В Бихаре все спокойно

Дмитрий Дашко, Михаил Бычков

В Бихаре все спокойно

Глава 1,

в которой я оказываюсь на воинской службе, принимаю отделение и встречаю одного знакомого из штатской жизни

Я — Гэбрил, частный сыщик, по прозвищу Сухарь. Звёзд с небес не хватаю, но за хорошие деньги готов попробовать. Мне тридцать два года, я выше среднего роста. Женщины на меня не вешаются и в моём присутствии пачками в обморок не хлопаются, однако это не мешает мне любить Лиринну, девушку эльфийку неописуемой красоты, и, кажется, она отвечает взаимностью.

У вас проблемы, нужна помощь опытного детектива? Не стесняйтесь, обращайтесь в мой офис. Адрес его, напечатанный мелкими буквами, можно найти в любом столичном справочнике. Только запаситесь терпением — вчера король решил, что пара солдатских башмаков впустую пылится на складе, и нашёл для них ноги подходящего размера. К сожалению, — мои. Другими словами, я призван на действительную воинскую службу. Второй раз. И я знаю, кому этим обязан.

На полковом плацу было пустынно, если не считать полуроты новобранцев, которые учились держать строй и маневрировать в нужном направлении. Опекал недавних рекрутов усатый сержант. Он был недоволен подчинёнными и распекал их в хвост и гриву.

— Ах, ты, так тебя, растак! Почему строй нарушаем? Олухи стоеросовые. Будете у меня нужники драить языком.

Постепенно ружья вытеснят луки и арбалеты, потом и огнестрельное оружие заменят чем‑то более могучим и смертоносным, но ретивые усачи–сержанты, безжалостно гоняющие новобранцев, никуда не исчезнут.

Двери, ведущие в казарму, распахнулись прямо перед носом, меня едва не зацепило створками. Мимо, как табун диких лошадей, промчался ещё один отряд рекрутов, буквально вчера крутивших хвосты у деревенских бурёнок, а нынче призванных для защиты его королевского величества. Все в нательных рубахах мышиного цвета, пропитавшихся потом. Позади, бранясь и подгоняя нерасторопных, бежал сержант.

— Виноват! — козырнул он мне на бегу.

Видать не успел рассмотреть, что у меня точно такие же сержантские лычки и принял за офицера.

— Всё в порядке, сам виноват.

Ничего не изменилось с тех пор, как я оставил эту казарму, хотя минуло уже больше шести лет. Всё те же серые стены с толстым, в два пальца, слоем краски (армейская традиция красить всё, что можно по любому поводу и без повода — незыблема), скрипучие полы, надраенные специальным средством до зеркального блеска, и лопоухий солдатик на тумбочке, по виду недавно оторванный от материнской груди. Я только успел распахнуть дверь, как он открыл рот и, набрав полную грудь воздуха, что было силы, завопил:

— Рота, смирно!

Раздался грохот падающих предметов, потом послышался поспешный стук солдатских башмаков с толстой подошвой. Это мчался захваченный врасплох дежурный капрал. Увидев причину переполоха, он замедлил обороты и оставшиеся несколько шагов проделал с ленцой, затем отдал честь и представился:

— Капрал Трумен. Чем могу служить?

— Я сержант Гэбрил. Мне нужно к полковнику Брегелю.

— Сейчас я вас к нему провожу, сэр. Подождите минутку, сержант, мне надо преподать небольшой урок молодому, — капрал отвесил солдатику увесистый подзатыльник. — Сколько раз я тебе объяснял, что кричать 'смирно' полагается только в том случае, если в расположении роты появляется старший офицер? Ну?!!

— Много, — признался солдатик, почёсывая то место, куда приложилась крепкая ладонь капрала.

— Так что же ты, бестолочь такая, до сих пор не усвоил? — вопрос был риторическим, и ответ на него знали оба: и капрал, и молодой солдатик. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем новобранец наберётся опыта и поймёт, что не всякая незнакомая физиономия обязательно принадлежит начальству.

Закончив с обучением, капрал отвёл меня к кабинету полковника Брегеля. Я постучался в закрытую дверь. Зря старался, мне не ответили. Потянул за ручку, вошёл и оказался в маленькой комнатушке два на два метра - 'предбаннике'. За письменным столом клевал носом долговязый, похожий на цаплю, офицер в чине лейтенанта — адъютант. Его я видел впервые, как и большинство других, повстречавшихся по пути солдат и офицеров. Ветеранов в полку Диких Псов было очень мало. Почти всех солдат перевели сюда из других частей или только что выдернули с гражданки.

Я взвесил в уме, насколько приличным с моей стороны будет тревожить сон спящего офицера, но не успел придти к окончательному решению. Лейтенант так дёрнулся во сне, что едва не слетел со стула. Ему пришлось слегка приоткрыть глаза. Образовавшейся узенькой щёлочки между верхним и нижним веками хватило, чтобы адъютант осознал простой факт: в комнатушке находится посторонний. Лейтенант подскочил как ужаленный, вытянулся по струнке, сфокусировал на мне взгляд, разглядел сержантские лычки и мгновенно успокоился.

До меня не сразу дошло, что надсадный хрип, вырвавшийся из уст офицера, означал примерно следующее:

— Кто ты такой?

— Простите, сэр?

— Кто ты такой? — повторил офицер.

— Я сержант Гэбрил, сэр. Прибыл к полковнику на рапорт.

— Полковник Брегель у себя, — буркнул лейтенант. — Стучи в дверь громче.

— Спасибо, сэр, — сказал я, отбивая по двери барабанную дробь костяшками пальцев.

— Входите, — послышался хорошо забытый голос моего старого командира.

Полковник Брегель писал отчёт. Покрасневшее лицо наводило на мысль, что совсем недавно офицер успел навестить кабак, а, может быть, причастился к бутылке прямо здесь, в кабинете. Склонность к пьянству серьёзно мешала карьере Брегеля, но он давно смирился с тем, что выше полковника ему не прыгнуть.

Я был обязан своему командиру многим. В первую очередь тем, что когда‑то он вытащил меня из цепких когтей контрразведки.

— Садись, Гэбрил, — бросил Брегель уставшим тоном, и я присел на колченогий стул напротив стола.

Мы помолчали. Никто не хотел начинать неприятный разговор первым, тогда полковник досадливо крякнул, полез рукой куда‑то под крышку письменного стола и извлёк оттуда пузатую бутылку с вином.

— Что это, сэр?

— Старое доброе дакайское, восьмилетней выдержки. Будешь?

— Не откажусь.

Полковник опытной рукой разлил вино по двум небольшим фужерам, как по мановению волшебной палочки, появившимся на столе. Потом поставил на ореховую столешню тарелку с яблоком, разрезанным на мелкие дольки, и кусочками засахаренных фруктов.

— Будем!

— Будем! — я слегка пригубил вино из фужера.

Янтарная жидкость обожгла кончик языка и горло. Во рту осталось терпковатое послевкусие, в животе разлилось приятное тепло.

— Ммм, неплохо, — оценил я. — Шикуете, господин полковник.

— Повод подходящий. Я это вино для особых случаев держу… вроде визита бывшего подчинённого.

— Это я раньше был бывшим… — протянул я, но меня, похоже, не слушали.

Полковник продолжил:

— В остальное время сгодится и то дешёвое пойло, что тут продают под видом вина, — Брегель показал графинчик с мутной настойкой, спрятанный за кадкой с фикусом. — А что я пил во время похода против горцев. Вспомню — вздрогну.

Я понимающе кивнул. Мы называли ту гадость 'растворителем для гвоздей'. Полковник откинулся на спинку своего кресла и почесал показавшуюся из‑за края рубахи волосатую грудь.

— Злишься на меня?

— За что? За то, что вы вырвали меня из походов по барам и встреч с красотками?!! Как можно?!!

— Да ладно тебе, Гэбрил. Не паясничай, я же по глазам вижу.

— А зачем тогда спрашиваете?

Полковник засмеялся. Он вообще был мужиком с чувством юмора, правда, весьма специфичным. Не удивлюсь, если и мой призыв в армию — это его очередная шутка. На мой вкус не самая удачная.

— Не обижайся, Гэбрил. Ты мне нужен. Жаль, что боевые товарищи встречаются только по делам.

— Я бы с удовольствием посидел с вами в 'Сухой ветке', но при иных обстоятельствах. Даже угостил бы стаканчиком за мой счёт.

— Я пока что кредитоспособен, — хмыкнул полковник. — За предложение, конечно, спасибо, сейчас некогда. Но на будущее учти — я тебя за язык не тянул.

— Зато затянули меня в армию. Зачем я вам понадобился? Неужели в королевстве не хватает пушечного мяса, и в ход идёт даже такой отработанный материал, как я?

— Ты был лучшим, Гэбрил.

— Полковник, я ведь не барышня на выданье. Зачем вы мне льстите?

— Я говорю чистую правду, — Брегель врезал кулаком по столешнице, и посуда подпрыгнула, — Когда до наших генералов наконец‑то дошло, каких дров они наломали, разогнав Диких Псов, было уже поздно. Мы потеряли уйму опытных бойцов. Теперь приходится начинать с нуля, причём без палочки. Ты моя первая палочка, Гэбрил.

— Занятное сравнение. Раз я палочка от нуля — не боитесь, что окончательный результат тоже будет нулевым?

— Я уже давно ничего не боюсь, Гэбрил.

— Могу позавидовать. Я порой боюсь собственной тени.

— Ты никогда не был таким пугливым, Гэбрил. Что с тобой стряслось?

— Времена меняются. Так зачем вы всё же меня вызвали?

— Я дам тебе отделение. Десяток самых опытных и обученных солдат. Вы будете моей гвардией…

— И затычкой во всех дырах, — продолжил я за него.

— Да, — не стал отрицать полковник.

— Ладно, — согласился я. — Лишь бы не серной пробкой.

— Вот видишь, мы понимаем друг друга с полуслова.

— Да я вроде бы всегда был понятливым парнем.

— Это точно. В противном случае, я бы с тобой так не разговаривал. Постарайся принять своё отделение как можно быстрее. Им пока командует капрал Лео Шрам. Он хороший боец, ничего не скажешь, но имеет очень приблизительные понятия о дисциплине.

— Будут проблемы?

— С ним? Вряд ли. Если держать его в ежовых рукавицах…

— А остальные солдаты как?

— Лучше один раз увидеть…

— Понятно. Тогда, с вашего позволения, я больше не буду протирать штаны в кабинете. Где я могу найти своих солдат?

— Правильный подход, Гэбрил. Сделай мне из этого отделения конфетку, и я ещё разок выпью с тобой дакайского. Мой адъютант тебя проводит, — объяснил полковник и громко крикнул: — Эй, Легмонт, тащи свою задницу сюда.

В кабинет вошёл лейтенант, хмурый как осеннее утро. Возможно, мы прервали его сон на самом интересном месте.

— Лейтенант, проводите сержанта Гэбрила до расположения третьей роты.

Третья рота?!! С этого и надо было начинать разговор. Хм, между собой мы называли третью роту 'смертничками'. Служивших в ней ребят отправляли в самые опасные места, и если на горизонте маячила переделка, из которой практически не было возможности выпутаться, значит, поблизости обязательно будут парни из третьей роты.

— Сэр, может быть лучше вызвать дежурного? — удивился лейтенант тому, что его, офицера, отправляют сопровождать какого‑то самого заурядного сержантишку.

— Здесь я решаю, кому и что надо делать! — сорвался на крик полковник. — Извольте проводить сержанта, куда было приказано. Я вчера давал вам подробные инструкции насчёт сержанта Гэбрила.

Легмонт не стушевался, очевидно, успел уже привыкнуть к взрывному характеру Брегеля. Он щёлкнул каблуками и уточнил:

— Разрешите выполнять, сэр?

— Выполняйте, — устало бросил полковник.

Помещение, выделенное для третьей роты, пустовало. Солдаты, чистившие оружие, под руководством осанистого капрала, смотрелись одинокими призраками в огромных гулких стенах казармы, вдоль которых стояли одноярусные кровати.

Узенькие окошки пропускали мало света, однако его было вполне достаточно для того, чтобы я успел хотя бы мельком разглядеть будущих подчинённых.

— Встать, смирно! — скомандовал капрал.

Бойцы поднялись на ноги.

— Сэр, отделение находится на отдыхе, согласно приказа ротного офицера. Личный состав на месте. Происшествий нет! — доложил капрал.

— Вольно! Садитесь, — разрешил Легмонт.

Солдаты присели на краешки своих кроватей, застеленных толстыми стегаными одеялами, и стали с интересом меня разглядывать. Как и все служивые, они прекрасно понимали, что начальство в лице Легмонта пришло к ним неспроста.

— Значит так, бойцы, у меня к вам будет разговор, — Легмонт сел на придвинутый ему десятником табурет и вытянул ноги.

Мне сесть не предложили, но я вышел из положения, примостившись на одну из незастеленых кроватей, хозяин которой почему‑то отсутствовал. Капрал неодобрительно покосился на меня, но промолчал.

— Знакомьтесь с новым командиром отделения, — произнёс лейтенант.

Солдаты недовольно зашумели. В отличие от привычного капрала, я был для них сплошным белым пятном.

— Отставить разговорчики! — приказал Легмонт. — Представьтесь, пожалуйста.

Это он мне. Я встал, поправил мундир и сообщил:

— Я сержант Гэбрил. Служил шесть лет в полку Диких Псов до самого его расформирования. На гражданке был телохранителем одной аристократической шишки, а потом зарабатывал на хлеб частным сыском. Теперь снова призван в армию и буду вашим непосредственным командиром. У меня всё. Вопросы будут?

— Вы — тот самый Гэбрил? — подал голос с виду неприметный солдат в подшлемнике.

Он с любовью вертел в руках арбалет, проверяя плавность работы спускового механизма.