюсь, не повредив их. Дайте только пару минуток. Скоро я принесу эту одежду назад, и все вы, трое, сможете переодеться к ужину. Ах, да, и выставлю на стол еще один прибор, для госпожи… Крысы, так?
Глава седьмая. Теззерет
Устал он, надо признать, зверски. Ноги вязли в сыпучем белом песке, да к тому же на каждом шагу приходилось бороться со встречным ветром, что делало каждый шаг досадно обременительным – тем более что поврежденный Межмировой Мост в груди протекал, сочился энергией, медленно выжигавшей плоть вокруг. Пешком он никуда не ходил целую вечность, и теперь органические мускулы икр горели огнем. Однако решение одолеть последний отрезок пути пешим ходом было весьма разумным, и Теззерет ничуть о нем не жалел.
Покинув Амонхет, он много раз переходил из мира в мир, прыгая из одного в другой, чтоб выследить его было как можно сложнее. А если все-таки выследят, ему вовсе не хотелось бы, чтобы преследователи появились в его крепости внезапно. Нет уж, пусть вслед за ним окажутся там, на дальнем берегу, где приземлился он, а прежде, чем доберутся до него, так же, как он сам, выбьются из сил. В случае чего он сможет заметить их еще на подходе.
По большому же счету Теззерету совершенно не хотелось, чтобы хоть кто-то – случайно ли, или нет – наткнулся на него либо его оперативную базу. Особенно сейчас. Сейчас, когда помянутая база наконец-то всецело в его и только в его руках, служит его замыслам и более ничьим.
«И уж точно не замыслам этого дракона».
Теззерет служил Николу Боласу верно, поскольку был реалистом и прагматиком. Он служил Боласу потому, что Болас был слишком силен – с таким Теззерету не справиться.
Теперь, благодаря злорадству Тибальта, своими глазами видевшего, чем все кончилось, Теззерет знал: Болас мертв. Вероятно, Тибальт выложил все это Теззерету, дабы порадоваться Теззеретову горю по поводу смерти господина, однако Тибальт ушел разочарованным – ведь радость Теззерета по сему поводу не знала границ. В конце концов, Болас был единственным на всю Мультивселенную существом, чья мощь могла бы помешать бывшему прислужнику. Ну, а если дракона более нет, значит, тех, кто в силах заступить Теззерету путь, попросту не осталось.
С этими мыслями маг подошел к последнему каналу. Достаточно близко. Пора. Вскинув правую руку – безупречную руку из эфирия, – Теззерет пустил вверх простенькую вспышку. Реакция последовала немедля. Иллюзорные тучи расступились, раздвинулись, точно вырезанные рукой мастера кусочки мозаики, выпуская вперед четверку горгулий. Расправив крылья, горгульи устремились к нему. Все они являли собой оживленный камень, усиленный, как и сам Теззерет, эфирием.
Ну, точности ради, троица тех, что поменьше, состояла из твердого металла почти целиком. Оставшегося живого камня невооруженным глазом было и не разглядеть.
Четвертой же, самой большой из горгулий, был Брокк. Все пять его глаз сияли ярким огнем даже издалека. Его тело было усилено, укреплено и украшено эфирием, однако вся тяжесть и сила каменных мускулов по-прежнему оставалась при нем.
Всего лишь раз взмахнув могучими крыльями, Брокк обогнал троих прочих, приземлился первым и низко поклонился Теззерету.
– Господин, – нараспев протянул он. Голос его скрежетал, точно гравий под каблуком.
Следом за ним подоспела вторая горгулья. Эта приземлилась и преклонила колени молча, а со спины ее наземь едва ли не кубарем скатилась всадница – гомункул по имени Кржнтч, невысокое небесно-голубое создание с короткими толстыми ручками и ножками из эфирия и почти шарообразным туловищем. Едва оказавшись на земле, она простерлась ниц у Теззеретовых ног.
– Хозяин, – тоненько пропищала она.
Две прочие горгульи, помня свои обязанности, миновали Теззерета, заложили вираж и приземлились прямо перед ним, лицом туда, откуда явились. Сделав два шага вперед, Теззерет встал на их спины.
– Не будет ли приказаний? – спросил Брокк.
– Будет, и немало. Но с этим можно подождать, пока мы не окажемся дома. Вперед.
– Как прикажешь, господин.
С проворством, весьма необычным для столь шарообразного создания, Кржнтч вновь оседлала свою горгулью, и та взмыла в воздух, указывая путь остальным. За ней, неся на спинах хозяина, последовали горгульи Теззерета. Последним, держась начеку на случай любых возможных угроз, поднялся в небо Брокк.
Расправив плечи и выпрямившись во весь рост, Теззерет несся к резному облачному входу в свою крепость. Лицо его озаряла улыбка, исполненная мрачного, но неподдельного удовольствия. Усталости он больше не чувствовал. Казалось, гибель дракона сняла с его плеч тяжкий груз. Сняла – и переложила на плечи миллиардов других живых существ. Отныне он не слуга никому. Отныне он, наконец-то, главный.
Глава восьмая. Рал Зарек
Под каким же камнем прячется сейчас Теззерет? Эта мысль никак не давала Ралу покоя. Со смертью господина слуга сделался уязвим, и Ралу просто-таки не терпелось разделаться с этим эфириеворуким уродом раз и навсегда.
Надо признать, довольно кровожадные мысли в то время как принимаешь ванну…
Вода была горяча, а воздух – полон пара, ну а пена… при взгляде на нее в голову невольно приходило слово «роскошна».
Рал с Тамиком удалились, скрылись от всех в апартаментах, арендованных ими на Собачьей площадке, среди тихих, благопристойных улочек, надежно укрытых от всего, хоть чем-то напоминавшего о кипучем ритме жизни Равники, как оба и предпочитали.
Тамик вымылся первым, а затем уступил ванную возлюбленному, и тут уж Рал развернулся вовсю, смывая с себя песок, сажу и – да, кишки, следы двух дней самой страшной битвы во всей его жизни.
Да, они победили, но цена победы оказалась очень, очень уж высока. Слишком много потерь в рядах Лиги Иззетов… В бою погиб Морфикс, а с ним и Тибор, и Конгрев, и Мастив – и это лишь те немногие, о ком Рал будет особо скорбеть и тосковать. Вдобавок погибли тысячи жителей Равники и как знать, сколькие из мироходцев…
А еще в битве пал Гидеон Джура. Рал едва знал его, однако в течение этого невероятно долгого дня успел проникнуться к воину подлинным восхищением. А что чувствуют сейчас близкие друзья Джуры, Стражи… этого он даже представить себе не мог.
Сам Рал, говоря откровенно, чувствовал себя едва ли не удостоенным благословения. Прожив целый месяц с ощущением, будто он едва ли не проклят, маг осознал, что вышел из всего этого жуткого пекла, можно сказать, целым и невредимым. Да, сегодня произошла трагедия в буквальном смысле мирового масштаба. Да, сегодня он потерял немало друзей… но, честно признаться, ни одного из тех, с кем был действительно близок. Кайя осталась жива. Лавиния – тоже. А Враска не просто уцелела, но полностью оправдалась в его глазах. Крокт побери, сам Джейс Белерен жив и вышел из битвы человеком, коего Рал искренне уважает и ценит! И даже Гекара с Нивом, оба погибшие, оба же были чудесным образом воскрешены.
Ну, а важнее любого из них – Тамик, сидящий рядом, в соседней комнате. Если уж быть до конца откровенным, пусть хоть вся Равника сгорит дотла, только бы Тамик оставался с ним.
«Когда же это произошло? Когда этот человек стал для меня целым миром?»
Нет, сложившееся положение Рала ничуть не расстраивало. В глубине души он был даже рад, что способен настолько любить хоть кого-нибудь. После Элиаса он убедил самого себя в том, что сама идея любви – чистое жульничество. И никаким иным допущенным в жизни просчетам не радовался так бурно, как этому.
Мало-помалу вода в ванне сделалась еле теплой. Рал легко мог бы согреть ее, но решил, что и без того достаточно чист и опрятен. Вдобавок ему очень хотелось Тамика. Просто безумно. Немедля.
Выйдя из ванны, он насухо вытерся, обернул полотенце вокруг талии, пригладил ладонью торчащие волосы и покинул ванную комнату, полную влажного пара.
Тамика он обнаружил сидящим за кухонным столом, зарывшись носом этак в шестнадцать сводов законов разом.
– Чем ты, скажи на милость, занят? – со смехом спросил его Рал. – Всерьез штудируешь юриспруденцию? Сегодня? После… всего этого?
– Ищу способ освободить Кайю от обязательств перед Синдикатом Орзовов. Ищу для нее возможность покинуть Равнику и, понимаешь ли, не умереть.
– Я думал, ты хочешь, чтобы она осталась. Думал, тебе она во главе гильдии нравится больше, чем Тейса Карлов.
– Так и есть. По-моему, Кайя могла бы принести Синдикату немало пользы. Однако она – мой друг. Наш друг. Она должна иметь возможность выбора. Оставаться здесь против собственного желания ей не годится.
– Исчадие нефилима, ты так добр! Скажи, ты точно из Орзовов?
– Прекрати, – сказал Тамик, покачав головой и закатив глаза.
– Сам прекращай, – откликнулся Рал.
Подойдя к Тамику со спины, он поцеловал его – в макушку, в затылок, в шею, а после, сделав паузу, продолжал:
Поделиться книгой: