Помоги проекту - поделись книгой:
Виктор Ардов
БАБУШКИ, БАБКИ, БАБУСИ
ОТ АВТОРА
МОТОБАБКА
— Это вы не можете себе представить, какую мне сделала перемену жизни денежно-вещевая лотерея на 69-м году моего существования. Главное, я почему купила два билета от этой лотереи? Была у меня мечта — выиграть швейную машину. Правда, есть у меня машина с 1908 года — еще в «Компании Зингера» покупали мы в рассрочку. И такая была хорошая ножная машина; потом ножной привод постепенно усох, и машина моя сделалась ручная. А последнее время уж и не ручная стала, а прямо дикая: когда хочет — шьет, когда хочет — не шьет; то нитки рвет, то материал, а то ноготь прошьет насквозь… В общем, без новой машины не обойтись.
Ну, купила я два билета. Жду розыгрыша. И действительно, эта лотерея — она меня здорово разыграла. Пришел в газете тираж, я говорю внуку:
— Вовочка, у тебя глазки молодые, сделай милость, посмотри насчет швеймашины: пришлась она мне или нет?
Вова поелозил-поелозил билетами по тиражу, потом как закричит:
— Бабушка, поздравляю тебя, ты выиграла мотоцикл!
— Какой такой мотоцикл?
— С галошей.
И тут же Вова мне объясняет:
— Галошей при мотоцикле называется та колясочка, которая пристроена сбоку на одном колесе для одного пассажира.
— Так что я — автобус, чтобы пассажиров пускать?! А ну как на этом колесе пассажир от меня укатится куда-нибудь, тогда кто будет отвечать?
— Нет, бабушка, эта галоша прочная. И тебе пригодится в галоше катать дедушку.
Я ему тогда же сказала:
— Боже тебя упаси про деда так говорить, особенно при нем при самом! Если он услышит, что я его собираюсь посадить в галошу, он со мной разведется, хотя возраст у него уже прошел, когда надо менять старую жену на молодую.
И так я, знаете, разволновалась через этот выигрыш. Даже ночью мне приснилось, будто мы всей семьею сидим в большущей галоше на манер будто моторной лодки. И будто эта галоша плывет по мостовой, всех будто давит, а за нами будто гонится милиционер, свистит будто в свисток и пуляет из пистолета…
А утром мне дочка посоветовала:
— Возьми, мама, деньгами!
А Вовка не отстает от меня ни на шаг:
— Бабушка, родненькая, бери мотоциклом, иначе мы его сроду не купим, а я на нем научусь ездить, как все равно в цирке артист, и тебя буду катать, куда скажешь, и дедушку, и всех родственников!
Ну, это что было, когда я предъявила билет в магазине, где выдают выигрыши — автомобили, мотоциклы и эти еще «кроллеры», что ли!.. Прямо все ахнули. Меня поставили на возвышение за загородкой, словно я тоже вроде какого коллера. И все меня рассматривали и поздравляли. И опять мне сулили деньги заместо мотоцикла, но Вовка так на меня жалобно смотрел, что я взяла это трехколесие со всеми причиндалами. Взвалили на грузовик, повезли домой. Вовка себе присмотрел неподалеку пустырь, чтобы обучаться ездить. Как из школы придет, сейчас этот «цикл» из сарая выведет и, слышно,
А ведь нынешние ребята — они шустрые насчет там электричества, радио или машин… Месяца не прошло, Вовка уже ездил на нем, словно заправский артист: и без рук — то есть от руля руки уберет и шпарит… и стоя… и лежа… и задом наперед. И как хочешь. А слово сдержал: куда мне, например, надо поехать, он меня сейчас посадит в эту люльку и везет. Первое время совестилась я в ней располагаться. Однако помаленьку попривыкла Даже знакомого, например, увижу на улице и ручкой ему помахаю из галоши. Правда, под мотоциклетными очками нос у меня больно потеет. Их, между прочим, почему-то
— Вовочка, ты не видел, куда мои тушенки подевались?
Да! Я вам еще не рассказала, что меня Вова обучил-таки самой его водить! Ага! Сперва это я присматривалась, как оно получается, что подобный примус бегает по городу. Ну, постепенно осознала, что к чему. А потом и экзамен пошла сдавать в милицию. Вот там удивились эти майоры и капитаны!.. Один майор мне уже после экзамена сказал:
— Безусловно, по теории вы не очень подкованный товарищ. Но поскольку у нас покуда еще не имеется мотоциклистов такого возраста и чтобы такого пола, то мы вас пропустили, чтобы украсить нашу отчетность: очень через вас повышается возрастная цифра
И это верно. Езжу я аккуратно, правила соблюдаю и скорости даю положенные. Вы, может, спросите: а куда мне особенно ездить? А представьте, находится куда. Вот недавно заболела у меня невестка, положили ее в больницу. Внучата остались, выходит, без присмотра. Так я — что?.. С утра суп им сварю, котлет понажарю, все это — в галошу и еду к ним кормить, убирать у них, мыть… А как же? Я хоть и моторизованная, а все-таки бабушка!
На этой трассе, то есть по дороге к внукам, однажды со мной вышло такое: постовой перекрыл свет ни с того ни с сего. Ну, пришлось мне срочно тормознуть. От этого из галоши-то суп у меня ка-ак плеснет на мостовую!.. Двух прохожих я крепко ошпарила тогда. А еще один гражданин спрашивает:
— Гражданка, это не вы клецки уронили?
Была у меня еще одна, как теперь говорят,
— Давай, бабушка, переходи на спортивные шаровары!
И что ж вы думаете? Я билась, билась, а перешла-таки! Только поверх шаровар все равно надето на мне бумазейное платье без пояса, потому что концы этого пояса один раз уже попали в колесо и я думала, через пояс придет мне полная авария. Да… А на платье-то бумазея вся в больших красных маках, через это меня видать за километр. Вроде я сама светофор из одних красных фонарей: и на спине красные сигналы, и спереди тоже, и под обеими мышками тоже по сигналу «стоп»!.. Так если я где появляюсь, то сразу все начинают тормозить, и получается, что я имею постоянную зеленую волну, как все равно «Скорая помощь».
Через это меня уже многие по городу знают, и не только на нашей улице. И называют меня исключительно так:
Так что я вам всем советую непременно покупать билеты на денежно-вещевые лотереи: мало ли что еще можно выиграть! Лично я купила уже 25 билетов на новый тираж, и надеюсь все ж таки выиграть швеймашину: на мотоцикле-то шить нельзя, правда?.. А то вон, говорят, может достаться моторная лодка. Так мы еще тогда и по речке покатаемся. А что? Сон у меня был не зря же, на самом деле!..
ГОЛОЛЕДИЦА
— Вон вы, как я погляжу, молодые люди, а про меня во дворе у нас ребятишки кричат, будто бы мне в обед будет сто лет. Только это, конечно, сплетня. А я среди старух, может, самая молодая. У меня для старухи возраст пионерский, или там октябреночий. А сплетням вы не верьте. Сплетня — она никого не пожалеет. Да вот я вам расскажу, чего про меня еще треплют, так вы прямо рты поразинете…
А началось дело с гололедицы. Знаете ведь, какие у нас зимой бывают гололедицы? Значит, сперва снег нападает; потом погода отпустит — он растает; а потом опять мороз схватит — ну, вот вам и готов каток из всего города. Конечно, ребятишкам — тем лафа: скользят себе где ни попади. А наш брат, пожилой человек, лучше из дому не вылезай. Почему? Потому что ноги тебя не держат. Ты ее ставишь, ступню, а она от тебя уходит!.. Твоя же ступня от тебя норовит убежать, чисто она стала постороннее животное! И левая ступня направо бежит, а правая — налево… Ты им кричишь только: «Куда вы? Куда вы? Куда вы, оглашенные?!» А они разъезжаются, будто этот — как его? — западный развратный танец танцуют — «свист» или «хвист», что ли…
Ладно. И вот, значит, недавно тут вдарила аккурат гололедица. А мне беспременно надо выйти по делу: троюродную племянницу Варвару срочно нужно было обругать, что она своей матери ничего не пишет и денег не высылает. Ну, взяла я клюку, перекрестилась перед выходом на улицу и пошла. Как я до нее дошла, до Варвары, ума не приложу: одним скользом передвигалась. Даже двое прохожих остановились на меня поглядеть и промеж себя разговаривают:
— Нет, ты смотри, какой у этой старушки странный ход. Так вот в шахматах конь передвигается: через две клетки на третью — вбок…
А другой отвечает:
— Да, интересно ее кидает. Надо считать, что старушка юзом идет…
— Ничего не юзом. Буксует старуха.
— И не буксует, а дает задний ход…
И главное, все, что они сказали, все — правда. Я уж и так, и этак, и через этак ползла. Даже я до того дня сама не знала, на какие я хитрости и фокусы способная при ходьбе.
И так-то вот добралась я, значит, до Варвары, отругала ее и тронулась обратно.
А обратно еще трудней: ветер такой поднялся! Нога и так скользит, а ветер еще наподдаст, наподдаст — и хоть ложись на лед!.. Я уже по стенке леплюсь, ровно слепая. И сама думаю: вот видала я у одной девицы значочек такой, которые дают, кто по горам ползает «Альписты», что ли, они называются, или «перепилисты». Так непременно мне полагается этот значок за одну мою путешествию к Варваре.
Хорошо. А тут надо мне переходить площадь, потому наш переулочек аккурат на той стороне площади. Перекрестилась я еще раз и опустила ногу на мостовую, как в прорубь все равно… Потому — я уже вам говорила — эти самые ноги хоть веревкой привязывай! Я ищу левую ступню, где ей полагается быть: слева от себя. А она уже забежала за правую ногу и еще правее уходит, уходит, уходит… Только я руками принялась загонять ее на место — левую ступню то есть, — вдруг слышу: гудок! Гудок автомобилей. Поднимаю глаза, а он тут как тут — грузовик-трехтонка! А мне уже кажется, что он восьмитонка или сорокатонка, потому что рылом-то своим он только что не уперся мне в бок. Я так и обмерла… Уж на левую ступню плюнула, давай скорей правой ногой выбираться из-под этого грузовика… Гляжу, а машина тоже направо подает. И сквозь стекло я вижу — шофер мне кулаком грозит. Я тогда поднажала на левую ногу, — даю, стало быть, юз налево. Смотрю, и грузовик взял налево. Я назад отпихнулась. И он на меня!.. Ну, вижу, пришла мне гибель неминучая…
И еще уголком глаза вижу: идет ко мне милиционер. Перед смертью, значит, оштрафует он меня…
Закрыла я тогда глаза, а сама бормочу себе отходную: «Господи боже мой, прими мой дух с миром… владычица небесная… так и не успела я перед смертью осеннее пальто в нафталин убрать!».
И вдруг я слышу, милиционер мне говорит:
— Гражданочка, разрешите, я помогу вам подняться…
И потом шоферу строго так добавляет:
— Водитель, почему вы не тормозите? Или не видите: вы чуть не задавили этого товарища!
Это меня, значит…
Ну, приоткрыла я глазок. Сама себе еще не верю. А грузовик заскрежетал весь, завизжал, затрясся, однако встал. А меня милиционер ухватил под руку, поднял, снег с меня стряхнул и спрашивает:
— Вы куда шли, уважаемая?
Я ему говорю:
— Вот он, мой переулочек. Только мне до него не дойти, потому что я нынче не хожу, а как корова на льду танцую…
А он вдруг:
— Разрешите, — говорит, — гражданка, я вас провожу до дому…
И что ж бы вы думали? Проводил. До самой квартирной двери меня довел. Только вот взойти ко мне отказался, потому, говорит, он на посту и не имеет полного права в служебные часы чай распивать… Это я его попросила у меня чайку откушать со штруделем: аккурат я в то утро испекла себе в печке «чудо» штрудель с маком.
А какой культурный разговор со мною вел этот сержант, пока тащил меня до дому — именно что тащил. Я как почуяла, что есть у меня опора, так я идти — то есть ногами переступать — совсем бросила, а уцепилась за него обеими руками и волокусь, как мешок с мукой…
Во дворе у нас ребятишки увидали, что я иду под ручку с милиционером, и давай кричать:
— Гляди, какого наша бабка себе кавалера отхватила!
А другие ребята орут:
— Что ты! Это ее арестовали за буянство в пивной! Сейчас ее уведут на пятнадцать суток!
И вот получилась, знаете, форменная сплетня… До сих пор меня дразнят в доме этим милиционером. То ребята прибегают к моему окну и кричат:
— Бабка, спеши на площадь! Твой хахаль на дежурство вышел!
А то спрашивают, скоро ли мы в загс пойдем. А то удивляются, что я сама в милицию не поступаю. Говорят:
— Теперь у милиции форма красивая, тебе, бабушка, очень пойдет!
И все это, я говорю, ну, чистые сплетни! Потому что я после того случая с этим милиционером и не перемигнулась ни разу. Вот вам крест!
ТЕЛЕГРАММА
— Вот мне самой уже седьмой десяток пошел, а я в Москве первый раз в жизни была только этим летом — на Выставке достижений… Конечно, послали меня из-за коров из-за моих. Как это вышло, рассказывать долго. Только я скажу, что сперва коровы у нас были не очень выдающиеся. Так — корова и корова. Рога, безусловно, есть, морда, хвост, вымя, четыре ноги… Но только по нынешнему времени этого для коровы мало.
А только приносит мне прошлый год наш председатель колхоза Семен Евстигнеевич тоненькую книжечку, и там написано, как в одном колхозе добились, чтобы, значит, у коровы появился такой удой, чтобы она могла сама утопнуть в своем молоке, если его, например, за год надоить в один бидон. Правда, такой бидон будет раз в сто поболе цистерны. И пока его строить не собираются… Но прочитала я, значит, ту книжечку и говорю: «А чем мы хуже? Тоже можем раздоить наших буренок так, чтобы если не догнать, так вровень идти с этими…»
А я сама — старшая доярка. Ну, собрала я своих девок, растолковала им все, взялись мы по-научному… Ух, Семен Евстигнеевич даже недоволен был, как мы в это дело въелись. Например, он заявляется раз и кричит: «Ты чего это тут, коровий командир, мудруешь?! Я жду девок сено убирать, а ты затеяла генеральную уборку… Куда это годится? Никуда это не годится!». Ладно. Отбрехаться и мы умеем. Удой, в общем, дали какой нужно. И на выставку нас вызвали.
Хорошо. Вот гуляю я по выставке, осматриваю все, даже родственников встретила — нашей деревенской солдатки Дарьи Безруковой племянник Дмитрий, который женат был на близкой моей родственнице — на Фросе Чиликиной… А Фрося мне как приходится? А вот: у моего младшего деверя Андрея шуряк был Силантий, у этого Силантия сноха Арина за старшим сыном, за Егором, так Фрося-то выходит Арининой двоюродной сестры Степаниды падчерицы дочка. Так что мы с Дмитрием уже вместе ходили. И он меня спрашивает: «Как в Москве себя чувствуете, Аграфена Карповна?»
А я ему: «Да так бы оно ничего, и выставка из одних чудес, и вообще по Москве на три года хватит, чего осматривать, опять же обращение с нами распрекрасное, но вот все тревожусь я за своих коровушек… Как они там без меня-то? Не приключилось ли чего?! Боюсь, приеду я назад, а мне и поднесут: дескать, Буренушка приказала долго жить по причине перекорма… либо у Изольды брюхо пропорола Эльзевира, поскольку эта Эльзевира больно уж брухливая… У ней и морда разбойничья! И один рог растет вверх, а другой так-то вот скособочился, она этим рогом, не наклоняя башки, бодается…»
Да. И вот тревожусь я четыре дня кряду, а на пятый день приносят телеграмму — ну, в гостиницу при выставке, где мы все жили. И что ж бы вы думали, в той телеграмме отстукано? А вот:
Поделиться книгой: