Помоги проекту - поделись книгой:
Он что, был настолько глупым агентом, делая всё наоборот? Плохо читал по-немецки и перепутал текст приказа?
Военспецов в Красной армии из числа «бывших» было никак не меньше, чем в Белой армии.
Подумаем на досуге: отчего они все перешли на сторону большевиков? Потому что они были предателями России? Или, может, напротив – желали её спасения?
И кто в таком случае взял Россию в заложницы? Великий полководец Брусилов, преподававший красным командирам воинскую науку? Есть тут у нас кто-нибудь, кто Брусилова объявит врагом Отечества?
Сколько бы мы ни судили о «красных» и «белых» по новейшему лукавому кинематографу, но, если сохранившиеся фотографии той поры рассматривать, вдруг обнаруживается, что отчего-то сиволапые красноармейцы, равно как их командиры, выглядели ничуть не хуже их белогвардейских противников.
И сколько бы ни пытались нам перечислять красноармейские фамилии, напирая на то, что Фрунзе и Блюхер – это нерусь какая-то, всё время хочется пожать плечами и спросить: а что, барон Врангель на юге России или глава Северного фронта Евгений Карлович Миллер – были более русскими?
Может, несколько более существенная разница заключается, к примеру, в том, что за Фрунзе и Блюхером стояла Москва, а за Миллером – Лондон, а за Врангелем – Париж?
Что вовсе не отменяет любви к Родине у вершителей и солдат «белого» дела.
Однако по итогу о войне Гражданской, увы, имеет смысл говорить как о ещё одном этапе вечной Отечественной. И в очередной раз выиграли в той Отечественной войне – русские люди.
Совсем другой вопрос – ошибались они или нет; был ли марксизм химерой, или не был. Сегодня про другое разговор.
Разговор про то, что Щорс и Котовский на Украине были представителями русского и украинского народов, и воевали за нашу родную землю и её интересы. А гетман Скоропадский и Петлюра представляли чьи-то другие интересы – и ровно по этой причине проиграли. Есть ли среди нас русские патриоты, которые в данном случае готовы доказать обратное?
Чапаев – это и есть русский народ, и потому стал мифологической фигурой, воистину народной. Каковой Колчак, увы, не станет – в том числе и потому, что в минуты откровенности сам признавался, что является кондотьером, сиречь – наёмником чужеродных сил.
Вы скажете, что я упрощаю.
Быть может, быть может.
Но если мы взыскуем куда более серьёзного разговора – то лучше перечесть «Тихий Дон» и «Хождение по мукам», – и разглядеть, наконец, как метало русского человека, пытавшегося понять, где таится самая последняя правда.
Победить русского человека могли только два других русских человека.
Революция октября 1917 года – стала национальным делом.
Народ выиграл.
«Мать моя – Родина, я – большевик», – написал русский национальный поэт Сергей Есенин – а не кто-то за него.
И когда нам в очередной раз начнут рассказывать, что «голубая» кровь, истинная аристократия России, – оставила Родину, поруганную большевиками, – и посему мы долгие годы прожили без Бунина, Шмелёва, Мережковского и Бальмонта, мы снова только усмехнёмся: оттого, что и Александр Блок, и Андрей Белый, и Валентин Катаев, и Владимир Маяковский, и Анатолий Мариенгоф – тоже являлись русскими дворянами.
А то у нас всё время только и говорят про «красного графа» Алексея Николаевича Толстого – как будто он один такой был.
Не один, конечно: среди литераторов, принявших революцию, дворян было столько же, сколько среди литераторов, не принявших её.
Даже на поле русской культуры схватка шла не между озверевшим грязным мужиком, поддержанным китайцем и латышом, а между теми, кто принял новую русскую государственность, и теми, кто её не захотел признать и понять.
Лишь когда мы научимся воспринимать революцию как русское национальное деяние – только тогда может получиться разговор о её смысле и её последствиях.
Если она действительно была, как минимум, попыткой освобождения человечества – то честь русскому человеку и хвала.
Если революция эта обернулась чем-то иным – то и здесь мы сами виноваты.
Никто нас в заложники не брал.
Сами всё это и сделали: крестьяне, рабочие, купцы, казаки, дворяне, – как русские, так и представляющие все остальные народы, жившие с нами одной семьёй.
Это всё мы. Это всё про нас.
Чудакам по рукам
В среде русских националистов последнее время распространена одна, вернее, даже две вульгарные идеи: о том, что украинство как идеологию создали большевики, и они же слепили территорию Украины. Посему – большевикам позор и анафема. С точки зрения исторической это и так, и не так.
Советская власть, в той или иной форме, продолжала российскую имперскую политику. В двадцатые годы по всей стране была проведена масштабная образовательная работа, многократно превышавшая аналогичные действия, имевшие место в монархический период. Строили огромную семью народов, были вполне по-русски щедры и деятельны: в национальных областях появлялись не только школы и университеты, но зачастую создавалась с нуля письменность, следом – светская литература, стремительно заявляла о себе национальная интеллигенция; и так далее, и тому подобное.
Фантастика: но огромные, рассчитанные на века процессы – умещались в десятилетия.
Понятно, что часть нынешних русских националистов считает всю эту работу лишней и даже вредной, а либералы об этой деятельности умалчивают. Но ни радикальные националисты, ни радикальные либералы империй не строят; они в них живут и размножаются, чтоб время от времени предъявлять свои счета прошлому: «…ах, напортачили! А тут у вас что такое? Так бы и дать вам в зубы, бракоделы!»
Империи строит сложносочинённая российская государственная машина, где разнородные идеологии находятся в непростом взаимодействии. Работа с Украиной и украинством в этом строительстве была лишь одной из составляющих.
В случае Украины мы теперь получили некоторые проблемы, а в случае, скажем, Якутии имеем сверхмощный промышленный и интеллектуальный регион, лояльный России и Россией являющийся. Кто тут вправе и в силах сосчитать плюсы и минусы проделанной работы? Подсчёт куда чаще идёт там, где что-то не получилось, а там, где получилось, считается, что вроде «так и было». Нет, так не было. В Якутии, между прочим, имела место – и в дореволюционные времена, и в постреволюционные – жесточайшая антиимперская борьба.
В любом случае, если мы начнём отрицать имперскую работу как таковую, – осуждая административное деление тех или иных территорий, в том числе и по национальному признаку, участие российской администрации в изучении разнообразного местного культурного наследия, инкорпорацию национальных кадров, – начинать придётся точно не с большевиков.
Однако у вульгарных националистов сознание построено так, что они видят исключительно ближайшие времена.
Приходилось слышать вздорную точку зрения, что это большевики ввели в состав советской национальной элиты выходцев с Украины – Хрущёва, Брежнева, Черненко и так далее. Но известно ли нам, что в XVII–XVIII веках доля украинцев в епархиальном и монастырском священноначалии была большей, чем доля русских? К примеру, в XVIII веке епископские кафедры Русской церкви занимали порядка 90 малороссийских иерархов, им же принадлежало большинство мест в Священном синоде.
Здесь националисты нам скажут, что на тот момент и Украины никакой не было, а была Малороссия. Украину, напомним, создали большевики.
Между тем название Украина придумано, естественно, не большевиками, а прижилось с 1648 года, когда французский картограф де Боплан так назвал юго-восточные воеводства Речи Посполитой. Слово «Украина» используется в европейской картографии с 1660 года. Термин «государская Украина» встречается уже в документах времён Алексея Михайловича; хотя, действительно, официально эта часть царства именовалась «Малая Русь».
Националисты, услышав знакомое слово «Русь», скажут: так и надо было держаться за это название. Но тут кроется одна мелочь, о которой сегодня редко вспоминают. Дело в том, что самоназвание «Малая Русь» изначально несло потенциально сепаратистский оттенок. Когда архиепископ Копинский впервые употребил словосочетание «Малая Русь» в письме к патриарху Московскому Филарету, он имел в виду следующее: Филарет именуется патриархом «всея Руси», но Малая Русь остаётся отдельным образованием, в понятие «всея» её вносить не стоит.
Следом за архиепископом Копинским, Богдан Хмельницкий постепенно добился в переписке с Алексеем Михайловичем, чтоб Малая Русь отмечалась отдельно. Богдан был хитрый политик! И в данном случае он обхитрил.
Стоит ещё погадать, что делало значение нынешней Украины более весомым – её именование Малой Русью или её именование собственно Украиной. Малая Русь, пожалуй, значила куда больше – ибо она имела право претендовать на всю Русь. Слово «малая» могло в определённый период означать вовсе не «малость». В данном случае «малая» также означает: «основная, изначальная» – то есть та, откуда пошёл исток Большой Руси, всея.
Сравните с «Малой Грецией» или «Малой Польшей» – здесь «малая» означает ровно то же самое: остов этноса. И то, что Малую Русь постепенно переименовали в Украину, – никак не ошибка российской администрации.
Уже к XIX веку слово «Украина» имело полноценное этническое значение. В пятидесятые годы XIX века начал выходить журнал «Украинец».
Здесь возникает почва для нового спора: кто больше сделал для возникновения украинства как идеологии – советские вожди или монархи. Ответ: вложились и те, и другие. Основа будущего украинства – светская украинская литература – расцвела в XIX веке: это неоспоримый факт.
Сошлёмся как раз на идеологов украинства. Андрей Царинный в книге «Украинское движение: краткий исторический очерк», изданной в 1925 году в Берлине, писал: «В первой четверти XIX века появилась особая “украинская” школа польских учёных и поэтов, давшая чрезвычайно талантливых представителей: К. Свидзинский, С. Гощинекий, М. Гробовский, Э. Гуликовский, Б. Залесский и мн. другие… <Они> подготовили тот идейный фундамент, на котором создалось здание современного нам украинства. Всеми своими корнями украинская идеология вросла в польскую почву».
Но ведь Польша была – в составе России! И всё это произрастало на глазах у монаршей власти.
Националистам стоило бы помнить такие вещи.
Некоторые из них убеждённо говорят, что официально «Украина» не фигурировала в административных государственных документах до прихода большевиков. А что тогда делать со Слободско-Украинской губернией, существовавшей до 1835 года и ставшей потом Харьковской? Оказывается, впервые харьковские земли подшили к Украине вовсе не большевики. Незадача!
Все эти вопросы не имеют никакого единого и простого разрешения.
Занимаясь в двадцатые годы украинизацией, большевики осуществили масштабнейшую переброску населения, заселив Донбасс, Харьков, Одессу выходцами из Центральной России и Сибири: надо признать, что колоссальное количество русских людей на этих землях – местные жители лишь во втором или в третьем поколении.
Сейчас самостийники из числа украинцев обрадуются и завопят: понаехали!
Но мы им тут же ответим, что столь же массовое заселение украинцами Белгородской земли, на которую нынешние украинские националисты наивно претендуют, началось ещё при Алексее Михайловиче.
При Алексее Михайловиче произошло заселение запорожскими казаками многих иных русских земель: им ещё и жалованье за это платили.
Так, в 1652 году в Острогожский уезд из Украины переселился казачий полк во главе с полковником Иваном Дзиковским. «Понаехавшим» от государя Алексея Михайловича предоставили ссуду на обустройство в количестве 5243 рублей. А уже в 1670 году те же самые запорожские казаки поддержали бунт донского казака Степана Разина против всё того же Алексея Михайловича!
Как мы должны реагировать на вышесказанное? Обвиним Алексея Михайловича? Ведь его действия привели к тому, что в наши дни некоторые нездоровые люди претендуют на бывший Острогожский уезд и прочие русские территории. Или позволим украинским братьям клясть большевиков за массовый ввоз русского населения на территорию Донбасса и Причерноморья?
«Большевики сделали Украину такой огромной!» – неустанно несётся из лужёных националистических глоток.
Да, Ленин и Сталин вложились в нынешние административные границы Украины. Но, любезные коллеги, большевики могли что угодно делать, однако дарили они от своей левой руки – своей правой руке. Они ж не соседям делали подарки – у соседей они, напротив, забирали.
И потом уже – внутри империи – строили УССР. Так же, как до них создавали Слободско-Украинскую губернию.
Да, Галиция вошла в состав Украины при Сталине.
Но при Романовых мы вообще не имели в составе России никакой Галиции! Бывшая частью ещё Древней Руси, эта земля вернулась к нам спустя почти тысячелетие.
Естественно, Сталин пришил Галицию к Ук- раине, а не к Грузии или Якутии, потому что Галиция граничила с нашей советской Украиной.
И у националистов хватает ума обвинять в этом Сталина!
Невольно задашься вопросом: что именно присоединили к России нынешние националисты, чтобы подавать голос?
Тем более, что подобным образом в нашей истории вели себя далеко не только большевики.
В 1809 году была, как сказал бы нынешний либерал, «аннексирована» Финляндия, которая, как известно, не имела собственной государственности, но являлась частью Швеции. Стремительный рейд русской армии, и давний наш враг – шведы – потеряли огромный кус земли.
Александр I наделил Великое княжество Финляндское шведскими землями на севере и карельскими на юге. В 1812 году государь передал финнам ещё и Выборгскую губернию – 43 000 квадратных километров. В итоге финны получили огромные территории, включая земли, не имевшие к финнам отношения.
Чем по итогам отличался этот монарх от Хрущёва, подарившего Украине Крым, или Сталина, подшившего украинцам Галицию? Да ничем.
Плюс-минус схожие случаи в истории империи происходят неизбежно – и при князьях, и при императорах, и при генсеках. Они отвоёвывают земли и далее, исходя из тех или иных побуждений – дабы упростить административное управление, ублажить присоединённый народ или нивелировать последствия войны, – рисуют внутренние границы. Потому что внутренние границы есть всегда! Штаты, округа, республики, автономии – что-то неизбежно приходится рисовать.
Но минуют столетия, является диковатый националист и начинает кричать, что из-за большевиков Галиция попала в состав Украины. Нет, дружок. Из-за большевиков Галиция попала в состав России.
Кстати, Выборгскую губернию, которую когда-то, пользуясь своими резонами, Александр I передал финнам, – ну, то есть из левой руки переложил в правую, – тоже пришлось при Сталине отвоёвывать. И отвоевали. Опять – «плохие большевики»?
Надо прекращать с этим.
Любые ошибки «красного века» имеют свои аналоги и во времена Российской империи, и в эпоху Московского царства.
Будем каяться за все сразу? Или даже не стоит начинать?
Иначе сработаем на руку очередным русофобским майданам, где бы они ни случились. Нами же созданные доводы подберут и швырнут в нас.
Несложно было отследить одну закономерность: там, где сегодня валят памятник Ленину, – завтра бомбят русских людей.
Тем не менее, многие, видя это, не сделали из происходящего ни одного разумного вывода.
Чудные люди. С ударением на «ы».
Вечная Отечественная
Тот особый тип людей, что не терпят всяческий «милитаризм» и на дух не переносят разнообразный «патриотический угар», всякий раз накануне дня 9 мая испытывают душевный тремор.
Эти «голуби мира» вроде бы разделяют нашу радость и нашу горечь, однако любой их «тост» за победу неизбежно содержит разнообразные оговорки.
Самый частый их довод прост: не надо всякую войну путать с Отечественной.
Отечественная война, говорят они, делая возвышенно-постные лица, – это великое дело, а всякая другая война – грязь.
Так создаётся крайне удобная зацепочка, и этой зацепочкой они тянут за ниточку, чтоб наш тёплый, дедом нагретый ватник понемножку распустить, и оставить нас голыми на ветру.
Ведь если «всякая другая» война – грязное дело, значит, все эти ваши фильмы и книжки про войну, все эти крымские, донбасские, сирийские и прочие авантюры, все эти новоявленные герои и святые, – всё это лишнее, наносное, ненужное, и даже подлое, «лучше крыши в псковской области почините».
Демагогия, и только.
Отечественная война от «всякой другой грязной войны» отличается только в учебниках – там смотришь оглавление и сразу находишь: Отечественная война 1812 года, Отечественная война 1941–1945 гг.
Но люди живут не в учебниках, они живут и умирают в реальные времена.
Ту войну, которую сегодня именуют Первой мировой 1914–1916 гг., – в годы, когда она шла, между прочим, называли Второй Отечественной. И сотни тысяч русских солдат шли на неё, как на Отечественную.
Последовавшая за ней война Гражданская во многом имела признаки войны именно Отечественной, потому что, наряду со зверским противостоянием классов и сословий, она очень скоро приобрела формы вполне традиционные: русские люди спасали свою независимость и свои территории от интервенции – польской, японской, английской, французской, немецкой…
Мне тут могут сказать: а вот если бы большевики не взяли власть, не было бы никакой интервенции. Но это тоже, в сущности, чепуха.
Русские офицеры, которые шли военспецами в Красную армию, радели об Отечестве, им не было никакого дела до яростных споров между социалистами, февралистами и монархистами, они спасали родную землю, на которую ступил сапог чужака.
Потом наступили тридцатые годы, причиняющие нашему «голубю мира» ужасную душевную муку.
Негласное участие советских войск в испанских событиях, нападение на Польшу и «аннексия» Западной Украины и Западной Белоруссии (на самом деле, возвращение русских земель), «аннексия» Прибалтики, война с Финляндией, – мы всё это как должны воспринимать? Как «грязные войны»?
Но это всего лишь прелюдии Отечественной, которая была, увы, неизбежна.
В лице Испании мы разумно желали получить европейского союзника.
В Прибалтике имели место полуфашистские и враждебные нам режимы.
Если б границы не были отодвинуты по всем вышеуказанным направлениям, Москву и Ленинград мы могли потерять уже в 1941 году: те, цены не имеющие дни и недели, что мы выиграли, пока немецко-фашистские войска проходили с боями «аннексированные» территории, – спасли Россию.
Поделиться книгой: