-- Постарайся уцелеть, -- задумчиво созерцая на почтовых дверях сообщение о том, что _выемка производится трижды_, проговорил Канцлер. -- И быть с утра на вокзале. Махать платочком прибывающим войскам.

-- Постараюсь, -- одними губами прошептал Даг.

-- В противном случае мне будет очень сложно доказать твою непричастность к событиям.

-- Можешь не доказывать.

-- Ага! -- взбеленился сейчас же Гэлад. -- Давай перестреляем всех, кого можно, и успокоимся. Сначала вот его, -- он кивнул на загнанно дышащего Халька, -- потом тебя. Думаешь, кто-нибудь вспомнит потом о твоих заслугах перед верой, царем и отечеством?!

Они говорили так, чтоб не услышал больше никто, но их все равно услышали. Правда, оценить не успели.

-- Собаки, -- Хальк поднял голову. -- Пошли, быстро.

Им повезло, потому что случилась метель. Иначе их переловили бы, как кроликов.

Стекло в окне под потолком было выбито, снег залетал в пролом и не таял, ложился сугробами на идущие вдоль стен трубы.

Беглецы сидели, тесно сбившись, у стены пустого цеха. Ветер гулял сквозняками, гонял по полу мусор. Снаружи, сквозь гуденье метели, доносились одиночные выстрелы и собачий лай.

-- Крысиная охота, -- негромко сказал Пашка. На него цыкнули: и без того страшно.

-- Мальчики, я так больше не могу, -- пожаловалась Мета.

-- Можешь.

-- Мне холодно!

-- Иди, -- без всякой злости сказал ей Гай. -- Там люди, они поймут тебя и пожалеют.

-- Дурак! -- Мета стукнула зубами. -- Укушу!

Потянулись минуты. Долго. Когда Даг наконец взглянул на часы, выяснилось, что прошло минут двадцать. Дико хотелось пить. Самое обидное заключалось в том, что воды-то было навалом: выйди на лестницу, где окна пониже, ткни локтем застрявшие в низу рамы осколки и горстями ешь легший на карнизы снег. Правда, никто при этом не гарантирует, что тебя не подстрелит засевший где-нибудь под елкой снайпер. Говорят, без воды человек может прожить трое суток. А без коммунальных удобств -- сколько?

Даг нехотя поднялся. Просто невероятно, как могут за полчаса оцепенеть спина и ноги.

-- Ты куда? -- Мета, сидевшая рядом, сразу же вцепилась ему в рукав.

-- Туда, -- сказал Даг внушительно.

-- Я с тобой. Я с этими балбесами не останусь.

-- Дура, -- сказал Даг ей ласково. -- Со мной нельзя. Туда, между прочим, даже государыня одна ходит.

-- Тебе-то почем знать? -- подал голос Пашка.

-- Догадался.

-- Заткнитесь! -- шикнул Гай. -- Там кто-то есть.

-- Где?!

Гай кивнул подбородком на длинный, ведущий к лестнице коридор. Оттуда и впрямь слышались шаги.

-- Во топчется, -- восхитилась Мета. -- Как слон! Даже ветром не забило...

Даг молча поднял с пола _сэберт_, передернул затвор.

-- Пойти познакомиться, что ли?

-- Опусти пушку, -- Лаки чмыхнул и вытер перчаткой нос. -- А то, не дай Бог, выстрелишь, и сюда рванет вся королевская рать. Им там холодно, в оврагето...

Даг откинулся затылком к стене. Как-то враз, противно, ослабли колени. _Сэберт_ тяжело стукнулся прикладом о каменный пол.

-- Здрасьте, -- сказал Даг. -- Адьютант ее превосходительства...

_ Адьютант_ невозмутимо дернул плечом и опять чмыхнул. Если бы не насморк, Даг бы сказал, что никакие заботы Лаки не отягчают.

-- Ты как нас нашел?

-- А по следам, -- откликнулся Лаки беззаботно, пиная носком сапога кирпичную крошку. -- Там подветренная сторона, метет не очень. Если знать...

-- А ты знал?

Лаки с удовольствием созерцал искореженные лестничные перила. Даг поднял голову: над перилами, как арбузы на бахче, торчали головы друзей и соратников. Лаки огладил буйные кудри и отвесил всем, а особенно Мете, изысканный поклон.

-- Чему обязаны? -- спросил Хальк.

-- Хотите, выведу? -- предложил Лаки простодушно.

-- Они сидят в овраге, это сразу за центральной проходной. Вы проходите здесь, очень быстро, после бегом по виадуку и вниз, а там мимо элеватора -- к речке...

-- В порт? -- усомнился Даг.

-- Там уже договорено.

Они стояли перед раскрытыми воротами цеха, надежно скрытые темнотой. Впереди -- пару шагов по гулкому листовому железу -- было белое, залитое светом прожекторов пространство. Фермы виадука рисовались в этом свете черным кружевом.

-- Ну вот что, -- сказал Даг, беря Лаки за плечо. -- Ты идешь первый. С виадука помашешь.

У Лаки медленно округлялись глаза. Как у дитяти.

-- Так, да? -- выговорил он еле слышно.

-- Со мной люди, -- сказал Даг. -- Один раненый, одна девчонка.

На прощание Лаки опять чмыхнул носом, ворча, что девчонка сама по себе абсолютное оружие , ее бы выпустить на магистров -- и ничего больше не нужно, сложи руки и жди победы...

Даг стоял и смотрел, как он уходит в свет.

Короткими перебежками, припадая то у разбитой полуторки, то у груды строительного хлама, Лаки пересек пространство двора, которое ясно просматривалось с водонапорной башни. Загудели под ногами решетчатые ступеньки виадука. Черная фигурка на мгновение возникла у перил, взмахнула руками над головой крест-накрест.

-- Хорошо, -- одними губами сказал Даг. -- Теперь Мета и Пашка.

-- Не пойду.

Даг выразительно посмотрел на Пашку.

-- Понял. -- Барон вскинул девицу на плечо, шлепнул по пятой точке, чтоб не брыкалась, и рысью помчался через двор.

Потом Даг будет вспоминать жест Лаки, эти вскинутые крестом руки, и гадать, почему он не понял, почему никто из них не догадался, что это было предупреждение.

-- Пошли, пошли отсюда... -- Дага тянули вперед с настырностью, достойной лучшего применения, сопротивляться не хотелось.

-- Битый небитого везет... -- Хальк огорченно вздохнул над ухом. Сразу же вслед за этим стены и потолок сдвинулись с привычных мест, круто ушли в сторону и вообще исчезли, а через пять минут выяснилось, что Хальк тащит его на себе и вот-вот упадет.

Он сгрузил Дага у лестницы и опустился рядом. Достал из-за пазухи платок.

-- На, утрись. Я тебе лицо разбил, уж извиняйте.

Во рту и впрямь было солоно. Даг осторожно пошевелил языком: зубы вроде на месте.

-- Кто-нибудь еще уцелел? Кроме Лаки.

-- Не знаю.

Они замолчали, и очень надолго. Потом Даг сказал:

-- Кажется, я понял... Они были правы со своим вето. Все: и Алиса, и весь Круг...

-- Ты о чем? -- Хальк задремал и очнулся с трудом. По всей видимости, та гадость, которой Мета досыта накормила его дома, помалу переставала действовать.

-- Этот рассказ, _Кузнечик..._. Я получил предупреждение, ты не знаешь, тебя уже не было в Эрлирангорде.

-- После Ворот?

-- Почти сразу, ты его даже не читал.

Даг услышал, как Хальк усмехнулся.

-- Не читал, ясное дело. Потому что я его писал. До Ворот, и не закончил. Ты рукопись сжег?

-- Если бы я ее сжег, -- сказал Даг невесело, -- ничего бы не случилось. И все были бы живы.

Было очень тихо. Ветер шуршал по сбитым ступеням сквозняками, пахло пылью и горелой проводкой. Даг неуютно поежился: холод от бетонной стены ощутимо просачивался под куртку. По-прежнему зверски хотелось пить. Хальк то ли спал, то ли забылся. Даг пожалел его будить.

Не ощущая ни страха перед возможной стрельбой, ни угрызений совести -- а что будет с тем же Хальком, если его прибьют? -- он выбрался на верхний этаж, под открытое небо: крыша здесь отсутствовала давно и напрочь. Ветер грохотал остатками жести и свистел в перекрытиях. Даг присел на корточки и ладонями зачерпнул снега. Снег был чистый, но пах железом и гарью, от него во рту оставался мерзкий вкус. И все-таки это была вода.

Он хватал губами этот ржавый снег, в горле першило. Даг закашлялся. Надсадно, как чахоточный, и вместе с этим кашлем наконец вылилось все. Весь ужас и вся нелепость сегодняшней ночи, когда люди внезапно перестали быть людьми. Когда для расстрела уже не нужно доказательств, достаточно одного подозрения. И стало вдруг ясно, что Вторжение, которого ждал и боялся Роханский Всадник, уже произошло. А они, умудренные опытом недавней войны Создатели, Мастера и Магистры, не смогли понять, что Вторжение -- это не рота пехотинцев и не осназ на броневиках (хотя, конечно, бывает и такое), а вот эта самая каша в голове... Оно конечно, _homo homini lupus..._ и все такое, но волки, как правило, страдают если не милосердием, так рациональностью поступков.

Он сидел и смотрел в черное, без звезд, небо. В горле стоял удушливый ком, и кружилась голова. Как будто в него с размаху залепили крепко скатанным грязным снежком, а он не успел увернуться.

... С другой стороны, а чего они ждали? Что их будут носить на руках и дарить по утрам эдельвейсы?! Миры не сочетаются друг с другом, как детали мозаики, и если с материальной культурой еще туда-сюда, то примерить на себя чужую ментальность не всегда приятно. Чаще всего она жмет у горла, и, когда сбрасываешь с себя чужое платье, на шее отчетливо черным -- странгуляционные полосы. Вот так вот. И получается, что Алиса где-то очень права в своем вето, не успевшем пока стать законом. Потому что создавать такое -- это все равно что себе самому мылить веревку. Ох, как же здорово они наловчились это делать...

Даг набил снегом оставленный Хальком платок и вернулся вниз, на мгновение задержавшись у ската крыши. Отсюда, по прихоти извращенного Вторжением восприятия, сидящие в овраге магистры рисовались, как на ладони. Даг разглядел Яррана в бесформенном балахоне плаща, похожего на оглоблю в кирасе Канцлера, кого-то еще -- и государыню, стоящую чуть поодаль, в тени, на плотно утоптанном пятачке под трухлявым ясенем. Они все о чем-то спорили, но слов было не расслышать. Даг посетовал на судьбину и вернулся вниз.

А я был не один, и все равно ничего не смог.

Вражды не одолел, не смял границ, не сломал плотин...

Сперва Дагу показалось, он слышит бред. Но Хальк глядел ему в лицо ясными глазами. Такими ясными, что Дагу сделалось неловко.

-- Я принес тебе снегу, -- сказал он.

-- Спасибо. Я всегда знал, что будет кому подать напиться.

-- Ты что, помирать собрался? -- с тихим ужасом выговорил Даг.

-- Я собрался выйти отсюда. -- Хальк говорил и дышал с трудом. Даже в полутьме было видно, как обострились черты его лица.

-- Ты сошел с ума, -- искренне сказал Даг. Снег таял у него на ладонях, просачиваясь тяжелыми каплями сквозь батист платка.

-- От такой жизни спятить легче легкого. Особливо в компании мессира, умеющего писать столь чудные рассказы.

-- Ты создал Создателя, -- сказал ему Даг. Без всякого зла, потому что в словах Халька не было и тени упрека. Скорей уж гордость от хорошо проделанной работы. -- Ты создал Создателя, и я уж не знаю, как тебе это удалось, но странно, что ты все еще надеешься на спокойную жизнь.

Хальк перестал улыбаться.

-- А я и не надеюсь, -- сказал он. -- На жизнь.

-- На спокойную.

-- На жизнь.

-- Напрасно, -- объявил ему Даг. -- Если ты думаешь, что я тебя выпущу раньше, чем они...

-- Ярран там? -- перебил его Хальк.

-- И не только он.

-- Ярран клялся. Они не будут стрелять.

Даг скептически хмыкнул. Объяснять не было времени, да и где гарантия, что Хальк станет слушать? Спорить с таким упрямством... Даг молча потянулся за лежащим у стены _сэбертом_.

-- Оставь, -- сказал Хальк.

-- Но они же убьют тебя!

Он обернулся от дверей.