Помоги проекту - поделись книгой:
Взрослые, кстати, тоже часто путают поляны, хотя тут все просто.
Примеры:
«Ты можешь выбрать любой кружок, любую секцию, я поддержу любое твое решение. И даже если ты решишь никуда не ходить, ничем не заниматься, меня этот вариант тоже устроит». – Это послание с зеленой поляны.
«Ты будешь заниматься хоккеем, потому что это лучший вид спорта». – Папа стоит на красной поляне.
«У меня есть идея, что заниматься спортом полезно для здоровья. Кроме того, я беспокоюсь, что при наличии большого количества свободного времени ты слишком много будешь играть в компьютерные игры и смотреть видео. Как минимум одна секция – это обязательно. Но ты можешь выбрать сам, чем будешь заниматься. Плавание? Футбол? Фигурное катание? Я даю тебе неделю на размышление, чем бы ты хотел заниматься. Ответ «ничем» не принимается. Если выбор не сделаешь ты, в конце недели за тебя его сделаю я». – Это желтая поляна.
«Может, уже спать? Время позднее? Не хочешь еще?» – Это вопрос из зеленой поляны.
«Можешь не спать, почитать в кровати, но только никаких больше теликов и компьютеров». – Это компромисс из желтой поляны.
«Через 10 минут я выключаю свет! Чтобы все были в кроватях!» – Это распоряжение из красной.
А теперь примеры полянной путаницы.
Мама иногда задает вопрос из зеленой поляны: «Может, домой пойдем? Ты не устал гулять?» А сама при этом из красной поляны берет и уводит, хотя ребенок говорит, что он не устал. Определиться бы сначала с возможностями: можно еще погулять или нужно срочно возвращаться домой? Если нужно срочно возвращаться домой, то это красная поляна, и тогда просто ставим ребенка перед фактом: «Через десять минут идем домой, заканчивай игру». А вопрос «Может, домой пойдем?» подразумевает возможность отказа.
Ребенку дали деньги, сказали: «Это твои, карманные, купи что хочешь». У ребенка иллюзия зеленой поляны. Он идет и покупает чипсы с газировкой. Дома родители видят «эту гадость», отбирают, выбрасывают, читают лекцию о вреде для организма сахара, красителей, консервантов и канцерогенов, содержащихся в чипсах. Учат на будущее, что покупать нужно было это или это, в крайнем случае вот это. Эх, думает ребенок, а так все хорошо начиналось… Чувствует, что его жестоко обманули… Поляна-то оказалась желтой, с возможностью личного выбора, но достаточно ограниченной.
Еще пример, когда мама стоит одной ногой на зеленой поляне, другой на красной и кричит: «Может, уже пора пообедать? Кушать хочешь? Как это нет?! Быстро за стол! За стол, я сказала!»
Примеры полянной путаницы с моих консультаций.
– Когда ваш ребенок просто сел порисовать – это какая поляна?
– Зеленая.
– Тогда почему вы так настаивали, чтобы он взял в руки карандаш, а не ручку?
– Карандашом ведь лучше получится.
– Когда вы твердо знаете, как лучше, и настаиваете на своем выборе – это какая поляна?
– Красная… получается.
– Вы уверены, что в ваших отношениях с ребенком действительно много зеленой поляны?
Еще пример. Разбираем конфликт мамы с дочкой-подростком.
– Я спросила, во сколько она придет домой. Говорит, что в восемь вечера. А я говорю, чтоб в семь была. Она берет и в восемь приходит!
– Вопрос «Во сколько ты придешь домой?» подразумевает, что ваша дочь может сама решить, когда ей вернуться. Это зеленая поляна. Она ответила из зеленой поляны, что в восемь, и пришла в восемь.
– Но я же сказала, чтоб в семь дома была!
– Это прямое указание. Из красной поляны. Зачем тогда нужен был вопрос из зеленой поляны? Вы сами своим вопросом сначала отправили дочь на зеленую поляну, а потом пытаетесь из красной до нее докричаться.
Бывает, что родители скачут по полянам от переполняющих эмоций. То в порыве гнева и отчаяния мама кричит: «Вообще больше не буду проверять твои уроки! Делай что хочешь! Живи как знаешь!», переселяя сына с его уроками на зеленую поляну. А через час, напившись валерьянки и набравшись решительности, мама из красной поляны командным тоном вещает: «Немедленно открывай дневник, учебник, тетрадь!» Ребенок в недоумении: только что ему дали свободу и тут опять…
Границы дозволенного – где кончается «хочу» и начинается «надо» – должны быть четко определены, так легче и для детей, и для родителей. Если вы решили, что какая-то деятельность будет отнесена в красную поляну, то необходим контроль. Если же ранее сказали «как хочешь» – то уже не контролировать, не ругать, не стыдить, не принуждать. Можно обговорить с ребенком условие перехода из одной поляны в другую. Например: «Я не вмешиваюсь в твои школьные дела до тех пор, пока меня не вызывают в школу за поведение и успеваемость». Или так: «Пока в твоем дневнике пятерки и четверки, ты можешь сам решать, делать или не делать домашнее задание. Но если появятся тройки, я начну контролировать, проверять каждую работу». Причем для каждого ребенка эти границы индивидуальны. С одним ребенком приходится больше контролировать и помогать, а другой самостоятелен. Если в семье два ребенка и более, не всегда получается применять к ним одинаковые правила. Обязательно ориентируйтесь на индивидуальные особенности ребенка.
Кружки и секции в первом классе
На первую консультацию я всегда прошу приходить без ребенка. Даже если родитель считает, что проблема исключительно в ребенке. Без ребенка – потому что требуется собрать много информации. А для этого надо задать много вопросов. Далеко не все вопросы корректно задавать при ребенке. Это я так всем родителям при записи на консультацию объясняю. Но на самом деле в процессе разговора может выясниться: проблема вовсе не в ребенке…
– У нас сложности во взаимопонимании с ребенком. Всегда все было нормально, а теперь она стала врать.
– С чем вы это связываете?
– С ленью. Она какая-то ленивая стала. Стараться не хочет.
– А можно поподробнее, в чем эта лень проявляется и в каких случаях дочка врет?
– Спрашиваю ее: уроки сделала? Говорит, что сделала, сидит играет. А потом оказывается, что не сделала. И так уже много раз было. Потом начались проблемы с кружком рисования. Сама ведь рисовать захотела, я не заставляла. Это в дворовом клубе, прямо в нашем доме. Она сама на занятия ходит. А теперь оказалось, что не всегда ходит. Случайно узнали. Уйдет как будто на кружок, а сама гуляет. Она у меня, в принципе, самостоятельная. В магазин за хлебом тоже сама ходит. Сдачу стала в последнее время терять. Я ее ругала за рассеянность. А потом ключи в ее портфеле искала – и деньги нашла. То есть она врет, что сдачу потеряла. Я ее спрашиваю: «Зачем ты мне врешь?» Молчит. Я ей говорю: «Ты молчишь, я тоже с тобой разговаривать не буду». Так два дня и молчали… Еще врет, что поела. А я смотрю, котлета в унитазе плавает. Пока я по телефону в комнате разговаривала, она котлету в унитаз спустила.
Есть закономерность: «Врут тому, кому правду говорить боятся». Если от котлеты необходимо избавиться таким варварским способом, то, скорее всего, у ребенка нет шанса отделаться от нее другим путем.
Относительно других фактов вранья это тоже справедливо. При выяснении подробностей мои предположения подтвердились.
Если котлету не выбросить в унитаз, ее придется съесть. «Не съешь котлету, не получишь планшет», – говорит мама. Причем планшет разрешен только в выходной, а котлету нужно съедать ежедневно.
Если не присвоить себе сдачу, то не будет карманных денег. Карманных денег девочке не дают. Потому что она непременно «купит какую-нибудь ерунду». Например, пиццу или сосиску в тесте – то, что обычно покупают одноклассники в школьном буфете. «Там выпечка невкусная. Я же дома вкуснее готовлю», – недоумевает мама и принципиально не дает на это деньги. А дело вовсе не во вкусе. Дело в интересе. Это интересно: сбегать на переменке в буфет, купить пиццу, разделить ее с подружками. Непременно разделить, потому что в другой раз они тебя угостят. Это подтверждение факта дружбы: если мы друг друга угощаем, значит, мы дружим. Между подружками начинают формироваться свои традиции. Сложно дружить, если не можешь поддержать традиции. У девочки есть интерес, есть потребность в поддержании традиции, а денег нет… Но можно присвоить себе сдачу, соврав, что потеряла.
Если не прогулять рисование, то вообще останешься без прогулки. Потому что кроме рисования («это же рядом с домом, вообще без напряга») еще английский («репетитор на дом приходит»), плавание («всего раз в неделю, для здоровья полезно») и танцы («обязательно надо, она же девочка»). Таким образом, каждый день расписан. Свободным остается только вечер после 20:00. Ну как свободным… Уроки делать надо…
– А поиграть время остается?
– Уроки сделает и может играть. Но она редко успевает поиграть. Ленивая потому что, рассеянная, отвлекается, вот и за уроками так долго сидит. Еще плакать начинает, когда видит, что времени уже много и скоро спать.
Единственная возможность поиграть – это соврать, что уроки сделаны…
Если суммарно сложить все кружки и уроки, получится, что каждый день девочка занималась по расписанию 8–9 часов – это рабочий день взрослого человека.
Мне сразу вспомнился отрывок из книги «Поллианна» американской писательницы Элинор Портер.
«
Так сколько часов в день живет ваш ребенок?
Это не значит, что нужно уйти в другую крайность и освободить ребенка от всех дополнительных занятий (хотя такой вариант тоже возможен).
При выборе нагрузки нужно ориентироваться на два критерия: желания ребенка и его возможности. В данном случае «возможность» – это про ресурсы организма, позволяющие выдерживать нагрузку.
Одна девочка много всего хотела. Она была из тех, про кого писала Барто: «Драмкружок, кружок по фото… мне еще и петь охота». Однажды она упала в обморок на репетиции… Другая девочка при подобной нагрузке в обмороки не падала, но стала очень нервной, плаксивой. Что-то не получилось – и сразу в слезы… Третья стала часто болеть…
Признаки того, что нужно сбавить нагрузку, связаны также со сном.
Конечно, и первый, и второй вариант – повод дойти до невролога и терапевта. Но порой проблема уходит, если сбавить нагрузку.
Признаки нормальной нагрузки
• Ребенок с удовольствием ходит на занятия (бывают дни, когда идти не хочется, но чаще идет без сопротивления).
• Ребенок бодр и активен, сон и аппетит нормальные. («Нормальный аппетит» – это значит «как обычно» у конкретного ребенка. Если обычно у него избирательный аппетит – «это ем, а это не ем» – или он с младенчества был малоежка, то это и есть его индивидуальная норма.)
• Ребенок вовремя ложится спать, не засиживается допоздна за уроками.
• Ребенок не стал более нервным, агрессивным или плаксивым.
• Каждый день в режиме дня ребенка присутствует прогулка на свежем воздухе.
• У ребенка остается свободное время, которым он может распоряжаться по своему усмотрению.
• У сопровождающего взрослого нет устойчивого ощущения замотанности: «Весь день бегом. Как белка в колесе». Иными словами, и ребенок, и взрослый успевают жить.
Оценки в первом классе
Я помню свою первую оценку. Это была звездочка. Большая синяя звездочка. И это было очень-очень плохо. Потому что те, у кого тоже было плохо, но получше, чем «очень-очень», получили маленькую синюю звездочку. За хорошую работу счастливчики получали маленькую красную звездочку. За очень-очень хорошую работу красная звездочка увеличивалась до большой.
Свою первую оценку я получила в детском саду. В тот неудачный день я допустила ошибку, выводя печатные буквы простым карандашом. А из пенала куда-то исчез ластик. И тогда мне в голову пришла гениальная идея стереть ошибку пальцем. Для надежности я его еще послюнявила. От моего усердия очень скоро на месте ошибки образовалась дыра.
Методист собрала тетради у детей подготовительной группы на проверку. На следующий день она вернула мне тетрадь с большой синей звездой на обложке. Я возненавидела методиста. Как она могла поставить мне синюю звезду и сказать при всех, что это очень-очень плохо? Мне было очень стыдно и казалось, что я хуже всех. Поразительная метаморфоза самооценки. Буквально день назад я считала себя самой умной девочкой группы, потому что единственная из всех уже умела читать и всегда правильно отвечала на вопросы воспитателя. И тут огромная синяя звезда на обложке…
Один из негативных факторов обучения в школе – его оценочность.
Потрясение было настолько сильным, что сейчас, спустя тридцать лет, я отчетливо помню, как выглядела эта звездочка, и свою эмоцию ненависти к методисту. Мне крупно повезло, что оценку я связала исключительно с личностью методиста и мое отношение не перешло на воспитателя, иначе я бы возненавидела и воспитателя, и все занятия, которые она вела. Мне крупно повезло, что воспитатель в тот момент меня поддержала, посочувствовала и выразила уверенность, что это случайность и больше у меня не будет синих звездочек. Мне крупно повезло, что родители не стали упрекать меня за синюю звездочку, а просто купили новый ластик. Иначе не знаю, как бы сложились мои отношения с учебой.
А теперь внимание: на тот момент мне было семь лет. Семь лет – это возраст первоклассника. (Я – осенний ребенок и в школу пошла в неполных восемь лет.) В семь лет я была психологически не готова к оценкам.
Оценочность – это то, что добавляет напряжения в любую деятельность. Ожидание оценки превращает ситуацию в стрессовую. Сравните сами ситуации, когда вы просто болтаете с подругой и когда вы находитесь на собеседовании, желая устроиться на работу. И там, и там вы делитесь какими-то фактами о себе. По сути, происходит одно и то же. Но как по-разному в этот момент вы себя ощущаете! С подругой общение происходит легко и непринужденно. А на собеседовании вас оценивают, поэтому может появляться волнение, напряжение, вызванное желанием контролировать каждую фразу.
Один из негативных факторов обучения в школе – его оценочность. Практически вся деятельность ребенка в школе подвергается оценке. Оценивают учителя. Оценивают родители. Оценивают одноклассники. Зная, что оценка тяжело бьет по психике ребенка, запрещено ставить оценки в первом классе, однако и здесь учителя находят выход из положения и вводят оценку, только не виде баллов в дневнике, а виде наклеечек. Некоторые учителя приходят к «наклеечной» системе оценивания под давлением родителей, которым крайне необходимо знать, как же учится их ребенок. То есть как учитель оценивает его способности и старания.
Оценки в первом классе ставить нельзя, это чревато для детской психики. Однако во многих гимназиях оценки появляются даже не в первом классе, а еще раньше, на подготовительных курсах. Это, кстати, еще одна причина, по которой я не стала водить своего ребенка на подготовительные курсы: чтобы он не встречался с оценками раньше времени.
Но оценки нас догнали в детском саду.
Однажды с утра я привела ребенка в садик. Заметила красивые елочки на каждом шкафчике, старательно раскрашенные малышами. Порадовалась, как красиво украшают к Новому году группу. А вечером я узнала, что елочки «с душком»…
– У меня уже есть одна наклеечка! – похвастался ребенок, когда вечером мы шли из садика домой.
А потом, вздохнув, добавил:
– А у Насти уже две. У меня не получилось хорошо погулять.
– Что значит не получилось хорошо погулять?
– Ну, это когда не бегаешь, не балуешься. Девочкам, конечно, легче хорошо гулять. Они почти не бегают.
– А как связаны «хорошо гулять» и наклеечки?
– Когда ты что-то хорошо делаешь, тебе дают наклеечку. Ее надо на свою елочку наклеить. У кого будет больше всех наклеечек, Дед Мороз принесет приз.
Вот такую систему оценивания детей придумали воспитатели. Я сразу вспомнила очаровательного шестилетнего мальчика, которого привели ко мне на консультацию по причине формирующегося невроза из-за введенной оценочной системы. Только там были не наклеечки. Там были фишечки. На каждом шкафчике висел карманчик. За хорошее поведение и правильные ответы на занятиях воспитатель выдавала ребенку фишечку, которую нужно было положить в карманчик. За 10 фишечек на шкафчик приклеивалась медаль. Целый день, изо дня в день дети группы находились в стрессе оценивания и конкуренции.
Самое ужасное было то, что заработанные фишечки воспитатель могла изъять из карманчика за «плохое поведение». Самый первый оделся на прогулку – получи фишечку. Самый последний оделся – минус фишечка. Дети наперегонки бежали к скамеечке с обувью, чтобы не остаться последним и не потерять фишечку. При этом важно было никого не задеть, не толкнуть, потому что если толкнешь, то минус фишечка. А если толкнули тебя – ты попадаешь в ситуацию, когда дать сдачи и отстоять свои границы равносильно потере фишечки и медали в перспективе. (Вы что для себя выбираете: отстаивание границ личности или продвижение по службе с повышением оклада? Согласитесь, подобный выбор очень непросто сделать даже взрослому.)
Мама мальчика как-то застала в раздевалке такую сцену: один ребенок запутался в штанах. Пока он их крутил и выворачивал, сильно отстал от остальных. Он рыдал и просил друга подождать его. Представляете дилемму второго ребенка? Поддержать друга в беде и потерять фишечку. Или сохранить девятую фишечку, за которой будет уже медаль, но есть риск потерять друга. Даже на уровне взрослого это непростой нравственный выбор. Не все дети могут справляться с таким нервным напряжением. Некоторые влетают в невроз и попадают на прием к психологу.
Я представила,
Что предлагают педагоги, вводя в обиход такие елочки? По сути, выстраивание детей по рейтингу. Чей рейтинг выше, чей ниже. Вскоре дети начнут думать друг о друге через призму количества наклеек. Кто из них лучше, кто хуже. Дети могут начать смеяться над теми, у кого мало наклеек. В детском коллективе активизируется чувство зависти. Начнется напряженное соперничество между «хорошистами» Ведь приз обещан только один, а хочется каждому. Может возникнуть соблазн переклеить наклеечку с чужой елочки на свою…
По рассказам родителей я знаю, что в некоторых первых классах учителя вводят подобные системы: «У нас в классе висят такие елочки. Кто ответил правильно или сделал доклад – плюс наклейка; баловался на перемене или в столовой – минус наклейка. Наклейка отдирается зачастую с частью елки. Многие дети до слез переживают по поводу этих елочек». Если многие дети до слез переживают, то лично для меня это уже повод отказаться от системы. Но не все педагоги так думают: «Мы обсуждали на родительском собрании, рассказали, как остро реагируют дети, особенно на срывание наклеек, но учитель считает, что это хороший воспитательный момент. Оценок пока нет, а как-то наказать надо».
Не стоит каждую наклеечку, выданную педагогом, рассматривать как фактор невротизации ребенка. «Наклеечка» не равно «невроз». Наклейка может выполнять разные функции, и сами системы, при которых используются наклейки, могут быть разными.
Система может быть просто поощрительной – когда ребенок получает наклеечку за выполненную работу. При этом отсутствует сравнение с другими детьми и конкуренция между ними – никакого обещания приза лучшему и выстраивания по рейтингу. Сделал домашнюю работу – вот тебе наклеечка. Даже если работа выполнена неправильно, есть ошибки, все равно – наклеечка, потому что старался. Ошибки несложно исправить. Нужно дать понять ребенку, что ошибки – это нормально: «На ошибках учатся. Хорошо, что ты дома позанимался». И это, пожалуй, единственный вариант, когда наклеечка не имеет ничего общего с традиционной школьной оценкой. Это не оценивание, это поощрение.
Рейтинговая система – это когда детей в классе или группе выстраивают по рейтингу, в зависимости от количества полученных баллов (оценок, фишечек, наклеечек). Была у нас рейтинговая система в вузе первые три курса. Очень стимулировала. Особенно после слуха, что на вторую ступень обучения возьмут только первых шестьдесят по рейтингу, а остальных студентов выпустят с дипломом о неоконченном высшем. Особо рьяные студентки за дополнительный балл к рейтингу на семинарах старались заткнуть своих одногруппниц, перекрикивая, не давая им ответить. После каждой сессии рейтинговый список вывешивался на всеобщее обозрение, и каждый про каждого мог узнать, на каком он месте по успеваемости среди студентов своего курса. Но это уже студенты. Люди в большинстве своем с устойчивой самооценкой и работающими компенсаторными механизмами. Плохую учебу они могли компенсировать сами для себя акцентированием на других своих достоинствах. То есть последний по рейтингу не особо переживал сей факт, потому что, несмотря на низкий балл в рейтинге, пользовался вниманием девушек. Или: «Да, я плохо учусь. Но я уже неплохо зарабатываю». Студенты понимали: «плохие результаты в учебе» не равно «я плохой», но вот в начальной школе дети в этом месте могут поставить знак равенства. Поэтому я категорически против использования подобных систем в школе. При этом я не считаю травмирующими детскую психику различные игры-соревнования, даже если в них кто-то из детей бывает расстроен проигрышем, – это тоже ценный для ребенка опыт. Но одно дело – игра, ограниченная во времени и пространстве. И совсем другое – рейтинговая оценочная система, которая охватывает всю жизнедеятельность ребенка внутри школы, включая поведение на переменах. Это уже чрезвычайная нагрузка на психику. В первом классе ребенку и так непросто, приходится адаптироваться к новому социальному статусу, новому образу жизни, новому коллективу, новой деятельности.
Берегите психику детей. Родители имеют полное право просить отмены подобных систем. В этом вас поддержат и методическое объединение психологов, и районо.
В районо на этот счет даже имеется Письмо Минобразования РФ от 25.09.2000 № 2021/11—13 «Об организации обучения в первом классе четырехлетней начальной школы». Там вот что написано:
Поделиться книгой: