Наследие. Часть 2

Во время утренней церемонии я видел наследника только мельком. Вид у него был собранным, немного грустным. Сейчас же он выглядел бодрым и энергичным, словно случилось что-то хорошее. Может из-за того, что его Геннадий Сергеевич оставил наконец без присмотра.

— Интересно, он так и будет до самой коронации за Вами ходить? — спросил я и, запоздало поняв, что вопрос глупый.

— Нет, это слишком долго. Неделю, пока мы в столицу не вернёмся. Потом год будет тянуться траур. Затем последует объявление о коронации и ещё три месяца ждать. На такой большой срок отвлечь от дел великого мастера будет несправедливым.

Он не стал проходить и садиться за стол. Просто подхватил стул, поставив недалеко от моего.

— Кузьма Фёдорович, разреши перейти на ты?

— Давай, — согласился я.

— У меня не так много друзей и знакомых, — он вздохнул. — Точнее, друг только один, и с ним мы можем только переписываться. Мой кузен Дэйв из Англии. Наставник всегда говорит, что, если двух мужчин разделяет десять лет или больше, то дружба между ними — это сложный вопрос для дискуссий. Потому что мало общих тем для разговора, разные ценности, разные взгляды на жизнь, даже жизненный опыт и тот разный.

— Так между нами вроде бы такой существенной разницы нет, — я улыбнулся. — Но вот взгляды на жизнь и опыт, думаю, всё же разный будет.

— Если воспринимать так буквально, тогда да, — согласился он. — Я иногда завидую тем, у кого есть возможность поехать куда угодно. Сесть на самолёт, пролететь полмира, выйти из аэропорта, и чтобы вокруг суета, люди и никому до тебя нет дела, кроме наглых таксистов. Я понимаю мораль истории принца и нищего, просто иногда становится душно. Кстати, дядя всё-таки смог пробиться в кабинет моего отца. Устроил там беспорядок, едва не разгромил его. В той тетрадке было что-то важное?

— Не сказал бы, — я пожал плечами. — Размышления отца о тренировках и этапах развития доспеха духа. Мне кажется, князь искал что-то другое.

Николай отрицательно покачал головой.

— Может, он ищет тайну, как стать мастером в двадцать лет и обрести огромную силу. Если не лично, то для приближённых. Скажи, как это, быть настолько сильным? Я бы даже сказал, самым сильным в мире среди сверстников? А, — он рассмеялся, хлопнул себя по коленке, — я помню ответ. Власть, могущество! — он поднял кверху руки. — Это было шикарное интервью. Лучшее, что я видел.

— Быть сильным непросто, — я тоже улыбнулся. — Постоянно хочется драться, доказывать другим, что ты сильнее. Может быть, то же самое, что и стать молодым императором, держа в руках огромную власть.

— О нет, нет, — он посмотрел на меня так, словно я ничего не понимаю. — Быть императором это постоянно искать компромиссы. Мир сильно изменился за последние сто лет, но даже тогда правители не обладали такой уж огромной и единоличной властью. К примеру, отец не хотел, чтобы Матчины вернулись в Россию. Он правитель, хозяин земли русской, но разве смог этому воспрепятствовать? Почти в любом вопросе нужно опираться на элиты, правительство, министров и прочих. Самый хороший правитель тот, кто не издаёт указов. Его все любят, потому что он никому не мешает. Но стоит активно работать, подписывать законы, следить, чтобы бояре не передрались и не выводили золото за границу, как тебя перестают любить. А ты даже казнить никого не можешь или осудить за серьёзное преступление. Ведь знаешь, что люди виноваты, имеешь на руках компромат и все доказательства, а сделать ничего не можешь. Быть правителем сложно, а хорошим правителем — ещё сложней.

— Я тоже думал, что быть главой клана — это просто, — согласился я. — А сложностей оказалось чуть больше, чем ожидалось.

— Вот, — он кивнул. — Но любые сложности только добавляют интерес. Главное, не заиграться.

Странно видеть такой серьёзный и взрослый взгляд на вещи от пятнадцатилетнего юноши. Хотя мне он показался вполне обычным парнем, без заскоков и прочего, может, чуточку принципиальным. Мы долго разговаривали на самые разные темы. Немного коснулись будущего Российской Империи. Николай понимал, что общество, благодаря его родным дядькам разделится на два фронта. Но в Воронцовых он видел большой потенциал и серьёзную силу. Даже когда он сядет на трон, несколько следующих лет править будет кто-то из них. Разумовский, по его мнению, принесёт стране только проблемы, так как его политика направлена исключительно на личное обогащение. Привык он быть великим князем и советником императора, грести деньги, практически ничего не делая. А вот Наумовы ему симпатизировали. Николай приятно отзывался и о великом мастере, и о главе рода. Сказал, верит, что в скорой перспективе появится и род Матчиных. В том, что я сумею подняться на следующую ступень, он нисколько не сомневался. Это польстило, тем более было произнесено вполне обычно, без подтекстов и странных интонаций.

Поделились мы текущими планами и целями. Я рассказал, что планирую всерьёз взяться за тренировки, Николай о том, сколько времени посвящает учёбе. Оказывается, парень учился по восемь часов в день, всего с одним выходным. Изучал сразу три иностранных языка, историю государства, принципы права и какие-то секретные уроки. Вроде как личный наставник обучает его всему, что требуется императору.

— Что-то долго мы сидим, — сказал Николай, посмотрев в окно. Затем перевёл взгляд на изящные каминные часы, стоявший на подставке за столом. Они изображали то ли взрыв, то ли непонятное морское чудище, обнимающее золочёный циферблат. — Почти три часа разговариваем. Может чаю? Могу предложить отужинать с нами. Великие княгини о тебе спрашивали, — лукаво улыбнулся он. Или надо сказать коварно, как будто замыслил какую шалость, но не в мою сторону, а для сестёр.

— Спасибо, но вынужден отказаться. В такой день не хочу смущать твою семью. Можно выпить чаю, но не хватятся ли наследника, если мы просидим ещё час или два?

— Да уже хватились, — отозвался он. — Но уж лучше с тобой посидеть. Будь моя воля, сегодня бы вечером в столицу вернулся. Геннадий Сергеевич говорил, что у меня только начинает формироваться сила и надо заложить крепкий фундамент. Предлагает некоторое время пожить на территории МИБИ.

— Думаешь, больше беспокоится за имидж института, чем за твою безопасность?

— Скорее и то и другое.

— Так ведь насколько я знаю, ты с сёстрами в колледже особом учишься? Там небезопасно?

— Учитывать, что директор носит фамилию Разумовский?

— Тогда понятно. Но институт — это не школа. Во-первых, там более взрослые парни и девушки, во-вторых, порядка существенно меньше. Наук, которые в колледже изучают, уже не преподают. Это же институт спорта и физического развития, со всеми вытекающими особенностями.

— Для изучения наук у меня репетиторов дюжина, а за дисциплину и порядок отвечает Фурия. Кстати, это фамилия, а не прозвище. Я бы тебе распорядок дня показал, но не захватил, не подумал, — он горестно рассмеялся. — Всё расписано поминутно. Это здесь мне неслыханные поблажки дали. Вот стану правителем, первым указом запрещу ей детей учить. Спасу несколько хрупких и невинных душ.

— Дисциплина — это хорошо. Если надумаешь, или кто за тебя решение примет и отправит в МИБИ, дай знать. У меня там есть комната отдельная для клуба и зал для занятий, буду тебя прикрывать от злобной Фурии. А что, сильно Геннадий Сергеевич переживает за твою безопасность? — прищурился я. — Разумовского и его коалицию боится.

— Коалиция — не совсем правильное слово. Всё не так страшно. Если меня убьют, то гражданская война может вспыхнуть. Скорее, он влияния пагубного боится. Думает, что характер у меня пока не сформировался и могу я попасть под влияние старшего дядюшки. Тем более в колледже… Они сами не знают, что делать. Думаю, сегодня определятся.

— Номер телефона оставить? — спросил я.

— Диктуй, я запомню. Но сотового телефона у меня нет. Только служебная связь, и только через коммутатор. Кстати, надо проверить, если я им скажу, чтобы с Матчиным Кузьмой соединили, они тебе дозвонятся или нет?

— А собственный телефон почему?..

— Нельзя, — он развёл руками. — Правила.

Я продиктовал номер по памяти, Николай кивнул. Дверь в кабинет приоткрылась и в проёме показалось любопытное лицо девчонки лет тринадцати. Она постояла так несколько секунд, затем важно вошла. Коротким движением поправила пышную юбку платья.

— Моя младшая сестра, Мария, — сказал Николай, улыбнувшись краешком губ. — Стоило ожидать, что меня потеряют.

— Доброго вечера, — сказала Мария. Волосы у неё были длинными, собранными в хвост. Тёмно-каштановые, почти чёрные, они спускались до самой талии. Чтобы чёлка не лезла в глаза, девушка носила красивый ободок. Милашка, одним словом.

— Доброго вечера, — повторил я.

— Знакомься Маша, это Кузьма Фёдорович, мой друг. Тот самый сильный мастер, о котором я говорил.

— Приятно познакомится, — она кивнула, взгляд её стал очень любопытным. — Мама спрашивает, вы будете кушать?

На мне скрестились два вопросительных взгляда.

— Спасибо за приглашение, но мне срочно надо уезжать. Николай Иванович, рад был поговорить. Спасибо, что уделили немного времени.

— Обязательно приходите ещё, — кивнул он. — Я позвоню Вам, когда буду в Москве.

Мы пожали руки, и я поспешно сбежал, кивнув, проходя мимо Марии. Выйдя в коридор, столкнулся с невысоким полным мужчиной. Если быть точнее, он сидел на стульчике у окна чуть поодаль, но наблюдал явно за кабинетом. Круглолицый, усатый с прищуренным взглядом, ощущался как сильный мастер. Стараясь не обращать на него внимание, прошёл по коридору и лестнице тем же путём, что поднимался на этаж. Заглянул в комнату охраны. Старший всё так же сидел за столом, разглядывая что-то в мониторе и периодически щёлкая мышью. Вернул ему пропуск, получил обратно сотовый телефон в запечатанном пластиковом пакете.

На площади перед дворцом продолжали разбирать сцену, успев демонтировать половину конструкций и огромный экран. Я пролистал несколько сообщений на телефоне. Два от Таси, одно от Кирилла Наумова. Он писал, чтобы я перезвонил, когда освобожусь. Собственно, я перезвонил.

— Кузьма, налево по Дворцовой улице, жду тебя там, — сказал он в трубку вместо приветствия.

Я посмотрел налево. Дорога с той стороны была перекрыта у въезда на площадь, но напротив одного из домов стояла знакомая белая машина. К вечеру начал моросить мелкий дождик, поэтому я быстрым шагом прошёл вдоль дворца.

— Давно ждёшь? — спросил я, усаживаясь на переднее сидение.

— Почти час, — он нажал какую-то непонятную кнопку на приборной панели. — Отец попросил забрать тебя. Говорит, чтобы не шатался без дела по отелю. Ты с Николаем встречался? Как прошло?

— Нормально. Посидели, поговорили. Ты с ним знаком?

— Пересекаемся иногда, когда я Ташу из колледжа забираю.

— Элитное, наверное, заведение, раз там сам наследник императора учится?

— Ещё бы, — он хмыкнул. — Туда так просто не попасть. Даже если деньги есть. Кстати, какое впечатление от общения с ним? Мы только парой фраз обменивались.

— Вполне обычный парень для своего возраста. И с чувством юмора всё в порядке. К ситуации, в которую угодил, относится с иронией.

— Что за ситуация? — уточнил Кирилл. Мы неспешно проезжали через оцепление, вливаясь в поток машин.

— Оказаться меж двух огней, то есть князей. Старший и младший брат покойного императора власть делят, а он как раз между ними. Представь себе, говорит, что вряд ли его убивать станут, вроде как невыгодно это никому. Даже не знаю, как бы я на его месте к этому относился.

— Отец говорил, что сейчас за наследника настоящие баталии идут. Влиятельные люди договариваются, кто за ним до совершеннолетия присматривать будет. Сегодня голосовать должны были, но Разумовские мероприятие сорвали. Чувствуют, что теряют контроль и голосов достаточно не соберут, поэтому оттягивают как могут.

— Сегодня? — я посмотрел на него. — Интересно до похорон или после?

— После, — Кирилл рассмеялся. — Торопятся, как голые в бане. Мне не понять к чему такая спешка.

До отеля мы добрались минут за пятнадцать, едва не угодив в пробку. Подоспели как раз к ужину. Сегодня в ресторане я вообще не увидел никого постороннего, только тех, кто так или иначе поддерживал князя Воронцова. Ужинали тихо, каждый в своей компании, обсуждая или насущные дела, или прошедшие похороны. Я же рассказал Тасе и маме о встрече с Николаем, поделился впечатлениями о парне и даже пошутил, что меня на ужин пригласили, а я отказался. Женщины единодушно решили, что в кои-то веки я поступил правильно, на что я не обиделся. Настроение снова скакнуло вверх и совершенно не хотелось его портить. Мне удалось поговорить с Петром Сергеевичем и узнать, что послезавтра должен пройти бал или что-то в этом роде в Александровском дворце. И после мероприятия он разрешил вернуться в Москву. Нервировало меня такое обилие бояр вокруг, а нервы в последнее время ни к чёрту.

Уже в номере, от Таисии узнал, что сорвалось сегодняшнее голосование из-за того инцидента, в котором поучаствовал я. Разумовский выставил на повестку требование разобраться, нужно ли лишать права голоса Плетнёва, губернатора области. Так как всё происходило на его территории, то такое право у него было, что входило в планы Наумовых.

— Как бок, сильно беспокоит? — спросила Тася, помогая снять рубашку.

— Сегодня лучше.

— Судя по синяку, ненамного, — она помогла расстегнуть корсет, затем выпрямилась. — Посиди так пару минут.

Экран сотового телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, засветился, показывая незнакомый номер. Потянувшись и немного охнув, от кольнувшей боли в боку, я нажал кнопку ответить.

— Слушаю, — сказал я.

— Кузьма? — в трубке раздался очень знакомый голос. А на заднем фоне слышались звуки машин, а ещё ветер и дождь. — Это Николай.

— Узнал, — удивлённо произнёс я.

— Мне нужна твоя помощь. Меня похитили, — произнёс он как-то неуверенно. Паники в голосе я не услышал.

— Понял, ты где?

— Сейчас, — последовала небольшая пауза. — Барышня, скажите, а где я? Нет, я понимаю, что в Питере, а конкретно? Старая деревня, что это? А, метро, спасибо. Я у метро, станция Старая деревня.

На заднем фоне послышался девичий смех. Причём девушек было две или даже три.

— Кафе или ресторан рядом есть?

— Здесь их очень много. Торговый центр большой.

— Отлично. Спроси у барышень, там кинотеатр есть?

— На четвёртом этаже, — ответил он, спросив у них. Снова послышался лёгкий смех.

— Жди меня у кассы кинотеатра. Через полчаса ещё раз позвони.

— Хорошо. Спасибо…

Последнее он произнёс не мне, а девушка, у которых, скорее всего, одолжил телефон.

— Кто это тебе на ночь глядя звонит? — в комнату вернулась Тася с небольшой аптечкой.

В голове промелькнула вереница мыслей. Сейчас скажу правду Тасе и понесётся. Она начнёт переживать, расскажет маме или Наумовым, поднимется шумиха.

— Блин, — я взъерошил волосы. — Тася, прости. Подумал тебе ничего не говорить и не беспокоить.

— Ну-ка с этого момента поподробней, — она упёрла руки в боки.

— Хочу попросить тебя пока ничего и никому не рассказывать, хорошо?

— Хорошо, — легко согласилась она, но с подозрением в голосе.

— Только что звонил Николай, сказал, что его похитили.

— Николай? — не поняла она. — Трубин, муж твоей сестры?

— Нет. Романов. Николай Иванович, наследник. Подожди минуту, — я быстро набрал номер. — Алло, Василий? Ты спишь, что ли?

— Прикорнул на минуту, — послышался его сонный голос.

— Мне нужна машина или наш автобус у выхода из отеля. Срочно. Через две минуты.

— Принял. Приеду на автобусе, для машины ещё минут пятнадцать надо.

— Хорошо, жду, — я нажал кнопку отбоя.

— Кузя, — Таисия подошла, встала передо мной. — Ты серьёзно?

— Серьёзно. Корсет помоги надеть.

— Почему он тебе позвонил? — спросил она, но за корсетом пошла. — Почему не службе безопасности?

— Первым делом спрошу, когда встречу. Я ему сегодня номер телефона оставлял, на всякий случай. Прямо удивительно совпало.

— Это точно он был?

— Точно. Только никому ни слова.

— Может, Геннадию Сергеевичу позвонить? — она принялась застёгивать корсет. — Всё-таки великий мастер. У тебя вон, рёбра сломаны. Отбивать наследника у похитителей как будешь? Давай я с тобой поеду. Ещё Джима возьмём.

— Николай звонил с улицы, возможно, сбежал от похитителей. И он про «свистать всех наверх» ничего не говорил. Сказал, что ему нужна моя помощь. Всё, побежал. Я тебе позвоню. Что?

— С тобой поеду, — она направилась к шкафу. — Будешь спорить, получишь в глаз.