Помоги проекту - поделись книгой:
Решающие и самые постыдные признания Жиль де Рэ сделал не ранее 21 октября, дня, когда было принято решение пытать его. Эти показания, возможно, были даны под угрозой пыток. Мне кажется более вероятным, что после этой угрозы Жилю было проще поддаться своим страстям, которые самой угрозой спровоцированы не были. Ощущая угрозу, Жиль де Рэ умолял судей даровать ему отсрочку. Он будет размышлять, но вначале обязуется говорить спонтанно, так, чтобы судьи остались довольны. Рэ добивается того, что его выслушивает не только церковный суд, но и председатель светского трибунала, к которому присоединился епископ Сен-Брекский. После того как пытка была отсрочена, Жиль исподволь принялся давать чудовищные показания, после которых настаивать на своем было уже немыслимо. Заседание 22 октября оказалось решающим; перед церковными судьями, которых окружали многочисленные помощники, Жиль пространно живописал свои гнусности. Он вспомнил о самом страшном. Об отрубленных головах, которые он разглядывал со своими сообщниками, дабы решить, какая из них красивее всех, и поцеловать ее. И как дружно все они смеялись, наблюдая за гримасами умиравших.
Этот жестокий эксгибиционизм возможен сам по себе лишь в силу некой двусмысленности. Можно ли его представить без рыданий грансеньора? А если бы плачущий преступник не был этим грансеньором? В этих признаниях напряжение достигает пика… Они являются в необычном, суверенном свете: ощутимо величие преступника (не требует ли сама трагедия того, чтобы преступник был суверенен?); вызывая ужас, преступник в то же время возбуждает трепетную симпатию, сочувствие тех, кто видит, как он плачет, тех, кто плачет вместе с иим.
В смерти Жиля де Рэ особенно потрясает именно сочувствие. Кажется, что преступник растрогал публику, отчасти из-за жестокости своей, отчасти в силу благородного происхождения и пролитых слез.
Когда по завершении светского суда был вынесен смертный приговор и президент трибунала проговорил с Жилем некоторое время, судья обратился к обвиняемому не как судья; он был почтителен настолько, насколько в обычных обстоятельствах один человек почтителен с другим. Набожность, проявленная Жилем в эти последние мгновения, видимо, оправдала судью в его собственных глазах. Его, вероятно, беспокоило могущество рода, к которому принадлежал человек, только что посланный им на смерть. Я думаю, что судью ошеломил прежде всего подлый и отталкивающий характер убийств, соединенный с набожностью, с этими слезами и величием, так что судья перестал ощущать дистанцию между собой и гнусным преступником.
В то же время, я полагаю, сам виновный смутно осознавал, какое волнение и смятение может вызвать его смерть.
В тот день наивность его была сродни наивности судей, которых он так растрогал. Он даже попросил у председателя светского трибунала обратиться к епископу Нантскому, который был президентом церковного суда; «невероятная» просьба преступника состояла в том, чтобы к месту казни его сопровождала процессия, устроенная самим епископом и прислужниками из его храма, чтобы в процессии этой шел весь народ и молился Богу за него и его сообщников, которые погибнут вслед за ним.
Судья тотчас же пообещал ему испросить этой милости, которая была ему оказана.
Но прежде он испросил и получил другую милость: поскольку его должны были повесить, а затем сразу же предать огню, он захотел, чтобы «прежде чем тело его обнажится и вспыхнет», труп вытащили из пылающего костра, положили в гроб и доставили в церковь монастыря кармелитов в Нанте.
Так что смерть его была обставлена с театральной пышностью.
Выйдя из замка Тур Нев («Новой башни»), где судили приговоренного, процессия — огромная толпа — с молитвами и песнопениями сопровождала несчастного, столь презиравшего простой народ. Теперь этот народ следовал за ним и молился за него Богу. Процессия подошла к лужайке, возвышавшейся над городом на берегу Луары.
Он до безумия любил эти церковные песнопения, придавшие его смерти блеск, которым он никак не мог насытиться. Кажется, «женщины благородного происхождения» позаботились о том, чтобы как можно скорее вытащить из огня повешенного мертвеца, и на мгновение он предстал в окружении наводящего ужас великолепия пламени.
Затем они положили его в гроб, и тело было торжественно доставлено к своему последнему приюту, где его ожидала смиренная и строгая панихида.
Анализ исторических данных
Еще до своего рождения злодей Жиль де Рэ, в силу нескольких обстоятельств, обрел несметные богатства.
Опасаясь умереть, не оставив наследников, последняя представительница дома Рэ, Жанна Мудрая, решает усыновить будущего отца Жиля, Ги II де Лаваля, из дома Монморанси-Лаваль, и сделать своим наследником его.
Этот Ги де Лаваль — племянник коннетабля Дюгеклена.
Согласившись на предложение Жанны Мудрой, он должен был отказаться от титула и герба Лавалей и принять для себя и своих потомков титул и герб Рэ.
Ги II де Лаваль принимает наследство баронов Рэ и соглашается на условия, предложенные ему Жанной Мудрой.
В какой-то момент удачное сочетание событий, благодаря которым Жиль обрел громадное состояние и которые сказались на его судьбе, оказывается под угрозой. По неведомой нам причине Жанна Мудрая отказывается назначать наследником Ги де Лаваля. Она оставляет свое наследство Катрин де Машкуль, вдове Пьера де Краона. Однако по прихоти судьбы воплощается изначальный, заранее предопределенный замысел: достаточно было домам Лавалей и Краонов заключить брачный союз. После этого Краоны стали самыми могущественными феодалами в Анжу (после потомков Людовика I (1339–1384), младшего сына Иоанна Доброго, которому отец отдал Анжу в удел).
Ги II де Лаваль, несмотря ни на что, завладевает наследством Жанны де Рэ; он женится на Марии де Краон, внучке Катрин де Машкуль и Пьера де Краона, дочери Жана де Краона.
После тяжбы между заинтересованными семьями наконец воцаряется согласие, которое сулит наследнику новой четы большое состояние. По договору Мария де Краон передает своему мужу, Ги де Лавалю, все права на наследство дома Рэ. Поэтому теперь Ги де Лаваль и его наследники будут обладать, помимо прочего, именем и гербом Рэ.
Жиль де Рэ родился на берегах Луары, он появился на свет в Черной башне замка Шантосе, могучей крепости, резиденции Жана де Краона. На крещение в деревенской церкви приглашена «вся окрестная знать»: каждый принимает участие в церемонии «со свечою в руках».[26]
Жанна Мудрая умирает в крепости Машкуль, где ее и хоронят. После ее смерти Жиль с родителями живет в Машкуле.
Рождение Рене, брата Жиля.
Смерть Марии де Краон, матери Жиля. Ее хоронят в часовне Богоматери в Рэ, в аббатстве Бузе.
Умирая, Ги де Лаваль де Блезон составляет завещание, в котором возлагает обязанности по опеке над сыновьями на своего кузена, Жана Турнемина де Лаюнанде. Кроме того он просит, чтобы два наставника — священники, которым он доверил Жиля — Жорж де Лабоссак и Мишель де Фонтене, продолжили его обучать. Ги де Лаваля хоронят в одной могиле с Марией де Краон.
Однако завещание не имело никаких последствий. Жан де Краон решает сам воспитывать Жиля и Рене и расходовать средства старшего из братьев, которому еще не было шестнадцати лет. Жестокий и беспринципный, он отдает Жиля, лишившегося матери, во власть необузданных страстей. Именно Краон несет изрядную долю ответственности за столь свободное воспитание, которое Жиль назвал на судебном процессе причиной возникновения своих чудовищных наклонностей.
После смерти Амори, сына Жана де Краона, в неудачном сражении при Азенкуре одиннадцатилетний Жиль становится одним из самых богатых наследников королевства.
По настоянию деда Жиль обручается с Жанной Пейнель, дочерью Фулька, сира де Амбийе, очень богатой наследницей из Нормандии. Для Жана де Краона такой брак означал присвоение владений, принадлежащих сироте, в обмен на выплату долгов ее опекуна. Краона, этого алчного человека, интересует не будущее Жиля, а как распорядиться его собственностью, пока Жиль не достигнет совершеннолетия. Встревоженный парижский парламент откладывает свадьбу до времени совершеннолетия Жанны Пейнель.
На мосту Монтро соратники дофина Карла закалывают кинжалом герцога Бургундии Иоанна Бесстрашного во время переговоров; считалось, что эти переговоры положат конец гражданской войне и объединят против англичан сторонников будущего Карла VII и бургундцев. Двойная игра Иоанна Бесстрашного была, по-видимому, основной причиной убийства, надолго омрачившего отношения между противостоящими партиями.
Жан де Краон обручает Жиля во второй раз: с племянницей Иоанна V, герцога Бретонского, Беатрисой де Роан. Нам неизвестно, почему эта сделка, оформленная в Ванне как контракт, не имела последствий.
Выживший из ума король Карл VI отказывается сделать своим наследником дофина Карла, которому видение Жанны д'Арк впоследствии вернет королевский титул, казавшийся утраченным.
Иоанн V, герцог Бретонский из рода Монфоров, попадает в засаду, устроенную его врагами Пеитьеврами. Его заключают в темницу в Шантосо. Этот эпизод положил начало новому этапу борьбы между Монфорами и Пентьеврами. Жан де Краон встает на сторону Монфоров. Феоды, принадлежащие ему и Жилю, разграбляют банды, подчиненные Пентьеврам. Мот-Ашар захвачен, но Пентьевры разбиты наголову, а Иоанн V освобожден. Жану де Краону «и сыну его де Рэ» возместили убытки.
Вряд ли сам Жиль де Рэ участвовал в битвах этой феодальной войны. Аббат Боссар сделал такое предположение, а Ролан Вильнев согласился с ним, однако в то время Рэ было шестнадцать лет; в документах ничего об этом не сказано. Такая гипотеза неправдоподобна, мы даже не знаем, принимал ли он участие в триумфальном въезде Иоанна V в Нант.
По договору, подписанному в Труа, Генрих V, король Англии, становится наследником Карла VI; королевства Англии и Франции должны объединиться под властью одной короны. Парижский университет и некое подобие Генеральных Штатов признают этот договор. Герцог Бретонский, в свою очередь, тоже признает его, но после смерти Карла VI он еще несколько раз перебежит из одного лагеря в другой; этот непостоянный человек, который никогда не держит слова, сегодня уповает на английскую корону, а завтра — на партию дофина.
Иоанн V дарует Жану де Краону и его внуку сто ливров ренты, отобранных у одного из сторонников Пентьевров. Эти сто ливров примерно соответствуют миллиону современных франков (1959 год).
С согласия Жана де Краона Жиль похищает свою кузину — дочь Миле де Туара и Беатрисы де Монжан — Катрин де Туар и овладевает ею. Владения Катрин в Пуату стали существенным дополнением к баронской вотчине Рэ. Сложно понять истинную причину этих событий, за которыми последовала благопристойная свадьба. Быть может, в силу относительно близкого родства молодых замужество должно было стать для церковных властей и семьи свершившимся фактом. В любом случае, Жиль де Рэ и его дед воспользовались тем обстоятельством, что незадолго до этого Миле де Туар «скончался в Мео от лихорадки»[27].
Умирает жена Жана де Краона. Через несколько недель тот вторично вступает в брак с бабушкой Катрин де Туар, Анной де Сийе, родственницей одного из самых неистовых соучастников будущих оргий Жиля де Рэ.
В Боже, близ Сомюра, будущий Карл VII, ввиду безумия Карла VI нарекший себя регентом, одерживает победу над английскими войсками.
Беатриса де Монжан, отдав должное своему вдовству, выходит замуж за юного рыцаря, Жака Мешена де Ларош-Эрео. Этот способный молодой человек был камергером при дворе дофина; он мог помочь своей жене сопротивляться грубым выходкам Жана де Краона и Жиля де Рэ; те уже присвоили богатства Катрин, наследство, доставшееся ее матери от мужа, крепости Тиффож и Пузож в Пуату.
Одобренная Папой Римским публичная свадьба Жиля де Рэ и Катрин де Туар. Жак Мешен — он об этом еще пожалеет — стал посредником, получившим согласие Беатрисы де Монжан.
Смерть Генриха V Английского. Его сыну и наследнику, Генриху VI, десять месяцев.
Смерть Карла VI. Его наследство поссорит дофина Карла VII — короля Буржского — и английского регента Франции Бедфорда, брата Генриха V, представляющего интересы юного Генриха VI.
Бедфорд отдает английскому вельможе замки Амбриер и Сент-Обен-Фосс-Лувен, принадлежавшие Жану де Краону.
По указанию Жана де Краона капитан тиффожского гарнизона Жан де Лане силой препровождает Беатрису де Монжан и ее младшую сестру в Луру-Боттро, где помещает их в темницу. Оттуда их везут в Шантосе, где Жиль и его дед грозятся зашить Беатрису в мешок и выкинуть в реку.[28] Они требуют, чтобы мать Катрин отказалась от своего наследства — Тиффожа и Пузожа. Но муж вступается за жену. Ему отвечают, что если она не откажется от наследства (не говоря уже о других требованиях), то больше он ее никогда не увидит. Через некоторое время Жан де Краон приказывает бросить в каменный мешок трех посланников Жака Мешена, в том числе и его брата Жиля. По просьбе своей жены, Анны де Сийе, Краон отпускает Беатрису к мужу, но оставляет у себя посланцев. Между тем сестра Беатрисы выходит замуж за Жирара де Лане, сына того капитана, который похитил двух женщин. В конце концов, Жак Мешен вынужден уступить требованиям хищников из Шантосе, которые значительно могущественнее его. Он платит выкуп за посланцев, но один из них, брат Жака, умирает от последствий невыносимого заточения в темнице, а его товарищам едва удается оправиться. Впоследствии дело рассматривается королевским парламентом, располагавшимся тогда в Пуатье. Заключается полюбовное соглашение, но в то время авторитет короля был столь незначителен, что помочь исполнить это предписание он не мог. Судьба наследства Беатрисы де Монжан, которое отстаивали до конца, решалась в Лимузене. Мешену и Беатрисе был предоставлен выбор между Пузожем и Тиффожем. Но Жиль забирает оба замка, причем Пузож под предлогом того, что его жена «носит этот титул».[29]
Когда глава парламента, Адам де Камбре, прибывает в Пузож, дабы проследить за выполнением подписанного под парламентской эгидой соглашения, его грубо избивают люди Жиля де Рэ. Жана де Краона и Жиля приговаривают к штрафу за оскорбление величия, но к 1443 году (когда Жиля уже три года не было в живых) штраф все еще не был уплачен. После поражения при Азенкуре крупные феодалы высмеивают королевскую власть, особенно если они оказывают королю военную помощь. Именно так ведут себя Жиль и его дед.
Поделиться книгой: