Фацеции

Те жители Гаэты, которые принадлежат к народу, стараются заработать себе на существование морским промыслом. Один из них, очень бедный матрос, в течение пяти лет пробыл в море в поисках заработка. Дома у него оставались молодая жена и очень скудная обстановка. Когда он вернулся на родину, то, едва сойдя на берег, поспешил домой, чтобы увидеть жену. А она за это время, отчаявшись вновь увидеть своего мужа, сошлась с другим. Войдя в дом, моряк замечает во многих местах переделки. Дом стал как будто больше и лучше. Удивленный, он спрашивает жену, каким образом их жалкий домишко приобрел такой нарядный вид. Жена тотчас же отвечает, что ей во всем этом помог бог, всем помогающий. „Благословен будь бог,— сказал муж,—за то добро, которое он нам сделал Потом он видит спальную комнату, в ней нарядное ложе и другие вещи, более богатые, чем это позволяло состояние жены, и снова спросил, откуда все это. Жена отвечала: „Милостью божией“. И снова муж благодарит бога, который был так щедр к нему. Тут ему бросаются в глаза несколько других предметов, которые кажутся ему новыми и непривычными для его дома. Жена опять объясняет это щедростью бога. Пока муж удивлялся изобилию божьей к нему милости, вбегает хорошенький мальчик лет трех и начинает ласкаться к матери, как это делают дети. Увидев ребенка, муж спросил, чей он. И жена ответила, что ее. Удивленный моряк захотел узнать, каким образом в его отсутствие появился ребенок. Жена стала уверять, что и в этом случае все произошло милостью божией. Тогда муж в негодовании от того, что милость божия изливается на него в столь великом изобилии, что даже родятся дети, сказал: „Очевидно, я должен очень благодарить бога за то, что он так хорошо позаботился о моих делах“. Ему казалось, что божьи заботы зашли слишком далеко, раз в его отсутствии стали появляться дети.

2. О враче, который лечил слабоумных и безумных

Мы разговаривали о бессмысленных заботах, — чтобы не сказать: о глупости, — тех, которые держат собак и соколов для охоты на птиц. Тогда Паоло из Флоренции сказал: „Поделом смеялся над ним безумный из Милана. Мы стали просить его рассказать историю. Он начал: „Был некогда в Милане врач, который пользовал слабоумных и безумных и брался вылечивать пациентов, порученных его заботам, в определенный срок. А лечение его было такое: в его доме был двор, а в этом дворе яма с грязной, вонючей водой. Сумасшедших, которых к нему приводили, он сажал голыми в эту лужу и привязывал к столбу. Одни погружались до колен, другие до подмышек, некоторые еще глубже, смотря по характеру болезни. Он гноил их голодными в воде до тех пор, пока они не казались выздоровевшими. Между другими к нему привели однажды безумного, которого он погрузил в воду до бедер и который через две недели начал приходить в себя и стал просить врача, чтобы он извлек его из воды. Тот избавил его от мук с тем, однако, условием, чтобы он не выходил за пределы двора. Больной повиновался. Через несколько дней он ему позволил ходить по всему дому с тем, чтобы он не переступал порога двери, выходящей на улицу. Остальные его товарищи, которых было много, продолжали оставаться в яме. Больной строго подчинялся указаниям врача.

Однажды, когда он стоял на пороге двери и не решался выйти на улицу из страха перед ямою, мимо дома проезжал молодой всадник с соколом на руке и двумя собаками из породы тех, которые зовутся охотничьими. Больной стал звать его к себе. Ему все казалось новым, ибо он не помнил уже того, что видел раньше, пока был болен. Когда молодой человек подъехал, безумный ему сказал: „Эй, послушай минутку, прошу тебя: объясни, пожалуйста, что за штука, на которой ты едешь, и для чего она тебе?"— „Это лошадь, — отвечал тот. — На ней я езжу на охоту". — „А то, что ты держишь на руке, как это называется и для чего оно?" — „Это сокол, он обучен охоте на перепелок и куропаток". — „А те, что за тобой бегут, что за звери и что они делают?" — „Собаки, они обучены выслеживать птиц на охоте". — „А те птицы, для охоты на которых понадобилось столько вещей, какова им цена, если подсчитать все, что ты добываешь охотою за год?" — „А я не знаю, - ответил юноша, — думаю, что не больше шести дукатов". — „А сколько стоит лошадь, собаки и сокол?" — „Дукатов пятьдесят". Тогда удивленный глупостью молодого охотника безумец воскликнул: „О, уходи скорее, прошу тебя, беги, пока не вернулся домой наш доктор. Потому что, если он найдет тебя тут, он сочтет тебя за самого большого безумца из всех людей и, чтобы тебя вылечить, посадит в лужу, где сидят остальные больные, и вдобавок в самое глубокое место, так что ты будешь погружен по самый подбородок. Этим он хотел показать, что охота самое большое безумие. Только изредка для людей богатых она может служить телесным упражнением“.

3. О Боначчо деи Гуаски который вставал поздно

Боначчо, остроумный молодой человек из фамилии Гуаски, который был вместе с нами в Констанце[14], вставал с постели очень поздно. Когда его товарищи упрекали его за лень и спрашивали, что он делает так долго в постели, он отвечал им, улыбаясь: „Я слушаю судебное состязание. Каждое утро, как только я просыпаюсь, ко мне являются две фигуры в женском одеянии — Прилежание и Лень. Одна убеждает меня вставать, работать, не терять моего дня в постели. Другая ей возражает и уговаривает меня оставаться в тепле моего ложа, ибо на дворе сильный холод, телу нужно давать покой и невозможно всё время работать. Первая вновь излагает свои доводы. Пока они все спорят и пререкаются, я, как беспристрастный судья, не склоняюсь ни в ту, ни в другую сторону. Я слушаю их спор и жду, пока они придут к согласию. Вот почему я встаю поздно: я жду конца спора“.

4. Об еврее, которого убедили принять христианство

Одного еврея уговаривали обратиться в христианскую веру, но он не мог решиться расстаться со своим имуществом. „Отдайте его бедным, — говорили ему, — ибо, согласно евангельскому слову, которое есть истина, вам воздастся во сто крат“. В конце концов он дал себя убедить, принял христианство и роздал свое имущество нищим. После этого в течение месяца то один, то другой из христиан наперерыв звали его к себе. Всюду его ласкали и хвалили за то, что он сделал. А он, живя изо дня в день, все ждал, когда, согласно обещанию, ему воздастся сторицею. Скоро людям надоело кормить его, приглашения становились редки, и он дошел до такого жалкого состояния, что ему пришлось обратиться в какой-то приют. Там он заболел кровотечениями из задней части, которые довели его до последней степени истощения. Он потерял надежду на излечение, а также и на то, что ему когда-нибудь воздастся во сто крат. Однажды, когда болезненные ощущения гнали его на воздух, он встал с постели и отправился на соседний лужок, чтобы облегчить себе желудок. Удовлетворив нужду, он принялся искать кругом пучок травы, чтобы утереть себе зад, и случайно наткнулся рукой на сверток из материи, полный драгоценных камней. Разбогатев, он обратился за советом к врачам, выздоровел, купил себе дом, имение и зажил с тех пор в величайшем довольстве. И все ему говорили: „Ну, вот, разве мы не правильно предсказывали тебе, что господь воздаст тебе во сто крат“. — „Воздать воздал, — отвечал тот, — но перед этим он допустил, чтобы я изошел кровью через зад чуть не до последнего издыхания. Это говорится о тех, кто медленно оказывает благодеяние или медленно отплачивает за сделанное ему добро.

5. Епископ верхом

Я шел однажды в папский дворец. Тут же проезжал верхом один из наших епископов и, по- видимому, погруженный в заботы, не заметил, как кто-то обнажил голову, чтобы его приветствовать. А тот решил, что это было сделано из гордости или высокомерия. „Этот, — сказал он, — не оставляет половины своего осла дома. Он тащит его с собою целиком. Он хотел этим сказать, что только ослы не отвечают на приветствия.

6. Замечание Цуккаро

Однажды Цукарро[15], остроумнейший человек на свете, и я проезжали через какой-то город и попали в место, где справлялась свадьба, это было на другой день после того, как молодая вступила под супружеский кров. Мы остановились на некоторое время, чтобы посмотреть, как танцуют мужчины и женщины. Тогда Цуккаро сказал, смеясь: „Тут совершилось сочетание, а у меня уже давно расточение[16]. Это была шутка на его собственный счет, ибо он, распродав отцовское имущество, растратил его в пирах и в игре.

7. Об одном подесте

Некий подеста[17], посланный во Флоренцию, в день своего приезда собрал почетных людей города в соборе и произнес им обычную речь, длинную и скучную. Чтобы поднять свое значение, он начал с того, что был сенатором в Риме. Все, что он там делал, все, что другие делали и говорили для его прославления, было очень пространно изложено. После этого он подробно рассказал о своем отъезде из Рима и о своей свите, о пути; что в первый день он доехал до Сутри, причем было передано очень подробно, что он там делал. Дальше следовало повествование день за днем, куда он приезжал, где его принимали, что им было совершено. Говорил он несколько часов и еще не добрался до Сьены. Все были в полном изнеможении от этого бесконечного и невыносимого перечисления. Конца не было видно, и казалось, что весь день пройдет в этих россказнях. Приближалась ночь. Тогда один из присутствующих, наклонившись к уху подеста, сказал ему шутки ради: "Господин, час поздний, ускорьте ваше путешествие. Ибо если сегодня вы не вступите во Флоренцию, вы потеряете должность, потому что вы должны приступить к исполнению ваших обязанностей сегодня". Услышав это, подеста, глупый и многоречивый, сказал наконец, что он прибыл во Флоренцию.

8. О жене которая обманула своего мужа

Пьетро, мой земляк, рассказал мне однажды забавную историю, которая рисует очень хорошо женскую хитрость. У него были делишки с женою крестьянина, не очень умного, который часто проводил ночь в поле, чтобы избежать своих кредиторов. Однажды, когда Пьетро был с его женой, в сумерках явился муж, которого не ждали. Женщина быстро спрятала любовника под постель и, обратившись к мужу, принялась бранить его за то, что он пришел: „Неужели ты хочешь попасть в тюрьму? Только что люди подеста обыскали весь дом, чтобы найти тебя и увести в тюрьму. Я им сказала, что ты обыкновенно проводишь ночь вне дома. Они ушли, но обещали скоро вернуться". Крестьянин, испуганный, попробовал убежать, но городские ворота уже были закрыты. Тогда жена сказала ему: „Что ты делаешь, несчастный! Если ты попадешься, все будет кончено". И когда он, дрожа, просил совета у жены, она сказала, скорая на хитрую выдумку: „Полезай в Эту голубятню. Ты там пробудешь ночь, я запру двери снаружи и уберу лестницу. Никому не придет в голову, что ты там". Он последовал совету жены. Она заперла дверь, чтобы муж не мог выйти, убрала лестницу и вывела из убежища любовника, который стал разыгрывать роль полицейских служителей, будто бы вернувшихся вновь. Он поднял страшный крик, а жена делала вид, что защищает своего мужа. Несчастный дрожал от страха, спрятавшись наверху. Наконец шум унялся, жена и любовник, вернувшись в комнату, посвятили ночь Венере. Муж притаился среди голубей и их помета.

9. О священнике, который не знал дня вербного воскресенья

Аэлло - одно из наиболее серых местечек в глуши наших Апеннинских гор. Был там священник, еще более грубый и невежественный, чем остальные жители. Так как он не знал ни дней, ни времен года, он даже не объявил своим прихожанам о посте. Но, побывав в Терранове на ярмарке, которая бывает накануне вербного воскресенья, он увидел, что духовенство готовит для следующего дня пальмовые и оливковые ветви. Он спросил, удивленный, что это означает, и понял свой промах, ибо пост прошел и не был соблюден его прихожанами. Вернувшись в свой городок, он и сам стал готовить пальмовые и оливковые ветви на следующий день и, созвав народ, сказал: "Сегодня день, в который согласно обычаю нужно раздавать оливковые и пальмовые ветви. Через неделю будет пасха. Значит, у нас остается восемь дней на то, чтобы предаваться, покаянию. Наш пост будет короток в этом году, и вот тому причина, Масленица в этом году пришла медленно и поздно. Она опоздала из-за того, что снега и дурные дороги мешали ей перебраться через горы. Поэтому и пост подвигался затрудненным и медленным шагом и не мог привезти с собою больше одной недели: другие остались у него в дороге. Итак, в те немногие дни, что пост будет с вами, исповедуйтесь и предавайтесь покаянию все".

10. О крестьянах, которых спросили, хотят ли они Христа живого или мертвого

Из того же городка были отправлены в Ареццо люди, которым поручили купить деревянное распятие для местной церкви. Они пришли к мастеру, который, слушая их и видя, что имеет дело с людьми грубыми и бестолковыми, спросил у них смеха ради, какого они хотят Христа, живого или мертвого, на распятии. Они, поразмыслив некоторое время и посоветовавшись между собою тайком от мастера, объявили, что предпочитают, чтобы он был живой, потому что, если это не понравится народу, они его сейчас же убьют.

11. О том, что сказал повар славному миланскому герцогу

Бывший герцог Миланский[18], обладавший во всем большим вкусом, держал отличного - повара, которого посылал во Францию для того, чтобы он научился там приготовлять тонкие соуса. Во время тяжелой войны с флорентинцами к герцогу однажды прибыл вестник с дурными известиями и очень взволновал его. Когда после Этого ему подали к столу кушанья, они показались ему невкусными. Он не стал их есть, говоря, что они плохо приготовлены. И призвав повара, стал его упрекать в том, что он не знает своего дела. Повар обладал хорошо подвешенным языком и сказал герцогу: „Неужели я виноват в том, что флорентинцы отняли у вас аппетит и вкус? Мои блюда превосходны и приготовлены с полным знанием дела. А волнуют вас и отбивают аппетит флорентинцы. Герцог, который был человеком остроумным, засмеялся по поводу смелой шутки своего повара.

12. Слова того же повара к тому же государю

Тот же повар во время войны с Флоренцией пошутил еще раз за столом герцога, - когда увидел его однажды озабоченным и погруженным в беспокойные думы: «Как не кручиниться герцогу, — сказал он, — когда он хочет свершить две невозможные вещи: не иметь границ и откормить Франческо Барбавару, человека богатого и горящего величайшей жадностью». Этими словами повар вышучивал одновременно неумеренную жажду власти герцога и ненасытную жадность Франческо к богатству и должностям.

13. Просьба того же повара к герцогу

Этот же повар, видя, как множество людей обращались к герцогу с просьбами о различных милостях, попросил: однажды герцога, сидевшего за обедом, чтобы он обратил его в осла. Герцог, удивленный и не понимавший, что означает эта просьба, спросил его, почему он предпочитает быть ослом, а не человеком. „Потому что, — ответил повар, — я вижу, что все, которых вы возвысили и осыпали почестями и должностями, наполняются гордостью и важностью и от высокомерия превращаются в ослов. Вот потому и я хочу, чтобы вы меня сделали ослом“.

14. О Джаноццо Висконти

Антонио Лоски[19] человек очень ученый и остроумный,, когда один его знакомый показал ему письмо, предназначенное для отправки к папе, посоветовал внести в текст кое-какие исправления и изменения. Тот на другой день принес Лоски то же письмо, в том же виде, как будто оно было уже исправлено. Лоски, взглянув на него, сказал: «Не считаешь ли ты меня за Джаноццо Висконти?» Когда мы стали его спрашивать, что он хочет этим сказать, он ответил: «Джаноццо когда-то был подеста у нас в Виченце. Человек он был хороший, но тяжелый и телом и умом. Он часто призывал секретаря и поручал ему написать письмо прежнему герцогу Миланскому[20]. Малую частицу его, заключавшую церемониальное словесное вступление, диктовал он сам. Остальное поручал секретарю, который потом и приносил законченное письмо. Джаноццо принимался читать и сейчас же находил письмо нескладным и бестолковым. «Плохо написано, — говорил он. — Возьми и исправь». Секретарь, который знал глупые замашки своего господина, возвращался некоторое время спустя, приносил письмо без малейших изменений и говорил, что оно исправлено и переписано. Джаноццо брал его, как бы для того, чтобы прочесть, и, бегло взглянув, говорил: «Ну, вот, теперь хорошо. Пойди приложи печать и отправь к герцогу». Это повторялось со всеми его письмами.

15. О портном Висконти — для сравнения

Папа Мартин[21] поручил Антонио Лоски составить одно письмо. Прочитав его, папа приказал дать его на просмотр одному из моих друзей, к которому питал большое доверие. Тот в это время находился за столом и, разгоряченный вином, забраковал письмо целиком и сказал, что его нужно написать по-другому. Тогда Антонио сказал Бартоломео деи Барди[22], который был тут же: „Я исправлю письмо так же, как портной Джана Галеаццо Висконти исправил его шаровары. Завтра я приду к этому пьянице раньше, чем он успеет наесться и напиться, и письмо окажется великолепно. Бартоломео спросил его, что это означает, и Лоски рассказал: „Джан Галеаццо Висконти[23], отец прежнего герцога миланского, был человек высокого роста, крупного телосложения и очень толстый. Когда он, как это часто бывало, набивал себе живот большим количеством пищи и напитков и отправлялся спать, он приказывал позвать своего портного, осыпал его ругательствами, упрекал его в том, что он чересчур обузил шаровары, и заставлял его выпустить их, чтобы они стали удобны. „Будет сделано согласно вашему приказанию, — говорил портной. — Завтра все будет великолепно. Он брал с собой одежду, бросал ее на вешалку, не меняя в ней ничего. Ему говорили: „Почему же ты не хочешь выпустить шаровары, которые так жмут толстое брюхо герцога?“ — „Завтра, — отвечал он, — когда господин наш встанет, у него совершится пищеварение и он обильно облегчит свой желудок, одежда станет ему совсем просторна“. Утром он приносил шаровары к герцогу. Тот их надевал и говорил: „Ну вот теперь они сидят очень хорошо и не жмут нигде“. Антонио был уверен, что совершенно так же понравится его письмо, когда испарятся винные пары.

16. Жалоба, принесенная Фачино Кане по поводу грабежа

Некто принес жалобу Фачино Кане[24], который был человеком чрезвычайно жестоким и в то же время одним из лучших полководцев нашего времени, по поводу того, что один из солдат Фачино отнял у него на улице плащ. Фачино, посмотрев на него и увидев, что на нем надета очень хорошая куртка, спросил, был ли он в момент грабежа в этой одежде. Тот отвечал утвердительно. "Иди вон,- сказал Фачино,- тот, о ком ты говоришь, никак не может быть моим солдатом. Ибо ни один из моих не оставил бы на тебе такой хорошей куртки".

17. Обращение кардинала к папским солдатам

Испанский кардинал командовал в Пичено войсками против врагов папы. Однажды обе армии встретились, и папским солдатам предстояло победить или быть разбитыми. Кардинал многими словами воодушевлял солдат к битве, утверждая, что павшие в сражении будут обедать с богом и его ангелами и что все грехи будут им прощены. Этим он думал заставить солдат смелее итти навстречу смерти. Кончив свои уговоры, он выбрался из сражения. Тогда один из солдат спросил: „А почему же ты не хочешь пообедать вместе с нами?“ — „Потому что, — отвечал кардинал, — час моего обеда не настал. Мне еще есть не хочется“.

18. Ответ патриарху

Патриарх иерусалимский, который управлял всей апостолической канцелярией, созвал однажды адвокатов, чтобы обсудить какой-то вопрос, и некоторых из них осыпал — не помню какими — резкими упреками. Один из них, Томмазо Бирако, отвечал за всех в очень свободном тоне. Тогда патриарх крикнул ему: „Дурная голова!“ Бирако, который был скор на ответ и обладал большим остроумием, возразил: „Правильно вы говорите и верно: нельзя сказать лучше, ибо, если бы у меня была голова хорошая, дела наши были бы в лучшем состоянии, и не было бы необходимости в этом споре“.— „Значит, ты винишь самого себя“, — сказал патриарх. А тот в ответ: „Не себя, а голову“. Так остроумно вышутил Бирако самого патриарха, который был главою всех адвокатов и голову которого находили немного крепкой.

19. О папе Урбане VI

Другой слегка пошутил над Урбаном VI, который недавно был папою[25]. Однажды, когда он немного резко возражал папе, тот ему сказал: „У тебя дурная голова“. — „Вот это самое говорят о вас в народе, святой отец“, — был ответ.

20. О священнике, который вместо облачения принес епископу каплунов

Епископ Ареццо, по имени Анджело, которого мы знали, созвал однажды свое духовенство на собор и приказал всем, имевшим церковные должности, ехать туда, захватив с собою облачение, которое по-итальянски называется сарре е cotte. Один священник, у которого не было этого облачения, грустно сидел у себя, не зная, откуда его достать. Служанка, которую священник держал в доме, видя, что он сидит задумавшись и с опущенной головой, спросила о причине его огорчения. Священник ей объяснил, что, согласно приказу епископа, он должен отправиться на собор, захватив облачение. „Нет же, добрый мой господин, — заметила она, — вы неправильно поняли смысл этого приказа. Ибо епископ требует, чтобы вы захватили с собою не облачение, а жареных каплунов“[26]. Священник последовал совету женщины. Он взял с собою жареных каплунов и был очень хорошо принят епископом, который, смеясь, сказал, что этот священник понял смысл его приказа гораздо правильнее, чем остальные.

21. О друге моем, который огорчался, что ему предпочитают людей менее достойных

В римской курии почти всегда царит Фортуна, и очень редко прокладывают себе путь талант или добродетель. Всего можно добиться настойчивостью или счастливым случаем, не говоря о деньгах, которые царят повсюду на земле. Один из моих друзей, видя с огорчением, что ему предпочитают людей, которые гораздо ниже его и по знаниям и по нравственным качествам, жаловался на это Анджелотто[27], который был кардиналом св. Марка. Он говорил, что никто не хочет обращать внимания на его достоинства и что людей, которые ни в коем отношении не могут с ним равняться, ставят выше его. Он вспоминал о своем учении и о трудах, на это учение положенных. Кардинал, который был скор на насмешку над пороками курии, сказал: "Здесь ни наука, ни ученость не помогают. Но потерпи и потрать некоторое время на то, чтобы разучиться тому, что ты знаешь, и научиться порокам. Тогда ты встретишь хороший прием у папы".

22. Женщина на берегу По

Две женщины из числа тех, которые предлагают себя нуждающимся в них, ехали на барке в Феррару вместе с несколькими служащими папской курии. На берегу По стояла женщина, которая, увидя куртизанок, сказала клирикам: «Глупые, неужели вы думаете, что в Ферраре не хватит для вас блудниц? Их там больше, чем порядочных женщин в Венеции».

23. Об аббате Сеттимо

Аббат из Сеттимо, человек грузный и толстый, ехал однажды вечером во Флоренцию. По дороге он спросил у одного крестьянина: "Как ты думаешь, проеду я в ворота?" Аббат подразумевал, что успеет ли он добраться до города прежде, чем ворота будут закрыты. Крестьянин, шутливо намекая на толщину аббата, ответил ему: "Ничего, телега с сеном проходит, проедете и вы".

24. О сестре констанцского гражданина, которая забеременела

Чтобы показать, какого рода свободы добивались многие во время Констанцского Собора[28] один благородный епископ из Британии рассказал в многолюдном собрании прелатов такой факт. «Был, — оказал он, — в Констанце гражданин, незамужняя сестра которого забеременела. Когда размеры живота выдали все брату, он, схватив шпагу и делая вид, что хочет нанести ей удар, стал спрашивать, что это и откуда произошло. Тогда девушка в страхе стала кричать, что это дело Собора и что она от него сделалась беременной. Услышав это, брат из страха и уважения к Собору оставил сестру безнаказанной. В то время как другие требовали свободы в иных делах, Собор предпочитал свободу в делах любовных».

25. Слова императора Сигизмунда

Кто-то жаловался перед императором Сигизмундом[29] что на Констанцском Соборе отсутствует свобода. Император ему сказал: «Если бы здесь не было полной свободы, ты бы не говорил так свободно». Ибо свобода слова есть признак большой свободы.

26. Слово римского священника Лоренцо

В тот день, когда римлянин Анджелотто был папою Евгением[30] сделан кардиналом, некий священник, по имени Лоренцо, вернулся к себе домой веселый, ликующий, с радостным смехом. Когда соседи спросили, какая новость приводит его в такое веселое настроение, он сказал: „Очень все хорошо. Я в великой надежде, ибо сумасшедшие и дураки начинают становиться кардиналами. Анджелотто дурее меня. Значит и я скоро сделаюсь кардиналом“.

27. Разговор Николо из Ананьи

Почти в тех же выражениях Николо из Ананьи смеялся над папой Евгением, который, говорил он, больше всего покровительствует глупцам и невеждам. Нас много народу собралось во дворце. Как всегда, мы разговаривали о том и о другом. Некоторые из нас сокрушались по поводу несправедливости судьбы и жаловались, что фортуна к нам чрезвычайно неблагосклонна. Тогда Николо, муж очень ученый, одаренный легким умом и острым языком, сказал: „Нет никого на свете, кому фортуна была бы более враждебна, чем мне. Теперь у нас царство глупости. Каждый день мы видим, что все глупцы и безумцы получают большие должности и места, даже Анджелотто. Из всех глупцов один я ничего не получил. Только ко мне фортуна оказалась так неблагосклонна.

28. О чуде

Природа в этом году произвела в разных местах много чудовищ. На территории Синигалии, в Пичено, корова родила дракона поразительной величины. Его голова была больше, чем голова теленка, шея длиною в локоть, тело такой же толщины, как у собаки, но продолговатое. После того, как корова его родила, она обернулась, посмотрела на него, испустила громкое мычание и в ужасе хотела бежать. Но Дракон вдруг поднялся, обвился хвостом вокруг ее задних ног, приложился ртом к вымени и высосал все молоко, которое у нее было. Потом он выпустил корову и скрылся в соседнем лесу. Вымя и то место на ногах, которое было обвито драконовым хвостом, долго оставались черными и как бы сожженными. Пастухи, к стаду которых принадлежала эта корова, уверяют, что они видели это чудо. После этого у коровы родился обыкновенный теленок. Все это рассказано в письме, полученном в Ферраре.

29. Другое чудо, рассказанное Уго из Сиены

Знаменитый Уго из Сиены, первый из врачей нашего времени, рассказывал мне, что в Ферраре родилась кошка о двух головах и что он ее видел.

30. Еще одно чудо

Достоверно также, что в июне месяце на падуанской территории родился теленок о двух головах и об одном теле; у него передние и задние ноги были двойные, хотя и соединенные между собой. Это чудо возили и показывали за деньги, и многие утверждают, что его видели.

31. Еще чудо

Известно также, что в Феррару доставлено было изображение морского чудовища, найденного недавно на берегах Далмации. До пупка оно имело человеческое тело, ниже рыбье, и эта нижняя часть, рыбоподобная, на конце была раздвоенная. Борода у чудовища была длинная, что-то вроде рогов росло поверх ушей; у него были толстые груди, широкий рот, руки о четырех лишь пальцах; от кистей до подмышек и до нижней части живота тянулись плавники, при помощи которых чудовище плавало. Поймали его, говорят, таким образом: несколько женщин находились на берегу и полоскали белье. К одной из них, как рассказывают, приблизилось чудовище в поисках пищи, схватило ее руками и пыталось потянуть за собой. Женщина стала сопротивляться, ибо вода у берега была неглубокая, и, подняв громкий крик, стала звать на помощь других. Сбежалось еще пять женщин, и, так как чудовище вследствие недостаточной глубины не могло уплыть, они убили его палками и камнями. Когда его вытащили на берег, немалый страх причинял он тем, кто его видел. Тело его было немного длиннее и полнее, чем человеческое. Я видел его изображение из дерева, привезенное к нам в Феррару. То, что он напал на женщину вследствие голода, доказывается тем, что в разное время несколько мальчиков, отправившись купаться у морского берега, больше не вернулись. Думают теперь, что они были схвачены и убиты этим чудовищем.

32. Острое слово одного актера о папе Бонифации

Папа Бонифаций IX[31] был родом неаполитанец, из фамилии Томачелли. А на итальянском языке tomacelli называется колбаса из мелко рубленой и завернутой в нутряное свиное сало свинины. На второй год своего понтификата Бонифаций отправился в Перуджу. С ним вместе были его братья и многие родственники этой же фамилии, которые, как бывает, собрались вокруг него в погоне за богатством, имениями и наживой. Любопытные спрашивали имена тех, которые входили в папскую свиту. И то один, то другой отвечали: «Это Андреа Томачелло», или: «Это Джованни Томачелло». Так называли по имени многих Томачелли. Тогда один шутник воскликнул: «Ох, и здоровая же печенка была у той свиньи, что из нее вышло столько Томачелли, и таких огромных».

33. О священнике, который похоронил собачку

Был в Тоскане деревенский священник, очень богатый. Когда у него умерла любимая собачка, он похоронил ее на кладбище. Об этом услышал епископ и, покушаясь на деньги священника, вызвал его к себе, чтобы наказать его, как если бы он совершил большое преступление. Священник, который хорошо знал характер своего епископа, отправился к нему, захватив с собою пятьдесят золотых дукатов. Епископ, сурово упрекая его за то, что он похоронил собаку, приказал вести его в тюрьму. Но хитрый священник сказал епископу: "Отец, если бы вы знали, какая умная была моя собачка, вы бы не удивлялись, что она заслужила погребение среди людей. Ибо она обладала умом более чем человеческим как при жизни, так и в момент смерти".- "Что это значит?" - спросил епископ. "Под конец жизни,- сказал священник,- она составила завещание и, зная вашу нужду, отказала вам согласно этому завещанию пятьдесят золотых дукатов. Я их привез с собою". Тогда епископ, одобрив и завещание и погребение, принял деньги и отпустил священника.

34. О тиране, который несправедливо обвинил богатого человека.

В Пичено, в городке Чинголи жил очень богатый человек. Местный тиран[32], узнав об этом и желая отобрать его деньги, стал искать повода для обвинения, которое позволило бы ему добраться до имущества богача. Призвав его к себе, тиран объявил ему, что он обвиняется в оскорблении величества. Тот стал доказывать, что не сделал ничего, что было бы направлено против власти или достоинства тирана. Но тиран не хотел ничего слушать и в конце концов объявил, что купец приговорен к смерти. Когда несчастный стал спрашивать, за какие же деяния грозит ему смерть, тиран сказал: «Ты укрывал в своем доме моих врагов и супостатов, которые составили против меня заговор». Тут купец наконец понял, что покушаются на его деньги, и, предпочитая сохранить жизнь, чем имущество, сказал тирану: «Правду говорите вы, господин. Но пошлите со мною нескольких ваших солдат, и я сейчас же выдам вам этих ваших врагов и супостатов». Ему дали в провожатые нескольких стражников, он их привел домой, подвел к сундуку, в котором находились деньги, и, открыв его, сказал: «Берите их скорее, ибо это не только враги и супостаты нашего синьора, но и мои». Отдав тирану деньги, человек избежал какого бы то ни было наказания.

35. О монахе, который произнес очень короткую проповедь

В одном из наших горных городов множество людей из разных мест собрались на праздник. Был день св. Стефана. Один монах должен был сказать народу проповедь. Час был поздний. Священники были голодны и боялись, что проповедь протянется долго. В тот момент, когда монах поднимался на кафедру, сначала один священник, потом другой подошли к нему и стали шептать ему на ухо, чтобы он говорил короче. Тот дал себя убедить очень легко и, сказав несколько вступительных слов, как он это делал обыкновенно, продолжал так: «Братья, в прошлом году на этом самом месте в вашем присутствии я говорил вам о святой жизни и чудесах этого нашего святого. Я не опустил ничего из того, что я слышал о нем и что говорится о нем в книгах священного писания. Я думаю, что все это вы помните. Так как с тех пор, как я узнал, он не сделал ничего нового, то осените себя крестным знамением и прочтите молитву покаяния и те, что за нею следуют». Сказав это, он удалился.

36. Забавный совет Миначчо одному крестьянину

Один крестьянин влез на каштановое дерево, чтобы отрясти с него плоды, свалился и сломал себе ребро. К крестьянину подошел, чтобы его утешить, некий Миначчо, человек очень остроумный, и, разговаривая с ним, сказал, что сообщит ему правило, соблюдая которое, он никогда не свалится с дерева. „Лучше бы ты сообщил мне его раньше, — заметил крестьянин. — Но оно пригодится мне по крайней мере на будущее время“. Тогда Миначчо ему сказал: „Следи всегда за тем, чтобы спускаться не быстрее, чем поднимаешься, а спускайся так же медленно, как поднимаешься. Если ты будешь соблюдать это правило, ты не свалишься никогда“.

37. Ответ того же Миначчо

Тот же Миначчо проиграл, играя в кости, кое-какие деньжонки и одежду. Так как он был беден, то он сел у дверей одной таверны и стал плакать. Один из ею друзей, увидав его грустным и в слезах, спросил: «Что о тобою?» — «Ничего», — ответил Миначчо. — «Почему же ты плачешь, если у тебя ничего?» — «Потому-то и плачу, что у меня ничего». Друг, удивленный, настаивал: «Чего же ты, в конце концов, плачешь, если у тебя ничего?» — «Вот по той именно причине, что у меня ничего». Друг думал, что Миначчо плакал, хотя ничего его к этому не побуждало, а Миначчо плакал оттого, что у него из-за игры ничего не осталось.

38. О кривом бедняке, который хотел купить пшеницы

Однажды, когда во Флоренции был очень дорог хлеб, пришел на рынок бедный одноглазый человек, чтобы, как он говорил, купить несколько мер пшеницы. Когда он узнал о цене, подошел кто-то другой и стал спрашивать, что стоит мера зерна. "Стоит глаза человеческого",- сказал бедняк, желая этим показать, что хлеб дорог чрезмерно. Услышав это, шустрый маленький мальчик, вертевшийся тут, сказал: "Зачем же ты принес с собой такой большой мешок, раз ты не можешь купить больше одной меры?"

39. Проповедник, который предпочитал десять девушек одной замужней женщине

Один монах, не обращавший большого внимания на то, что он говорит, проповедовал перед народом в Тиволи. Суровыми словами громил он супружескую неверность и изображал ее самыми черными красками. Между прочим, он сказал, что это такой большой грех, что он предпочитал бы иметь дело с десятью девушками, чем с одной замужней женщиной. Многие из присутствующих были того же мнения.

40. О нищенствующем монахе, который во время войны говорил о мире с Бернардо

Во время недавней воины флорентийцев последним герцогом миланским было постановлено, что если кто заговорит о мире, то лишится жизни. Бернардо Манетта, человек очень веселый, пришел на Старый рынок за какой-то покупкой. К нему подошел монах, один из тех нищенствующих братьев, которые бродят всюду и, стоя на перекрестках, просят подать им что-нибудь на их нужды. Прежде чем попросить, монах сказал: "Мир тебе". А Бернардо в ответ: "Как! Ты говоришь о мире? Разве ты не знаешь, что говорить о мире запрещено под страхом смерти? Я ухожу, чтобы кто-нибудь не счел меня соучастником вины". Сказав это, он ушёл, отделавшись таким образом от приставаний нахала.

41. Рассказ Франческо Филельфо

Мы беседовали в дружеской компании о наказании для неверных жен. Бонифацио Салутати[33] заметил, что, по его мнению, лучшим наказанием было то, которым один из его друзей, болонец, угрожал своей жене. На наш вопрос о том, какое это наказание, он сказал: "Этот болонец, человек малопочтенный, имел жену не очень строгих нравов, которая иногда была добра и ко мне. Когда однажды ночью я подошел к их дому, то, стоя на улице, я услышал, как они жестоко между собой препирались. Муж упрекал жену, обвиняя ее в бесстыдстве. Та, как все ей подобные, отрицала все и оправдывалась. Тогда муж стал ей кричать: "Джованна, Джованна, я не буду тебя бить, я не буду тебя колотить, но я тебя буду оплодотворять столько, что дом будет полон детей. Тогда я оставлю тебя одну с потомством и уйду". Мы все очень смеялись по поводу наказания, которое этот человек так хорошо придумал, чтобы отомстить жене за ее неверность.

42. Рассказ кардинала бордосского о скоморохе

Григорий XII[34] прежде чем быть выбранным папою, во время конклава и даже после, обещал сделать великое множество всяких вещей, чтобы покончить со схизмою, которая терзала тогда церковь. В продолжение нескольких дней он так твердо держался своих обещаний, что дал слово, если понадобится, сложить с себя свой сан. А потом, опьяненный сладостью власти, забыл клятвы и обещания и не исполнил ничего из того, о чем говорил. Это очень огорчало кардинала бордосского[35], человека серьезного и очень рассудительного, и, говоря однажды со мною об этих делах, он мне сказал: «Он сделал с нами то, что сделал с болонцами тот скоморох, который им обещал, что будет летать». Я стал просить, чтобы он мне рассказал эту историю. И кардинал рассказал: «Недавно в Болонье был скоморох, который афишей, всюду расклеенной, возвестил, что он вылетит с вершины башни, находящейся около моста Сан Рафаэле, и пролетит больше мили за город. В назначенный день почти все население Болоньи сошлось к указанному месту, а скоморох вплоть до заката солнца издевался над собравшимися людьми, изнемогавшими от жары и от голода. Все ждали, с глазами, устремленными на башню, когда скоморох вылетит. Когда время от времени он показывался на вершине башни и махал крыльями, как бы собираясь лететь, и делал вид, что он хочет броситься с башни вниз, люди, глядевшие на башню с разинутыми ртами, приветствовали его громкими криками. Когда, наконец, солнце зашло, скоморох, чтобы не казалось, что он не сделал ничего, повернувшись к собравшимся спиной, показал им зад. Таким образом все, одураченные, истомленные голодом и томительным ожиданием, ночью вернулись домой. Так и наш папа, — закончил кардинал, — после столь пышных обещаний довольствовался тем, что показал нам зад».

43. Ответ Ридольфо Бернабо

Рассказывают об умном слове Ридольфо да Камерино[36]. Болонья была осаждена Бернабо[37], из рода Висконти, владевших Миланом. Папа вверил защиту города Ридольфо, мужу славному как в военных, так и в мирных делах. Ридольфо держался внутри городских стен, чтобы успешнее защищать город. Однажды в небольшой аванпостной стычке, в которой Ридольфо не участвовал, один из его всадников был взят в плен и отведен к Бернабо. Допрашивая его, Бернабо, между прочим, спросил, почему Ридольфо не выходит из города, чтобы дать ему сражение. Воин приводил то ту, то другую причину, наконец был отпущен и вернулся в город. Ридольфо стал допрашивать его о том, что происходит во вражеском стане, и о том, что говорил Бернабо. Узнав, что отвечал Бернабо воин, который всячески оправдывал его нежелание выйти из города, Ридольфо сказал: „Ты ответил нехорошо. Пойди и скажи Бернабо вот что: Ридольфо говорит, что потому он не выходит из города, чтобы ты не мог в него войти“[38].

44. Другой остроумный ответ Ридольфо

Тот же Ридольфо в войне, которую флорентинцы вели с папою Григорием X[39], был то на этой, то на той стороне, примыкал то к тем, то к другим. Кто-то его спросил, почему он так часто переходит из одного лагеря в другой. „Потому, — ответил Ридольфо, — что я не могу долго лежать на одном боку“.

45. О том, как флорентинцы выставили портрет Ридольфо, как изменника

Некоторое время спустя флорентинцы признали Ридольфо виновным в предательстве, и его изображение, как изображение изменника, было выставлено на городских площадях. После этого он узнал, что флорентинцы собираются отправить к нему послов для переговоров о мире. В тот день, когда они должны были прибыть, Ридольфо лег в постель, велел закрыть окна, покрыть себя меховыми одеждами и зажечь огонь, а был август месяц. Когда послы, призванные к нему, вошли и спросили, чем он болен, он ответил: «Я простужен, ибо очень долго без одежд и даже ночью был выставлен на ваших стенах». Этими словами он высмеивал свое изображение, которое было уничтожено позднее согласно договору.

46. О некоем, ранившем Ридольфо стрелою

Некоторые из мужей камеринских проводили время за городом, упражняясь в стрельбе из лука. Один из них неосторожно выпустил стрелу и слегка ранил Ридольфо, который находился тут же, на некотором расстоянии. Стрелка схватили, и мнения о том, как он должен был быть наказан, высказывались различные. Чтобы понравиться государю, каждый предлагал более суровую кару. Один был даже того мнения, что стрелку надо отрубить руку, чтобы он больше не мог стрелять из лука. Ридольфо приказал отпустить человека на свободу, говоря, что это мнение было бы очень полезно, если бы оно было высказано раньше, чем он был ранен. Ответ полный благоразумия и великодушия.

47. История о Манчини

Манчини, крестьянин и мой земляк, перевозил хлеб в Фильине на ослах, которых он часто нанимал для этой цели. Однажды, когда он возвращался с рынка, — утомленный дорогой, он взобрался на осла, который был получше, И, приближаясь к дому, стал считать ослов, которые проходили мимо него. Так как он пропустил того, на котором сидел, то ему показалось, что одного не хватает. Обеспокоенный этим, поручив остальных ослов жене, чтобы она отвела их к тем, у кого они были наняты, он немедленно вернулся, сидя на том же осле, на рынок, находившийся в семи милях. По дороге он у всех встречных спрашивал, не видели ли они Заблудившегося осла. Все отвечали отрицательно. Манчини вернулся домой ночью, печальный, сокрушаясь о потере осла. Наконец, когда жена сказала ему, чтобы он слезал с осла, он сообразил, что это тот самый, которого он с таким усердием и с таким сокрушением разыскивал.

48. О человеке, который взвалил па плечи свой плуг

Другой крестьянин, очень недалекий, но имени Пьеро, пахал однажды вплоть до полудня. Быки его устали, утомлен от работы был и он сам. Собираясь вернуться в город, он положил плуг на спину осла, сам сел сверху и, погнав впереди быков, отправился в путь. Осел, нагруженный непосильной ношей, сгибался под ее тяжестью, так что Пьеро наконец понял, что осел не может итти. Тогда он слез, взвалил плуг себе на плечи и снова сел на осла, говоря: «Ну, теперь ты можешь итти как следует, плуг на мне, а не на тебе».

49. Изящный ответ Данте, флорентийского поэта

Данте Алигиери, наш флорентийский поэт, пользовался некоторое время в Вероне гостеприимством старшего Кане делла Скала[40], государя чрезвычайно великодушного. Был у Кане также и другой флорентиец, низкого происхождения, невежественный, нескладный, который годился только на то, чтобы скоморошничать и смеяться. Его глупости, потому что их нельзя назвать шутками, забавляли Кане, который осыпал его подарками. Данте, муж ученейший, образованный и скромный, презирал этого флорентийца - и по справедливости - как неразумное животное. "Как случилось, - спросил тот у Данте, - что ты, которого считают мудрым и ученым, находишься в бедности и нужде, а я, невежественный, блистаю богатством?" Данте ответил: "Когда я найду себе господина, похожего на меня, как это удалось тебе, то он обогатит и меня".

Серьезный и мудрый ответ, ибо власть имущие больше всего находят удовольствия в обществе тех, которые на них похожи.

50. Остроумный ответ того же поэта