Помоги проекту - поделись книгой:
Оливер взглянул на Гиацинту и Лэйни, которые явно были больше готовы к встрече с Волан-де-Мортом, чем к прогулке по саду призраков.
– Вы с нами?
– Не-а, ни за что и никогда, – отрезала Гиацинта и уткнулась носом в бок Франца.
Оливер вздохнул и перевёл взгляд на Лэйни:
– Пожалуйста, Лэйни! Это же так весело! Тебе ведь нравится «Таинственный сад»? Будем совсем как Мэри, Дикон и Колин! А сколько свежих овощей можно вырастить для Паганини!
Лэйни помотала головой, и косички ударили её по щекам.
– Паганини тоже не нлавятся глемлины.
Лэйни с Гиацинтой быстро уснули, устроившись на коленях старшей сестры и брата. Долгое время стояла тишина, а потом Оливер вздохнул аж три раза подряд, поглядывая на Джесси.
– Что это с тобой? – спросила она.
Оливер замялся:
– Мне стыдно за то, что я тебе сегодня наговорил.
Джесси удивлённо вскинула брови. Оливер редко за что-либо извинялся. Он поморщился:
– Ну, помнишь, то… ну, что Иза там отлично время без тебя проводит.
– А, это.
– Так вот, извини, пожалуйста. Я был неправ.
Джесси живо вспомнились события прошедшего апреля. Как она сидела за обеденным столом и слушала сестру, которая воодушевлённо рассказывала про музыкальный лагерь со стипендией на обучение. Иза махала в воздухе письмом о зачислении на курсы в этом лагере и перекатывалась с пятки на носок. Всё это было не характерно для такой сдержанной девочки, как Иза. Мама с папой просмотрели бумаги, и Джесси, заглянув им за плечо, заметила, что расходы на обучение покрываются, а вот на жильё и питание – нет. Неделю спустя мама нашла ночную подработку бухгалтером в местной кофейне.
Джесси посмотрела на Оливера:
– Извини, что сравнила тебя с Германом Хаксли.
Оливер пожал плечами:
– Да ерунда.
Они оба затихли и так и сидели молча, пока не вернулась мама. Джесси никогда не видела её такой измотанной. Мятая одежда, пятно на рубашке, тёмные круги под глазами. Мама посмотрела на сонных детей в пижамах, ютившихся на верхней ступеньке лестницы вместе с Францем и Джорджем Вашингтоном, и устало улыбнулась.
– Он в порядке, – тихо сказала она, опередив все вопросы. А потом поднялась по ступенькам и расцеловала детей в щёки. – Врачи пока делают анализы. Мисс Джози останется с ним на ночь. Медсестра поставила ей раскладушку в палате мистера Джита.
– Что с ним? – прошептал Оливер.
Мама опустилась на ступеньку ниже и погладила мурчащего кота:
– Опять инсульт.
– У него снова парализовало левую половину? – уточнила Джесси.
– Да. У него в мозгу собрался сгусток крови, из-за этого он потерял сознание и упал. Говорить он пока не может, но врачи приехали быстро и лечение начали сразу, так что ему скоро должно стать лучше.
– А из-за чего это? – спросил Оливер.
Тон у него был совсем не такой уверенный и спокойный, как обычно.
– О, причин множество, – ответила мама. – Риск и так был очень высоким из-за первого приступа. Когда мистера Джита выпишут из больницы, ему надо будет чаще делать разминку и хорошо питаться – овощами, свежей зеленью. Он уж очень сильно налегал на жареную курочку мисс Джози. И мне, пожалуй, следует реже угощать его печеньем.
Мама выглядела расстроенной. Она свято верила в то, что обязана снабжать всех соседей своей вкусной выпечкой.
– Когда он вернётся домой? – спросила Джесси.
– Врачи будут следить за его состоянием, и, если три дня подряд он будет хорошо себя чувствовать, его выпишут. Ещё ему надо будет позаниматься лечебной физкультурой.
Оливер бережно приподнял Гиацинту, лежавшую головой у него на коленях, и прислонил к Лэйни. А потом встал, протиснулся мимо мамы и Джорджа Вашингтона, спустился по лестнице и остановился у огромной рамы на стене у входной двери. В раму была вставлена грифельная доска, на которой Вандербикеры оставляли друг другу напоминания и маленькие рисунки. Под меловым Паганини – творением Лэйни – Оливер набросал схему, после чего вернулся к остальным, сел обратно на своё место и как ни в чём не бывало принялся снимать невидимые пушинки со своих пижамных штанов.
– Как там мисс Джози?
Мама устало улыбнулась:
– В порядке. Я пыталась её уговорить пойти со мной домой отдохнуть, но она наотрез отказалась.
– Можно ей позвонить? – спросила Джесси.
– Не сегодня, – ответила мама. – Завтра посмотрим.
Скрипнула дверь, и в коридор вышел папа в серых домашних штанах и старой дырявой футболке с логотипом колледжа.
– Что вы все тут сидите? – спросил он.
Мама поднялась:
– Они меня ждали. Сейчас я их уложу. – Она взяла на руки спящую Лэйни и направилась к её комнате, которую она делила с Гиацинтой. – Отнесёшь Гиацинту в кровать, милый?
Папа наклонился, задев Джесси колючей щекой.
– Идите спать, – сказал он Оливеру и Джесси и понёс Гиацинту в комнату.
У Джесси всё затекло – так долго она сидела на жёсткой ступеньке. Ей не терпелось рухнуть на кровать. Она встала, подошла к двери в свою спальню и оглянулась на брата. По Сто сорок первой улице пронеслась машина, и свет фар отразился на стенах первого этажа. В это мгновение Джесси различила выражение лица Оливера. Он выглядел совсем не сонным и как будто собирался ещё долго-долго сидеть лестнице.
м-р Джит лежит в больнице 2 дня
Глава четвёртая
ИЗА: Почему ты не написала, что мистеру Джиту плохо?
ДЖЕССИ: Кто тебе сказал?!!
ИЗА: Я возвращаюсь.
ДЖЕССИ: Нет-нет, не смей. Сиди в лагере. Ему уже лучше.
ИЗА: Лэйни говорит, он в больнице! Он умирает?!
ДЖЕССИ: Нет! Оставайся на озере Феррис! Ему станет хуже, если ты из-за него уедешь!
ИЗА: Ладно. Не уеду. Но обещай держать меня в курсе.
ДЖЕССИ: Обещаю.
ИЗА: Скажи вслух: «Обещаю каждый день рассказывать Изе обо всём, что происходит в „песчанике“ на Сто сорок первой улице».
ДЖЕССИ: Сказала. Довольна?
ИЗА: Да.
Лэйни валялась на пушистом ковре в подвале, а мистер Байдерман, вместо того чтобы учить её рисованию, разговаривал с кем-то по телефону о том, как спасти приговорённое к сносу здание. Принцесса Милашка разлеглась у него на плечах, прямо как шарфик.
– Оно имеет архитектурную ценность! – восклицал мистер Байдерман. – А также историческую. Ты сама себя не простишь, если повторится история Конюшен Дакоты. Я знаю, что ты до сих пор терзаешься угрызениями совести.
Как только он повесил трубку, Лэйни завалила его вопросами.
– С кем вы говолили? О чём? Что такое Конюшни Дакоты?
Мистер Байдерман погладил Принцессу Милашку между ушек.
– С моей старой подругой из колледжа. Она работает в комиссии по сохранению достопримечательностей и хотела посоветоваться по поводу одного кандидата. Если здание получает статус достопримечательности, его нельзя никак менять без особого разрешения. И сносить ни в коем случае нельзя.
– А что за конюшни? – поинтересовалась Лэйни.
– Они стояли на углу Семьдесят пятой улицы и Амстердам-стрит, но их превратили в общественный гараж, когда люди перестали ездить на лошадях. Ему думали присвоить звание достопримечательности, но владельцы гаража избавились от всех исторических деталей, которые делали его особенным, и он потерял архитектурную ценность. – Мистер Байдерман нашёл в телефоне фотографию старой конюшни и показал девочке.
– Жалко, что там больше нет лошадок! – сказала Лэйни. – И дом жалко. Класивый.
На лестнице раздались торопливые шаги, и в подвал спустился Оливер.
– Лэйни! Ты почему ещё в пижаме? Нам пора в церковь!
Лэйни посмотрела на брата и с невинным видом надкусила зелёное печенье. Сегодня мама попробовала добавить в выпечку шпинат, и Лэйни досталась целая гора сладкого! Почему-то за завтраком остальные не пожалели отдать ей свои порции, хотя раньше никогда так не делали. Лэйни обожала всё зелёное: четырёхлистный клевер, мягкую травку чистец, такую же нежную, как носик Паганини, зелёные драже M amp;M’s, про которые папа говорил, что они приносят удачу. Лэйни уже неделю собирала эти конфетки в небольшую стеклянную банку. У неё хорошо получалось выпрашивать у других Вандербикеров зелёные драже.
Тут за Оливером возникла Джесси:
– Наверное, лучше подождать до десяти.
– Я не пойду, – заявила Лэйни. – Не хочу плевлатиться в глемлина.
Папа совсем недавно прочитал Лэйни вслух книжку Роальда Даля «Гремлины». Там было написано о крошечных существах, не больше Паганини, которые ходили на задних лапках, а из макушек у них росли рога. Ясно было, что хорошего от них не жди. Конечно, Лэйни боялась встретить такого чудика.
– Да не превратишься ты в гремлина, – нетерпеливо отмахнулся Оливер и взъерошил свои волосы.
Лэйни знала, что он всегда так делает, когда нервничает. Как-то раз мама постирала его любимую белую баскетбольную футболку с костюмом фламинго, купленным Лэйни на Хеллоуин, и футболка, само собой, окрасилась в ярко-розовый. Оливер тогда выдрал себе целый клок волос.
По лестнице спустилась Гиацинта. За ней тянулась толстая нитка.
– Я тоже не пойду. Не хочу, чтобы в меня вцепились ветви жуткого плюща.
– Да нет там чудовищ! – вспылил Оливер. А потом перевёл дыхание и проверил часы. – Теперь-то церковь открылась, да?
– Почему вы так туда спешите? – вмешался мистер Байдерман.
– Знаете же, мисс Джози мечтает устроить сад на том участке голой земли у церкви, – объяснил Оливер. – Он столько лет пустует. Мы вот и подумали что-нибудь там сообразить. Нам только не хватает разрешения от церкви.
Мистер Байдерман побледнел, резко развернулся и унёсся вверх по ступенькам.
– Мистел Байделман! – окликнула его Лэйни. – А как же наш улок лисования?!
Вандербикеры переглянулись.
– У мамы бывает такое же лицо, когда она видит мышку, – заметила Лэйни.
Франц навострил уши, заслышав слово «мышка». Джесси вздохнула и строго посмотрела на Гиацинту.
– Ты опять подкармливаешь мышей в подвале?
Гиацинта опустила взгляд и сосредоточилась на вязании.
– Мистел Байделман боится мышек? – Лэйни представить себе не могла, как можно их бояться. У них же такие очаровательные носики и усики!
– Может, подумал вдруг про свою семью и расстроился, – предположила Гиацинта. – Вы же знаете, с ним такое бывает.
Лэйни задумалась. Мистер Байдерман редко об этом заговаривал. Она знала, что его дочка Люсиана погибла шесть лет назад, когда ей было всего шестнадцать, а вместе с ней – и его жена. Их сбило такси, когда они переходили улицу. Иза объяснила Лэйни, что именно из-за этого мистер Байдерман много лет жил в уединении и отказывался выходить из своей квартиры.
Иногда на него накатывала печаль, и он на какое-то время переставал спускаться к Вандербикерам на ужин и брать трубку, даже если Лэйни названивала ему по пять раз подряд и оставляла сообщения о том, как сильно она его любит. Мама тогда говорила, что ему надо побыть одному, но Лэйни плакать хотелось от обиды. Ну зачем ему сидеть взаперти дни напролёт?! Ей нравилось, когда он приходил в гости – на ужин или почитать ей сказку перед сном.
Когда мистер Байдерман грустил, Лэйни всегда хотелось как-то его подбодрить. Вот, например, когда она падала, мама с папой и сестрёнки всегда целовали коленку – или чем она там ушибалась. Лэйни приложила ладошку к груди и прислушалась к ритмичным ударам. Как сделать так, чтобы у мистера Байдермана не болело сердце?
Лэйни переоделась, и все Вандербикеры гурьбой вывалили из дома и отправились на запад, в сторону церкви. Они молча шли вдоль ряда «песчаников» на Сто сорок первой улице. Джесси всегда испытывала лёгкое чувство восхищения, когда гуляла по своему району. Она представляла себе тех, кто построил эти дома больше сотни лет назад, и всех, кто в них когда-либо жил. У всех её соседей были интересные профессии: преподаватель лечебной физкультуры для танцоров и танцовщиц с Бродвея; смотритель местной старшей школы; строитель, работавший над громадными офисными зданиями на Пятьдесят пятой улице и Третьей авеню; инструктор в зоопарке Бронкса. По вечерам она слышала, как они возвращаются домой, как из их окон льются смех и музыка из радио, пока они готовят ужин или моют посуду.
В самом конце улицы стояла серая каменная церковь со сверкающими витражами и великолепным шпилем, который возвышался над рядами «песчаников». А прямо рядом с церковью находился клочок заросшей сорняками земли за проволочной оградой, оплетённой густым плющом, почти полностью скрывающим табличку на входе.
– Видите! – крикнула Лэйни, поднимаясь на цыпочки и тыча пальцем в табличку. – Тут написано «Заплет»!
Поделиться книгой: