Вечер жаркого дня

Шарлин бросает раздраженный взгляд в сторону Люси. "Ты что, планируешь все еще находиться здесь, когда они опять приедут? Может хочешь обзавестись улыбкой, как у меня?".

"Я никогда не говорила, что буду помогать тебе --"

"Красть?" -- подсказывает концовку Шарлин.

"-- брать вещи. Мы договаривались только о том, что я напишу статью о тебе".

Шарлин пожимает плечами. "Ну, нихрена у тебя тогда не будет, если не поможешь. Это работает так: ты попотеешь, помогая мне, и тогда я немного попотею, помогая тебе. Мы помогаем друг другу, поняла? Либо так, либо можешь убираться обратно в город, тусоваться с другими приезжими репортерами, попивая гостиничный мартини, сдавая очередную падальную историю про мерри-перри, взвешенных на шоссе, и убираться восвояси следующим самолетом. Выбирай".

Люси задумывается.

"Омлет нельзя приготовить, не разбив яиц", -- спокойно добавляет Шарлин.

Яйца.

Этика.

Люси вспоминает своего профессора по журналистике, Шондру Гоу, рассказывающую об этике, границах и опасности сближения со своими героями.

Она вздыхает. "Давай ломик".

"Ну, вот и молодец!"

Они принимаются за работу, отдирая каждую панель, Шарлин садится на корточки, срезая провода и отключая сигнализацию, которая по тревоге поднимет охрану. Люси подает ключи, кусачки и ножовку с алмазным напылением, а Шарлин с хирургической точностью отключает панелей на двадцать киловатт.

"Знаешь, что я раньше им эти системы устанавливала?" -- спрашивает Шарлин. "Когда люди здесь дома строили", -- хихикает она. "А теперь мне платят за то, чтобы я их выкорчевывала".

Люси не отвечает. Отламывая, вытягивая и поднимая, она все больше задумывается, не скомпрометировала ли она себя настолько, что уже не может считаться журналистом. Она и ее истории: перед тем, как она приехала в Финикс ее истории были приятно изолированы от нее самой. И вот, смотрите на нее, вывозит пикап из гаража, чтобы можно было удобнее загрузить панели. Вовлечена по уши в любимое времяпрепровождение Финикса.

Может в этом и есть суть истории, размышляла Люси, опять поднимаясь на крышу. Настоящий смысл истории. Не в том, что Шарлин переобулась в мародера чужого добра, а в том, что Финикс находил способы поломать моральный компас каждого, кто сюда попадал. Когда становилось достаточно плохо, ты становился достаточно отчаянным. Тот, кем ты был изначально -- не был тем, кем ты становился.

"Эй, Шарлин?" -- зовет Люси, опуская очередную панель за край крыши, в её ждущие руки.

"Да?" -- Шарлин кряхтит, принимая панель, грузит рядом с остальными в кузов прицепа Люси.

"А чего ты не уехала? В смысле - когда могла?".

Шарлин возвращается, вытягивает руки, ожидая, пока Люси спустит следующую панель. "Черт, ну не знаю. Наверно, я не верила в происходящее. Слишком медленно для апокалипсиса, понимаешь? Смотря назад, всё выглядит очевидным. Но в тот момент?" -- она хватает панель, которую спускает Люси, ставит ее на горячий асфальт подъездной дороги. Облокачивается на нее. Пот на ее лице сияет в лунном свете, когда она смотрит на Люси. "Можно было краешком глаза заметить, как оно постепенно ухудшается, но вот так чтобы ясно и четко -- долго не было понятно". Она пожимает плечами, поднимает панель и складывает в кузов пикапа. "У людей хорошо получается убегать от охранников. Тут четкая угроза, всё ясно. А кто, блин, убегает от лишнего жаркого дня?".

Шарлин резко поворачивается в сторону раздавшегося шума. "Это что?" -- спрашивает она. "Что там?".

Люси привстает. За улицу от них видит свет фар. "Патруль!".

"Ты должна была следить за дорогой. Ты же наверху!".

Люси и не пытается объяснить, что сложно следить за дорогой и одновременно спускать тяжеленные панели с крыши. Она глубоко втягивает воздух и прыгает с крыши. Приземляется на дорогу неудачно, вывихнув лодыжку, ковыляет до двери пикапа, прихрамывая и подпрыгивая, ощущая резкую боль в ноге. Открывает дверь машины, вваливается на водительское сиденье.

"Заезжай обратно в гараж! Они почти здесь!".

Какое-то ужасное мгновение Люси не может завести пикап, но затем он возвращается к жизни. Фары пикапа включаются автоматически: предательский сигнальный огонь, сообщающий всем интересующимся, что в поселке - воры.

"Ты чего делаешь?"

Люси вырубает свет.

"Двигай! Двигай!".

"Я пытаюсь!" -- Люси со скрежетом включает заднюю скорость, с ревом въезжает в гараж. Шарлин захлопывает ворота. Люси выпрыгивает из пикапа и почти падает, когда ее лодыжка вновь отдает резкой болью.

"Они нас заметили? Они нас заметили?"

"Заткнись! Дай послушать".

Обе прислоняются к металлической гаражной двери, силясь различить детали. Пытаясь услышать голоса. Звук рации. Охранника, вызывающего подмогу. Минута медленно тянется, лейкоциты стучат у Люси в ушах, пот каплями стекает с носа.

После того, как она выключила зажигание, гараж погрузился в кромешную тьму. В тишине, едва различимая тень Шарлин начинает шуршать. Раздается слабое жужжание, появляется светлячок огня -- розовый кончик сигареты светится пока Шарлин затягивается, освещая черты ее состарившегося от солнца лица.

"Будешь?" -- спрашивает Шарлин.

Люси берет сигарету. Включает. Вдыхает, ощущая приход никотина.

"Никогда не чувствуешь себя настолько живой, когда тебе почти проломили череп", -- говорит Шарлин, принимая обратно сигарету. Она начинает смеяться.

"Ты можешь помолчать?" -- яростно шипит Люси.

"Не бойся. Они уехали".

"Откуда ты знаешь?".

"Охрана если уж выходит на след -- не осторожничает". Она еще раз затягивается, затем распахивает гаражные ворота. Помещение заливает лунным светом. Снаружи дует прохладным воздухом. Облегчение. Почти свежо, после невыносимой вечерней жары.

"Неплохая ночка", -- говорит Шарлин. "Могу поспорить, что опустится до 35 до рассвета". Она делает еще одну затяжку. "Хочешь обыскать дом, посмотреть, может что еще приглянется?".

"Я просто хочу поскорее смотаться отсюда".

"Как хочешь".

Час спустя, уже когда на горизонте начинает светать, они выгружают панели у мужика, покрытого татуировками, который платит Шарлин скрученными в плотный цилиндр купюрами и карточкой с криптой. Шарлин проверяет сумму на карточке, потом вкладывает купюры в ладонь Люси.

"Это что?".

"Твоя доля".

Люси пытается вернуть деньги, но Шарлин отмахивается от нее. "Нет. Возьми. Это твоё".

"Я не могу --".

"Слушай, вы журналисты всегда пытаетесь заработать, продав один и тот же материал несколько раз. Смотри на это как на еще один ракурс для своей истории".