Помоги проекту - поделись книгой:
Таблица 4
Выработка на одного рабочего в день (в рублях 1913 г.) за 1913-1918 гг.
Характерно, что сами рабочие хорошо понимали, чем в конечном итоге для них может обернуться собственная расхлябанность и безответственность. Так, на конференции фабрично-заводских комитетов Москвы было признано, что падение производительности вызывает сокращение производства, а следовательно, следующим этапом будет закрытие предприятий139. Получался замкнутый круг -всеобщее разложение народного хозяйства, кризис промышленности напрямую вели к разложению рабочего класса, снижению ответственности рабочих, а также ухудшению показателей их работы, в первую очередь – производительности труда. С другой стороны, процессы, протекавшие в рабочей среде, не позволяли ставить задачи восстановления промышленности, расширения производства. Временное правительство заблудилось в лабиринте этих проблем, так и не сумев подобрать ключи к их разрешению. Не просто приходилось и советским властям. К этим двум проблемам добавлялась ещё и третья – материальный уровень рабочих. Его падение также было неизбежным следствием всеобщей разрухи и деградации промышленности. Падала выработка, естественно, сокращались возможности владельцев предприятий и государства поддерживать рабочих. Вместе с тем, не имея материальной заинтересованности, только на голом «революционном энтузиазме» рабочие не могли решать серьёзные производственные задачи, сочувственно относиться к разговорам о трудовой самодисциплине140. По мере развития кризисных явлений в народном хозяйстве вопрос о жизненном уровне рабочих становится политическим.
Поддержав в Октябре большевиков, рабочие ждали от них эффективных мер, способных закрыть все волновавшие простых людей вопросы, по возможности – немедленно. И, действительно, первое время после установления Советской власти происходит некоторое улучшение жизненного уровня рабочих, прежде всего за счёт экстренных мероприятий победившего революционного режима. Важным фактором, обеспечивавшим рост благосостояния рабочих в эти месяцы, выступали изменения в области оплаты труда. Так, по сообщению прессы, к весне 1918 г. средний заработок рабочих на некоторых предприятиях Урала достигал 300 рублей141, тогда как прожиточный минимум составлял здесь 200 рублей142. Поднимались заработки, а также социальные выплаты рабочим и в других промышленных центрах страны, что стало одним из направлений политики новых властей143. Рост оплаты труда рабочих мог происходить и опосредованно, например, за счёт отмены отчисления с заработков на содержание местных Советов, как это произошло в случае Белорецкого Совета рабочих депутатов после перехода его под контроль большевиков: все расходы на его содержание были переложены на буржуазию, которая обкладывалась специальной контрибуцией144. Отчисляли предприниматели средства и на содержание других пролетарских организаций, в том числе органов рабочего контроля, как это осуществлялось, например, на Инзерских заводах145.
И всё же сохранявшаяся динамика упадка не могла позволить государству, пусть даже самому «революционному» и «пролетарскому», предотвратить негативное воздействие кризиса на материальное положение наёмных работников, благополучие которых полностью зиждилось на состоянии отечественной промышленности и транспорта. В первую очередь сокращение производства, закрытие предприятий, так же как это наблюдалось при Вмененном правительстве, вело к росту безработицы. Советские власти прилагали немало усилий по её предотвращению или хотя бы смягчению возможных негативных последствий. Так, на Урале уже в январе 1918 г.
при рабочей секции Уфимского Совета была образована комиссия по борьбе с безработицей. Кроме этого создавался специальный фонд для помощи безработным, формировавшийся преимущественно за счёт обложения торговцев и домовладельцев, а также добровольных отчислений рабочих и служащих. В целях обеспечения большей занятости при снижении рабочего дня вводилась трёхсменка146. Аналогичные меры принимались в Смоленске, Нижнем Новгороде, Москве. Много делалось для помощи безработным в Петрограде. Так, 12 апреля 1917 г. СНК ассигновал дополнительные 100 млн рублей для преодоление безработицы в прежней советской столице. Ещё 6 млн рублей изыскал Петросовет. Для оптимизации учёта безработных и помощи им в поисках работы увеличивалось количество бирж труда. Если при Временном правительстве летом 1917 г. в России действовало всего 2 биржи труда, то в ноябре – 32, в декабре -45, в январе 1918 г. – 67, в марте – 89, а в мае – уже 110147.
Однако масштабы разрушения промышленности были столь велики, а рост безработицы в связи с этим столь стремителен, что предпринимаемых мер было явно недостаточно. Точных данных на этот счёт не существует. Разные органы, занимавшиеся учётом безработных и борьбой с безработицей, называли разные цифры. Так, московские профсоюзы исчисляли количество потерявших работу в 20 тыс. человек, районный экономический комитет – в 30 тыс., а Московский комиссариат труда называл цифру в 40 тыс. Оппозиционная пресса в те дни писала: «Ясно одно, безработица грозит принять невиданные ещё размеры, превратиться в народное бедствие. Демобилизованная армия и возврат военнопленных вернули и вернут ещё стране миллионы свободных рук. А навстречу этой волне поднимается другая: десятки и сотни тысяч рабочих, выбрасываемых с фабрик и заводов, прекращающих производство. Под двойным ударом Брестского мира и социалистических опытов большевистской власти промышленность наша умирает, а вместе с тем рабочий класс обречён на тяжёлую безысходную участь безработного»148.
Несмотря на противоречивость имеющихся в распоряжении историков данных, можно представить общую картину возникшей перед страной проблемы. Наркомат труда, обобщив информацию, полученную от 73 бирж труда, определял количество безработных в первые несколько месяцев 1918 г. вЗ05 614 человек149. По данным оппозиции, весной 1918 г. насчитывалось примерно 310 000-324 000 безработных150. Понятно, что уровень безработицы зависел от множества различных причин и разнился по регионам. Вот как выглядело распределение безработных по различным регионам, согласно данным меньшевистских изданий151:
Таблица 5
Количество безработных по регионам России в апреле 1918 г.
Уровень безработицы различался не только по отдельным районам, но и по отраслям производства, меняясь с течением времени в зависимости от состояния рынка труда, как это отражено в следующей таблицей152:
Таблица 6
Динамика рынка труда по различным профессиональным группам в 1918 г.
Как можно предположить, наиболее остро стоял вопрос с поиском нового места работы вплоть до середины лета 1918 г., иными словами, до принятия декрета от 28 июня о развёрнутой национализации крупной промышленности. Потом начинается медленный процесс нормализации положения с безработицей. Но состояние экономики в эти и последующие месяцы было столь плачевным, что даже сохранение работы не гарантировало рабочим минимального достатка. По свидетельствам, которые обобщил Д. Ю. Далии, заработная плата к середине 1918 г. «стояла довольно низко»153. Для ЦПР ситуация усложнялась другим обстоятельством – расценки здесь разнились не только в зависимости от отрасли, но и города, в котором находилось конкретное предприятие, что в ряде случаев вызывало конкуренцию между самими рабочими. Выше всего расценки были, понятно, в Москве – более 15 рублей в день, а уже в Московской области средняя дневная оплата составляла всего 11 рублей 73 копейки. Наиболее плохо труд оплачивался в Калужской и Владимирской губерниях – соответственно 9 руб. 76 коп. и 9 руб. 59 коп. в день154. Как отмечалось в циркулярном письме Союза металлистов Тулы, «ввиду непрекращающегося обесценивания денег и продолжающегося вырастания цен на предметы первой необходимости реальная заработная плата отстаёт от с каждым днём возрастающих цен»155.
К весне 1918 г. становится всё более и более осязаемой угроза голода. Особенно болезненная ситуация складывалась в Питере. Дезорганизация транспорта и саботаж продовольственного аппарата привели к частым перебоям в снабжении продовольствием. Например, 31 октября в Петроград было доставлено только три вагона с продовольствием и фуражом, 1 ноября – шесть, тогда как для удовлетворения потребностей города ежедневно требовалось 28 вагонов. Вспоминая события тех дней, С. Г. Струмилин писал: «Картофельная шелуха, кофейная гуща и тому подобные «деликатесы» переделываются в лепёшки и идут в пищу; рыба, например селёдки, вобла и т.п., перемалывается с головой и костями и вся целиком идёт в дело. Вообще ни гнилая картошка, ни порченное мясо, ни протухшая колбаса не выбрасываются. Всё идёт в пищу». По его подсчётам, при дневной норме для работника физического труда в 3600 калорий, а при минимальной в 2700 калорий, к началу лета по продовольственным карточкам давали продуктов, содержание калорий в которых еле дотягивало до 740, то есть 26-27% от нормы156. Продовольственный кризис усугублялся в силу того, что большинство питерских рабочих имели гораздо меньшую связь с землёй и не могли рассчитывать на переход в деревню. «Начался голод, – делится своими переживаниями тех дней ещё один очевидец. – Всё трудней и трудней становилось получать продукты, а на советскую восьмушку жить было невозможно. Да и что это был за хлеб? По остроумному определению одного товарища – съешь в полминуты, а потом дела на целый день – декреты из зубов таскать. Работу получить нельзя, а в деревню уехать некуда, ибо у многих никакой деревни и не было, а делать что-то нужно было… И потянулся наш брат по матушке-России. Куда только не забросила судьба питерского рабочего, этот некогда цвет и руководящий элемент рабочего движения»157.
Но неблагополучно с продовольствием дела обстояли и в других регионах страны. Хронически недополучала хлеба Москва. Наряды на заготовку и доставку хлеба в город выполнялись с большим напряжением усилий и на очень низком уровне. Вот цифры, которыми в середине 1918 г. оппозиция могла пользоваться как настоящим информационным оружием против бессильного снабдить продовольствием в достаточном объёме даже столицу большевистского режима:
Таблица 7
Погрузка хлебов для Московской области в % к наряду
Как видно из приведённой таблицы, наиболее плохо выполнялись наряды по снабжению Москвы хлебом в декабре 1917 г., а также в январе 1918 г. В дальнейшем обстановка несколько нормализовалась, но оставалась критической, и это несмотря на то, что с прекращением войны общий план заготовок по стране сократился с 60-65 млн пудов в месяц до 30—35 млн пудов, и, следовательно, можно было бы ждать, что степень его выполнения существенно возрастёт. Но этого так и не произошло158.
Особенно обострилась в целом по стране ситуация с продовольствием весной 1918 г., когда продовольственные ресурсы центральных губерний иссякли, а богатые хлебом восточные и южные районы оказались под властью интервентов и контрреволюции. В докладе Наркомпрода 9 мая 1918 г. констатировалось, что большая часть запасов товарного хлеба урожая 1917 г. находилась за пределами Советской Республики, в центральных земледельческих районах находилось лишь 52 млн пудов, или 6% товарного хлеба. Немногим лучше обстояло дело с урожаем 1918 г.: в пяти производящих губерниях Советской России хлебных излишков насчитывалось около 113 млн, чего не могло хватить даже для полуголодного существования. Положение с продовольствием немедленно сказалось на жизни рабочих. В октябре и ноябре 1917 г. в Иваново-Вознесенском и Кинешемском районах выдавалось по 10 фунтов хлеба на едока, а в декабре – по четыре. В весенние месяцы отсюда по линии Наркомпрода сообщали, что выдача пайка производится из расчета два, максимум три фунта на едока в месяц, но даже при такой норме хлеб неделями не выдавался. Из текстильного края в Центр летели телеграммы, содержание которых было подобно приговору: «Хлеба нет. Население голодает»159.
В среднем в марте-апреле 1918 г. в ЦПР потребление калорий в пище на одного взрослого члена рабочей семьи в дневном рационе было ниже на 1571 калорию, чем у рабочих производящих губерний160, но даже на благополучном Урале поступь революции в продовольственном вопросе становится всё более и более отчётливой. Уже в конце 1917 г. Уфимский губпродкомитет сигнализировал, что в губернии ощущается недостаток хлеба и неравномерность его распределения161. Нехватка хлеба и других продуктов питания вызвала лавинообразный рост цен. Так, в Вятке после известия о падении Временного правительства фунт хлеба в вольной продаже ежедневно дорожал на 3-5 коп., достигнув цены 65-70 коп. Молоко подорожало на полтора рубля за четверть и стало недоступным для многих рабочих. Цена масла поднялась до 5,5 руб., десяток яиц стал стоить 2,2 руб., кочан капусты – около рубля. Весной 1918 г. фунт хлеба продавался уже по рублю, а то и по полтора, десяток яиц стоил 4,5 руб. Хлебный паёк снизился теперь до 0,5 фунта в день на человека, но для того, чтобы быть уверенным в его получении, приходилось вставать в очередь, знаменитые «хлебные хвосты» тех лет, затемно, за несколько часов до открытия лавок. Примерно также развивалась ситуация и в других городах Урала. Так, в Перми цены на ржаную муку летом 1917 г. составляли 9 руб. за пуд, а в декабре равнялись уже 17,5-19 руб., в Екатеринбурге в то же время пуд пшеничной муки стоил 21 руб. Государство уже не справлялось с регулированием и насыщением хлебного рынка, было бессильно снабдить население нужным количеством продуктов. Например, в Ирбите уже в декабре 1917 г. продовольственная управа выдавала вместо положенных 25 фунтов хлеба лишь 8 фунтов162. Кризис снабжения продовольствием был одной из центральных тем на 2-м областном съезде по управлению национализированными предприятиями Урала 14-22 мая 1918 г. Выступая на нём, делегат от Богословского горнозаводского округа следующим образом обрисовал сложившуюся у них ситуацию: «Мяса, крупы и картофеля в округе совершенно нет …острота продовольственного кризиса дошла до того, что пришлось перемалывать на муку овес, обрекая таким образом на голодную смерть лошадей округа, и этим овсяным хлебом, похожим более на навоз, чем на хлеб, так как за неимением на местной мельнице специальных обдирочных машин мука получается перемешанной с остью и шелухой, – население питалось в продолжение двух последних месяцев»163. На некоторых заводах запасов хлеба к этому времени оставалось ровно столько, чтобы прокормить рабочих в течение двух недель164. Заведующий отделом продовольствия городского и горнозаводского населения отдела снабжения при Уфимском губсовете в марте 1918 г. признавался: «Мы не сможем дать хлеба пролетарскому населению в достаточном количестве», и добавлял, что с «предстоящей распутицей необеспеченному населению угрожает голод»165.
5. Деятельность фабзавкомов в новых условиях
Первые недели стали для послеоктябрьского режима временем наиболее полного проявления всех форм рабочего самоуправления и их поддержки со стороны большевистского государства. Особенно широкое развитие в первые месяцы после Октября получили фабрично-заводские комитеты, как наиболее приближенные к трудовым коллективам166.
Прежде всего продолжается образование фабзавкомов на тех предприятиях, на которых до Октября они отсутствовали, как это происходит, в частности, на Крапивенском кожевенном заводе Тульской губернии, на Тульской сельхозфабрике бр. Головиных, а также на некоторых других предприятиях Тулы, Костромы, других городов167. Весьма показательно сообщение Костромского совета рабочего контроля Совету народных комиссаров, показывающее заинтересованность в поддержке этих процессов со стороны местных органов революционной власти. В нём, в частности, говорилось: «Непосредственно по изданию декрета о рабочем контроле в Костроме совет профсоюзов с согласия Совета рабочих и крестьянских депутатов немедленно приступил к организации и практическому осуществлению контроля на местах. В течение 1-2 недель был создан центральный орган – Совет рабочего контроля и на местах в каждом торговом, кооперативном и промышленном предприятии, во всех фабриках и заводах организованы контрольные комиссии из рабочих и служащих… Со стороны предпринимателей сопротивление не предвидится»168.
Наиболее распространённым направлением работы и для уже существовавших фабзавкомов, и для вновь возникающих оставалась снабженческая деятельность.
Проблема эта решалась, в частности, Центральным заводским комитетом Тульского патронного завода. На его заседании 18 марта 1918 г. обсуждались частые перебои с нефтью и углём. Отмечалось, что если с нефтью, несмотря на «расстройство транспорта», вопрос решить можно, то «что касается угля, то дело обстоит ещё хуже», так как «Гражданская война окончательно подорвала доставку угля». Ситуация усугубилась начавшейся на заводе конверсией169. Те же вопросы стояли и перед рабочим комитетом другого тульского гиганта – Оружейного завода. На заседании 17 апреля 1918 г. Центральный заводской комитет завода рассматривает отчет своего представителя Осташева о его поездке в Саратов за нефтью. Посланная в Саратов прежняя делегация рабочих вернулась ни с чем – нефть, заготовленная для завода, оказалась реквизированной. Осташев настаивал на создании в Саратове специального представительства от завкома, чтобы контролировать снабжение нефтью, что и было постановлено сделать170. Несколько позже, 1 июля 1918 г., ЦЗК ТОЗ обсуждалась проблема острой нехватки стали.
Было выяснено, что на Ижевском заводе имеется её излишек, после принятых мер угрозу остановки вновь удалось снять171.
Часто снабженческая деятельность становилась предметом сотрудничества между различными фабзавкомами. Так, фабзавком Шуйско-Тезинской мануфактуры 26 января 1918 г. постановил удовлетворить «запрос об отпуске пряжи комитету фабрики Л. П. Важнова»172. Следующим уровнем сотрудничества становится обсуждение вопросов снабжения городскими и районными конференциями фабзавкомов. Остро стоял вопрос о снабжении предприятий топливом на II майской конференции органов рабочего самоуправления Костромы. На ней факты недостатка сырья и примеры успешного решения фабзавкомами топливно-сырьевой проблемы подвергались всестороннему анализу и обсуждению173. В центре внимания снабженческая деятельность оказалась на VI делегатском собрании фабзавкомов Иваново-Кинешемской области. Оно проходило с 25 по 27 августа 1918 г. и собрало 367 человек с правом решающего и 7 с правом совещательного голоса. Центральным на совещании стал доклад председателя губсовнархоза С. К. Климохина о состоянии дел с основным для области видом сырья – хлопком. Положение было настолько тяжёлым, что докладчик предложил сконцентрировать усилия лишь на сохранении наиболее жизнеспособных предприятий, поскольку всё равно «спасти всю промышленность невозможно» 174.
Фабзавкомам приходилось брать на себя заботу не только о снабжении сырьём, но и о его качестве. Так, на совещании завкома Московского металлического завода в последних числах ноября 1917 г. в докладе о «состоянии материалов на заводе» указывалось, что «тульский … чугун не соответствует … назначениям». Было решено откомандировать в Тулу за качественным чугуном члена завкома Скачкова. Взял под свой контроль качество поступающего на фабрику сырья и фабком прядильного предприятия товарищества Ясюнинских Иваново-Кинешемской области175.
Под контролем рабочих комитетов оставалось также продовольственное снабжение. Рабочий комитет фабрики Севрюгова Иваново-Кинешемской области для обеспечения рабочих продуктами питания установил прямые контакты с крестьянством. Фабзавком Шуйско-Тезинской мануфактуры с той же целью принял решение об отпуске рабочих с предприятия на самостоятельную уборку хлебов. Решали продовольственный вопрос и фабзавкомы фабрик т-ва Полушина и других предприятий176.
Контроль над снабжением предприятий служил важной школой для рабочих, позволял осваивать основы управленческой деятельности, приобретать навыки руководства предприятием в целом, поскольку нередко заставлял выходить на общие вопросы управления производством. Так, когда на заводе «Динамо» сложилась критическая ситуация и обеспечить завод топливом и сырьём в полном объёме уже не представлялось возможным, завком решился на радикальные меры. Учитывая позицию рабочих завода и по согласованию с государственными организациями, фабзавком приступил к проработке мер по проведению производственной реконструкции. Шаг этот был достаточно ответственным, поскольку речь могла зайти о сокращении и даже о полном прекращении производства177.
Постепенное овладение навыками управления в условиях кризиса рыночных инфраструктур демонстрировал завком Московского металлического завода. Проверка, проведённая комиссией продажи, выявила на заводе излишек металла в 30 тыс. тонн. В то же время завод испытывал острый недостаток в финансах. 2 декабря 1917 г. этот вопрос пришлось выносить на общее собрание рабочих. После обсуждения было поручено завкому реализовать имеющиеся излишки, «с наказом продать только пролетарским организациям». Успехи в снабженческой деятельности уже 7 числа того же месяца позволили завкому завода Гужона обратиться в Военно-революционный комитет Москвы с просьбой назначить на предприятие новое правление, в котором бы половину мест получили рабочие. Подобные факты красноречиво говорят о важной роли этой формы деятельности для становления органов рабочего самоуправления и после Октября178.
Ещё одним участком деятельности фабзавкомов оставалась борьба за поддержание производства и производительности труда, как это имело место на Куваевской мануфактуре, а также на фабрике Морокина, где фабком ведал вопросами ремонта оборудования и переходом на выпуск новых тканей на целом ряде других предприятий179. С воззванием сохранить производство обратился к цеховым рабочим комитетам своего предприятия ЦЗК Тульского оружейного завода. В нём говорилось: «В интересах цеховых комитетов, как рабочих организаций, первым по важности должен стоять вопрос оставить предприятие работающим и ни в коем случае не допускать то или иное предприятие к закрытию. К тому же в заводском комитете имеется телеграмма, в которой ясно указано, что если производительность на заводе поднята не будет, то Оружейный завод может быть закрыт»180. Благодаря активной позиции фабзавкома, на фабрике Каретникова к январю 1918 г. удалось не только сохранить производство, но и добиться его расширения. Старался «всеми силами и средствами поддержать и поставить на должную высоту» работу своего предприятия фабзавком фабрики А. Каретникова, о чём не без гордости им сообщалось в одном из писем в правительственные органы. По признанию экспертов, деятельность фабзавкома фабрики действительно увеличила интенсивность труда и способствовала выживанию предприятия181.
Необходимость поддерживать производительность труда напрямую выводила фабзавкомы на проблему квалификации работающих на предприятии. На августовском делегатском собрании иваново-вознесенских фабзавкомов было принято решение «провести разгрузку фабрик от пришлых элементов и зажиточного крестьянства». Очистить предприятие от деревенских элементов, которые и так могут прокормиться на земле, было решено на Тульском патронном заводе. Под руководством Союза металлистов вёл работу по «разгрузке» завком Тульского оружейного завода. В декабре 1917 г. эти меры были закреплены в решениях Тульского совета ФЗК, предпринимавшего все возможные меры, чтобы не допустить чрезмерной безработицы и голода. В его рекомендациях предприятиям города было так и записано: «уволить крестьян, которые могут жить за счет земли», а заодно и «торговцев, поступивших на завод во время войны»182.
Бедственное состояние фабрик и заводов заставляло ФЗК налаживалась деятельность по поддержанию чистоты, порядка и гигиенических норм на рабочих местах. На Шуйской фабрике Посылина рабочие постоянно болели из-за разбитых окон. Им пришлось обратиться в фабком. Их ходатайство было рассмотрено 7 ноября 1917 года. Комитет постановил удовлетворить претензии рабочих и мастеровых и довести до администрации, «чтобы она постаралась распорядиться вставить окна в заводских рамах в кратчайший срок, иначе невозможно работать, ибо страшный холод и сквозняк». На Тульском оружейном заводе 6 августа 1918 г. разбиралась другая проблема, – рабочие одного из цехов жаловались, что пропало освещение, а электромонтер не исправляет провод, и работу приходится заканчивать преждевременно183. Чуть раньше, 2 августа, ЦЗК ТОЗ пришлось решать вопросы противопожарной безопасности184. Если пожары предотвратить не удавалось, фабзавкомы организовывали их тушение, как это случилось 5 августа на Пулеметном заводе Тулы185.
В поле деятельности фабзавкомов оставалась не только производственная, но и бытовая сторона жизни рабочих. Среди причин, заставлявших органы рабочего самоуправления подключаться к решению чисто бытовых проблем, на первом месте сохранялось бедственное положение рабочих, ставившее перед ними необходимость сообща выстраивать коллективные стратегии выживания в условиях острого кризиса. Отвечая на запросы рабочих, на Тульском оружейном заводе, Иваново-Вознесенской ткацкой мануфактуре, а также на некоторых других предприятиях региона на первом месте оставалось регулирование фабзавкомами заработной платы186. На Судаковском заводе фабком добивался одинаковых со всеми рабочими прав оплаты труда для бондарей, а также замены должностей, временно занимаемых военнопленными, русскими рабочими для сокращения безработицы в металлопромышленном крае187. Фабричные комитеты ряда тульских предприятий решали вопросы оплаты надомного труда. Те же вопросы рассматривали и руководящие структуры фабзавкомовского движения188.
Среди прочих задач социально-бытового характера фабзавкомы продолжали заниматься больничным обеспечением рабочих, как это было на Оружейном тульском заводе. В их ведении находились социальное страхование и социальное призрение. Фабзавкомы обеспечивали рабочих жильём. Продолжали вмешиваться они и в регулирование рынка труда, что видно по активности в этой области рабочего комитета патронного завода Тулы, льноткацкой фабрики А. И. Сорокина в Иваново-Вознесенске и некоторых других предприятий189.
Рассматривали фабзавкомы и вопросы культуры и досуга рабочих. Регулярно проблемы просвещения и досуга рабочих обсуждались фабзавкомом Судаковского завода. Первостепенное значение культурно-просветительской работе придавал завком завода Гужона. Курировал органы образования при предприятии рабочий комитет Тульского сахарорафинадного завода, обратившийся к Главсахару с ходатайством о покупке учебников за счет культурно-просветительской комиссии и ассигновании на эти цели 7000 рублей. Часто фабзавкомы организовывали курсы, лекции и другие подобные мероприятия собственными силами. Так, культурно-просветительская комиссия Судаковского завода обратилась к рабочим предприятия с просьбой оповестить всех «неграмотных рабочих» об открытии специальных курсов. На занятия могли ходить как работающие на заводе, так и члены их семей190.
После Октября ЦС ФЗК разослал на места анкету, целью которой было выяснить направленность культурно-просветительной работы фабзавкомов. В конце февраля 1918 г. было получено несколько ответов. Удалось выяснить, что многие рабочие комитеты позаботились создать на своих предприятиях библиотеки для рабочих. Так, в библиотеке завода «Быстроход» имелось около 200 книг, в библиотеке на Петроградском вагоностроительном заводе имелось около 800 книг, а библиотеке Государственного фарфорового и стекольного завода – более 3 тыс. книг. Книги для заводских библиотек закупались на деньги рабочих комитетов или самих рабочих. На некоторых предприятиях вопросы культурно-просветительской работы решались комплексно. На Петроградском вагоностроительном заводе, к примеру, помимо библиотеки существовал любительский театр с режиссёром-профессионалом. Любительские рабочие театры были и на некоторых других заводах, таких, как завод «Скороход». Культурно-просветительская деятельность находилась в центре внимания не только на крупных, но даже на сравнительно небольших предприятиях. Так, на заводе Растеряева, на котором работало всего 43 человека, действовала культурно-просветительная комиссия, был организован клуб, занимавший отдельную комнату, и библиотека, располагавшая 100 экземплярами книг191.
Несколько слов следует уделить также такому направлению культурной деятельности фабзавкомов, как взаимоотношение с церковью. Учитывая настроения рабочих, тактика фабзавкомов здесь разительно отличалась от воинственной позиции революционной власти в Москве. В этом смысле показательна уравновешенность, с которой подошёл к этому вопросу завком Оружейного завода Тулы. Им была заслушана письменная просьба протоиерея Кутепова собрать процентные отчисления на нужды собора. Так как, по утверждению протоиерея, большинство молящихся в соборе составляли рабочие завода, он видел целесообразным прямое финансирование собора со стороны рабочих организаций и дирекции.
Обсудив ходатайство, завком постановил: «Ввиду отделения церкви от государства и возложения обязанности содержания принтов и храмов на коллективы прихожан на основаниях добровольных отчислений, признать для заводского комитета невозможным предлагать рабочим завода делать процентные отчисления на нужды Успенского собора и предложить причту Успенского собора непосредственно обратиться со своей просьбой к посещающим собор». Некоторое время спустя, когда вопрос о причте обсуждался в связи с приказом о расформировании военного духовенства, дело приняло иной оборот. Отметив, что «церковь завода самая древняя в Туле, основана в 1649 году и представляет собой памятник старины», а также то, что причт работает не только в самой церкви, «но и непосредственно в мастерских», решено было «выделить ему оплату как всякому служащему»193.
Как мы видели выше, одной из наиболее важных особенностей дооктябрьского фабзавкомовского движения была сильная объединительная тенденция внутри него. Процессы интеграции продолжались и после революции, хотя и подпали под массированное воздействие со стороны государства. В это время продолжали действовать старые и возникать новые структуры, укреплявшие единую общенациональную систему органов рабочего представительства.
Прежде всего это относится к региональным центрам фабзавкомовского движения. Их значение в системе органов рабочего производственного самоуправления может быть показано на примере Губернского Совета ФЗК Тулы. При ТГС ФЗК было образовано три отдела: статистический, контрольный и по демобилизации. В частности, статистическим отделом было подготовлено подробное анкетирование предприятий губернии по 41 вопросу194. ТГС ФЗК занимался очень широким кругом проблем. Так, на одном из общих собраний Совета, проходившем совместно с представителями от земства и Союза крестьянских товариществ, рассматривался вопрос регуляции рынка сельхозмашин. Выступавший на собрании с докладом по этому вопросу Лебединский подробно проанализировал спрос и цены на подобного рода продукцию, их динамику и причины колебаний рыночной конъюнктуры. Занимался Совет фабзавкомов вопросами предотвращения безработицы, улучшения социально-бытового положения рабочих, культурно-просветительской деятельностью195. О действенности принимаемых ТГС ФЗК мер можно судить на основе доклада члена Совета ФЗК Кислякова, который на совместном заседании ТГС ФЗК от 31 декабря 1917 г. сообщал о ликвидации кризиса на Тульском железопрокатном заводе. Из-за отказа заказчиков выкупать продукцию завода, на нём скопились огромные залежи кровельного железа. В то же время на скобяных фабриках города, наоборот, из-за нехватки металла возникла реальная угроза закрытия. В результате посредничества ТГС ФЗК ситуация и на Тульском железопрокатном заводе, и на скобяных фабриках была урегулирована196.
Аналогичной деятельностью занимались центральные советы ФЗК Иваново-Вознесенска и Объединенное бюро ФЗК Шуи. В частности, ОБ ФЗК Шуи организовывало снабжение предприятий продуктами питания, причём не отказываясь от сотрудничества по этому вопросу с Шуйским Обществом фабрикантов и заводчиков, о чём сохранились документы в фондах последнего197.
Важную роль в развитии фабзавкомовского движения выполняла центральная фабзавкомовская печать. Прежде всего, это касается журналов «Новый путь» и «Рабочий контроль», подробно освещавших вопросы рабочего самоуправления.
На страницах журналов публиковалась полезная для активистов-фабзавкомовцев информация: постановления правительства, Советов народного хозяйства, декреты, образцы уставов. Значительное место на их страницах занимали материалы Ю. Ларина, Е. Рубина, Б. Фрумкина, И. Кана, Г. Торчинского и др. Главное, что объединяло все эти материалы, это адресат, которому они предназначались, -низовые органы рабочего самоуправления,
Свою роль на рубеже 1917-1918 гг. сыграл и образованный в самый канун Октябрьской революции на I Всероссийской конференции фабрично-заводских комитетов Центральный совет ФЗК. Так, большая заслуга принадлежит ЦС ФЗК в подготовке целого ряда декретов и постановлений Советской власти, в частности Декрета ВЦИК и СНК об учреждении ВСНХ. Активно сотрудничал Центральный совет фабзавкомов с различными советскими органами власти при организации снабжения продовольствием, разгрузки крупных городов от избытка рабочей силы, национализации и других важных общегосударственных начинаниях. Однако основной задачей ЦС ФЗК становится распространение рабочего контроля и поддержка рабочих комитетов там, где они возникают. ЦС ФЗК разрабатывал различные правила, пособия, а также инструкции, важнейшей из которых становится декабрьская инструкция о рабочем контроле – один из наиболее ярких документов своего времени. Даже на фоне общего радикализма эпохи инструкция о рабочем контроле ЦС ФЗК отличается своей революционностью и безусловной верой в социалистический потенциал русского рабочего. Занимался ЦС ФЗК и решением многочисленных текущих задач, то и дело возникавших перед недостаточно опытными активистами фабзавкомовского движения на местах. Во многих случаях ЦС ФЗК приходилось непосредственно вмешиваться в возникавшие конфликты либо ходатайствовать перед государственными органами о национализации (секвестре) предприятий, где складывалась особенно тревожная ситуация.
6. Основные тенденции развития фабзавкомовского движения после Октября
Знакомясь с многочисленными и выразительными свидетельствами деятельности органов рабочего самоуправления после Октябрьской революции, исследователь неизбежно сталкивается с непростым вопросом: насколько наиболее значимые факты рабочего контроля характерны для всех предприятий отрасли, региона страны? Ответ на этот вопрос во многом зависел и до сих пор зависит от мировоззренческой позиции того или иного автора, что далеко не всегда способствует выявлению истины. Постараемся посмотреть на развитие фабрично-заводских комитетов в послеоктябрьский период без ставших уже привычными идеологических штампов и напластований. Какие же закономерности определяли лицо фабзавкомовского движения на новом этапе его развития?
Первое, на что обращалось внимание в предшествующей историографии, это существование двух этапов в развитии органов рабочего контроля после установления Советской власти, о чём вскользь было упомянуто выше. Первый период охватывал довольно спокойные в плане развития рабочего движения ноябрь 1917 г. – март 1918 г. Следующий этап приходится на апрель-август 1918 г. Эти месяцы становятся тяжёлым испытанием прочности «стратегического партнёрства» между большевиками и классом, объявленным ими своей социальной базой, то есть рабочими. С апреля 1918 г. в стране вновь возрастает протестная активность, растёт число стачек, прочих трудовых конфликтов и массовых выступлений рабочих, что сказывается на характере всего рабочего движения, в том числе на процессах развития фабзавкомовского движения.
Первый этап послеоктябрьского развития фабзавкомов с ноября 1917 г. по март 1918 г. характеризовался целенаправленным обоюдным стремлением наладить взаимодействие между новым революционным государством и органами рабочего самоуправления. В целом темпы фабзавкомовского строительства этого времени нашли отражение в материалах промышленной и профессиональной переписи 1918 г. Общий спад рабочего активизма, что было вызвано удовлетворённостью рабочих результатами Октябрьской революции, привёл к замедлению темпов фабзавкомовского строительства: если до октября в среднем в месяц образовывалось 239 комитетов, то в этот период этот показатель снижается до 222 (227). Позже, на втором этапе с апреля по август 1918 г. темпы фабзавкомовского строительства снова несколько возрастут – в эти месяцы возникло до 227 фабрично-заводских комитетов в месяц199.
Из отраслей производства в первые месяцы после Октября наиболее быстро органы рабочего самоуправления развивались в кожевенной промышленности. В ноябре 1917 г. – марте 1918 г. у кожевников возникло 207 фабзавкомов, в то время как на предприятиях металлургической и машиностроительной отраслей – только 167. С марта 1918 г. по август 1918 г. наибольшие темпы фабзавкомовского строительства наблюдались в пищевой промышленности. Здесь за этот период был создан 381 фабрично-заводской комитет. Высокие темпы фабзавкомовского строительства наблюдались в меховой, обувной, лесной, химической и некоторых других отраслях промышленности. В региональном плане наиболее быстрое развитие фабзавкомов наблюдается на Севере России, в Центрально-Чернозёмном и Вятском районах. Но в абсолютном выражении наибольшее количество вновь созданных фабзавкомов приходится на ЦПР: в ноябре 1917 г. – марте 1918 г. здесь их возникает 556, а с марта по август 1918 г. – 401200.
Если же говорить об общих итогах развития органов рабочего представительства в первые месяцы после Октября, то его характеризуют следующие показатели: в Московской области уже к 1 марта 1918 г. из 326 обследованных предприятий только 7% не были охвачены органами рабочего самоуправления и контроля. В целом по России фабзавкомы функционировали на 84,6% обследованных фабрик и заводов с числом работающих от 200 до 500 человек, а контрольно-хозяйственные комиссии – на 62,4%. На предприятиях с числом работающих от 500 до 1000 соответствующие показатели составили 88,3% и 75,8%; на предприятиях с количеством рабочих от 1000 до 5000 – соответственно 92,3% и 83,4%. Что же касается промышленных гигантов, где число рабочих превышало 5 тысяч, фабрично-заводские комитеты существовали везде. Наибольшее количество органов рабочего самоуправления действовало в текстильной промышленности – 843; пищевой промышленности – 735; машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности – 662; кожевенной, меховой и обувной промышленности – 542; деревообделывающей – 422. На момент начала развернутой национализации в стране действовало 4398 фабрично-заводских комитетов и 2371 контрольно-хозяйственная комиссия. Из них 2412 фабзавкомов и 1604 комиссии действовали в Московском промышленном районе201.
Постепенно, однако, под воздействием внешних условий, начинает меняться и лицо фабзавкомовского движения. Характерной особенностью фабзавкомовского строительства послереволюционного времени, важность которой трудно переоценить, было смещение основного вектора развития фабзавкомовского движения: если прежде оно развивалось среди наиболее передовых групп пролетариата, то теперь фабзавкомы возникают в основном
На крупных предприятиях картина была прямо противоположной. Здесь темпы образования новых фабзавкомов резко падают. Так, согласно опять же промышленной переписи 1918 г., на индустриальных гигантах с числом рабочих свыше 5000 человек к окончанию первого года «диктатуры пролетариата» действовало 23 фабзавкома и 22 контрольные комиссии. В первые месяцы после Октября из этого числа было образовано только 3 новых фабрично-заводских комитета и 13 контрольных комиссий. После же марта на крупных предприятиях фабзавкомы вообще больше не образовывались, а контрольных комиссий возникает всего две. Таким образом, хотя перепись
На заводах с числом рабочих от 1001 до 5000 до стопроцентного охвата органами рабочего самоуправления было ещё далеко, но и там темпы фабзавкомовского строительства после Октября начинают падать. В ноябре 1917 г. – марте 1918 г. на них возникло только 23 фабзавкома (10,6% от общего количества), а с марта по август -10(4,6%).
Более высокие, чем на промышленных гигантах, но по сравнению с мелкими промышленными заведениями также весьма незначительные темпы образования органов рабочего самоуправления установились на средних предприятиях с числом рабочих от 201 до 500 человек. В ноябре 1917 г. – марте 1918 г. на них организовано 78 фабзавкомов, или 15,3%, а по август 1918 г всего 62 фабзавкома (12,1%). Аналогично дело обстояло на предприятиях, где численность рабочих колебалась от 500 до 1000 человек. Здесь из 227 существовавших на них фабзавкомов с ноября 1917 г. по март 1918 г. было создано всего 19 комитетов (8,4%) и ещё меньше – 14 комитетов (6,1%) с марта по август 1918 г.202.
Само по себе это, конечно, ещё не говорило о том, что фабзавкомовское движение исчерпало себя. Общий его рост продолжался, а весной-летом 1918 г., как было уже отмечено, даже увеличился по сравнению с периодом с ноября 1917 г. по март 1918 г. А если посмотреть на развитие ФЗК не только с количественной точки зрения, но и с точки зрения изменений организационной структуры и овладения новыми формами деятельности, то противоречивость развития фабзавкомовского строительства после Октября станет ещё очевидней.
Об этой стороне развития фабзавкомовского движения можно судить по ряду дополняющих друг друга источников.
Во-первых, это факты осуществления в послеоктябрьский период рабочего самоуправления на конкретных предприятиях. Помимо приведённых выше, нами было проанализировано ещё около 80 фактов, упоминаемых в литературе, и около 340 по архивным источникам. Эти данные охватывают примерно 110 заводов и фабрик ЦПР, или около 2% от общего количества находящихся в нем предприятий, исследованных во время переписи 1918 г., и около 5% от тех из них, на которых к концу изучаемого периода действовали фабзавкомы. Репрезентативно выборка также соответствует общим показателям по промышленным заведениям ЦПР: около 50% рассматриваемых фактов рабочего самоуправления и контроля приходятся на мелкие предприятия, около четверти -на предприятия с количеством рабочих до 500 человек. Ряд случаев рабочего вмешательства в управление производством отмечено в этом период для таких гигантов, как «Динамо», Московский металлический завод, Ликинская мануфактура и др. В основном речь идет о заводах и фабриках, расположенных в Москве, Иваново-Вознесенске, Туле, Шуе, Кинешме, а также Нижнем Новгороде, Сормове, Рязани, Ярославле, Смоленске, Владимире, Покрове, Кулебаках, Вичуге, Костроме, Юрьеве-Подольске, Тейкове, Коврове, Тынцове, Калуге, Коломне, Выске, Кохме, Подольске, Богородске, Рыбинске, Серпухове, Твери, Орехово-Зуеве, Раменском, на станциях Химки, Икша и др.
Анализ этого материала показывает, что наиболее частыми, до 45%, были случаи рабочего самоуправления, связанные со снабжением предприятий, затем шла культурно-просветительская деятельность – 15% случаев, участие в найме и увольнении может быть отмечено в 6%, а в контроле над финансами предприятия – в 3% случаев. Эпизодов переориентации производства, осуществлённого фабзавкомами, в архивах удалось найти вообще не более 2% от общего числа проявлений производственного самоуправления рабочих. Около 90% фактов рабочего контроля приходится на частные предприятия, 2% – на предприятия с невыявленной формой собственности, на государственные – 8%. В 80% управленческие и хозяйственные решения принимались без взаимодействия с государственными органами. Из них около четверти – фабзавкомами совместно с профсоюзами и другими рабочими организациями.
Важным источником обобщающего плана, позволяющим судить не только о количественной, но также и о качественной стороне фабзавкомовского строительства в послеоктябрьский период, является доклад профсоюзного деятеля Леймана о положении промышленности Москвы, прочитанный им на Московской конференции фабзавкомов и опубликованный журналом «Рабочий путь»203. Базой для доклада было проведённое отделом районов СР и СД очередное анкетирование московских промышленных заведений и учреждений. Материалы анкетирования не были полными, но их можно считать достаточно представительными, так как охвачены были все районы. Ответы были даны на 600 предприятиях с общим количеством работающих 150 тыс. человек. Наиболее полная информация была собрана по Городскому, Сокольническому, Бутырскому и Пресненскому районам. Наиболее неорганизованно анкетирование прошло в Замоскворечье.
На вопрос анкеты «Существует ли заводской комитет?» в 88% случаев ответ был положительный, в 12% – отрицательный. Следует, однако, отдавать себе отчет в том, что эти данные в целом должны были изначально оказаться завышенными, так как реально обследование могло проводиться только на там, где существовали сильные рабочие организации. В этом смысле показательно, что наиболее высокое развитие фабзавкомов было зафиксировано в Рогожском, Симоновском и Лефортовском районах. В то же время в таких пролетарских районах города, как в Пресненском и Городском, показатели были значительно ниже. Понятно, что это объясняется не отставанием там темпов фабзавкомовского строительства, а более полной, следовательно, более объективной информацией.
Доклад Леймана подтверждает и сделанный выше вывод, что теперь фабзавкомовское движение развивалось в основном за счет мелких предприятий: прачечных, хлебопекарен, обувных мастерских и пр., так как на многих из них фабзавкомов прежде не существовало.
В период со времени предшествующего анкетирования в развитии фабзавкомов наметилась тенденция разрыва между рабочими и служащими при образовании органов заводского самоуправления, а также в характере выдвигаемых ими требований. Доля объединённых комитетов сократилась с 45% до 29%. Комитеты служащих всё откровенней отказывались от сотрудничества с рабочими комитетами по вопросу о контроле.
Материалы анкетирования позволяют также судить и о формах рабочего контроля в послеоктябрьский период. Они, в частности, рисуют следующую картину функциональной направленности деятельности фабзавкомов и соответствующую им организационную структуру. Различного рода специализированные комиссии существовали на 60% предприятий. В основном это продовольственные, культурно-просветительские и религиозные, реже – конфликтные, расценочные, технические, театральные, столовые комиссии. В докладе подчеркивалось, что при правительстве Керенского деятельность комиссий носила более поверхностный и несамостоятельный характер, выборы в них часто были пустой формальностью. Однако на вопрос о существовании контрольно-хозяйственных комиссий положительный ответ дали лишь на предприятиях – 48%, что примерно соответствует данным, полученным нами в результате анализа фактов рабочего самоуправления на предприятиях других городов ЦПР.
По данным анкеты, рабочий контроль реально осуществлялся лишь в 73% предприятий, причём без учёта его глубины, направленности и эффективности. 27% фабзавкомов для установления рабочего контроля вообще ничего не предпринимали.
В докладе отмечалось, что там, где рабочий контроль всё же существовал, больше всего фабзавкомами было сделано в плане учёта и снабжения сырьём и топливом: анкета отмечает факты контроля над положением дел с сырьём на 32% обследованных предприятиях и ещё на 27% факты контроля над положением дел с топливом. При этом в 30% предприятий фабзавкомы не только контролировали, но и участвовали в снабженческой деятельности, что почти полностью совпадает с результатами, полученными нами. На 23% московских предприятий ФЗК принимали участие в контроле за заключением заказов.
Из-за «недостатка сведущих лиц», в докладе отмечалось слабое развитие финансового контроля. Предпринятые же попытки привлечь банковских служащих («товарищей из банков») к рабочему контролю на предприятиях пока, по свидетельству докладчика, реального результата не давали. Тем не менее, им был назван очень, на наш взгляд, высокий процент предприятий, на котором финансовый контроль получил развитие – 18%, что, по нашему мнению, объясняется расширенным толкованием понятия «финансовый контроль». В частности, в докладе никак не отражена такая хорошо известная по другим источникам форма деятельности фабзавкомов, как контроль над уровнем зарплаты, выплатой отпускных, пособий и т. п., что позволяет предполагать, что эти, а вероятно, и некоторые иные формы деятельности фабзавкомов учитывали по статье «финансового контроля». Но даже если это не так, то названная в докладе планка развития финансового контроля позволила самому Лейману утверждать, что финансовый контроль развит
И ещё один характерный штрих – на вопрос, приступали ли органы рабочего контроля к изменениям в ходе производства предприятий, получен ответ: приступали в 9%, не приступали в 91%. Всё это предопределило и общие результаты деятельности фабзавкомов. Несмотря на такое широкое распространение фабричных и заводских комитетов, контрольных комиссий и других органов рабочего самоуправления, им так и не удалось приостановить надвигающийся экономический кризис. По данным анкеты, производство сократилось на 51% обследованных предприятий, и сокращение это продолжалось. Если до Октября объём сокращения производства колебался вокруг цифры в 45%, то теперь эта цифра увеличилась почти на 10%. На ряде предприятий сокращение производства достигало 27%, а то и 40%.
И тем не менее трудно не согласиться с основным выводом Леймана, что основными органами рабочего самоуправления непосредственно на предприятиях, несмотря ни на что, оставались именно фабзавкомы. Так, на вопрос об участии в работе контрольных органов представителей от профсоюзов получен следующий ответ: в 93% представители не присланы, участвуют лишь в 7% предприятий. «Профессиональные союзы не провели достаточно быстро организационную связь с комитетами заводов», – отмечалось на Конференции фабзавкомов по этому вопросу204.
Сведения по Москве перекликаются с аналогичными данными по другим губерниям ЦПР. Так, большинство фабзавкомов текстильной промышленности Ярославля, если судить по их отчётам на I районной конференции в августе 1918 г., в основном занимались проблемой сырья, затем шли организация ремонта оборудования, участие в найме и увольнении рабочих и т. и.205. Такая же ситуация прослеживалась в деятельности фабзавкомов и на предприятиях других отраслей промышленности этой губернии206.
Наконец, важное значение имеют обобщающие материалы промышленной и профессиональной переписи 1918 года. По её данным, даже там, где фабзавкомы существовали, они далеко не всегда участвовали в управлении производством, ограничиваясь, как и в первые месяцы после февраля, пассивным контролем. На предприятиях с числом рабочих до 50 человек этот показатель составлял примерно 60% для фабзавкомов и около 55% для контрольных органов. На предприятиях с числом рабочих до 1000 человек этот показатель колебался от 62% до 76,6% для ФЗК и от 57% до 74% для специальных контрольных комиссий. Только лишь на крупных предприятиях эти показатели были близки или составляли 100%207.
Таким образом, мы видим, что, несмотря на количественный рост органов рабочего самоуправления на производстве, налицо усиление стагнационных явлений внутри движения за рабочее представительство. Проявилось это не только в том, что содержание этого движения начинают определять периферийные, социально мало мобильные отряды рабочего класса, приступившие к самоорганизации только в условиях, когда на утверждение рабочего контроля работала вся мощь нового государства. Происходит также консервация форм деятельности фабзавкомов. С одной стороны, вроде бы придание органам рабочего самоуправления официального статуса требовало от них перехода к более сложным формам организации производства. Но, с другой стороны, инерция прошлых месяцев и вновь возникающие трудности не давали возможности фабзавкомам перейти на новую, более высокую ступень организации рабочего представительства.
В этом смысле принципиально важно назвать доминирующую тенденцию развития фабзавкомов:
Значение этого фундаментального противоречия будет разобрано дальше, здесь же отметим лишь то, что наметившиеся противоречия в характере развития фабзавкомовского движения чем дальше, тем ощутимее начинают тормозить и процесс организационной перестройки органов рабочего самоуправления. Структурно фабзавкомы остаются на уровне предоктябрьского развития. Некоторый же рост в их структуре числа контрольно-хозяйственных, культурно-просветительских, социально-бытовых и прочих комиссий был вызван не столько экономической целесообразностью, сколько привнесёнными факторами, среди которых важнейший – влияние нормотворческой деятельности центральных органов рабочего самоуправления, директивно пытавшихся распространить передовой опыт на
Наконец, мы видели, что фабзавкомы, помимо того, что они были органами самоуправления, носили на себе элементы революционных организаций. После Октября потребность в этой их функции в значительной мере отпадает. Снижается и степень чрезвычайности ситуации, явившейся в прошлом одним из компонентов, способствовавших фабзавкомовскому строительству. Хотя и после Октября остаётся потребность отстаивать свои права перед предпринимателями, теперь эта функция всё больше переходит от фабзавкомов к государству.
Что же касается интеграционных процессов, то здесь мы также не видим каких-либо масштабных положительных достижений. Наоборот, хотя объединительные тенденции сохранялись, теперь они существенно ослабевали в связи с появлением совнархозов и других экономических органов нового государства209. Показательна в этом плане роль и судьба Центрального совета фабзавкомов. Его руководящая и координирующая деятельность, несмотря на все старания целой плеяды замечательных представителей фабзавкомовского движения, настоящих энтузиастов своего дела, по сути, так и не стала решающим фактором становления органов рабочего самоуправления после революции. Даже решение о своём расформировании ЦС ФЗК встретил совершенно безропотно, просто часть его аппарата переходит в Северный совнархоз, часть в московские ведомства, часть распыляется по низовым структурам фабзавкомов, совнархозов, Советов и профсоюзов. В 1918 г. после консультаций и предварительного совместного обсуждения, на котором присутствовали представители ВЦСПС, ЦС ФЗК и президиума VI Петроградской конференции ФЗК, было разослано Циркулярное письмо ВЦСПС, в котором отмечалось, что «согласно намеченным принципам» все функции, выполняемые Центральным советом ФЗК, передаются соответствующим производственным объединениям, центром же фабзавкомов, согласно этому циркуляру, становился сам ВЦСПС – фактически это решение ставило точку на попытках создать стройную общероссийскую систему органов рабочего производственного самоуправления210.
Понятно, что сами по себе отмеченные выше противоречия не несли прямой угрозы самостоятельности органов производственной демократии, каковыми являлись фабзавкомы. Но они могли сказаться самым пагубным образом на способности фабзавкомов к сопротивлению неблагоприятным внешним воздействиям, в случае их неожиданного нарастания.
7. Фабзавкомы и конверсия
Основные тенденции развития рабочего представительства, его взаимоотношения с властью, формы рабочего контроля и другие аспекты становления системы самоуправления рабочих после Октября могут быть глубже поняты в контексте участия фабзавкомов в демобилизации промышленности, развернувшейся на рубеже 1917-1918 гг. Выход из войны к моменту прихода большевиков к власти оставался единственным шансом самосохранения России. Вопросы войны и мира экстренно пришлось бы решать любому общенациональному правительству, заинтересованному в выживании государства. Выход же из войны был немыслим без перевода экономики на мирный путь развития. Поэтому конверсия стала первым независящим от идеологии общегосударственным проектом, лёгшим на плечи большевиков. Отметим, что вопросы конверсии в современных обществах, как правило, решаются на общенациональном уровне, при помощи жёстких централизованных программ. В России же ни до, ни тем более после Октября правительство не располагало аппаратом для проведения демобилизационных мер в масштабах всей страны211. Единственным рычагом, на который новые власти в тот момент могли рассчитывать, была молодая система рабочего контроля. В этих экстремальных условиях участие в демобилизации для фабзавкомов и прочих органов самоуправления становилось экзаменом на жизнестойкость.
Первоочередные меры по переводу промышленности на мирные рельсы уже 25 ноября 1917 г. были намечены Наркоматом труда, выполнявшим до января 1918 г. хозяйственные функции, перешедшие позже к ВСНХ212. Предполагалось силами фабзавкомов и профсоюзов на оборонных предприятиях в ближайшее время провести опись имеющегося сырья, топлива, полуфабрикатов, уточнить перечень изготовляемых изделий. Предусматривалось также, что органы рабочего самоуправления самостоятельно определят предметы мирного обихода, которые сможет выпускать их предприятие213. Некоторое время спустя, 9 декабря, Совнарком выступает с воззванием ко всем рабочим России. В нём ставилась задача прекращения работ на военные нужды и перехода к производству мирной продукции214. Наконец, специальным постановлением Народного комиссара труда от 20 декабря вся текущая работа по демобилизации
Несмотря на очевидную сложность задачи, органы рабочего самоуправления включились в её решение. Так, уже в знаменитом проекте Инструкции о рабочем контроле ЦС ФЗК Петрограда предусматривалось включить в структуру фабзавкомов (советов старост) наряду с комиссиями по организации производства, по снабжению сырьём и топливом специальную комиссию по демобилизации215. Те же решения обсуждались и на декабрьской конференции Совета профсоюза металлистов и завкомов металлообрабатывающей промышленности216. Официально задачи демобилизационных комиссий были закреплены особым постановлением Наркомтруда от 24 декабря. Предусматривалось, что именно они будут заниматься учётом рабочей силы, топлива и сырья, а также определять, какую гражданскую продукцию может выпускать предприятие217. В случае национализации предприятий, как показывает пример Обуховского завода, функции демобилизационных комиссий передавались демобилизационным отделам новых заводоуправлений218.
Демобилизация промышленности стала делом, объединившим все ветви рабочего движения. Возросла роль руководящих и координирующих органов самоуправления рабочих. В частности, как и в решении других проблем, в проведении конверсии с фабзавкомами тесно сотрудничали низовые Советы. Активно повёл себя, к примеру, экономический отдел Выборгского Совета рабочих депутатов. В декабре 1917 г. им было разослано обращение о демобилизации. В нём рабочие призывались определить номенклатуру и объём продукции, которую предприятия района могут производить в мирное время. Обращение ориентировало опираться сугубо на местные ресурсы219.
Координацию деятельности фабзавкомов металлургических предприятий фактически взял на себя временный ЦК Союза металлистов. В ноябре 1917 г. своим циркуляром он призвал нижестоящие рабочие организации подготовить специальные демобилизационные планы. Задумывалось, что в них основное внимание будет уделено производству предприятиями отрасли предметов домашнего обихода и транспортных средств. Особо следовало позаботиться о производстве продукции для крестьян220. Последнее могло восприниматься в русле смычки города и деревни, без которой выживание революции выглядело проблематичным. Ещё большее значение имел циркуляр заводским комитетам предприятий металлообрабатывающей промышленности «о их функциях в связи с демобилизацией промышленности» от 28 декабря. В письме особо выделялось положение, согласно которому
Поделиться книгой: