Корея сражается

Ирина Волк

Корея сражается

ОТ АВТОРА

Корея! Чудесная маленькая страна, страна трех морей, страна гор, страна риса — хлеба Востока. Поэтически звучит ее древнее название — Страна Утренней Свежести, Страна Утреннего Спокойствия.

Радостно жил корейский народ в те дни, когда молодая народно-демократическая республика строила свободную, счастливую жизнь, когда вырастали новые фабрики и заводы, дома, больницы и клубы, когда сотни тысяч детей впервые пошли в школу, а юноши и девушки заполнили аудитории только что выстроенных университетов и техникумов.

Рабочие, крестьяне, педагоги, инженеры, врачи, домашние хозяйки делали все для того, чтобы их страна с каждым днем становилась богаче и крепче. Трудолюбивый, способный народ, который несколько десятилетий был в кабале у японцев, сразу ожил под солнцем свободы. И древний певучий корейский язык, бывший в запрете, гонимый чужеземными захватчиками, — зазвучал во всю свою силу.

Корейцы умеют ценить настоящую дружбу, дружбу, скрепленную кровью. В древнем городе Пхеньяне, на вершине горы Моранбон, в 1945 году был воздвигнут памятник Освобождения. Этот величественный обелиск создан благодарным корейским народом во славу советских воинов — воинов-освободителей.

Я была в Корее в то тревожное лето 1950 года, когда американские захватчики с помощью своих лисынмановских наемников начали кровавую войну против корейского народа. На 38-й параллели, отделяющей свободный север от юга страны, загремели предательские выстрелы лисынмановцев: верный пес американского империализма Ли Сын Ман совершил по приказу своих хозяев с Уолл-стрита грязную провокацию на границе.

Мужественно и стойко встал корейский народ на защиту своей отчизны; я видела юношей и девушек, добровольно уходивших на фронт, отряды пхеньянских школьников, без страха бросавшихся туда, где только что разорвалась бомба, чтобы оказать первую помощь раненым и вытащить задыхающихся людей из-под обломков домов.

В этой книге мне хочется рассказать о славном, героическом корейском народе. О его тяжелой жизни в черные дни японского владычества и о том, как он воспрянул духом, после того как его освободили русские братья. О том, как, борясь за мир и демократию, корейский народ в течение пяти лет строил новую жизнь и сейчас, в тяжелые дни варварской, кровопролитной войны, затеянной американскими хищниками, в едином порыве поднялся на борьбу за свою независимость.

Люди и факты, описанные в этой книге, не выдуманы. Это живая правда Кореи.

Я хорошо знаю старого крестьянина Чу, не раз бывала в школе, где учился маленький Чу и где теперь на ее месте зияет глубокая черная яма от американской бомбы. Я знакома с семьей бывших бедняков — хваденминов: с маленьким Кимом, его отцом, матерью и сестренками. Сейчас эта семья, как и другие шахтерские семьи, снова ушла в горы, для того чтобы бороться в партизанском отряде.

Я беседовала с героями народно-демократической республики Кореи — летчиком Ли Дон Гю, моряками Ли Ван Гын и Ким Гун Ок, связным Ким Кван Су и другими кавалерами Золотой Звезды, покрывшими неувядаемой славой себя и свой народ.

Под ударами героической Корейской Народной армии американские войска, их сообщники и наймиты бегут из Кореи. Народная армия с помощью доблестных китайских добровольцев громит подлых интервентов, освобождает город за городом, деревню за деревней.

Мне хочется, чтобы, прочитав эти записки, юные читатели узнали и полюбили Корею — Страну Утренней Свежести, Страну Утреннего Спокойствия, гордую маленькую страну и ее мужественный народ, непоколебимая стойкость которого в борьбе с ненавистным врагом вызывает восхищение всего передового человечества.

Корея, 1950 год

СТРАНА ТРЕХ МОРЕЙ

Далеко на востоке, среди трех морей — Желтого, Восточно-Китайского и Японского, — лежит небольшой полуостров. С севера на юг, точно спинной хребет, тянутся по нему горы, занимающие почти три четверти всей территории. Это Корея. Она невелика, площадь ее равняется всего лишь 220 740 квадратным километрам.

Если сесть на самолет и проделать путешествие из края в край этой маленькой страны, то глазам представится удивительный ландшафт, красочный и разнообразный, как, пожалуй, нигде в мире.

Здесь насчитывается более трех с половиной тысяч видов деревьев, кустарников и других растений. Расстояние от севера до юга Кореи примерно такое, как от Москвы до Воронежа, разница же во флоре, фауне и климате почти такая же, как от Москвы до Сочи.

Северная часть страны покрыта горами, заросшими густыми таежными лесами. На юге субтропическая растительность. Здесь можно увидеть пышную крону редкого камфарного дерева, рощи мандаринов, апельсинов, лимонов.

В Корее пейзаж меняется, как в волшебном фонаре: суровая тайга и плантации цитрусовых, могучие дубы и нежные фисташковые деревья, кедры и тропические лианы, бурные речки и тихие озера, неприступные горы и пологие низменности.

Своеобразен и капризен в этой стране климат, который зависит от неровного дыхания муссонных ветров. Нередко в середине зимы, когда морозы на севере доходят до тридцати градусов ниже нуля, вдруг начинают дуть теплые ветры. Сразу тает снег, которого, впрочем, вообще выпадает мало, и наступает подобие весны.

Половина лета в Корее пасмурна и дождлива. Июль насчитывает не более трех ясных дней. С середины июля идут беспрерывные теплые дожди, которые называются сливовыми дождями, потому что в это время в Корее созревают огромные матово-черные сливы.

С конца июля стоит жара, доходящая до пятидесяти градусов выше нуля, причем в это время года почти нет разницы в температуре между севером и югом. В ноябре начинаются первые утренние заморозки, а в декабре выпадает снег к наступает зима.

Маленькая гористая страна таит в своих недрах огромные богатства. Здесь добываются золото, серебро, вольфрам, алюминиевое сырье, разные другие цветные и редкие металлы и каменный уголь.

Всего в Корее разведано двести видов полезных минералов и руд.

Стремительные горные реки — богатейший источник электроэнергии.

Теплый, влажный климат способствует плодородию полей. На юге страны в течение одного года снимают два урожая. В Корее возделываются рис, ячмень, пшеница, овес, кукуруза, чумиза, гаолян (маньчжурское просо), бобы, сладкий картофель, китайская капуста, лечебный корень женьшень — корень жизни, как называют его на Востоке, считая, что он исцеляет от всех болезней; технические культуры — хлопчатник, кунжут, табак, рами — китайская крапива, индигоносные растения, дающие природные красители.

По всей стране раскинулись большие сады. Сбор фруктов настолько обилен, что яблок, например, даже в Северной Корее с избытком хватает до следующего урожая.

Богата и плодородна Корея — страна героического народа, который на протяжении многих веков мужественно сражался за свою свободу и независимость.

* * *

На берегу стремительной реки Тэдонган, что течет около города Пхеньяна, возвышается огромный серый камень. Он очень стар, покрыт мхом и почти врос в землю.

Как много мог бы рассказать этот камень, немой свидетель истории!

Неподалеку от камня находится древний храм. Он был построен в честь легендарного полководца Ыльти Мундэка, около полутора тысяч лет тому назад разгромившего тридцатитысячную армию иноземных захватчиков, напавших на Корею.

У Ыльти Мундэка было мало воинов, но замечательный полководец победил врага военной хитростью: чужеземцам была устроена ловушка.

Ыльти Мундэк знал, что во время морских приливов между устьями двух рек — Тэдонган и Чхончхонган — внезапно поднимается вода.

И вот на гористом, защищенном кустарником берегу Ыльти Мундэк умело расположил своих воинов. Когда враги, не ожидая засады, начали переправляться, корейцы бросились на них, а неожиданный натиск бурно прибывающей воды затопил плоты, лодки и снаряжение захватчиков и вызвал смятение в их рядах.

Враг был разбит и изгнан из пределов Кореи, и на месте победы народ воздвиг этот храм, сохранившийся до наших дней.

В 1592–1598 годах Корея подверглась опустошительному нападению японцев. Потоками крови залили они мирную страну. В древней столице Японии, Киото, сохранился страшный памятник — «могила ушей». Японские варвары в течение шести лет безуспешно стремились покорить корейский народ. Они зверски расправлялись с корейцами. У тридцати тысяч пленных и убитых японцы отрезали уши и носы и отправила эти чудовищные «трофеи» в Киото. Но и подобными зверствами они не могли подчинить себе Корею.

Тогда японцы попытались взять Корею с моря.

Талантливый корейский флотоводец Ли Сум Син, занимавший в момент вторжения японцев пост командующего флотом провинции Чолла, сообщил своему правительству, что он изобрел и построил военный корабль невиданного типа. Корабль этот резко отличался от обычных парусных джонок. Он был построен из крепкого дерева — железной березы — и имел форму черепахи, в голове которой помещалась труба.

Ли Сун Сину разрешили испробовать его изобретение в бою. Когда бронированная черепаха, извергая пламя, ринулась на врага, среди японцев началась паника. Морской бой, длившийся несколько дней, был выигран.

В одном из последних сражений Ли Сун Син был смертельно ранен отравленной вражеской стрелой. Умирая на руках своих воинов, он сказал: «Защищайте родную землю до последней капли крови…»

С того времени почти двести лет японцы не решались тревожить Страну Утренней Свежести.

Правители Корейского королевства, стремясь оградить свою землю от нападения, издали законы, запрещающие корейцам сноситься с иностранными державами. В одном из этих законов так и написано: «Под страхом смертной казни запрещается торговать или поддерживать какие-либо иные сношения с иноземными государствами». Тех, кто не подчинялся этому закону, обезглавливали, четвертовали. Не случайно иностранцы, писавшие о Корее, называли ее «страной закрытых дверей», «страной-отшельницей».

Но вот осенью 1866 года к Пхеньяну подошло американское судно «Генерал Шерман». Американцы выдавали себя за купцов, но они были вооружены до зубов и едва успели сойти на берег, как затеяли кровавую драку с жителями. Корейцы арестовали бандитов. Тогда капитан парохода вызвал вооруженную команду, освободил арестованных и взял в плен корейских офицеров.

Завязался бой, во время которого корейцы, возмущенные наглым поведением американских «купцов», сожгли корабль и перебили его команду. Цепи с корабля «Генерал Шерман» и якорь с названием судна до недавних дней хранились в Пхеньянском музее, разрушенном сейчас потомками американских бандитов.

В 1871 году американцы послали в Корею целую эскадру под командованием контр-адмирала Роджерса. Эскадра, как заявили американцы, имела своей целью «научные наблюдения» в корейских реках. Американцы потребовали расчистить водные подходы к Сеулу, чтобы их флот мог беспрепятственно подойти к столице.

Но корейцы поняли хитрый маневр наглецов. Береговая артиллерия не позволила приблизиться американским судам. Тогда Роджерс высадил крупный десант, перебил мужественно сопротивлявшихся защитников фортов, сжег прибрежные селения. В глубь страны американцы, однако, итти не решились и, пробыв в Корее около двух недель, отбыли восвояси.

Новая попытка «открыть двери» в Корею была предпринята в апреле 1875 года, когда в корейские прибрежные воды вошли три японских корабля. Береговая артиллерия дала предупредительные выстрелы. Японцы открыли сильный огонь, захватили береговую артиллерию, уничтожили ее и высадились на корейской земле.

В январе следующего года уже пять японских транспортов, на которых было множество солдат, вторглись в залив Канхва. Испугавшись угроз и провокаций, король Кореи подписал первый кабальный договор с Японией. Все статьи этого договора были направлены на подрыв самых основ государственной власти в Корее.

Подписание позорного договора проходило втайне от народа. Но корейские патриоты — рабочие типографии «Столичной газеты» в Сеуле — ночью напечатали несколько десятков тысяч экземпляров газеты с текстом договора и распространили их по всей стране. Передовая статья газеты называлась «Оплакиваемый день».

Предательство короля вызвало в стране волнения. Поднялись крестьяне, городские жители, студенчество. У серого камня на берегу Тэдонгана в те дни происходили горячие митинги.

Отряды народных добровольцев готовились итти в поход против поработителей.

Корейский народ возмущался действиями японцев, а американцы цинично заявляли: «Весь мир должен поддержать политику Японии: ведь она стремится внедрить справедливое правосудие в отсталом государстве — Корее».

В 1893 году на юге Кореи, где особенно нагло хозяйничали японцы, вспыхнуло восстание крестьян.

Во главе повстанческой армии стоял бедняк Тен Бен Дюн. В прокламации, с которой он обратился к народу, говорилось:

«Мы идем по правильному пути! Наша цель заключается в том, чтобы спасти народ от ужаса и поставить государство на твердую почву. Мы решили казнить всех жестоких чиновников и изгнать всех чужеземных бандитов. Народ, пострадавший от ига дворян и богачей, и писари, оскорбленные чиновниками, имеют одинаковую цель с нами. Все бастуйте в такие минуты! Если будете сидеть сложа руки, то никто вас не спасет!»

Это восстание было жестоко подавлено японскими захватчиками. Славный борец за народное счастье Тен Бен Дюн был казнен в Сеуле.

В 1905 году японцы стали уже полными хозяевами в Корее и в 1910 году официально включили ее в состав своей империи. Так перестало существовать Корейское королевство. Вместо него появилось новое «японское генерал-губернаторство», с японскими законами и порядками. В течение последующих тридцати пяти лет Корея, лишенная самостоятельности, была под игом чужеземных захватчиков.

Наступил 1945 год.

Впервые за всю свою историю в том великом году Корея стала подлинно свободной. Ее освободил великий Советский Союз, могучая армия социалистической державы, армия Сталина.

На берега Тэдонгана пришли люди в зеленых гимнастерках, с красными звездами на пилотках. Они изгнали из Кореи японцев. И корейцы горячо благодарили русских друзей.

Рассказывают, что в те счастливые дни к большому серому камню подошли два мальчугана. У них в руках были острые ножи и баночка с каким-то порошком.

— Ты хорошо придумал, Ким! — весело сказал один из них. — Мы вырежем на камне буквы, натрем их фосфором, и они будут всегда светиться в темноте, как звезды…

Мальчики очистили камень от седого мха и вырезали на нем гордые слова:

«Да здравствует новая, свободная Корея!»

И вечером на древнем камне, как тысячи светлячков, засверкали прекрасные слова, и люди, проходившие мимо, повторяли их громко, от всей души радуясь написанному.

ЦВЕТЫ СТАРОГО ЧУ

У старого Чу никогда не было своего дома. Он жил в пещере, выбитой ветром и выточенной водой на западном склоне сопки. Здесь родился старый Чу, здесь родился его сын — молодой Чу, здесь родился и его внук — маленький Чу.

Молодой Чу работал на железной дороге. Утром он надевал свою единственную белую рубашку, которую жена каждую ночь стирала в ручье, и возвращался поздно вечером, измазанный мазутом, пропахший потом. А маленький Чу нетерпеливо ждал отца, у которого в кармане всегда было несколько поджаренных кукурузных зерен. Как вкусно было жевать эти зерна, забравшись в темный уголок пещеры!..

Однажды молодой Чу не пришел. Вместо него в пещеру ворвались японские полицейские. Они обыскали темное, сырое помещение, вытряхнули на пол жалкий скарб из крохотного, обитого жестью сундучка, жестоко избили старика и ушли, подталкивая впереди себя испуганную, плачущую мать маленького Чу.

Ночью к пещере подошли два незнакомых человека. Маленький Чу, который никак не мог уснуть, сначала испуганно прижался к деду, но потом успокоился: гости были в таких же потемневших рубашках, какие носил его отец, и пахло от них так же, как от отца: мазутом и паровозным дымом.

Гости погладили по голове маленького Чу и сказали старому Чу:

— Твой сын герой: сегодня он пустил под откос эшелон с японскими солдатами…

— Его арестовали? — медленно спросил старый Чу.

— Пусть маленький Чу наденет одежды из санго, — тихо ответил один из пришельцев. — Сегодня у паровоза его отца расстрелял японский офицер…

Всю ночь дед шил из куска грубой конопляной материи санго шапочку с четырехугольным верхом, широкую рубаху и короткие штанишки. Утром маленький Чу, плача, надел эти траурные одежды, которые целый год должен носить в Корее каждый любящий сын, потерявший отца. Не вернулась больше в пещеру и его мать — тихая, ласковая Ли Сон Пе. Она скончалась в тюрьме, не вынеся мучительных побоев.

Старый Чу был слишком стар и немощен, чтобы заработать себе и внуку хотя бы горсточку гаоляна. Вздыхая, он глядел на внука, который молча сосал веточки лиственницы, запивая их холодной водой из ручья.

Однажды утром старик медленно обошел густой розовый куст, посаженный еще его дедом около старой пещеры, и дотронулся рукой до прохладных, точно лакированных листьев. В те дни, когда в доме не оставалось никакой еды, мать маленького Чу заваривала в большом котле розовые пахучие лепестки, и все пили благоуханную воду и причмокивали от удовольствия.

Старый Чу торопливо вошел в пещеру и долго одевался во все самое лучшее. Он завязал на груди банты своего серого, уже пожелтевшего от старости свадебного халата, расчесал пальцами густую бороду и почистил черную круглую шапочку, какую носят в Корее только те, кому исполнилось шестьдесят лет. Потом он нарвал большой букет роз, взял в руки толстую суковатую палку и, прихрамывая, понес пахучие цветы в город. Он вернулся сияющий, словно помолодевший. В котомке за его спиной лежали зерна чумизы, длинный кочан китайской капусты кимчи и крохотная бутылочка дешевого масла. А в кармане для маленького Чу были припрятаны две прозрачные тягучие конфеты, сделанные из виноградного сока.

Они славно пообедали в этот день. Из кимчи дед сварил на костре суп, прибавив в него сладкую картофелину, найденную на дороге внуком, и пахучую зеленую травку, которая росла вокруг пещеры. А каша из чумизы, с каплей масла, была удивительно вкусна!

Так жили они все лето, срезая розы и делая из них букеты. Правда, продавать розы было нелегко: полицейские гнали и били нищего старика, топтали его нежный товар. Нередко старый Чу возвращался домой без цветов и без продуктов. Но утром он опять рвал розы и опять шел в город. А маленький Чу бродил в своих траурных одеждах возле пещеры и следил за солнцем: когда оно зайдет вон за ту большую сопку, дед вернется и принесет чего-нибудь поесть.

Как-то старый Чу пришел раньше обычного.

— Японцы бегут, — сказал он внуку. — Их прогнали из нашей страны русские. Помнишь, отец рассказывал тебе о русских…

Да, маленький Чу хорошо помнил, как отец говорил ему, что где-то далеко за морем есть такая страна, где все дети едят и рис, и мясо, и конфеты… «Каждый день?..» спрашивал тогда с удивлением маленький Чу.

Ведь за семь лет своей жизни он ел мясо два раза: когда умерла бабушка и был устроен поминальный обед, и второй раз, когда мать собрала две корзины грибов и снесла их лавочнику и он вместо денег дал ей жилистый кусок воловьего мяса. Суп из этого мяса семья ела три дня подряд, по капельке, боясь расплескать хоть чуточку. А отец все говорил про замечательную страну, где нет угнетателей, где у каждого рабочего есть свой дом, и теплые мягкие одеяла, и радио, такое же, как у толстого лавочника Ким Ды Гена.

«Там живет наш большой друг, — говорил отец. — Он хочет, чтобы каждый ел мясо и рис, чтобы у каждого была хорошая рубашка и новая обувь. Он выгнал из своей страны всех богатых и отдал их богатства таким, как мы с тобой. Великого человека зовут Сталин. Запомни, сынок, это имя — оно принесет тебе счастье».

— Это Сталин идет к нам в гости? — спросил теперь маленький Чу.

— Да, я думаю, он послал вперед своих сыновей, а потом, наверное, придет и сам, — ответил мальчику старый Чу.

Ночью они проснулись от громких выстрелов. Внизу, под горой, шел бой. Они видели, как горели японские казармы, и слышали громкое «ура».

Утром старик и внук спустились с горы. Город был какой-то особенный — нарядный, праздничный. Всюду — в окнах домов, над лавками — появились яркие флаги и бумажные венки. На улицах шли люди в зеленых гимнастерках, и на фуражках у них горели алые звездочки. У старого Чу девушки раскупили сразу все розы, и только одну, самую яркую, маленький Чу крепко сжимал в руке.

На повороте показались русские танки. Ликующая толпа преградила им путь, и они остановились. Танкисты, став во весь рост, весело здоровались с жителями городка. Чу пробрался к самым танкам и протянул командиру, высокому голубоглазому человеку, свою последнюю розу, на которой еще дрожали росинки.

Танкист засмеялся, подхватил маленького Чу на руки, высоко поднял над головой. И тогда Чу звонко выкрикнул то слово, которому научил его отец:

— СТАЛИН! СТАЛИН!