Жертвы Жадности II: Беззаконие и отвага

— Поднимайтесь по стене! Там, где башня! — громко пояснил я.

Мимо меня пролетел визжащий меховой комок, из пасти которого шлейфом тянулись капельки крови — Бамбина, наконец, сумела достойно махнуть рукой, изображая катапульту, но часть её кожи осталась в пасти кровожадного пушистика.

— Выкидывайте их с обрыва! С обрыва! — кажется, это Котов пытался организовать своих ополченцев.

Над лагерем взлетали искры, ошмётки плетёных корзин, проклятья и щепки дерева. Истошные крики в темноте под обрывом намекали, что не все поняли, как и, главное, где забираться в крепость. Волна хомяков докатилась до склона и попыталась влезть по камням. Но их коготки хоть и были острыми — однако, похоже, недостаточно для того, чтобы впиваться в камень. Да и сами хомяки оказались слишком тяжёлыми для скалолазания.

— Кидайте им мясо! Сырое мясо пусть жрут!

— Жалко!

— Жить хочешь?

— На, подавись, тварь!..

Я кинулся в самую гущу событий — ловить плотоядных хомяков. Если бы они не кусались так больно, я бы даже назвал это времяпрепровождение весёлым занятием. Но острые зубы и когти обламывали всё веселье… Хомячьё было юрким и злым, оно везде искало мясо и жевало мясо. И только нажравшись от пуза, успокаивалось. Всего полтора десятка хомяков в крепости отправили несколько человек на перерождение. А глядя во тьму под обрывом, откуда светились красноватым сотни голодных глаз, я понимал, что всей стаей они ели бы нас всю ночь, опустошая запас жизней.

За всё время драки из крепости удалось выкинуть только пять тварей. Десять оставшихся наелись нашими запасами мяса — сырым и слабо копчёным — и немедленно уснули, сладко посапывая. Не проснулись они даже тогда, когда мы их осторожно перетаскивали в сторонку. Оказавшись на земле, сытые хомяки сворачивались пушистыми комочками и больше не шевелились.

Цирк завершён! Игроки не получают опыта, потому что неудачники.

— И чья это, ять, была идея: тащить хомяков в крепость? — сурово спросил Борборыч, когда покусанное руководство Мыса расселось рядом с костром.

— Да как-то так не сговариваясь… — смущённо ответила Бамбина, баюкая перевязанную руку.

— И вас всех не напрягло, что это не земные хомяки? И что у них есть уровень? — спросил я. — Вы не задались вопросом, зачем они припёрлись?

— Филь, ну не ругайся… — попросила меня Ира. — Они на морковку пришли. Клоп выделил мне запасы моркови, и мы из неё салат делали для рабочих. Для тех, кто переносил нижний посёлок в крепость… Вот они на морковь из леса и приползли. Мы думали, такие милые…

Давясь морковкой, я удержался от ругательств. Не из природной скромности — от этой болезни меня родители ещё в детстве вылечили. Просто в моей голове созрел коварный план.

— Ладно… Будем считать, что легко отделались, — заметил Саша. — Впредь нам наука будет.

— Будет, — кивнул я и нехорошо улыбнулся. — И не только нам!

— Вижу проблески коварства на твоём лице! — наблюдательный Кирилл раскусил меня быстро. — Это как-то связано с бандитами?

— Конечно, связано! — обрадовался я. — На морковь, значит, приманились…

— Завтра вечером бандиты будут в районе Лосевки, — задумчиво проговорил Борборыч. — Но как ты собираешься приманивать одних к другим? Нас что бандиты, что хомяки сожрут ведь, только увидев!

— Нет, — я покачал головой. — Хомяки изменились именно в тот момент, когда вокруг стало темно. Понимаешь? Ровно как ночь опустилась…

— Значит, днём они снова станут «добрыми хомяками»? — поймал мою идею Котов.

— Которых интересует морковка, а не мясо! — с улыбкой ответил я и обвёл собравшихся у костра победоносным взглядом. — Если утром набрать побольше моркови и постепенно вести хомяков к лагерю, то вечером мы как раз выведем их на врага.

— Запах… Он ведь изменился, да? — спросил Борборыч. — Как думаешь, странный хомячий запах что-то означает?

— Ну, этого мы наверняка не знаем… — пожал я плечами. — Но когда хомяки начали нас жрать, всё стадо сразу вылезло из леса. Значит, они как-то призывают своих на место добычи.

— Подождите-подождите! — поднял руки Кирилл. — Давайте по порядку… Что там с бандитами?

— Три с половиной сотни рыл, — ответил Борборыч. — Уровень: двадцать и выше. Доспехи — самопал из кожи и костей. Идут не спеша. При штурме мы их раскатаем. Но если в осаду возьмут — сольёмся многократно. Про точку возрождения в посёлке они, видимо, ещё не знают. И нам бы сохранить эту информацию при себе…

— А ты, Борборыч, оптимист! — удивился Котов.

— Я просто местные реалии всегда учитываю, — Борборыч покачал головой. — И понимаю, что смерть здесь — явление не окончательное. И мы будем возрождаться в крепости, а бандиты — улетать за тридевять земель.

— Тоже верно… — кивнул тренер нашего ополчения.

— И ты, Филя, думаешь нашим врагам подложить свинью? То есть, хомяка? — спросил уже у меня Кирилл.

— Ну это было бы неплохо! — заметил я. — Там их внизу несколько сотен. Если всех утянуть морковками к Лосевке, то ночью наших врагов перегрызут во славу всеядности!

— Осталось дело за малым… Сделать это незаметно, — заметил Кирилл. — Что-то мне подсказывает, что бандиты очень обеспокоятся, если увидят, как мы к ним хомяков прикармливаем.

— Бандиты идут по пляжу, — Борборыч усмехнулся. — Так им, видимо, удобнее. А мы можем повести хомяков краем леса. Только моркови надо много! Они же — не ослы, чтобы идти за удочкой. Значит, надо скармливать еду постепенно.

— Это мы сделаем! — сказала Ира. — С доставкой проблем не будет. Чуть западнее есть несколько холмов, где морковки столько, что можно на ней ещё месяц сидеть.

Я зябко передёрнул плечами, представив себе овощную диету.

— Ну и последнее… Ведь хомяков, когда ночь наступит, надо вывести уже прямо в лагерь, — сказал Кирилл. — Тот, кто это сделает, скорее всего, вернётся в поселок срочной доставкой и голый…

— Перекинем весь свободный опыт тебе и Саше! — сказал я. — И пойдём мы всей честной компанией. Из оружия возьмем только деревянные колья, какие не жалко. Может, и получится не слиться.

Но надежды на это было мало…

День тридцать четвёртый!

Вы продержались 33 дня!

Утром, едва рассвело — и с обрыва вниз головой отправился Плутон — два десятка мужчин и десяток женщин с корзинами за плечами отправились на запад собирать морковь. А нам загодя выдали последние овощные запасы Клопа. Тем временем я, наконец, придумал, как переименовать хомяков в двух вариантах:

Травоядный хомяк дологнисский

Хищный хомяк дологнисский

Всю ночь тварюшки просидели под обрывом крепости, сверкая красными глазами, а утром снова стали милыми и пушистыми созданиями. Те же, что наелись и спали у нас в крепости — проснулись и отправились жевать травку к своим сородичам. Я лично с «гвардейцами» выходил в нижний посёлок как сеятель и животновод. Целая бригада девушек крошила для нас морковку мелкими кусочками, которые мы активно раскидывали по сторонам.

И стадо хомяков нехотя сдвинулось за нами, лениво переступая короткими лапками. Беда случилась при пересечении Золотой. За водным потоком хомяки не чувствовали запах овоща, да и воды они явно побаивались. Пришлось сооружать подобие моста из свежесрубленных деревяшек. Но стоило с горем пополам перевести через реку первый десяток хомяков, как всё остальное стадо устремилось дальше. И не через мост, а прямо по воде.

Мы увели хомяков в заросли, но продолжали двигаться вдоль берега. А от крепости нам подносили свежие припасы. Так продолжалось до полудня, пока навстречу отряду не выскочили Дно и Дойч. И нам, и хомякам бойцы очень удивились — но их быстро ввели в курс дела и отправили в Мыс: переодеваться и избавлять себя от опыта.

По словам наших дозорных, бандиты уже скоро должны были появиться на нашем пляже. Оставалось надеяться, что мы не слишком далеко увели хомяков, и нам не придётся гнать всё стадо назад. Но обошлось.

Наши враги прошли Лосевку и треть пляжа — и стали готовить лагерь. Отряды, что рубили в лесу деревья и листья, до нас с хомяками не доходили. Оставалось лишь постоянно контролировать своё мегаубийственное оружие, чтобы пушистое стадо не разбрелось. И вот тут была сложность: хомяки к вечеру стали совсем ленивые, но постоянно порывались расползтись в стороны. Видимо, в попытках найти ещё что-нибудь вкусное, потому что за час они сожрали всю растительность в том месте, где мы остановились. В сумерках же хомяки-убийцы вообще перестали обращаться внимание на морковь, как мы ни пытались их приманить.

— Так, братцы… — заключил Борборыч после бесплодных попыток сдвинуть стадо с места. — Надо нам в живую цепь к лагерю врага строиться.

— Зачем? — не понял Толстый.

— Цепь? — да и Вислый не оценил идею.

— Затем, что до бандитов ещё метров триста! — пояснил Борборыч. — И надо, чтобы хомяки добрались до лагеря. Как только они станут злыми и голодными — то будут кидаться на нас.

— Какая у нас будет неприятная смерть… — поморщившись, заметил Кот.

— А вы их тащите паровозиком! И постарайтесь не слиться! — огрызнулся Борборыч. — Хватит ныть… Весь посёлок работал на наш хомячий план.

— Давайте я первым в цепи встану? — предложил я. — Попробую их провести по лесу, пока нас не съели. А вы заготовьте такие штуки, с которыми Клоп на пальмы залезает. Попробуем скрыться на деревьях!

Так мы и поступили. Я стоял и смотрел на копошащийся меховой ковёр в лесу, яростно сжимая деревянный кол в руках. Шорты, доспехи, оружие — всё осталось в посёлке. Сексапильные трусы, кол и моя вкусная тушка — вот всё, что имелось в наличии. И когда в темноте сотни красных глаз уставились на меня, я побежал как марафонец — с той лишь разницей, что по пути меня хлестали все встречные тонкие ветки и молодые побеги в лесу.

Группа игроков атакована млекопитающими — хищный хомяк дологнисский.

Хомяки не отставали. Они не очень хорошо прыгали, да и вообще были немного неуклюжими — как маленькие, но гордые медвежата — однако умели развивать просто фантастическую скорость. Хорошо, что пока не визжали… Но всё ближе и ближе ко мне раздавался топот ножек и угрожающее:

— Т’чк…т’чк… т’чк…

— Борборыч, беги! — приглушённо крикнул я, пробегая мимо того места, где стояло следующее в цепи звено.

Забег мы продолжили в паре, а потом — в тройке. К лагерю бандитов по тёмному лесу мы прибежали уже всем составом. Если вначале хомяки отставали от нас метров на пятьдесят, то теперь они буквально дышали нам в спину. И то один, то другой начинал тихо, но жутко повизгивать…

Умирать не хотелось… Тем более, такой глупой и позорной смертью. С разбегу я наскочил на пальму, так и не успев надеть приспособы для лазания — и рванул по стволу наверх. Если бы хомяки были ближе, я, наверное, открыл бы в себе способность летать. Кол я зажал в зубах — ведь больше девать его было некуда. Одна особо прыткая тварь успела до меня допрыгнуть, вцепившись в ягодицу. От боли я тихонечко завыл, но стряхивать гадёныша времени не было. Волна хомяков накатила на наши пальмы и попыталась залезть. Тут-то и пригодились колья, которыми было удобно спихивать карабкающихся хищников. Тем же «гвардейцам», кто оружие при забеге бросил — Коту, Барэлу, Кадету, Дну и близнецам — пришлось отбиваться ногами.

Вы нанесли урон млекопитающему — хищный хомяк долгонисский 101

Жизнь млекопитающего — хищный хомяк долгонисский 1399/1500

К счастью, хомяков было так много, что ни одного нашего тайного бойца я так и не убил: повторно они просто не успевали залезть на дерево. И всё бы ничего, но до бандитского лагеря было ещё метров тридцать, а хомяки скопились вокруг нашей команды и продолжали бесплодный штурм. Некоторые снова начали повизгивать, не в силах добраться до наших вкусных тушек, но пока слишком уж тихо…

Весь план спасло любопытство вражеских дозорных. Один из них, самый смелый, решил проверить, что там за странный шум раздаётся в темноте. С факелом наперевес он подошёл поближе и, заметив нас, закричал:

— Эй! Вы чего там делаете? Что происходит?

Вот это он сделал зря… Хомяки немедленно повернулись к новому источнику звуков и внимательно уставились на него красными глазами. Картина была весьма впечатляющей, даже в свете факела. Бандит начал тихонько подвывать и пятиться.

— Стручок, чё там? — крикнул его напарник.

— А-а-а… а-а-а…

— Чё? — переспросил напарник.

Я воспользовался моментом, скуля как побитая собака, отодрал хомяка от задницы и прицельно запустил им в бандита. И вот тут хомяки, наконец, завижали в полную мощь — сразу все хором. Бандит с воплем отмахнулся от моего своеобразного снаряда, успел развернуться — и попытался уйти, когда на него навалилась пушистая и беспощадная волна. И пока одни с хрустом подъедали несчастного, остальные прокатились по пляжу дальше и стремглав ворвались во вражеский лагерь.

— Тревога!!!

Бандиты успели проснуться, но дальше оборона пошла из рук вон плохо. На каждом повисало по два-три плотоядных грызуна, не давая времени сосредоточиться. А из темноты подтягивались всё новые и новые твари… Про нас хомяки сразу забыли. Мы с «гвардейцами» спустились с пальм, когда под ними не осталось ни одного хомяка — и опрометью рванули в сторону посёлка. Ну а я просто очень активно хромал, зажимая рукой полупопие. За нами, воспользовавшись суматохой, рванула и часть рабов — тех, кого не съели в первую минуту: кто-то успел забраться повыше, кто-то просто сразу рванул в сторону.

За нашими спинами на фоне костров шла жестокая битва хомячков и бандитов. И первые явно побеждали, пользуясь внезапностью нападения, природной яростью и терзающим их маленькие пушистые тушки чувством голода…

Поздравляем, вы показали зрителям, что значит первобытная смекалка.

Вам присваивается 1 °CО (свободных очков) характеристик!

Система засчитала достижение, потому что видео в галактической сети продолжает набирать просмотры. Лучший комментарий на текущий момент: ещё не выбран.

Бог ты мой, я уже и забыл о наблюдателях… Давненько они себя не проявляли! И ведь фактически это была единственная награда за нашу славную победу над врагом. Весь опыт и плюшки на этот раз перепали боевым хомякам. Зато в крепости нас встречали как героев. И беглых рабов, в том числе. Обработали раны, накормили остатками морковки и выслушали рассказ о нашем геройстве, вернули себе одежду, оружие и опыт… Мы ещё долго стояли и следили за тем, что происходит у бандитов. Но спустя пару часов те слились полностью…

День тридцать пятый!

Вы продержались 34 дня!

Во вражеском лагере к моменту появления системного сообщения воцарились темнота, тишина и хомяки… Которых утром ещё придется шугать, чтобы набрать трофеев! А ещё надо будет увести всё стадо как можно дальше — чтобы больше никогда не встречаться с этими няшными тварями ни ночью, ни днём…

Глава 4. Простые решения

Есть такое старое наблюдение: беда не приходит одна. А я скажу вам так — беда вообще не ходит, а летает. Да не одна, а с целой стаей мелких гадостей. И в этом процессе имеются все признаки сезонности: совсем как в миграции животных и обострениях у сумасшедших. И когда косяк бед пролетает у тебя над головой, активно загаживая округу неприятностями, не стоит удивляться тому, что всё у тебя из рук валится, встаёшь ты стабильно не с той ноги, а окружающие на тебя ещё и обижаются, хотя самое время было бы пожалеть.

Встал я не с той ноги. Преотвратному настроению способствовала низкая облачность, порывистый ветер, следы лёгкого океанического тремора в виде ревущих валов высотой в шесть-семь метров… и пересоленное близнецами мясо. Жестоко пересоленное! До слёз пересоленное.

— Братцы! — утирая слёзы, спросил я. — А это что, а? Любовь накрыла вас двоих?

— Не нравится? — удивился Толстый.

— Не ешь! — обиделся за двоих Вислый.

Не я один встал не с той ноги. И поскольку я не собирался жалеть близнецов, то и они меня тоже жалеть не стали.

— И вообще, сам себе мясо жарь! — заметил Толстый.

— А можно и на всех, раз такой умный! — поддержал его Вислый, и оба показали мне язык, убрав подальше приготовленные кусочки мяса.

Надо ли говорить, что первая партия моего мяса пригорела, а вторая оказалась пересолена не меньше, чем у близнецов? Потому что с этой выпаренной морской солью — ещё поди разберись, сколько солить! Конечно, надо сказать спасибо, что такая есть… Но в любом случае, соль для завтрака тоже вчера выпаривали близнецы.

Естественно, в глубине души я понимал, что есть и моя толика вины перед братьями… Поэтому я не стал им тыкать ещё и плохой выпаркой соли. Но я же не могу вот так сразу, в плохом настроении, взять и признать это… И, может быть, я извинился бы перед братьями в любой другой день — но только не сегодня, когда встал не с той ноги. В общем, я поступил как истинный житель большого города начала двадцать первого века. А именно, сбежал от проблем.

Вопрос с «неудачным» утренним подъёмом решался просто: надо было подремать ещё пять минут и проснуться уже в хорошем настроении. К сожалению, система не давала этого сделать, если твоя бодрость превышала 85 %. Поэтому, пока я шёл к центру посёлка, во всех моих бедах была обвинена заодно и система. Она тут главная — вот пусть за всё и отвечает…

На свою беду, мне по пути не попались ни Киря, ни Саша. Поэтому они были немедленно объявлены мной виноватыми в том, что на море качка, да и ветер какой-то слишком сильный. Разобидевшись на весь свет, я вернулся в «склеп» и скрылся там от посторонних глаз, погрузившись в изучение своих параметров.

Игрок: Федотов Ф.Л.

Уровень: 23

Жизнь: 4600 (4600)