Васил Райков
Профессор Корнелиус возвращается
- Значит, слева, под камнем? - спросил Ангел, улыбаясь.
- Не просто “под камнем”, а под третьим валуном после желтой розы, - поправил его Марин и вдруг воскликнул: - Поосторожней!
- Может быть, тебе жаль скатерть? - усмехнулся Ангел; он только что ненароком опрокинул на стол свою рюмку и теперь торопливо закрывал газетой расползающееся пятно: вот-вот могла появиться его мать.
- Жаль переводить такое добро. Уважай хотя бы звездочки, сияющие на высоком челе этого отменного коньяка!
- Твои потуги на остроты умилительны, дружище. Не мучай себя понапрасну. Чувство юмора сродни красоте: и то и другое нельзя приобрести. Даже на последнем курсе медицинского института.
Друзья отпили по глотку и поставили рюмки на стол. Они обожали такую, несколько странную манеру разговора, усвоенную ими еще в те благословенные времена, когда нужно было зубрить латынь и трепетать перед каждым экзаменом.
- И не “под” валуном, - продолжил прерванный разговор Марин, - а влево от него. Все-таки большая разница. Вряд ли сыщешь в мире кошку, которая умудрится зарыть медальон под валун.
- Да-а-а… кошка! В ней-то и кроется загадка.
- Желтая кошка с черными полосками, - добавил Марин бесстрастно.
- Которую, судя по предсказанию, я уже видел собственными глазами.
- Которую, судя по предсказанию, ты уже видел.
- Ну что ж, выпьем тогда за желтую кошку, которую я видел собственными глазами, хотя и не упомню ничего подобного, - сказал Ангел. - За здоровье всех жёлтых кошек.
- За желтых кошек! - торжественно провозгласил Марин. - И хватит потешаться нал предсказаниям!! Климента, потому что…
И тут оба не выдержали. Грянул такой взрыв смеха, что мать Ангела тотчас появилась в дверях, пытаясь заприметить, не нанесен ли урон ее фарфорово-хрустальному реквизиту.
- Вам что-нибудь нужно? - строго вопросила она.
Этого было достаточно, чтобы обрушилась новая лавина хохота.
Ангел весь сотрясался, стиснув руками живот; побагровевший Марин всхлипывал, взвизгивал, хрипел, корчась так, словно в горле у него застряла кость чудовищных размеров. Мать посмотрела на них, подняла глаза к потолку, пожала выразительно плечами, повернулась и ушла.
- Ой, уморит меня этот, человек! - сказал Ангел, когда они наконец успокоились. - Один только Климент и способен выдумывать такие несуразицы. Ты заметил, все выдержано в желтых тонах: желтая роза, желтая кошка, желтый камень в медальоне…
- Черт его знает, что он имел в виду!.. Впрочем, камень в медальоне наверняка топаз, они всегда желтые.
- Стало быть, золотой медальон с топазом, похожим на лесной орех. О, не зря, не зря молодая дама обожала это украшение, доставшееся ей еще от прабабки.
- Но что это была за прабабка, а? - размышлял Марин. - Украденная турецким беем. И когда в один прекрасный вечер бей размотал свой пояс, она вонзила кинжал в дебелое брюхо и дала деру, захватив на память только медальон. Долго ли, коротко ли, вернулась она на родину, да не одна, вместе с возлюбленным, а возлюбленный ее парень был что надо, из гайдуков. А дальше пошло-поехало: женила гайдука на себе, одарила его дюжиной детишек, а когда пришло время, снарядила его в стан ополченцев.
- И правнучка под стать прабабке: потеряв медальон, заявляет без всяких колебаний: “Тот, кто его найдет, станет моим мужем, окажись он хоть распоследним бродягой!”
- Он столько всего измыслит, многомудрый Климент! - восторженно сказал Марин. - Да это же приключенческий роман с патриотическим сюжетом!
- О, фантазии ему не занимать…
- А какие выдумал подробности, а? Ну хотя бы насчет нашей молодой дамы, только что вернувшейся из-за границы и…
- Этого еще не хватало! - картинно вознегодовал Ангел. - С чего это ты взял: наша дама? Не наша, а моя. Климент предсказал, что она выйдет замуж за меня. За меня, а не за нас!
- Ну и женись! - процедил Марин презрительно. - Жениться можно было и без прорицаний. Без разговоров о медальонах и кошках.
- Возможно, ты и прав, - отвечал в глубокой задумчивости Ангел. - Одного я никак не возьму в толк: все-таки я видел желтую кошку. Только теперь вспомнил.
- А за киской, конечно, бежала красавица, укокошившая турецкого бея.
- Могу поклясться: я видел кошку. Как-то прошлой осенью эта тварь пробралась в нашу кладовую. И таких мне трех форелей загубила! Именно после ее визита я и поставил решетку на окно.
- Желтая кошка? - быстро спросил Марин.
- В самом деле желтая. И представь себе, вся в черных полосках, как тигр.
- Добрый вечер! - сказал неожиданно Ангел и снял шляпу: ему за ворот тотчас просочилось несколько ледяных капель, как будто они лишь того и ждали.
Марин, внимательно смотревший куда-то через забор, мгновенно обернулся.
- Кто это был? - спросил он строго.
- Доктор Здравков из Первой градской. Подожди, когда он пройдет!
- Кажется, весь квартал сплошь населен врачами, - заметил меланхолично Марин и сгорбился. - Тьфу, ну и погодка!
Да, погода была не разгуляешься, отвратительная была погода. Осенний дождь, нудный, как современная симфония, обволакивал окрестности влажной пеленой. Редкие прохожие с серыми пятнами вместо лиц торопились к своим индивидуальным и коммунальным очагам, влекомые мыслью об уюте, довольстве, покое.
- Давай перемахнем прямо через ограду? - подкинул идею Ангел, когда они остались на улице совершенно одни.
- А если заметят, как мы объясним такое чудачество? Нет, только через ворота, понял?
Старые железные ворота протяжно заскрипели, хотя Ангел старался открывать их с величайшей осторожностью. Двое застыли на месте и, лишь убедившись, что путь свободен, растворились в сгущающихся сумерках. Из крохотного одноэтажного домика, чуть побольше других соседских хибар, вырывались бешеные ритмы модной мелодии и высокий смех девушки, перебрасывавшейся с кем-то шутками.
- Какие там розы! - воскликнул отчаянно Ангел. - Не то что розы - заурядная трава и та давно уж пожухла. Может быть, стоит подождать со всем этим до весны?
- Тихо, тихо, - осадил друга Марин и зашептал ему на ухо: - Розы осенью засыпают землей. Видишь, чернеют бугорки - это и есть розы.
- А поверх желтых роз - желтые бугорки, увенчанные желтыми лентами. Чтобы мы не перепутали, - простонал Ангел.
- Потешайся, сколько тебе заблагорассудится, но сначала взгляни вон туда.
- Валуны! Один, второй, третий! Ну и Климент!
В несколько прыжков единомышленники одолели расстояние, отделявшее их от заветных камней, затем присели и принялись судорожно шарить по земле. Холодная мокрая листва прилипала к рукам. Оглушительно чавкала под каблуками грязь.
- Идиот! - тихо выругался Ангел, явно имея в виду себя самого, и указал на домик: - “Влево” означает влево от этой лачуги, по направлению движения.
Он снова начал рыться в земле, затем поднес руку к лицу, силясь что-то рассмотреть. Пальцы его стискивали тонкую цепочку, на которой покачивался…
- Медальон! - выговорил он каким-то странным, отчужденным голосом и мучительно сглотнул.
Марин молчал, изумленный.
- Идем! - решительно сказал Ангел, и они двинулись к домику.
Когда они позвонили, кто-то сначала приглушил музыку, и лишь спустя минуту-другую отворилась дверь. Перед ними предстала миловидная девушка с дерзко приподнятым носом и капризно очерченными губами. Ее карие глаза были испещрены желтыми точками. “Опять желтый цвет!” - удивился Ангел и в тот же миг осознал, что именно теперь должны начаться чудеса.
- Нельзя ли у вас вымыть руки? - пробормотал он первое, что пришло в голову, и показал свои вымазанные в грязи ладони. Марин последовал его примеру.
Мгновенно оценив всю комичность неожиданного их появления, девушка лукаво усмехнулась.
- А может быть, вам нужно обогреться и поужинать? - спросила она невозмутимо.
- Ни в коем разе! - энергично возразил Ангел. - Иначе вам придется распроститься со всеми съестными припасами, сколь бы ни были они обширны. Мой приятель - профессиональный истребитель питий и яств. Позвольте вам его представить…
Немного позже все трое сидели в уютной гостиной. Девушка держалась просто и естественно, как будто они были знакомы давным-давно. Из магнитофона исторгалось тяжкое меццо-сопрано. Обладательница могучего вибрирующего голоса должна была выглядеть как сгусток желе, утопающий в облаках черных кружев. Ничего съестного в доме не нашлось, зато в трех бокалах плескались золотистые отблески “Курвазье”.
- Роскошная посудина! - говорил медленно Ангел, разглядывая на свету золотисто-желтый бокал, и вдруг спросил наугад: - Вероятно, воспоминание о последней поездке в Париж?
- О последнем возвращении из Парижа, - поправила она его вполне серьезно, и он едва сдержался, чтобы не охнуть от изумления.
Марин быстро обменялся с другом красноречивым взглядом.
- Да вы, сдается мне, прорицатель? - спросила девушка.
- Он и впрямь ясновидец! - сказал Марин.
- Например, - спокойно проговорил Ангел, - мне ничего не стоит предугадать, что у вас есть желтая кошка с черными полосами.
- Я потрясена! Это ведь так трудно: заметить черные и желтые волоски на диване, или на кровати, или на ковре. Ничего не поделаешь: все кошки линяют. На горе хозяевам и на радость предсказателям судьбы. Какую судьбину вы мне предскажете?
- Это зависит от хитросплетения линий на вашей ладони.
- Жаль! Я верю только кофейной гуще.
- Карты, кофейная гуща - все это пустяки, безделица, смею заявить вам, как потомственный ясновидец. Не верится? Тогда слушайте. Одна гадалка на кофейной гуще уверяла меня, к примеру; что однажды вечером я познакомлюсь с некой девушкой. Заметьте: не только познакомлюсь, но и впоследствии женюсь на ней. Так вот, у моей суженой будто бы есть желтая кошка с черными полосками…
- Тысячи точно таких кошек спокойно разгуливают по городам и весям. Любая из них может принадлежать любой вашей суженой, - парировала девушка. - Так что вы потенциальный многоженец.
Марин расхохотался ее находчивости.
- А теперь выслушайте предсказание. гадалки до конца, - сказал уязвленный Ангел. - У будущей моей супруги была в роду замечательная бабка. Точнее, прабабка. Во время оно ее похитил турецкий бей, но она кинжалом вспорола ему жирное брюхо и растаяла как дым. Муженек ее был из гайдуков, храбрец, сорвиголова, за что и получил от нее в награду кучу детей. Потом он ушел в ополчение и…
Глаза девушки вопросительно впились в лицо Ангела.
- Откуда вы знаете про бабку Калояну? - строго спросила она.
- Я же сказал вам, что одна гадалка…
- Я, кажется, способна понимать шутки, но теперь спрашиваю вполне серьезно и… если уж хотите знать всю правду,
- Благодарю за разъяснение. Все-таки я имею право знать родословную своей будущей супруги, - сказал Ангел. - Впрочем, не торопитесь. Когда мы поженимся, вы мне все расскажете в подробностях.
- Скоро ли свадьба? - насмешливо осведомилась девушка; выглядела она озадаченной, хотя и пыталась это скрыть.
- Для начала, как водится, примите свадебный подарок, - отчеканил новоявленный муж, извлекая из кармана медальон. - И, пожалуйста, берегите его, как если бы он достался вам от бабки Калояны! А если, паче чаяния, утеряете, то не зарекайтесь выйти замуж за того, кто найдет медальон, будь он распоследним бродягой. Одному только дьяволу известно, чем заканчиваются легкомысленные клятвы…
Побледневшая девушка вскочила, не решаясь протянуть руку к украшению.
- Откуда можете вы знать даже то, как я… я была совсем одна, когда… и потом… никто…
- Берите, милое созданье! И не опасайтесь ничего! - сказал Ангел и тоже встал; ему уже не хотелось ее разыгрывать. - По некой невероятной случайности, или чуду, или бог весть чему мы знаем довольно много. Но теперь нас ждет неотложная работа. Мы еще вернемся к этому разговору в другой раз.
- Как хотите, - тихо отвечала она и пошла их провожать. У ворот она протянула руку и добавила: - Меня зовут Калояна…
Климент сидел на широком подоконнике. Его силуэт, едва различимый на фоне звездного неба, висел как бы в пустоте.
- Не зажигайте лампу! - учтиво попросил он, когда они вошли в комнату. - Меня раздражает свет… К тому же темнота наводит на откровенность.
- Вы держитесь так, Климент, как будто знали заведомо, что мы придем! - подхватил вызывающе Марин, усаживаясь на кровать.
- К несчастью, я знаю слишком много, - вздохнул Климент.
- Не потому ли, что в совершенстве постигли основы телепатии? - спросил Ангел.
Сидящий на подоконнике усмехнулся.
- Смешно так думать. Ни один телепат не способен одинаково хорошо провидеть и прошлое и будущее.
- Тогда чем же вы одарены?
- Писатели-фантасты называют это машиной времени. В данном случае речь идет о крохотной железе, размером с божью коровку, не более. Она-то и позволяет экстраполировать любое событие по двум направлениям.
- А всех ли людей снабдила природа такой железой?
- Буквально всех. Может быть, одно из доказательств тому - толкование снов. Сны - те же скачки во времени, только люди не могут их толком объяснить. Даже с помощью теории наследственной памяти.
- Выходит, между вами и нами нет никакой разницы? - усомнился Марин.
- Абсолютно никакой.
- Почему же тогда вы способны предсказывать, а мы - нет? - сказал победоносно Ангел.
- Я много размышлял над этим, - спокойно отвечал Климент. - И делал множество опытов. Действительно, я самый обыкновенный человек: болею гриппом и ангиной, а если порежу палец, кровь моя такая же красная, как у других. Но моя железа развита болел чем у других людей, именно потому я могу предсказывать. В сравнении с людьми я как левая рука и правая. Назовем условно всех людей “правосторонние”, то есть им соответствует симметрия правой руки. Тогда - разумеется, лишь в известном отношении - я “левосторонний”, с обратной симметрией.
- Это произвольный пример, не так ли? - спросил Ангел.
Поделиться книгой: