— Не советую этого делать, — сказал принц, подходя к ней широким легким шагом. — Он не до такой степени стар.

Придерживая одной рукой свою шпагу за эфес, он склонился к Анджелине, явно намереваясь поцеловать ее. Она резко отшатнулась, тогда Рольф взял ее за подбородок и, прикоснувшись губами к ее губам, прошептал:

— Это войдет у нас в обычай, и я хочу, чтобы вы позаботились об его соблюдении, когда я вернусь.

— Когда вы вернетесь, меня уже здесь не будет, — сказала Анджелина с наигранной бравадой, упрямо подняв вверх свой подбородок. На самом деле в душе она не ощущала такой самонадеянности.

Рольф выпрямился, быстро направился к двери и, когда Сейрус широко распахнул ее перед ним, еще раз, на пороге, обернулся к Анджелине.

— Вы будете здесь.

Анджелина подождала, пока закроется дверь за ними обоими — слугой и господином, и топот сапог Рольфа стихнет на лестнице. Тогда она поискала взглядом вокруг свою одежду, но ее нигде не было.

Анджелина с ужасом вспомнила, что у слуги, когда он уходил, под рукой был белый узел. Зачем он забрал ее одежду?! Может быть, чтобы предотвратить побег? Но нет, она не слышала никакого распоряжения Рольфа по этому поводу. А с другой стороны, Сейрус не осмелится сделать подобное по собственной инициативе. Вероятно, слуга подумал, что это ненужное тряпье, такое умозаключение вполне можно было сделать при виде ее рваного платья и нижнего белья. Анджелина решила спросить об этом при первой же возможности.

Она взглянула задумчиво на халат Рольфа, лежащий в изножий кровати, и отвернулась. Нет, она не зайдет так далеко — не станет надевать его одежду. Обмотав вокруг себя простыню на манер тоги, Анджелина соскочила с кровати. Она прошлепала босыми ногами к окну, которое было расположено на главном фасаде и выходило во двор. Раздвинув шторы, Анджелина выглянула на улицу.

Внизу под окном у коновязи стояли оседланные лошади, сверкая на солнце роскошными чепраками. Послышался шум приближающихся голосов, взрыв смеха — и из широко распахнувшейся двери во двор высыпали белым облаком принц и его люди. Они тут же вскочили на лошадей, как заправские наездники, лихо прыгнув в седла и удерживая прыть своих коней натянутыми крепкой рукой поводьями. Рольф поднял руку с блеснувшим на солнце перстнем, в его золотых волосах играли солнечный зайчики.

По команде принца отряд двинулся в путь неспешной рысью. Приглушенный топот копыт становился все отдаленнее, пока не замер совсем. Всадники исчезли за поворотом лесной дороги.

Анджелина долго стояла, уткнувшись лбом в оконное стекло и глядя куда-то в безответную даль. Она чувствовала себя очень неуютно. Оставшись, наконец, одна и не ощущая больше адского напряжения, в котором ее постоянно держало присутствие принца, она вдруг осознала всю невозможность своего положения, всю нереальность произошедшего с ней. Такие вещи не случаются с порядочными леди, с невинными девушками из хорошего общества, к которому она принадлежала. Но Анджелина не испытывала чувства вины, у нее не было выхода, и все, что с ней произошло, не могло в данных обстоятельствах произойти иначе.

Она спрашивала себя, хватились ли уже ее дома, и что по этому поводу думает тетя Берта? Может быть, принц оставил какой-нибудь след своего пребывания в доме? Нет, вряд ли; двери были заперты изнутри на засов, и Рольф, как и она сама, не воспользовался ею. К тому же все выглядело так, будто Анджелина и не возвращалась в особняк, а пропала где-то по дороге. Возможно, мадам де Бюи решит на первых порах, что ее племянница заночевала в монастыре. Хорошо зная мать Терезу и ее заботливость по отношению к Анджелине, тетя Берта без сомнения так и подумает. И в этом случае она, конечно, не станет бить тревогу немедленно. Анджелина не хотела даже думать о том, в чем был уверен Рольф: мадам де Бюи вообще не станет поднимать тревогу по поводу ее исчезновения.

Тихий стук в дверь заставил Анджелину вздрогнуть, она резко обернулась и, сорвавшись с места, бросилась стрелой на постель. Забившись под одеяло, она крикнул:

— Войдите!

Это был Сейрус, принесший горячую воду для ванны. Он поклонился на пороге, а затем, войдя в комнату, поставил кувшины на пол. С видимой легкостью он управлялся с тяжелой лоханью, выливая из нее остывшую мыльную воду в помойные ведра. Затем Сейрус подтащил пустую лохань поближе к камину, в котором сейчас вовсю полыхал огонь, и наполнил ее чистой горячей водой. Слуга вышел из комнаты и скоро вернулся опять, неся складную ширму, которой он тщательно загородил ванну от сквозняка. Наконец, выложив большое полотенце и кусок душистого мыла, Сейрус еще раз почтительно поклонился, забрал помойные ведра и покинул комнату.

Анджелина не ожидала такой трогательной заботы о своей персоне, на тюремные порядки, во всяком случае, это было мало похоже.

Ступив в горячую дымящуюся лохань с водой, она задохнулась от наслаждения. Как это было чудесно! Мягкая вода успокаивающе действовала на ее измученное тело. На ребрах Анджелины виднелись синяки, оставленные руками Рольфа, когда тот закидывал ее в седло, побаливал и все еще припухший рот; на запястьях она увидела багрово-синие следы от пальцев принца, кроме того неприятные ощущения доставляла ей легкая саднящая боль в промежности. Вот и все следы, оставленные на ее теле этой бурной ночью. Что же касается души, то хотя последние события и оставили в ней неизгладимый отпечаток, но отнюдь не сокрушили Анджелину. Она чувствовала правду на своей стороне и черпала в этом силы. Она не ощущала никакой потребности в бессмысленных истерических жестах и поступках: рыданиях, самобичевании, тем более — в покушении на самоубийство. Зная, что весь акт насилия может еще не раз повториться, она испытывала отвращение к этой перспективе, но отнюдь не безысходное отчаянье. Она ненавидела человека, который привез ее сюда и навязал ей свою волю. Она мечтала увидеть его на эшафоте, четвертованным, разорванным на куски! Но вероятность жестокого наказания принца за насилие над ней была так ничтожна, что Анджелина просто не хотела заходиться по этому поводу. И вообще, к чему было топать ногами и закатывать истерики? Бешенство, метания по комнате с криками протеста и возмущения только без толку истощат ее силы.

Что же ей оставалось? Надо было прежде всего найти средства самой отомстить злодею. Он казался таким невозмутимым и неуязвимым, что ей следовало действовать с предельной осмотрительностью. Во всяком случае, ее тактикой в ближайшее время будет глухая защита. Она должна закалить свою волю, чтобы противостоять его атакам, его попыткам сломить ее, растоптать ее достоинство и самоуважение. И лучшим оружием в схватке с ним будет ее трезвый холодный разум.

А что произойдет, когда истощится терпение принца?

Когда он прибегнет к физическим мерам воздействия, чтобы добиться от нее сведений о местонахождении Клэр? Прошлой ночью он был еще довольно сдержан, но надолго ли это? А если ей все-таки удастся пройти сквозь физические мучения, выдержать пытку, ничего ему не сказав, что тогда? Как он поступит дальше? Сколько времени еще он продержит ее здесь? Неужели она станет наложницей Рольфа со всеми соответствующими этому званию еженощными обязанностями?

От такой перспективы у нее холодок пробежал по спине, но мысль о возвращении домой была нисколько не лучше. Картина возвращения, начертанная Рольфом и дорисованная ее воображением, выглядела столь же непривлекательно, сколь и правдоподобно. В неподкупном свете дня она ясно видела — ее прежняя жизнь вдребезги разбита, и ей уже не собрать осколки воедино, даже если она и вернется в дом тети. Как развяжутся языки у всей округи! И мужчины и женщины их городка будут качать головами и перечислять якобы давно ими замеченные изъяны в ее моральном облике. Она всегда была упрямой и безответственной, — скажут они, — любая честная, скромная девушка в округе идет под венец и освобождает своих родственников от забот о себе, а бедная мадам де Бюи вечно будет терпеть эту обузу на шее!

Но Анджелине не удастся вернуться в дом, пока принц не отыщет Клэр. А когда это все-таки произойдет, как поступит Рольф? Приведет ли он Клэр, как и ее саму, тоже сюда, в охотничий домик? Будет ли он временами обходиться с кузиной таким же нежным, ласковым образом, как сегодня с ней?

Анджелина сердито нахмурилась. Она очень сомневалась, что встреча Рольфа с Клэр внесет какую-нибудь ясность в обстоятельства смерти Максимилиана. Что еще сможет ее кузина добавить к тому рассказу о гибели Макса, который Анджелина уже слышала из уст Клэр? Ей казалось невероятным, что Клэр могла быть замешана в преступлении; единственное, в чем ее можно обвинить, это то, что она оказалась в злосчастный день в злосчастном месте. Рольф, похоже, уверен, что Клэр каким-то образом окрутила Макса, довела его до гибели. Но этого не может быть… Хотя, с другой стороны, всего лишь двадцать четыре часа назад она с пеной у рта утверждала, что Клэр никогда не была любовницей Макса.

И в связи со всеми этими сомнениями очень подозрительным выглядело то обстоятельство, что Клэр испытывала панический страх. Если она была всего лишь случайным свидетелем убийства, зачем она очертя голову бежала с места преступления? Почему она не пошла к властям, не заявила о случившемся, не изъявила своей готовности содействовать поискам преступника, убившего человека, которого, по словам Клэр, она любила?

Конечно, дурная слава — вещь неприятная, а на нее к тому же упала бы и тень подозрения в сообщничестве, но все же это было бы честнее и лучше, чем ее сегодняшнее существование затравленного существа, на которое ведется охота.

Вообще-то, рассматривая дело с этой точки зрения, вполне понятно требование Рольфа встретиться с Клэр и добиться от нее объяснений. Почему же кузина ведет себя толь неразумно? Может быть, когда Клэр узнает об исчезновении Анджелины, она вспомнит шпиона, следившего за ними по дороге в монастырь, и догадается, за кого приняли ее, Анджелину, и почему она пропала. Но вот вызовется ли в таком случае Клэр сама, по доброй воле, дать принцу полную информацию о том, что она знает? Анджелина не была столь наивна, чтобы надеяться на это. Она вспомнила Клэр в их последнюю встречу — кузина была охвачена страхом и закована в непробиваемую броню эгоизма.

Но есть и еще один возможный вариант развития событий. Что, если страх Клэр и решимость Рольфа идти до конца в ее розысках проистекают из одного источника? То есть сведения, которыми располагает Клэр, подтверждают причастность Рольфа к убийству брата? Анджелина долго задумчиво смотрела в огонь, стоя у камина. Наконец, она очнулась и вернулась к действительности.

Она тщательно намылила тело и хорошо ополоснула его теплой душистой водой, не спеша и основательно, чтобы потянуть время — ведь ей в сущности больше нечем было заняться. Она осмотрелась в комнате, взглянув на завешенные гобеленами стены, богатый, но выцветший, балдахин над кроватью, полы из кипарисового дерева, покрытые коврами… Без сомнения, это жилище больше устраивало принца и его людей, чем усадебный дом в имении Делашеза, несмотря на отсутствие здесь роскоши и великолепия, подобающих двору отпрыска королевской крови. Хотя, конечно, если бы этот охотничий домик не был предоставлен Рольфу в качестве резиденции, судьба самой Анджелины могла бы сложиться не таким роковым образом.

Когда вода стала слишком прохладной, она вышла из медной лохани на ковер, вытираясь длинным льняным полотенцем. С печальным лицом, погруженная в невеселые думы, Анджелина снова завернулась в большую простыню, засунув ее свободный конец за пазуху. Потом она взяла со столика серебряную расческу и провела ею по растрепанным волосам, слегка пригладив их.

Слышал ли Сейрус, что она закончила купание, или это было простым совпадением — Анджелина не знала — но именно в этот момент он вошел, неся ее платье, перекинутое через руку, а в другой руке слуга держал нижнюю юбку Анджелины и белую свежевыстиранную и отглаженную полотняную рубаху военного покроя, точно такая же была надета на самом Сейрусе.

Он поклонился.

— Боюсь, мадемуазель, что мне не удалось привести ваше платье в надлежащий вид, несмотря на все усилия. Если мадемуазель разрешит, я бы предложил ей воспользоваться вот этой блузой, чтобы скрыть недостатки наряда.

Сдержанным жестом он протянул ей платье, нижнюю юбку и рубаху. Между тем он все это время пристально следил за ней своими темными глазами из-за нависших черных бровей, стоя между Анджелиной и открытой дверью.

Рубаха надевалась через голову, на одном из двух карманов, расположенных на груди, была вышита атласным швом корона. Рубаха подвязывалась голубым кушаком из крученого шелка. Сейрус предполагал, что Анджелина наденет рубаху поверх платья, скрыв, таким образом, под ней рваный корсаж.

Когда он уже хотел повернуться и уйти, Анджелина протянула ему рубаху назад.

— Я не могу ее надеть.

— Она недостаточно… красива для вас? Вам не нравится ее покрой? — Сейрус явно растерялся и в его глазах появилось выражение беспокойства. — Но здесь одни мужчины, и я не могу предложить вам ничего более подходящего.

— Я не могу лишить вас вашей одежды.

— О, у меня нет недостатка в одежде, мадемуазель, уверяю вас, — лицо Сейруса прояснилось, и он опять направился к двери. — Возьмите ее, мадемуазель, и когда вы ее наденете, может быть, вы соизволите спуститься в залу, я должен приготовить комнату принца к его возвращению.

Это было сказано почтительным, но твердым тоном. Парень оказался таким упрямым и повелительным, как и его господин, только, конечно, на свой лад. Анджелину раздражало в этой ситуации то обстоятельство, что ее намерения прямым образом совпадали с его желанием.

В конце концов полотняная рубаха была не так уж плоха, она слегка смахивала на прошлогодний последний крик моды, просторную блузу, названную модницами «козаком». Слишком длинные рукава рубахи Анджелина закатала до локтей и, наконец, подвязалась кушаком. Теперь она имела вид озорной крестьянской девицы. Такое впечатление подкреплялось еще и густым сверкающим потоком распущенных волос, струящихся на плечи и спину, а также здоровым румянцем во всю щеку, заигравшим на ее лице после горячей ванны. Она не могла привести в надлежащий порядок волосы, потому что потеряла все свои заколки и шпильки в лесу, когда убегала от людей принца. В поисках туфель Анджелина перерыла все вокруг и, наконец, отыскала одну из них в сбитом на кровати постельном белье, а другую рядом с кроватью. Она надела туфли и подошла к столику.

Цепочка Клэр все еще лежала на полированной поверхности, поблескивая в падающих на нее из окна лучах солнца. Анджелина взяла ее было и тут же медленно выпустила из рук. Нет, Рольф был прав: приторный запах лилий не идет ей, и, на самом деле, флакончик был на ее вкус слишком громоздким, слишком аляповато украшенным. Чем дольше она разглядывала его, тем больше укреплялась в своих смутных на первых порах подозрениях. Нет, этого не может быть! Не может быть, чтобы Клэр с самого начала знала, что она попадет в руки принца, и намеренно всучила ей этот подарок Макса, чтобы Рольф тем увереннее принял Анджелину за Клэр. Но если все было именно так, если Клэр преследовала такие коварные цели, то она жестоко ошибалась, и ее хитрость обернулась против нее, сыграв с ней злую шутку. Если бы Рольф не увидел эту безделушку, он не был бы так уверен, что Клэр здесь, и что Анджелина знает о ее местонахождении. В любом случае, Анджелина никогда больше не наденет эту цепочку. Оставив ее лежать на столе, она пересекла комнату и вышла за дверь.

Здание было построено в георгиевском стиле, широкий коридор делил верхний этаж на две равные части. Анджелина не могла удержаться от любопытства и сделала небольшую разведку, пройдясь по нему. Коридор был устелен персидской ковровой дорожкой, вдоль него располагались спальные комнаты, похожие на ту, которую она только что покинула. Всего их было шесть. В дальнем конце коридора вниз сбегала узкая деревянная лесенка для прислуги, именно по ней носил подносы и помойные ведра Сейрус. Боясь — а скорее просто не желая — встретить здесь слугу, она быстро повернула в противоположную сторону.

Парадная лестница была довольно широкой. Анджелина помедлила, стоя на верхней ступеньке, а потом начала осторожно спускаться, делая шаг за шагом. Оказавшись, наконец, внизу, она оглянулась по сторонам. В большой зале никого не было, в дальнем от нее конце горел, сильно дымя, огонь в огромном очаге, рядом на столе лежал разобранный пистолет, украшенный гравированными серебряными накладками. Было похоже, что кто-то разобрал его, чтобы почистить. Дверь на улицу стояла распахнутой настежь и в ее проеме виднелась дорога, ведущая через лес к повороту в усадьбу Делаше-зов. Месье Делашез будет неприятно удивлен, когда узнает, что в его владениях насильно удерживают похищенную девушку. Наверняка он поможет ей, суметь бы только добраться до его дома.

Но прежде чем она двинулась к выходу, послышались тяжелые шаги из глубины дома. В зал со стороны кухни вошел человек из свиты принца. В одной руке он нес большую кружку с крышкой, а в другой два куска хлеба, переложенных сыром. Это был Густав, одноглазый седой ветеран.

— Итак, моя милая, вы уже здесь, — сказал он громовым голосом, прокатившимся по всей зале, и протянул ей кружку. — Сделайте глоточек и перекусите, чтобы продержаться до ужина.

— Спасибо, я не хочу.

— Подойдите сюда и садитесь. Поговорите со мной, пока я ем. Несчастен тот человек, который вынужден есть за столом в одиночестве.

— Я для вас плохая компания, — сдержанно сказала Анджелина.

— Для меня будет уже разнообразием и удовольствием просто видеть ваше лицо вместо заросших щетиной физиономий ребят, которые бросили меня здесь. Так что, если хотите, можете капризничать, но я прошу — сядьте за стол.

Ничего в его поведении вроде бы не говорило о том, что он оставлен сторожить ее, и все же Анджелина чувствовала: ему не нравится то, что она находится прямо против открытой двери. И поскольку она не могла сейчас вернуться в спальную комнату, ей ничего не оставалось делать, как только, кивнув головой, принять грубоватое приглашение.

— Ну вот и отлично.

Затем он представился, назвав все свои имена и титулы. Резким гортанным голосом Густав перечислил также свои звания в различных армиях Европы, в которых ему довелось служить, а затем поведал Анджелине о родственных связях с европейской военной знатью.

Потом он хлебнул из кружки, в которой плескалась какая-то темная жидкость, резко пахнущая алкоголем, и продолжал:

— Все последние десять лет, — со дня совершеннолетия Рольфа, — я был неразлучен с ним. Я видел, как он на пари останавливал голыми руками пулю налету, посланную из мушкета. Как он бешено скакал на перегонки по степям и мчался сквозь дождь и мрак по булыжным мостовым узких улочек столицы Рутении. Как он умыкнул знаменитую актрису прямо со сцены во время последнего выхода на поклон, подняв ее на глазах у публики серебряным канатом к себе в ложу. Как он дрался стилетами на дуэли с цыганским бароном из-за красивых глаз одной шалуньи. Но я никогда не видел его таким бешено увлеченным и целеустремленным, как этой ночью, когда он преследовал и похищал вас.

— Вы льстите мне — вернее принцу Рольфу, — холодно произнесла Анджелина.

— Нет, — возразил Густав. — Кстати, когда Рольф спустился сегодня вниз, он сказал, что вы не та, кого он так долго разыскивал. Вот потеха! Над этим мы, его свита, будем еще долго смеяться, подкалывая его. Он редко дает нам повод для насмешек.

Анджелина сжала лежащие на столе руки в кулаки.

ѕ В этом обстоятельстве для меня нет ничего смешного.

— Не сомневаюсь, моя милочка, зная его необузданный темперамент. Мы и тогда сочувствовали вам, но если бы мы с самого начала знали, что вы — девица, мы бы…

— Так он и об этом сказал вам?! — воскликнула она зазвеневшим голосом.

— О, нет! Он вообще мало говорит, наш принц. Но это было ясно как раз по тому, чего он нам не сказал. И по тем распоряжениям, которые он дал мне, в особенности касательно щадящего и бережного обхождения с вами.

— Понимаю. Жаль… жаль, что вам приходится в такой погожий денек сидеть в четырех стенах и сторожить меня.

— Что поделать, такова служба! Вы действительно не хотите принять участие в моей трапезе? Может быть, выпьете чашку шоколада? Или бокал вина?

Она покачала головой, рассматривая длинный стол, сделанный из дуба, потемневшего от времени. Он выглядел довольно потертым и старым, его столешница была вся покрыта трещинами и царапинами, а по краям виднелись зарубки, как будто обедающие, скучая между сменами блюд, развлекались, вырезая ножом линии и кресты.

Анджелина протянула руку и провела пальцем по одному из многочисленных круглых пятен, оставленных на поверхности стола днищами кружек или стаканов.

Воцарилась напряженная тишина. Наконец, не выдержав, Анджелина произнесла:

— Вы не знаете, как долго вы пробудете в наших краях?

— Столько, сколько потребуется, — он бросил на нее свой кривой взгляд из-под густых нависших бровей, сощурив единственный зрячий глаз. — Вы беспокоитесь о том, что будет с вами, когда мы уедем? Не стоит. Рольф по-царски вознаградит вас.

У Анджелины вырвался непроизвольный смешок.

— Да он просто образец совершенства, ваш принц!

— Вы сомневаетесь в моих словах? Я клянусь, что раз вторгшись в вашу жизнь, он уже никогда не покинет вас на произвол судьбы.

— Если вы думаете, что я мечтаю о местечке в его обозе, вы ошибаетесь, — ее двигающийся по столу палец задрожал, и она сжала руку в кулак.

— Вы боитесь его?

— Конечно, нет.

Он пристально вгляделся в нее, размышляя о чем-то.

— Я сам бывало испытывал страх перед ним, временами, когда он сильно пил. А вы — слабая беззащитная женщина. Конечно, у вас есть причины бояться его.

Он улыбнулся и откусил огромный кусок от своего бутерброда, запивая его из кружки. Проглотив все это, Густав вытер рот тыльной стороной ладони.

— У него все зависит от расположения духа. В общении с Рольфом надо держать ухо востро, отвечая острым едким словом на каждое его замечание. Это заставляет его задумываться, отвлекает от черных мыслей, что безусловно полезно ему именно сейчас.

— Значит, я должна еще и развлекать его? Несомненно, если бы я умела танцевать, это было бы воспринято здесь с восторгом!

Он пристально посмотрел на Анджелину, слегка повернув голову, чтобы лучше разглядеть ее.

— Вы шутите, но если бы вы могли отвлечь его хотя бы на короткое время от мучительных мыслей, вы бы заслужили нашу бесконечную благодарность, благодарность его верных друзей.

— Можно подумать, я здесь исключительно с этой целью!

— Вы такая же невозможная, как сам Рольф, — проговорил ветеран, швыряя на пол оставшуюся от бутерброда корку хлеба и откидываясь на спинку деревянного жесткого кресла с кружкой в руках. — Может быть, вы лучше поймете его, если побольше узнаете о его жизни.

И за этим вступлением последовал длинный, довольно бессвязный рассказ со множеством отступлений и едкими замечаниями по ходу повествования в адрес некоторых упоминаемых персон.

Появление на свет Рольфа, второго сына шестого в их жизни короля Рутении, стоило жизни его матери, умершей от родов. Болезненный, нервный ребенок был передан на попечение нянюшек, в то время как воспитанием его старшего крепкого и здорового брата, наследника трона, занимался сам отец. Образованием Максимилиана с младых ногтей руководила целая плеяда учителей, каждый из которых был светилом в своей области знания.

Когда Рольф подрос, для его обучения пригласили одного венецианского ученого, человека довольно эксцентричного, со множеством странностей. Он имел эстетические наклонности и отличался страстной любовью к поэзии и благоговением перед наукой. Его занятия с Рольфом проходили на лоне природы. Они включали в себя физические упражнения и своего рода диету — простую свежую пищу. Слабый ребенок вырос в сильного, образованного юношу, сообразительного и подвижного. Но хотя Рольф мог заткнуть за пояс Максимилиана в любой дискуссии своим красноречием и обширными знаниями, и хотя он мог одержать верх над ним в пяти видах военных поединков и спортивных состязаний из шести, — легкость и изящество, с которыми он это делал, не производили никакого впечатления на отца-короля. Он решил для себя раз и навсегда, что Максимилиан на голову выше Рольфа, и тот побеждает старшего брата только благодаря своему коварству и мошенническим уловкам.

Максимилиан не держал зла на Рольфа из-за его превосходства. Оба брата были довольно дружны, пока не стали молодыми людьми и не обзавелись своими свитами и обязанностями в обществе.

Рольф был исключен из многих сфер жизни королевского двора и постепенно связался с цыганами и тому подобной публикой; он вечно попадал в какие-то истории, ввязывался в сомнительные дела, только чтобы дать выход неуемной бьющей через край энергии. Так он колесил по всей Европе вместе со своей подобранной ему под стать свитой, дерясь на дуэлях, прожигая жизнь в попойках и на пирах, посещая время от времени своего русского дедушку, который обожал дикого безрассудного внука и передал ему собственный герб, на котором была изображена голова ощерившегося волка. Рольф встречал иногда брата в Париже, Венеции или Риме. Что же касается Рутении, то туда он наезжал крайне редко.

За несколько недель до гибели брата до Рольфа дошли тревожные слухи, упорно ходившие в обществе. Якобы существовала целая группа людей, мечтавших изменить порядок престолонаследия в Рутении, и будто бы эти люди не остановятся ни перед чем, даже перед подкупом наемных убийц, только чтобы устранить короля и прямых наследников трона.

Спешно вернувшись на родину, Рольф не нашел там никаких видимых подтверждений грозным слухам. Все, казалось, было, как обычно. Единственной новостью для него явилось прибытие в страну красивой любовницы Макса, уроженки молодого государства — Соединенных Штатов Америки, женщины, достойной стать принцессой по своей выдающейся красоте и хорошему воспитанию, но отнюдь не по своему нраву. Во всяком случае, таково было мнение Густава. Сам же Максимилиан, казалось, совсем не изменился. Он все также часто появлялся в опере и летних театрах, ездил на охоту, бывал на королевских приемах у отца и постепенно охладевал к своей медноволосой возлюбленной, пресытившись ею. Что, впрочем, тоже было вполне в характере наследника.

И вдруг произошла трагедия. Максимилиан был убит. Когда эту новость сообщили королю, с ним случился удар. Причем это был уже не первый удар. Не далее как предыдущей весной король перенес подобный приступ болезни, надолго приковавший его к постели. Но на этот раз его состояние было просто угрожающим, так что в течение нескольких часов окружающие опасались за его жизнь. А потом, когда Рольф покидал дворец, обвиненный отцом в смерти брата — ложный слух об этом дошел до короля, — принц был атакован неизвестным, напавшим на него со спины. И если бы не прекрасная реакция Рольфа, не его мастерское владение шпагой, он пал бы на месте второй жертвой наемного убийцы.

Анджелина пристально смотрела в испещренное шрамами лицо человека, сидящего против нее.

— Вы намекаете на то, что между смертью Максимилиана и нападением на Рольфа существует прямая связь?

— Сначала на это было вроде бы непохоже. Но позднее, когда попытка нападения повторилась — в Рольфа метнули нож из темноты переулка, принц в это время как раз стучался в дом, где остановилась мадемуазель де Бюи — это начало выглядеть очень подозрительно. Но все стало ясно в Гавре, когда цепь на портовой лебедке внезапно оборвалась, и груз упал рядом с принцем, чуть-чуть не задев его.

— После смерти Максимилиана и учитывая серьезную болезнь короля, Рольф не сегодня завтра может стать королем.

— Именно так, моя милочка.

— А кому достанется трон в случае смерти Рольфа?

— Вопрос напрашивается сам собой, не правда ли? Отвечаю: Леопольду, его кузену, сыну сестры короля.