Помоги проекту - поделись книгой:
— Прошу простить мою горячность, — нехотя произнес король. — Вы сказали, что Святой Престол передает Иоанну право на титул короля Руси…
— Подтверждает его право на наследование титула, — поправил его кардинал.
— Да, конечно. Но при этом не лишает этого титула меня. Я правильно все понял?
— В общих словах — да. Святой Престол не даровал вам этого титула, и он не считает, что в праве его лишать. Он выступил только как арбитр.
— Значит, если я силой оружия заставлю Иоанна отказаться от титула, то Святой Престол не будет против?
— Это было бы не желательно.
— Почему же?
— Святой Престол выражает заинтересованность в вашем союзе против османов. И в том, чтобы вы сумели как-то договориться промеж себя и примириться. Понимаю, что это сложно. Но для всех добрый христиан сейчас есть только один истинный враг — османы.
— Без всякого сомнения, — кивнул Казимир с очень сложным выражением лица…
Примерно в тоже самое время в городе Сирет в Великом княжестве Молдавском шла беседа, также, связанная с Русью…
— Так он принял папежную веру или нет? — С некоторым раздражением поинтересовался Стефан III[1].
— Однозначно сказать нельзя.
— Он ходит в православные храмы?
— Да.
— Ну вот и все. И что вы тут мне голову морочите?
— Но он женился на латинянке, не перекрещивая ее.
— Тем лучше, — отмахнулся Стефан. — Вам удалось обсудить с Андреем Палеологом наш с ним союз?
— Он отказался от ваших условий, сославшись на то, что вы уже женаты. Он считает, что обсуждать брак его сестры Зои с пока еще женатым мужчиной преждевременно.
— Но он не против?
— Из разговора с ним, я пришел к выводу, что он все еще надеется на Московскую партию. Дескать, Иоанн Васильевич умер. Но ему унаследовал молодой и деятельный сын, способный прославить дом Палеологов.
— Если поляки с литвинами его не стопчут.
— На это и расчет.
— В каком смысле?
— Они считают, что поражение заставит его пойти на уступки. Вселенский Патриарх примет от него покаяние и признает их брак с Элеонорой незаконным. Что позволит ему взять в жены Зою.
— Или не Зою.
— Так вопрос не стоит.
— Иоанн юн. А Зои уже восемнадцать лет. Сколько будет длиться эта война? Год? Два? Три? Пять? Я наслышан о военных талантах этого северного льва[2]. И сомневаюсь, что Польше и Литве удастся быстро его победить. А Зоя все это время будет сидеть старой девой?
— У них больше нет подходящих дев, — покачал головой священник.
— А что Патриарх?
— Он пока выжидает.
— Он не боится, что Иоанн примет латинство? А он ведь может это сделать, если он не найдет способ с ним помириться.
— Иоанн хоть и юн да вспыльчив, но на такой шаг не пойдет. Иначе бы уже принял папежную веру.
— Почем знать?
— Все, что я слышал о молодом Иоанне, говорит о том, что он очень ценит деньги. Даже поговаривают, что он в ремесле сам практикуется, что совершенно невместно для государя. Зачем он испросил титул — я не ведаю. Кроме проблем это ему сейчас ничего не несет. А вот невесты у него все с большим приданным в звонкой монете, которого у Зои нет. Пока нет…
— Собирают, значит… — тихо, скорее сам себе ответил Стефан и загадочно улыбнулся. Ему стала понятна партия, которую начал разыгрывать Патриарх для того, чтобы примириться с Иоанном.
Оставалось понять, что ждет Элеонору Арагонскую и Катерину Сфорца. Ведь в задуманном раскладе они не жильцы. А раз так, то это, без всякого сомнения, резкое обострение отношений между Святым Престолом и Константинопольским Патриархатом. Оно и без того далеко от благодатного, мягко говоря. А тут еще такой шаг.
Но за кадром разговора Стефана со своим епископом оставался еще один нюанс, который тревожил господаря Молдовы. Он прекрасно знал о том, что Вселенский Патриарх верой и правдой служит своему господину — султану. А тому совсем не интересно, чтобы торговля товарами Великого шелкового пути шла в обход его казны. А значит и компания Персидской торговли, что задумана и ныне развивается Иоанном, ему ни к селу, ни к городу. Очевидный конфликт интересов. Причем, в сущности, непримиримый. Здесь одной взяткой, в форме приданного за Зою, дело не решить. Здесь нужен иной подход к делу.
В любом случае, Стефан III послушал своего епископа. Подумал. И решил вести, как и прежде, свою игру. Игру, нацеленную на укрепление и развитие его державы. И в ней не предусматривалось прибытие Зои ко двору Московскому и сочетания ее браком с Иоанном Иоанновичем. Как и решительная победа назревающей коалиции из Польши и Великого княжества Литовского. Во всяком случае он все взвесил и решил рассматривать сложившуюся ситуацию как возможность. Возможность для него по расширению своих земель…
Глава 2
— Что-то удалось прояснить? — Устало спросил Иоанн.
— Многое. Но… многое из этого тебе не понравиться Государь, — чуть помедлив ответил митрополит Феофил. — С чего начать?
— Начинай с плохого.
— А все плохое.
— Почему я не удивлен? — В некотором раздражении фыркнул Иоанн. — Ладно. Тогда начнем с Казимира. Он там как? Не хворает? Чай уже на войну собрался?
— Он не верил слухам… — осторожно произнес Феофил. — Но слухи подтвердились и теперь шляхта с магнатами бузят. Им всем очень не понравилось, что Папа Римский подтвердил законность претензий твоего покойного отца, да будет земля ему пухом, — перекрестился митрополит, — на титул короля Руси.
— Это предсказуемо. Что-то еще?
— Они собираются пойти войной на тебя.
— Польша и Литва разом?
— Король и примкнувшие к нему магнаты. По слухам, шляхта этим делом очень недовольна. Но не в той мере, чтобы собирать Посполитое рушение[1] и идти карать тебя. Король хотел собирать именно его, но его отговорили.
— Вот те раз. И кто же?
— В Сейме коронном выслушали слова кардинала и нашли их разумными. Он передал им кратко доводы законников Папы. Польская шляхта в праве решать за Польшу, литовская за Литву, а русская за Русь. Казимира даже слушать не стали. Шляхта очень возбудилась, когда кардинал заговорил за их права, а также о том, что противное воли римских законников решение, позволит в будущем ущемлять королю и польскую шляхту.
— В Литве также не услышали желание короля?
— Да, — кивнул митрополит. — Но нам от этого сильной радости нет. Да, сеймы и Польши, и Литвы отказались поднимать Посполитое рушение. Но они порешили выделить королю денег на войну, ибо урон чести не только ему, но и державе. Причем довольно крупную сумму денег. А он сам сумел заручиться поддержкой влиятельных магнатов, которые имели свои виды на твои земли, Государь. Да и свои деньги у него имеются.
— Сколько, кого, куда пока не ясно?
— Нет, — покачал головой Феофил. — Очевидно только то, что Тверь и Рязань их поддержат. И ходят слухи, что Новгород также поддержит, ежели Казимир дарует ему Магдебургское право[2].
— Новгород, значит? — Нахмурился Иоанн. — Аль недовольны они тем, что их торговлишка улучшилась от расширения торга Волжского?
— Довольны, — кивнул Феофил. — Но не привычно им жить под рукой короля. К вольностям привыкшие они. Оттого и соблазняет их Казимир россказнями всякими.
— Соблазняет, значит. Хм. Ладно. Подумаю. А на что Казимир деньги на что спускает, полученные от сеймов?
— Мне то неведомо.
— А слухи что говорят?
— Что переговоры с бандами наемников ведет где-то на западе.
— О! Ясно… — нахмурившись, произнес наш герой. И задумался.
На текущий момент, в его руках была небольшая, но вполне эффективная регулярная полевая армия. Полдюжины[3] легких полевых орудий, две сотни аркебузиров, шестнадцать сотен пикинеров и три сотни всадников.
Также он имел доступ к старым, квазирегулярным воинским контингентам. Старой дружине, что досталась ему в наследство от отца в неполные три сотни всадников, ибо потрепало ее в последнюю кампанию. А также ополчение с Москвы, Новгорода и прочих вотчинных земель, которое могло выставить ему несколько тысяч конницы. Неплохой такой линейной конницы в доспехах. Одна беда — совершенно неуправляемой на поле боя и не дисциплинированной, ибо по своей сути средневековой. Да, конечно, не в той дикой степени, как в той же Франции в начале Столетней войны. Но все одно — тот еще хаос на ножках. Причем с гонором немалым. Отец ведь пытался в последний год своей жизни их перевести на «сотенную службу» и принудить к регулярным тренировкам да дисциплине. Но не вышло. Такую поруху старины они терпеть не пожелали. И это не считая того, что подобное «наследное» войско не было в полной мере у него под рукой. Его собирать нужно. А это не просто и не быстро.
Сверх того, Иоанн мог рассчитывать на наемников в случае чего. Как внутренних, так и иноземных. Но тут говорить о каких-то конкретных контингентах было пока сложно. Все уходило на откуп случая.
— Ты бы еще своих пешцев завел себе что ли, — наконец прервал его размышления Феофил.
— Заведу, — кивнул Иоанн несколько раздраженно. — Обязательно заведу. Вот только решу, чем их кормить, вооружать и где им жить — и заведу. А также разберусь, где взять командиров для них.
— Но ты же уже начал набор.
— И тренировку, — кивнул Иоанн. — Но эти пять сотен — максимум, что я могу себе сейчас позволить.
— Сын мой, грядет большая и серьезная война. Король Польши и Великий князь Литовский, при поддержки своих магнатов и Великих князей Тверского да Рязанского попытается разгромить тебя. Ежели ты не сумеешь должно выступить, то многие земли потеряешь. А то и жизнь. Стоит ли сейчас экономить? У тебя ведь есть деньги. Вот и не жадничай. Что тебе эти пять сотен, коли придется драться и на севере, и на юге, и на западе?
— Есть деньги, есть, — нехотя согласился явно недовольный король.
После венчания с Элеонорой Арагонской он получил очень солидное приданное — семьдесят тысяч золотых дукатов[4]. Монетой. Что в переводе на местное серебро было чуть за сорок тысяч счетных рублей. Новгородских, которые были вдвое тяжелее московских.
Сверх того, у него полностью сохранилась от отца контрибуция Новгорода в тридцать пять тысяч рублей. Да еще десять тысяч монетой осталось от добычи, взятой в Казани. И это несмотря на то, что Иван III обильно запускал в казанские трофеи руку, финансируя военные действия.
Кроме того, у самого Иоанна стоял небольшой «свечной заводик», еще с тех пор, как наследником был и в обход казны дела делал. И не один «заводик», а с десяток маленьких мастерских разного толка. Тут и производство кустарное стеариновых свечек с маргарином по методу Меж-Мурье. И выделка бумаги по Самаркандской адаптированной технологии из лыка. И производство тигельного «железа». И работа с костяным фарфором. И с зеркалами стеклянными опыты. И прочее. Но все это делалось буквально по чуть-чуть. «Горсточками» да «на коленке». Потому что людей обученных у Иоанна не имелось ни для работ, ни для руководства. Оттого все и тормозилось как могло. Но даже в таком виде эти мастерскими были в глазах покойного отца золотыми, ибо только чистого дохода давали в год порядка ста тысяч рублей новгородским счетом[5].
Так что, деньги у Иоанна были. И в казне, и в ежегодных доходах. Проблема была не в них…
— Сам же понимаешь, дело не в деньгах.
— В воеводах?
— И в вооружении. Доспехи чешуйчатые я еще наловчился делать. Да и то — тысячу комплектов я за год не сделаю. Но вот с остальным — беда. Ни пищалей годных, ни клинков. Разве что пики клею в достатке. Но там дело не хитрое, ежели с умом подойти.
— Так что тебе мешает покупать оружие? — Удивился Феофил.
— Время… — нехотя ответил Иоанн. И сам тоже задумался.
— На мой взгляд, сын мой, ты просто упрямишься, — назидательно произнес митрополит.
— Может и так, — нехотя согласился Иоанн. — В свое время один очень умный человек сказал, что если народ не хочет кормить свою армию, то скоро он окажется вынужден кормить чужую.
— Мудрые слова.
— Но и мои резоны в этом деле есть. Кроме своей армии из тысячи восьмисот пехоты и трехсот всадников при шести орудиях я ведь могу поднять и иных воинов. Великокняжеский полк…
— Королевский, — поправил его Феофил.
— Да, королевский полк, что достался мне от моего отца. Это конная дружина в три сотни всадников. Московский городовой полк, Новгородский и прочие. Сколько их выйдет совокупно? Пять тысяч по скромному счету.
— А ты можешь им доверять? — Прищурившись, поинтересовался митрополит. — Королевскому полку, допустим можешь. Они верны тебе. Хотя и строптивы. А городовым полкам? Прошлый год показал, что Москва верна тебе. Но только Москва. Здесь много людей, которые имеют выгоды от твоих предприятий. На остальные же крупные города я не стал бы на твоем месте полагаться. Ведь Казимир не стесняется в лести и обещаниях.
— Магдебургское право?
— И его тоже он всем сулит.
— Проклятье… — процедил Иоанн, отвернувшись к окну.
Он в свое время увлекался историей и военно-исторической реконструкцией. Но совсем другой эпохи. И недурно был осведомлен о том, каким тяжелым бременем на экономику страны ложились милитаристские устремления монархов Нового времени. Что Людовики там всякие во Франции, выжимали своих крестьян до состояния мумии, что тот же уарми московские. Да и Петровские реформы на Руси выглядели категорически грубыми, надрывными.
Иоанн не хотел так поступать. Ибо в голове своей все еще оставался не столько правителем, сколько человеком. Раз уж он вляпался в эту всю историю, то он планировал вести реформы аккуратно. С минимальной кровью и общественным сопротивлением. Да и деньги, накопленные в казне, по счастливому случаю, он не спешил спускать на сиюминутные забавы. Поэтому он строил большие планы, планируя что-то вроде пятилетки с обширным инфраструктурным строительством. Вот на него он был готов эти «внезапные» деньги и спустить. А не на войну…
Всю осень он сидел, думал, планировал. Но человек предполагает, а Бог располагает. Поэтому со своими благими намерениями он уже умудрился оказаться в центре мощного международного конфликта военного, экономического и, хуже всего, религиозного толка.
Церковь Северо-Востока Руси оскудела личным составом. Кого-то перебили. Кто-то сбежал. В результате и без того не самая многочисленная религиозная организация оказалась категорически ослабленная. А мир не терпит вакуум.
Поделиться книгой: