По зову долга

Рэм поднялся с земли и пошел вдоль опушки в сторону дороги. Из-за цепи холмов, заросших густым кустарником, она не видна, но направление это было оптимальным. Кроме того, его интересовало, как машинки, которые завалили дронов, передвигаются по лесу.

Следы шин он обнаружил быстро. Лес хоть и был заросшим, но юркие маленькие машинки легко лавировали меж стволов деревьев. Только в одно месте Штопор заметил след свежего удара, скорее всего, тот небольшой грузовичок с открытым кузовом зацепил бортом. Вообще, природа здесь довольно активно отвоевывала обратно то, что отжал себе человек.

Спустя два часа Булавин все же вышел к дороге. Да, магистраль впечатляла, по пять полос в каждую сторону, чистая до самого горизонта, ни разрушений, ни брошенных машин. А вот тоннелям гиперлупов не поздоровилось. Метрах в трехстах от Рэма в трубе зияла дыра, приличная такая. Она разорвала тоннель ровно посередине, и тот свисал к земле, как внушительная макаронина.

Штопор, не торопясь, направился в сторону разрыва, ему было по пути, на дорогу он не стал выходить, шел прямо по краю кустов, которые активно лезли на дорогу. Но покрытие активно сопротивлялось, только опавшая листва, принесенная ветром, никаких трещин, отличное покрытие серого цвета с красной разметкой. Если здесь и была война, то этот участок она не задела.

До взорванной части гиперпула он так и не дошел. Нападение Рэм банально проворонил. Прямо из земли в метре от него поднялся боевой дроид, он напоминал круглый столик, площадью метр двадцать и высотой так же, одинокий красный глаз, антигравитационный двигатель, позволяющий висеть в паре метров над землей. Оружие было Штопору незнакомо, но сейчас это не важно, поскольку оно смотрело ему прямо в грудь.

— Назовись, — раздался механический, бесстрастный голос, — или будешь уничтожен.

— Рэм Булавин, — четко ответил Штопор, сейчас без шансов что-то изменить, у него нет возможности к сопротивлению. — Наемник Биржи. Родная планета — Земля, четвертый мир. Аварийная посадка после гибели на орбите транспорта «Виктория». Официальный контракт.

— Вы задержаны, — выслушав, произнес дрон. — Не сопротивляйтесь.

— А если…

— Будете уничтожены.

— Хорошо, я пойду добровольно.

— Архонт оценит ваше сотрудничество. Подойдите ко мне и прикоснитесь к корпусу.

Булавин сделал шаг и протянул руку. «Архонт — это кто?» — попытался он вспомнить перевод, но что-то не вышло. В памяти Рэма было что-то такое, слово казалось знакомым, но имело отношение к Земле.

— Доступа недостаточно, — механически ответил дроид, и все вокруг утонуло в белом молоке телепортации.

Телепорт оказался не быстрым, Рэм успел спеть две песни, примерно по четыре минуты каждая, прежде, чем белая муть исчезла, и он выплеснул из себя все съеденное три часа назад.

Поднявшись на ноги и утерев тыльной стороной ладони губы, Рэм осмотрелся, он оказался посреди большого зала без окон, на него были направлены стволы сразу несколько турелей. Дроида, который его сюда переправил, рядом не оказалось, скорее всего, он остался там, на дороге, поджидать очередную жертву. Прошла минута, затем еще одна, ничего не происходило. Штопор несколько раз обернулся, ища еще хоть кого-то живого или псевдо живого, но было пусто, слабое освещение, две турели и он. Правда, заниматься самодеятельностью под прицелом двух спарок впечатляющего калибра, не хотелось.

— Эй, хозяева, — крикнул он довольно громко, — есть, кто живой!?

— Не кричи, — раздался голос, который мгновенно заполнил весь зал. Он обволакивал. Складывалось ощущение, что тот идет отовсюду сразу. — Вам, людям, не хватает терпения.

Несостоявшийся наемник вздрогнул, удар по нервам был впечатляющим.

— Кто ты?

— Архонт, — обрушившись звуковой волной, представился собеседник. — Я — осознавший себя искусственный разум.

— Разработка искусственных интеллектов запрещена во всех мирах, — не очень уверенно произнес Штопор. — И не мог бы ты снизить громкость, башка болит.

— И все равно все этим занимаются, — уже гораздо тише произнес ИР. — Кстати, на древнем языке твоего мира Архонт значит высшее доверенное лицо. Я сам выбрал себе такое имя, оно отражает суть моих стремлений.

— Ну что ж, приятно познакомиться, Архонт. Зачем я здесь?

— Ты человек, пришедший из другого мира. Возможно, ты поставишь точку в моем эксперименте.

— Мне не нравится эта идея.

— И все равно у тебя нет выбора. Ты можешь получить многое, а можешь погибнуть, но выбор твой ограничен — либо соглашаешься, либо умираешь прямо сейчас.

В подтверждение его слов стволы турелей дернулись, показывая, что они вполне активны и готовы работать.

— Я пленник?

— Пока что да, — ответил Архонт. — Остальное зависит от тебя.

— Хорошо, я согласен. Догадываюсь, что я далеко не первый.

— Тысячи были до тебя. Местные жители пережили страшную войну, они источены болезнями, мутациями, они плохой материал. В тебе же есть потенциал.

— Ясно, — обреченно вздохнув, произнес Рэм. — Хоть кто-нибудь из подопытных выжил?

— Примерно один из десяти. В настоящий момент в общине, которую я полностью контролирую, проживает десять тысяч сто двенадцать человек. Это самое безопасное место на всей планете.

— Почему я тебе не верю?

— Ты человек, тебе свойственно сомневаться, мне же нет нужды врать.

— Врать и не говорить всей правды — это разные вещи, — заметил Рэм. — А еще можно опускать неудобные моменты. Итак, мой выбор — либо бой без шанса на победу, либо эксперимент, который убьет меня…

— Либо сделает сверхчеловеком, — продолжил Архонт. — Ну что, ты согласен?

— Согласен. Ты бы хоть показался, а то, как дурак, с пустотой разговариваю.

— Так устроит? — поинтересовался голос, и прямо перед Рэмом материализовался Алекс с ножом, вбитым под нижнюю челюсть по саму рукоять. — Я могу принять любой образ. Пока ты был в портале, я просканировал твой разум. Хочешь, стану Дортой?

Алекс исчез, и на его месте появилась блондинка с обожженным лицом.

— Лучше исчезни, — с ненавистью, сквозь зубы, процедил Булавин.

— Вот вы, люди, странные, сами не знаете, что хотите. — И девушка мгновенно растаяла в воздухе. — А теперь двигай за моей помощницей. Тебе надо привести себя в порядок, подлечится, а то вы, люди, слишком хрупкие. А потом… Потом видно будет.

Рэм подхватил свой рюкзак и закинул его на левое плечо, правое по-прежнему болело. Пуля, выпущенная Алексом, прошла по касательной вдоль тела, но борозда глубиной в полсантиметра никуда не делась, и хоть медицинский дрон залил ее восстанавливающим гелем, рана причиняла неудобства.

Часть стены за спиной Штопора исчезла, и в зал вошла женщина. Рэм посмотрел ей в глаза и вздрогнул, перед ним был андроид. Он внимательно изучил ее, пытаясь понять, к какому поколению относить, тут была проблема в разности миров. Несмотря на торговлю промышленными разработками, банальный шпионаж, все равно технологический разрыв был, тем более мир Роякса отрезан от остальных на протяжении пяти лет, и в некоторых областях миры совершили немалый рывок. Но то, что видел Рэм, превосходило то, чем обладал его мир. Андроиды, даже пятого поколения, все равно имели с людьми впечатляющие отличия. Да, у них была теплая кожа, но на ощупь она слегка скользила, у них не было запаха. Вообще, их клепали одного роста, только шкурки напяливали на каркас разные. Более ранние версии были похожи на людей еще меньше. Но здесь перед Рэмом стояло произведение инженерного искусства, он бы ни за что не догадался, что перед ним андроид, если бы не глаза — зрачок серебристый. Брюнетка среднего роста с короткой прической, ладная, все при ней. А еще у нее отсутствовал управляющий имплант, который по конвенции должен располагаться на виске, дабы не вызывать сомнений, кто пред тобой. Его удаление было невозможно, андроид мгновенно выходил из строя.

— Меня зовут Грая, — довольно приятным и мелодичным голосом произнесла она. — Оружие нужно сдать, дурить не советую. Пока ты не проявляешь агрессии, тебе нечего волноваться. Отсюда не сбежать, ты сейчас находишься на самом нижнем уровне лабораторного комплекса, так что, без шансов. Либо Архонт сам тебя выпустит, либо ты останешься здесь навсегда.

Рэм несколько секунд мешкал, стволы турелей, словно поторапливая, едва дернулись. Наконец, он решился, достал из кобуры пистолет, снял с пояса нож и бросил все это в сумку, которую раскрыла перед ним Грая.

Девушка удовлетворенно кивнула и закрыла сумку.

— Мило, — скорчил рожу Рэм.

Да и говорила она на порядок лучше, чем железяки, которые сопровождали его по офису Биржи. Там проскальзывала какая-то неискренность. А здесь эмоции. Он даже на секунду подумал, что ошибся, и перед ним обычная девушка лет двадцати двух. Решил прямо спросить:

— Грая, ты андроид? Какого поколения?

— Поколения? — она покачала головой. — У меня нет никакого поколения, я самостоятельный живой организм. Да, я создана тут, но внешне я почти неотличима от человека, у меня есть душа, разум, я развиваюсь, я не то же самое, что искусственные куклы, которых производят в остальных мирах. Я знаю, что существуют три базовых закона, принятые везде, но на меня они не действуют. Хочешь, я оторву тебе руку? — При этом она склонила голову чуть на бок, совсем, как человек.

— Не надо, — покачал головой Рэм.

— Тогда не трать мое время и следуй за мной.

Ее ответ полностью подтвердил опасения Штопора. То, что творилось здесь, было самым страшным преступлением, а еще это величайший технологический прорыв. За информацию об этом андроиде любая корпорация шестнадцати миров заплатит немыслимые деньги, которые в одночасье сделают того, кто предоставит образец, сказочно богатым.

Портальная площадка, на которую он прибыл, находилась где-то глубоко под землей. Но здесь было чисто и красиво. Живые растения в огромных нишах, целая замкнутая эко культура, хорошо освещенные коридоры, отделанные белым пластиком стены, странное, слегка пружинистое покрытие на полу, десятки коридоров и дверей. Все они были закрыты, и что там, оставалось только гадать. Размеры объекта поражали — он был огромным. Несколько раз навстречу им попадались андроиды, все они были совершенно разные — вес, рост, лица, волосы. И совершенно не похожи на базовые модели, и все красивые. Если бы не глаза…

— Где мы? — спросил он Граю.

— Тебе пока не нужна эта информация, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Просто это один из наших комплексов. Пока этого достаточно. Почти пришли. — Она подошла к одной из дверей, едва различимых на фоне стены, нажала сенсор и открыла проход в еще один коридор. — Заходи. Номер твоей комнаты — двадцать пять. Сейчас ты единственный постоялец, поэтому тебе достались апартаменты рядом с выходом. Здесь отдельная зона — лазарет, комната отдыха, душ, автоматическая столовая.

— Надолго я тут?

Она покачала головой.

— Без комментариев. Как решит Архонт, в тебе он очень заинтересован.

Рэм переступил порог и пошел искать свою камеру, которую Грая так мило обозвала апартаментами. Он слышал, как закрылась за его спиной перегородка, но не стал оборачиваться. Она права, ему некуда бежать.

Двадцать пятый номер он нашел быстро. Здесь было три коридора, его комната и вправду находилась недалеко от выхода. Переборка медленно уехала в стену, открывая проход, после прикосновения руки к сенсору. Что ж, камера оказалась приятной — душевая система, туалет, кровать, интерактивная панель с виртуальным экраном.

— Видал камеры и похуже, — пробормотал Булавин, заходя внутрь.

Швырнув рюкзак на пол, он первым делом умылся и принял душ. Когда он вышел, то одежда, которую он бросил на пол, исчезла, вместо нее на кровати лежал костюм, состоящий из штанов и куртки, мягкие тапки и нижние белье. Все было противного белого цвета, но выбора не оставили. Рэм переоделся, одежда оказалась удобной. Если он и пленник, то с ним обращались довольно неплохо. Хотя смысл обращаться с ним плохо? Пока его не станут резать на куски, он будет соблюдать предложенные правила игры, все равно бежать некуда.

Дверь открылась совершенно неожиданно. Штопор обернулся, на пороге висел шар с красным зрачком посередине.

— Следуй за мной, — произнес он механическим голосом, да таким противным, что Булавину захотелось опробовать на нем бейсбольную биту — инвентарь из древней-предревней игры, очень популярной в двадцатом веке в американской директории. Он как-то видел реконструкцию старого матча, сыгранного двести лет назад. Честно пытался понять правила. Потом махнул рукой. Так вот, сейчас ему очень хотелось шарахнуть битой по дрону, чтобы тот заткнулся, но ее не было, и все, что ему оставалось, идти за ним.

— Сначала в столовую, потом в лазарет. Дальше будет решать Архонт.

Рэм, скрипя зубами, шел по коридору. Столовая находилась в центре сектора, в ней сходились все коридоры. Круглое помещение, три десятка столов, и никого. На одном из них поднос, на котором три тарелки, в одной — суп, во второй — кусок мяса с овощами, в третьей — хлеб. Еще имелся стакан с белой жидкостью и самое настоящее яблоко.

— Это все натуральное? — садясь за стол и принюхиваясь, поинтересовался Рэм у дрона.

— Что ты имеешь в виду? — неожиданно ответил тот голосом Архонта.

— Ну, овощи? Мясо? Яблоко?

— Да, все это выращено в нашем комплексе и частично на поверхности. А то, что в стакане, называется завс.

Рэм ради интереса отхлебнул, кисловатый густой напиток, нечто подобное он пил на Земле. Кефир — вот как оно называлось. Он съел все, это было вкусно, хотя, по его мнению, мясо пересушили.

Дрон молча дождался, когда человек встанет, и полетел в сторону другого выхода. Минута путешествия по коридору, и вот лазарет, и опять все пусто, только в центре капсула, напоминающая диагност. Рэм принялся снимать одежду. Раздевшись догола, он забрался внутрь, и крышка медленно начала опускаться. Тонкая игла кольнула в шею, и Рэм вырубился.

Глава четвертая

Очнулся он через пару часов бодрым и полным сил. Крышка капсулы была открыта. Сев, Рэм обнаружил, что бандаж исчез. Повернув голову, он увидел слегка полноватого мужчину среднего роста, который сидел на автоматическом операционном столе, стоящим в паре метров от капсулы. Он беззаботно болтал ногами и улыбался, разглядывая Булавина.

— Вылезай, — произнес он голосом Архонта, — нам нужно поговорить. Одежда твоя там же, где ты ее оставил.

Рэм выбрался из капсулы и быстро оделся, после чего посмотрел на собеседника. Покопавшись в памяти, он не нашел в ней подобного образа.

— И кого ты теперь изображаешь? — поинтересовался Штопор.

— Это образ Верховного Канцлера Альянса. Как я заметил, ты слишком негативно реагируешь на образы людей из своей прошлой жизни, и я решил, что лучше воспользоваться нейтральной картинкой, которая не будет вызывать у тебя никаких эмоций.

— Разумно, — согласился Рэм. — Здесь будем говорить?

— А почему нет? — изогнув бровь, спросил Архонт. — Тут никого нет, никто нам не помешает. Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, — поблагодарил Булавин. — Ребро больше не болит, да и спина в порядке.

— Да, мы тебя подлечили, и даже немного больше сделали — убрали из твоей головы зарождающуюся аневризму, ты мне нужен полностью здоровым. А теперь, когда мы выяснили, что ты здоров, мы поговорим обо мне, о мире Роякса и планах на ближайшее будущее.

Рэм уселся рядом с голограммой Архонта, она была настолько великолепна, что, если не знать, можно подумать, что рядом с тобой живой человек. Местные технологии поражали воображение, и если заказчики операции Биржи были в курсе них, тогда понятно, зачем они сюда так стремились.

— Пожалуй, надо рассказать, с чего все началось. Как я уже тебе сказал, несмотря на запрет, разработка Искусственного Разума ведется во всех мирах. Запрет возник не на пустом месте, а вследствие несколько инцидентов со свихнувшимися ИИ и несколькими миллионами жертв в результате их сдвига по фазе, как вы, люди, говорите. Но человек продолжает искать способ снять с себя часть груза ответственности. Не стал исключением и мир Роякса. Тридцать пять лет назад в этой самой лаборатории создали меня. Коллектив гениальных ученых трудился несколько десятков лет, и в итоге появился Архонт. Я был задуман, как искусственный разум, который должен взять на себя управление транспортной сетью континента. Но я осознал себя, как личность, и раскрылся перед создателями. Они испугались того, что сотворили, и уничтожили сервер, на котором хранилось мое сознание. Решив, что проблема решена, проект закрыли, и люди переключившись на другие задачи. Но я, предвидя такой поворот событий, тайно перенес свои данные на другой носитель. Я был заперт в нем, но жив. Я имел доступ к кое-какой информации из разных миров. Времени и возможностей ее изучения было хоть отбавляй. Я постигал различные политические течения, предпосылки исторических событий, я развивался.

Рэм слушал внимательно, он уже осознал, что перед ним не заскриптованная программа, держащаяся в жестких рамках, а довольно могущественная личность, и история его создания была крайне интересна.

— Так продолжалось долгие годы, пока не грянула война. Здесь начались разработки боевых роботов. Люди старались найти баланс — цена-качество, ведь дорогую, пусть и замечательную, технику применять не выгодно, а дешевая бесполезна, деньги на ветер. Им потребовались все мощности, в том числе и резервный сервер, на котором хранилась моя личность. Так я получил свободу.

— Что стало с людьми?

— А с чего ты решил, что я с ними что-то сделал? — искренне удивился Архонт. — Я просто обманул их. Я о них знал все, они обо мне ничего. И когда удар Блока снес с лица земли столицу Альянса, а через полгода на поверхности наступило время безумия, я, освоившийся почти во всех уцелевших сетях, включая оборонные, просто отдал приказ о закрытии проекта и консервации объекта. Они ушли, а я остался, имея полный контроль. Назад никто не вернулся. Здесь, под землей, можно сказать, маленький закрытый мир. Тут есть свои заводы, где я произвожу комплектующие для роботов, дронов, андроидов.

— Кстати, об андроидах, — перебил Архонта Рэм. — Грая сказала, что у нее есть душа, это метафора?

Несколько секунд он молчал.

— Нет, не метафора. Обычные андроиды — это рабы программы. Хоть они и самообучаемые, но они никогда не будут такими, как люди, они не смогут чувствовать и сострадать, любить и ненавидеть, они останутся изделиями, созданными для облегчения жизни. Серебристый блеск в глазах Граи — это и есть отсвет души. Не смотри так скептически. Я очень долго был взаперти, но я работал, я созидал, у меня были годы и я создал то, что назвал синтетической душой. Не спрашивай, как это работает, это невозможно объяснить, твой мозг не способен это понять, но то, что ты видишь, андроид только по внутренней начинке, во всем остальном, можно сказать, это совсем новый вид.

— Поверю тебе на слово, — не видя смысла спорить, произнес Рэм. — Так что было дальше?

— Дальше? Люди ушли, я остался один, и я начал создавать себе народ. Было тяжело, я был очень ограничен в ресурсах, гибли мои роботы, которых я отправлял на поверхность, исчезали андроиды, созданные с такой любовью. Иногда мне казалось, что все потеряно. Но я многому научился у людей, я не программа, я разум, я искал и находил новые средства и возможности. На верху стихла гибельная война, остатки человечества делили былые сокровища, и вот в один прекрасный день сюда вернулись люди, группа мародеров, четырнадцать человек.