Джихангир-Император. Прошедшее продолженное время

Бессмертная ничего плохого не видела в том, чтобы возрожденный император немного послужил ей. А поскольку тот по доброй воле никогда не согласился бы на такое, ведьма пустила в ход отточенное веками тонкое искусство манипуляции, заложив основы мыслей и поступков обьекта воздействием на обстоятельства жизни его предков.

У Джека ничего не осталось от былых чувств к девушке. Он даже не обижался, что его сотни лет пытали в иллюзорном мире, а в реальности он был убит и чудом вернулся из страны счастливой охоты. Джека больше всего возмущало, что он оказался вещью, у которой не спрашивают ее желания, глупой и недалекой марионеткой.

…Глаза Ники были печальными. Она вышла на крыльцо вслед за ним, словно не веря, что это происходит на самом деле. На улице было холодно и сыро. Плыл туман, вызывая дрожь своими влажными прикосновениями. Деревья парка едва угадывались в предрассветном сумраке. Где-то там, в этом сером ничто, сквозь равные промежутки времени протяжно гудели сирены звездолета, словно могучему бронированному кораблю было скучно и страшно без хозяина в мокром неуюте раннего утра.

– Побудь со мной немного, – попросила девушка.

– Мы вроде все сказали и решили.

– Пять минут ничего не изменят. Я не буду лезть к тебе со своей дурацкой любовью… Постой, пока я курю. Мы долго теперь не увидимся.

Ника перестала притворяться и снова обернулась собой, циничной Управительницей Жизни, безжалостной бессмертной ведьмой. Она вынула из кармана пачку курева, зажгла длинную сигарету. Она держала ее твердо и спокойно, по-мужски, с видимым удовольствием втягивая дым. Огонек сигареты освещал ее лицо, красной искоркой отражался в глазах.

Он глядел на нее, подмечая самые тонкие оттенки мыслей и желаний. Джек проникал во все более глубокие слои ее сущности, обходя заранее заготовленные шаблоны и приемчики, пока не уперся в прозрачную сердцевину. Там все было выверено и расставлено с нечеловеческой точностью для достижения задуманного. Отголоском прежней бури страстей пролетели неприязнь и сожаление. «Как все просто… Насколько нужно быть незрячим, чтобы принимать это за человека?» – пронеслось в его сознании.

Он чувствовал себя пустым. Внутри нечему больше было негодовать или обижаться.

И вот он должен был лететь в опасную неизвестность, чтобы спасти дорогих ему людей. И все это из-за рыжеволосой зеленоглазой гадины, для которой весь мир был огромной шахматной доской, а двуногие смертные – пешками в игре.

– Теперь никогда, – сказал он. – Не буду повторять о палаче и надзирателе, который принуждает своей любовью.

Ника сделала вид, что не услышала этих слов.

– Никогда – слишком долгий срок, – сказала она. – Это слово придает прощанию оттенок дешевой мелодрамы. Скажи лучше, ты в самом деле хочешь улететь без меня?

– Да, – угрюмо ответил он.

– А чем думаешь заняться? – поинтересовалась девушка, словно не замечая его тона.

– Всяким и разным.

– Это элементарно… – со вздохом ответила она. – Отправишься своих «драконов» выручать.

– Ну, хоть бы и так.

– Это значит, что ты собираешься выполнить то, о чем мы говорили…

– В смысле? – сыграл в непонимание он.

– Захвата Обитаемого Пространства я не жду. А вот империя Черных Драконов появится сама собой, – сказала Ника.

Она снова выдохнула горький дым, продолжая высматривать что-то в тумане.

– А чего ради я буду добровольно выполнять твой план? – удивился он.

– Потому что есть вещи, связанные друг с другом, – с улыбкой ответила девушка. – Берешься руководить – осваивай ремесло Управителя. Скоро ты узнаешь, что такое одиночество властелина, и поймешь, как важен человек, на которого можно положиться. А я буду помогать тебе возвыситься – помогать со всей своей силой и страстью, так, будто от этого зависит, жить мне или умереть.

– Мои ребята не такие… – возразил он. – Для «драконов»-мастеров не нужны те подлые штучки, которыми вы правите быдлом.

– Неужели? – иронически поинтересовалась девушка.

– Мы рациональны, мы видим взаимосвязи, мы способны понимать мир не искаженным собственным ложным эго.

– Так было, пока вы летали «для хозяина» и выполняли чужие приказы. Как только вам будет что делить, вся ваша правильность улетучится, как дым. Неужели ты думаешь, что, научившись управлять бронированными калошами, твои «драконы» стали настоящими людьми?

– А разве нет? – зло сказал он. – Что ты, гадина, можешь знать об этом?!

– Джек, пожалуйста, остановись. Говори что хочешь, но поступай как должно. Милый мой, ты сейчас немного не в себе. Я дам подумать без эмоций. Поразмышляй о моем предложении, когда успокоишься. Иначе ты скоро окажешься по уши в дерьме.

– Благодарю за заботу, – сказал он, пряча тревогу от ее слов под иронией. И жестко продолжил: – Прощай, мы больше не увидимся.

Он шагнул в туман, направляясь к кораблю.

– До свидания, милый, – произнесла Ника ему вслед. – Когда станет плохо, просто подумай обо мне.

Он уходил все дальше и дальше. С каждым шагом он все ясней осознавал, что вел себя с Управительницей не как зрелый мужчина, он был подобен подростку, бунтующему против матери или учительницы. Теперь он испытывал стыд и жалел Нику. Не ту, которой она оказалась, а веселую, озорную, притягательную, которую когда-то увидел на стоянке челноков орбитальной крепости Деметры.

Но при этом он понимал, что уйти от нее – самое правильное решение. Где-то на задворках сознания вертелась мысль о том, что если дерешь бабу всю ночь, то утром следует хотя бы поцеловать ее напоследок. Или пристрелить.

Иначе все выглядит крайне нелогично и глупо. Хотел уничтожить Управительницу за все ее подлости, а вместо этого отымел со всей пролетарской ненавистью до полного удовлетворения. А потом расстроился, надулся, как ребенок, и убежал.

Эти мысли заставляли его ускорять шаги, идя на трубные звуки сирен. Скоро ему будет все равно. Тело станет одной из систем боевого корабля, и разум, опираясь на силу электронных чипов, погасит в сознании ненужные участки возбуждения. Он бросился бежать и за секунды одолел последние метры дистанции.

В пилотской кабине на дисплеях тревожно перемигивались огни. На мониторах горели таблички оповещения о ненормальных параметрах пространства вокруг. Он нырнул в кресло и через мгновение стал восьмидесятипушечным двухсотметровым бронированным крейсером, глядящим на мир через камеры обзора и прицелы излучателей. Он, словно встряхиваясь после сна, поиграл тягой моторов, сдвинул наводку орудий. В поле зрения комбинированных прицелов попал дом княжны.

Холодное удовлетворение промелькнуло в сознании. Вот решение проблемы. Она смогла заблокировать пистолет, но с крейсерскими пушками ей не справиться. Одна микросекунда – и бессмертная ведьма пеплом взлетит в небо вместе со своим жилищем. Но в тот же момент резиденция князей Громовых исчезла вместе с планетой. Его качнуло, он ощутил почти физическую боль от смены пространственных метрик.

Он оказался над мертвым, давно покинутым Тригоном. Как такое возможно, не мог ответить ни он сам, ни анализатор. Разбираться с этой загадкой было некогда.

Непонятная физика явления, позволившая исчезнуть целой планете, не показалась Джеку Эндфилду чем-то из ряда вон выходящим.

Когда-то один из его сослуживцев, отправленный впоследствии СБ в мир без горя и слез, математически обосновал многомерность континуума. И даже наметил способы смещения материальных обьектов по пятой координате.

Это было понятно. «Наука умеет много гитик». Проведя сложнейшие расчеты, задействовав исполинское оборудование, истратив целый океан энергии можно добиться и не таких результатов…

Но чтобы одной лишь силой мысли выкинуть из пространства готовый к залпу крейсер в девяносто тысяч тонн весом… Определенно, в прямом противостоянии с бессмертной ведьмой он потерпел бы сокрушительное и быстрое поражение. Ему повезло, что Ника-Рогнеда не ответила ударом на удар.

Механизм процесса был неясен. Однако легко можно догадаться, что использованная бессмертной сила, как в батарейках, вырабатывается одурманенными иллюзией душами, скрытыми в могиле плоти триллионов ординарных эмоционалей.

Джек снова и снова прокручивал момент их расставания и все больше убеждался, что никакой любовью тут и не пахло. Все упиралось в контроль чужой энергии, ради обладания которой Живая Богиня отказалась от своего первоначального замысла по полному воскрешению и превратила бывшего любовника в примитивное орудие, жалкое подобие прежнего воплощения.

Ради этого она заточила его на промороженной планете, где невозможна реакция суперпозиции. А оттого он будет гнить на задворках галактики, в морковкиной жопе, пока не придумает, как лишить жадную свору самозваных богов возможности пользоваться энергией человеческого океана. Это было нужно ему не только как правильная, жесткая мера по отношению к врагам-Управителям, но и как подтверждение того, что бессмертная ведьма над ним больше не властна.

Глава 3

Лучше, чем бесконечный ужас

Сигнал пробуждения был почти приятен. Он освободил Эндфилда от тягостного забытья. Джек поднялся, чувствуя каждой клеточкой тела, насколько он вымотался. Достало все: тесная кабина спасательной капсулы, неудобное кресло-кровать, духота и леденящий пейзаж за окнами.

Холодный рассвет Беты освещал горные вершины, пряча в темноте основания каменных гигантов. Казалось, верхушки гор с ледовыми шапками свободно парят над мертвой планетой. Капитан задержал взгляд на пылающих скалах, отметив, что нужно ждать новых сходов лавин, – наступала весна, понемногу расплавляя углекислотные ледники на высоченных пиках.

Вид окрестностей станции сегодня казался Джеку особенно отвратительным. Он активировал кроссполяризаторы до полной непрозрачности.

Ему не пришлось долго размышлять, чем заняться. Нужно было убедиться в невозможности восстановления тоннеля.

Джек занялся отработанной до мелочей подготовкой к выходу. Тело действовало само, с наработанным годами автоматизмом: уборка со стола, душ, надевание вакуум-костюма и снаряжения.

Он старался не торопиться, пробуя спокойно поразмыслить о скором конце нынешнего воплощения. Капитан старался примирить себя с мыслью о смерти, представляя ее как незначительную, почти незаметную неприятность. Скорее даже как большой бонус, когда не нужно будет кормить и мыть свое тело, страдать от неудач и отсутствия признания.

Потом Джек задумался: заметит ли он переход? Вдруг иная реальность окажется такой же мерзкой, наполненной иллюзорными страстишками и безысходными проблемами? Промелькнула мысль, что он на самом деле уже умер и все происходящее – его посмертные видения, персональный ад.

Капитан в очередной раз заглянул в контейнер с припасами, отметив, что все сходится. Убыль соответствовала времени, проведенному на планете.

Вдобавок он зацепился за скрытый в снегу трос и чуть было не упал. Сомнения относительно происходящего развеялись. Если это и иллюзия, то она чертовски реальна. Значит, ничего не изменилось. Однако жив он или мертв – нужно действовать по правилам, чтобы не набивать себе шишек.

Пролетев над инфернальными пропастями скалистого края, Эндфилд добрался до своей шахты. Там он приземлился на грузовой площадке и решительно вошел в тоннель.

Летучие пары превратили выход из забоя в логово доисторического монстра, обросшее на морозе бело-желтым инеем от его смрадного дыхания. Кристаллы заскрипели под ногами Капитана.

Вся внутренняя поверхность туннеля выглядела как коралловая губка, пронизанная миллиардами отверстий. Толщина серных наплывов на полу была такой, что иной раз Эндфилду нужно было нагибаться, чтобы идти вперед. Положение усугубляли сталактиты, напоминающие красно-коричневые сосульки, которые местами совсем загораживали путь, словно решетки. Приходилось плавить их горелкой и идти по мягкому дерьмоподобному слою, с трудом отдирая ноги от клейкой массы.

Сканер легко обнаружил разлом, который уходил на полкилометра вверх. Часть его содержимого стекла под действием термического удара плазменной струи, образовав громадную каверну на потолке. Ни о какой добротности резонансного контура говорить не приходилось.

Капитан подогнал грузовую тележку и уселся передохнуть, разглядывая безобразие вокруг. В глубине души он все же надеялся что-то исправить.

Стало предельно ясно, что нужно копать новый тоннель. В сочетании с нехваткой продуктов это означало, что без помощи со стороны не обойтись.

Подать сигнал – дело технически несложное. Однако имеется вероятность того, что на сигнал бедствия притащится барбосня или того хуже, каратели Службы Безопасности.

Это означало, что ему придется прятаться. Он наскоро оценил свои возможности. У него есть два пустых контейнера, аварийно-спасательная капсула, изрядно попользованный набор ЗИП для текущего ремонта и практически бесполезные конфигураторы. Причем он должен предусмотреть возможность не только удара издалека, но и тщательного обыска модуля.

У дознавателей не должно быть сомнений, что постоялец просто ушел и не вернулся. Значит, полный демонтаж исключается. Придется пожертвовать системами наблюдения и компьютерами. Сверхчувственное восприятие на какое-то время сможет их заменить.

Зато пустые контейнеры он использовать сможет. Команда поиска вряд ли осведомлена, сколько их должно быть. Да и те, кто в курсе, не могут быть до конца уверенными в том, что узник на планете нашел их все.

Капитан решил, что один контейнер он все же оставит на первой базе, а из другого сделает гермокорпус тайного убежища. По сравнению с тесным нутром спасательного модуля оно покажется настоящими хоромами. На оснащение уйдет весь запас деталей. Впрочем, если бы можно было тронуть саму спасательную ячейку… Но нет. Капитан решил поступить по-другому, чтобы направить ищеек по ложному следу.

Он слегка переделает систему жизнеобеспечения капсулы, будто пытаясь охватить ей весь обьем пространства. Это должно выглядеть неудачной попыткой, полностью испортившей аппаратуру, после которой Капитан просто погиб, не сумев перезарядить автономную систему вакуум-костюма на лютом морозе Беты.

Отсутствие тела будет вполне объяснимо: свой последний час узник предпочел встретить далеко от своей тюрьмы, где-нибудь на высоком горном пике, любуясь закатным солнцем. Часть необходимых деталей он заменит на имитацию, изготовленную в конфигураторе.

Сразу наметился обьем работ: освободить контейнер, подвести нагреватели, запустить конфигуратор, сделать состав для теплоизоляции изнутри и снаружи.

Потом надо будет что-то придумать со шлюзом. Но, может быть, для этого придется использовать аварийный люк капсулы. Решение было достаточно логичным, однако не слишком нравилось Капитану, поскольку уменьшало возможность маневра. Намертво пристыкованная к стационарному контейнеру капсула не могла взлететь в случае необходимости. Отдельный шлюз был бы предпочтительней. На этом Джек и остановился. Потом он прикинул, где разместить бункер. После некоторых колебаний он решил, что тайное место, где бывший командир первой эскадрильи спрячется, будет здесь.

По большому счету делать здесь ему было уже нечего, а возвращаться домой он привык позже. И Джек стал разглядывать погубленное творение.

Капитан понимал, что пласт серы в камне – закономерное звено в цепи фатальных совпадений: присутствие лейтенанта с Хоэфоры в экипаже, внезапная осведомленность Катрана и планета, на которой невозможна суперпозиция.

Стало тоскливо. «Какой я, к черту, аналитик, прогност и предсказатель, раз не вижу дальше своего носа», – пронеслось в голове.

Но поняв, что так нельзя, он мысленно довел ситуацию до абсурда. С юмором висельника Джек занес в список ошибок все события своей жизни, включая встречу с Никой и само рождение.

Стало легче. Ушло раздражение и неприятие. Известно, если что-то долго идет не так, то надо отыскать момент, когда все это началось. Джек стал копаться в воспоминаниях, пытаясь обнаружить, где и когда он допустил ошибку…

…Он долго искал место, где выйдут из гиперпространства крейсера 511-го полка. Вихри нуль-циклона и взбаламученная энергетика окрестности планеты «Победа» сильно затрудняли эту задачу. Системы наблюдения корабля работали на полную мощность, сканируя космос. Серая пелена плыла по экрану гиперрадара – наводки вихревого апронного поля мешали принимать отраженные импульсы. Но грависканер определил, что в 5,5 астрономических единицах за внешним кометным поясом образуется область, свободная от нуль-циклона. Сила притяжения центральной звезды системы «Победа» и гигантской черной дыры в Стрельце А делала свою работу, структурируя пространство. Условия не вполне соответствовали нормальным, оттого выход из гиперпространства обещал быть весьма жестким, на пределе выносливости человека.

Капитан понял, что именно туда, в луковицу объемом 140 миллионов кубических километров и направят «драконы» звездолеты, стремясь как можно скорее выполнить приказ.

Трофейный «Вепрь» понес Джека навстречу судьбе. В соревновании «кто быстрей» счет шел на минуты. Первый, кто появится в точке выхода раньше, сможет контролировать пришедших позже. Звездолет Эндфилда опередил корабли 511-го полка буквально на два десятка секунд. Этого времени хватило на подготовку капсулы-пустышки – модифицированного боевого имитатора.

Гравитационный детектор обиженно пискнул. Раз, другой, третий, потом сигналы слились в один долгий, пронзительный звук. Группа крейсеров вышла из гиперпространства.

Эндфилд, не теряя времени, стал сканировать мысли пилотов. Ему нужно было знать, какую вводную получили бывшие однополчане, сколько кораблей задействовано, кто командует группой.

Результат Капитана в общем устроил. В зону чрезвычайного происшествия направили 112 экипажей на штатных боевых звездолетах – все мастера Базы, ремонтный док. И еще десять кораблей-носителей, в них затолкали полковую барбосню. Транспортов с боеприпасами не было. Предполагалось, что полк 511-й окажет поддержку гарнизонам планеты в космосе и на поверхности, а при необходимости пополнит боекомплект на одной из орбитальных крепостей.

Вел «драконов» Катран – майор Полупанов. Эндфилд подумал, что лучше бы это был кто-нибудь другой, не такой любитель поговорить о мужестве и долге перед Родиной.

В общем-то, они верно выбрали старшего для заранее проваленной миссии, командира обреченных на смерть, который будет отдавать приказы один глупей другого, и последним поймет, что их просто подставили.

Бестолковый Катран сведет корабли в парадное построение, заставив мчаться на околосветовой скорости через насыщенное метеоритами пространство. Ему совершенно безразлично, что десяток часов такой гонки до предела вымотает экипажи. И когда крейсера вступят в бой на том конце трассы, полк Черного Патруля ждет сокрушительное поражение.

Капитан успокоился: их оппоненты наверняка просчитали это и будут ждать «драконов» у планеты «Победа», чтобы разбить их наверняка, не слишком рискуя своими драгоценными жизнями.

Появление значительной массы на границах системы не осталось незамеченным для станций наблюдения. Гравитационный импульс заставил вздрогнуть огромные цилиндры приемников. Тензодатчики превратили вибрацию в электрический сигнал, явственно различимый на фоне помех нуль-циклона. В казармах подземных гарнизонов завыли сигналы тревоги, призывая пилотов подразделения «Адский Вепрь», занять места в боевых звездолетах.

С многокилометровой глубины, по стволам шахт аварийного взлета – телепортаторы по-прежнему бездействовали из-за нуль-циклона – на высокую орбиту стали подниматься боевые «Вепри».

Не зная об этом, «драконы» продолжили выполнение задания. Не теряя времени даром, крейсера и транспорты 511-го полка развернулись в походную колонну. Вперед, с максимальным ускорением, ушли корабли разведчиков. Именно они должны были идти в режиме скоростного восприятия, разрывая свое сознание предельной нагрузкой. Крейсера авангарда набирали дистанцию в 36 000 мегаметров, чтобы у основной группы было время на адекватную реакцию.

Звездолеты ударной группы шли «паутинкой», разреженным построением, которое защищало от концентрированных ракетных ударов и сосредоточенного огня орудий. Крейсера двигались звеньями, отдельно друг от друга, непрерывно меняя курс и скорость. В видимом хаосе была строгая закономерность, многократно отрабатываемая на тренировках. В любое мгновение боевые корабли могли сойтись в назначенной точке построения для сокрушительного удара по противнику. Катран, который требовал двигаться в предписанном уставом строю, был матерно послан и заткнулся, не напоминая о себе.

«Молодцы ребята», – подумал Джек.

Он включил глушилку, став невидимкой для бортовых компьютеров «драконов». «Вепрь» осторожно двинулся вслед крейсерам полка.

Для Капитана маневры бывших коллег были легко предсказуемы. Он сам учил их делать так. Эффективный и выверенный способ ведения боя накрепко въедался в плоть и кровь пилотов. Стараясь особо не светиться, Джек зашел в хвост намеченному кораблю. Восприятие подсказало, что это машина Валентина Воронина, одного из тех, кому доводилось летать вторым пилотом в экипаже Эндфилда.

Капитан аккуратно приблизился, с любопытством наблюдая, как быстро «драконы» спохватятся. Но искусственные интеллекты кораблей, откорректированные внешними командами, не замечали опасной близости чужака. Наконец навигатор на «Злой пуме – 5» увидел неладное сквозь блистеры кабины.

– «Первый»! «Первый»! «Злая пума –1»! Проснись, – вызвал он командира звена.

– «Первый» на связи.

– Ворона, тебе сзади нигде не жмет? – поинтересовался он.

– Нет. А к чему ты это спросил?! – в голосе командира звена завибрировало раздражение.