Полный трындец, или Феникса вызывали?

Да, видок у него был пугающий. Мощная, мускулистая фигура однозначно принадлежала мужчине, скорее парню лет двадцати. Лицо портила выпирающая челюсть, массивная, с рядами торчащих клыков. И пусть всем своим грозным видом он показывал, что не потерпит побоев, в его глазах я не увидела злобы или желания убивать. Скорее, сработал защитный рефлекс.

Не сразу, но я поняла, что отлично вижу его, и даже свежие кровоподтеки, покрывавшие его кожу наравне со старыми ранами. И это при том, что на улице довольно темно.

Решив, что обдумаю свое суперзрение позже, осторожным жестом протянула руку к пленнику. У меня было стойкое ощущение, что он не опасен. Не знаю, откуда оно взялось, вроде никогда особой интуицией не отличалась, но сейчас почему-то безоговорочно доверилась внутреннему чутью.

Может, и зря.

От моего движения пленник резко сгруппировался, спрятал голову за локтем и зашипел. А в меня ударило волной боли и страха.

Я покачнулась, едва не сметенная с ног. Не сразу, но поняла: это были не мои эмоции.

Думал, что я хочу ударить его?! Но нападать я вовсе не собиралась!

Похоже, бедолагу не раз жестоко избивали, если он боится любого движения в свою сторону.

Внутреннее спокойствие сменилось нахлынувшим состраданием. Он решил, что я пришла его мучить!

Где-то внутри попытался подать голос здравый рассудок: бежать бы мне, не оглядываясь, в целях самосохранения. Но в этот момент наши взгляды случайно столкнулись, и меня поразили глаза получеловека-полу… не знаю кого.

Никогда таких красивых не видела. Большие, выразительные, завораживающие своей мистической глубиной. Они принадлежали разумному существу и в то же время неведомому созданию.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — произнесла я как можно ласковее, чтобы успокоить незнакомца.

Сама не знаю, что откуда во мне взялось. Вроде никогда котят с улицы домой не таскала, но сейчас мне хотелось сделать именно это: спасти несчастного, сидевшего на цепи. Причем даже мысли не мелькнуло, что он может быть опасен, а наказание — справедливым.

Судя по взгляду, пленник растерялся. Он отодвинулся на согнутых ногах и шевельнул крыльями. Не привык, наверное, что к нему по-доброму обращаются.

— Я вижу, что ты меня понимаешь. Почему тебя посадили на цепь?

Парень продолжал настороженно поглядывать на меня из-под хмурых бровей.

Я решила применить обманный метод.

— Раз не хочешь говорить, тогда я пойду.

Равнодушно пожала плечами и уже развернулась, как услышала в спину:

— Они думают, что это я зарезал корову.

Голос хриплый, грубый. Как раз под стать мускулистой фигуре и будто вытесанному из камня лицу.

Сработало. Я сдержала улыбку и повернулась к пленнику.

— А это сделал не ты?

— Я не зверь! — рыкнул в ответ.

— А кто? — задала я, казалось, простой вопрос.

Но парень неожиданно завис, как телефон с переполненной памятью.

— Я полукровка, — ответил он после небольшой заминки. — Отец — горгулья, а мать родом из этой деревни.

— Почему же с тобой так жестоко обошлись? Ты же не чужак им.

Его удивил мой вопрос.

— Я не помню иного обращения. Отца не знаю, мать родами умерла, другой семьи не осталось. Да и не любит местный народ полукровок. С детства выживаю только тем, что выполняю тяжелую работу в поле.

Теперь понятно, откуда такие мышцы.

Он продолжил говорить, стараясь не смотреть на меня. Я чувствовала, что ему тяжело даются вспоминания.

— Когда у старосты пропала корова, все жители деревни принялись ее искать. Я нашел первым. В овраге. Освежеванный труп.

— И все решили, что это сделал ты?

— Да.

— Дай-ка предположу: на твоих руках и одежде следов крови в тот момент не было?

— Не было, — подтвердил полукровка.

— Вот народ! — возмутилась я. — Лишь бы сделать виноватым. Нашли козла отпущения!

— Кого?

— Не важно, — отмахнулась. — Что же мне с тобой делать-то?

Задумалась, потирая подбородок и поглядывая на пленника. Что-то внутри меня зудело назойливой мухой, требовало, чтобы я оказала помощь этому парню. Интуиция? Шестое чувство? Или вдруг во мне открылось предвидение?

Да кто его знает! Главное, что отмахнуться не могу.

Тряхнув головой, бесстрашно шагнула к столбу.

Я — и бесстрашно?!

Решила, что буду удивляться потом.

Парень насторожился, принюхался. Он не спускал с меня напряженного взгляда.

Надо же, боится, а должно все происходить наоборот.

Я же невольно вспомнила, как подожгла хижину Марциуса. Тогда я была очень зла, видимо потому и сработали дарованные силы на чистых эмоциях. Может, и сейчас получится их использовать, если очень захотеть спасти бедолагу? Как-никак, магия у меня есть, научиться бы ею пользоваться…

Не попробую — не узнаю.

Все еще испытывая возмущение за несправедливое наказание ни в чем не повинного существа, прикоснулась к цепи. Представила, что мои чувства — это огонь, что в моих жилах бурлит раскаленная лава. Сконцентрировалась на языках внутреннего пламени и послала мысленный импульс ладоням.

Не успела еще осознать, что случилось, а железо уже стало мягким, как глина, в моих руках. Потекло.

Глаза у пленника моментально расширились. Да и мои полезли на лоб. Я даже не ожидала, что смогу это сделать. Но цепь разомкнулась!

Меня охватило радостное облегчение. Губы сами расползлись в улыбку, когда я то же самое проделала с ошейником, благо он не так сильно прилегал к шее. Я все боялась обжечь нового знакомого. Пришлось очень близко наклониться к нему.

Здоровяк притих, тараща на меня большие глазищи. Дикий какой, не привык, что к нему проявляют заботу и дотрагиваются так осторожно.

— Лети, птичка! — напутствовала я, когда цепь, звякнув, упала на землю, а здоровый детина встал во весь рост.

Вместе с ним выпрямилась и я. Он оказался выше меня на две головы и на три размера шире в плечах.

Ого, ну и громадина!

Невольно сделала шаг назад. Смелость моя поубавилась. Если бы пленник не сидел на корточках, я бы с трудом дотянулась до его шеи.

От моего оценивающего взгляда парень смутился.

— Я не могу летать, — буркнул в сторону.

— Почему? — наверное, с моей стороны это было бестактно, но я уже задала вопрос.

— Я полукровка.

— И что? Крылья же есть.

Он вздохнул.

— Они неразвиты.

Надо же, мышцы на руках нарастил, а летать так и не научился.

— Для полета они слишком маленькие, — пояснил парень.

— Понятно, — ответила я. — Но я вообще-то образно выразился. На твоем месте я бы навсегда покинул деревню. В других местах тоже можно заработать на пропитание.

— Я уже подумывал об этом.

Здоровяк уже сделал несколько шагов, как вдруг остановился, переминаясь с ноги на ногу. Явно хотел что-то спросить.

— Могу я узнать твое имя? — решился все же задать вопрос.

Я машинально ляпнула:

— Злата.

Пришлось мысленно дать себе по мозгам.

Ой, ду-у-ура! Зачем мне маскировка, если так легко рассказываю о себе? Проще повесить табличку на лоб с именем и паспортными данными! Типа, ау, соколики, туточки я, берите меня голыми руками!

От досады прикусила губу.

— Девушка, значит, — полукровка даже не удивился. — Я так и думал. А меня зовут… — Тут он замялся, словно давно не произносил свое имя. — Хармс, — вымолвил наконец.

— Очень приятно, — зачем-то ляпнула я.

— И мне тоже, — произнес он смущенно.

— И как же ты догадался, что я не парень? — осторожно поинтересовалась. А себе мысленную зарубку поставила, что нужно вести себя осмотрительнее.

— Пахнешь ты по-особенному, — признался Хармс, которого я мысленно называла горгушей. Повел носом, принюхиваясь, и протянул: — Вку-у-усно!

Он даже глаза зажмурил от удовольствия. Я, опешив, уставилась на него.

Вкусно? Это я-то? После дневного марафона?

Да я не то что попахиваю, я источаю тот еще «аромат»! Как только представится возможность, тут же приму ванну. Или хотя бы скромненький душ.

— Не бойся, я твой секрет никому не скажу, — теперь он смотрел на меня с благодарностью. Без намека на страх. — Можешь мне верить.

А я внезапно поняла, что передо мной больше не пленник, не жертва, а уверенный в себе молодой человек, пусть и странной наружности. Он улыбнулся открыто, продемонстрировав полный набор клыков, и добавил:

— Спасибо, что помогла мне. Мы еще встретимся, Злата.

А вот это вряд ли. Ты обо мне забудешь, приятель, и не вспомнишь, как я выгляжу, даже если тебя будут пытать.

Парень бесшумно скрылся за домом.

Я тоже решила не задерживаться на месте преступления. За освобождение «преступника» жители деревни по головке явно не погладят.

Оглянулась по сторонам. Вроде нет никого. И поспешила обратно на сеновал.

Спала я в ту ночь превосходно!

Глава 5

Еще затемно нас разбудила хозяйка и накормила завтраком. К тому времени уже вся деревня знала, что чудище освободилось. Я колупала деревенскую кашу в деревянной плошке и усиленно делала вид, что ни при чем.

Марциус же, скользнув по мне цепким взглядом, так ничего и не произнес. Хотя я была уверена, он что-то подозревает.

Позже наш великодушный хозяин помог с поиском транспорта. Так совпало, что его шурин Холаф собирался сегодня в Градовец — тот самый городок, куда, по легенде, направлялись и мы. Но, в отличие от него, наш путь лежал дальше, до самой столицы, только Марциус велел мне об этом молчать.

Пусть все думают, что мы с ним бродячие шарлатаны. Подрабатываем на ярмарках, показывая дешевые фокусы. Он даже продемонстрировал парочку на потеху деревенским зевакам. То, щелкнув пальцами, вызвал слабенький огонек над головой толстощекого мальчишки, то угадал, сколько камешков лежит в кармане у его друга. То превратил жирного гуся в прекрасного лебедя.

Правда, за последнее превращение Марциус чуть не схлопотал на орехи от хозяйки гуся. Будущий ужин, осознав себя свободной птицей, едва не улетел в теплые страны. Ловить его пришлось всей деревней.

Надо признаться, я тоже глазела, раскрыв от изумления рот. Но мне-то простительно, я же никогда прежде магии не видела.

Марциус мне объяснил, что слабеньких магов в Алестериуме достаточно. Ходят по городам, устраивают разные «фаер-шоу». Типа привычных мне фокусников-иллюзионистов. Я даже подумала, что известный Гарри Гудини и Дэвид Копперфильд вполне могли быть из этой братии, неведомым образом занесенные в наш техногенный мир.