Император под ведьмовским соусом

Мы с мужем обменялись настороженными взглядами. Самолично император мог пожаловать с визитом лишь по одной причине. Проклятье невезения вконец допекло!

— И когда же Генриха ждать?

— Меньше чем через седьмицу, — ответил мышь.

— Ыыыыыы… — ноги вдруг перестали меня держать и я без сил опустилась… Нет не на стул, прямиком на пол. — У-у-уй!

Едва копчик не отбила!

Лукас мгновенно опомнился, выпустил Буку, тот кулем свалился на столешницу, перевернув чернильницу. Мышь-клякса — то еще зрелище!

— Благодарствую прям! — отплевываясь от чернил, фамильяр сделал книксен, заляпав при этом документы и отчетные книги, но внимание колдуна он не вернул.

Вскоре муж уже устроился на диванчике, а я восседала у любимого на коленях. Не забывала периодически кривиться и ойкать, пока тот нежно потирал мое ушибленное место… Не то чтобы так уж больно было! Обидно просто.

Бука под шумок исчез, в этот раз молчаливо, не прощаясь. Видать, методы воспитания колдуна оказались на порядок эффективнее моих.

Мы с мужем вновь остались наедине, на мягком диванчике, в полутемной комнате… Из-за плотных портьер свет из окна едва пробивался.

Нам бы вернуться к прерванному занятию, но было откровенно не до поцелуев. Весть о «его светлейшем императорском величестве» в нашем доме неотвратимо испортила мне настроение! Какие уж тут ласки! Впору готовиться к противостоянию века!

ГЛАВА 2

В особняке творился форменный дурдом.

Нет, жильцов и служащих не поразила чесотка, ветряная оспа или другая безумная хворь. Просто все тщательно готовились к визиту его светлейшего Величества Генриха III, будь он неладен!

Под руководством Мадириссы, ведьмы-менталистки, что пока еще оставалась служить в нашем особняке экономкой, проводилась тотальная чистка закромов, все поверхности натирались до блеска, повсюду должна была царить чистота! Такое ощущение, что император самолично будет проверять наличие пыли.

Пфф!

Из-за жуткого старания прислуги даже Урос, дух Хранитель дома, предпочел спрятаться в стенах и лишний раз не появляться наружу. Идеальное решение, скажу я вам. Целее будет! Где бы и мне найти подходящую коморку?

Лаенван, отец Лукаса, не терял надежды вернуть доверие Мадириссы и, конечно же, не остался в стороне от подготовки к приему Генриха. В последнее время я видела его столь часто, что всерьез задумалась: а не бросил ли колдун дела и дейринский ковен на самотек, ретиво взявшись устраивать личную жизнь?!

Завоевание будущей седьмой жены это вам не хухры-мухры!

А что?! Пусть колдун и выглядел мужчиной хоть куда, а благодаря сильнейшему магическому потенциалу старость ему не грозила еще лет с …надцать, как и Мадириссе, но времячко-то не стояло на месте. Да и от обиженной ведьмы можно чего угодно ожидать. Любой пакости. По себе знаю. Вдруг рыжая менталистка выскочит замуж за первого встречного попавшегося мага, решив утереть нос давнему возлюбленному?! Пфф! Я бы не удивилась.

Как не удивилась, что Рисса продолжала держать колдуна на расстоянии, хотя его ухаживания принимала и иногда даже пропадала подолгу по вечерам, как и Лаенван… В этом деле не требовалось особых способностей сыщика, чтобы сложить дважды два и догадаться: заигравшиеся в обиду влюбленные вместе крайне интересно проводят время. Никто из домочадцев в спектакль «двух актеров» вмешиваться не рисковал. Гнев ведьмы чреват серьезными последствиями. Проклятьями, например…

Альфред, лучший повар седьмого королевства, потерялся среди кастрюлек, поварешек и кладовой с запасами. Все пытался создать идеальное меню для удовлетворения изысканного гастрономического вкуса его императорского величества.

На самом деле, мне думается, мужчина просто пережевал, что вместе с Генрихом прибудет и первый советник, с которым Альфред все еще находился в ссоре.

Любовные дела всегда так запутанны!

Я даже расспрашивать о сердечных страданиях его не стала, хотя ведьмовское любопытство терзало не на шутку!

В итоге маг так разволновался предстоящему визиту императора, что на два дня слег с горячкой! Нервы у мужчин, чуткой душевной организации, тонки как струны домры. Э-эх…

Даже Бука поддался истерической подготовке! Мой фамильяр принялся… выпекать сладости! А потом слезно просил дегустировать сии творения всех вокруг. Ну как просил… Просьба под прицелом жалящих искр или другого боевого заклинания все еще считается за просьбу?

Первое время болью в животе не мучился разве что всеядный Урос, остальных я отпаивала лекарственными настойками. Кулинар из мыша, как пуля из палки. Правда, признавать этого он не собирался и под страхом смерти! Гордяк тот еще! Весь в хозяйку, как сказал бы мой муж. И, не будем лукавить, оказался бы прав.

Если после угощений Буки император не сляжет с несварением и нас не казнят, приняв пирожки за оригинальную, но вполне реальную угрозу жизни правителю, то Генрих III просто обязан удивиться летучему мышу-кулинару! Если же нет, то грозная ведьма в моем лице поможет ему это сделать. Иначе не будет мне покоя от обиженного фамильяра!

Между довольством и душевным спокойствием императора и мыша, я, конечно, выберу любимого крылатого ворчуна. Да простит меня седьмое королевство и верховный совет правителей шести других королевств, который возглавляет Генрих.

Честно говоря, Бука даже так не нервничал, когда признался по большому секрету нам с Риссой, что пылает чувствами к фамильяру Лукаса — Рьяне! Полярной сове с непростым нравом, любящей закусывать полюбовницами мистера мыша. Та еще пернатая дамочка! С характером!

Рьяна упрямо не поддавалась мужским чарам мыша. А уж как он старался! То ягодок ей наберет, то гнездо, выпотрошив подушку мужа, устроит, то угостит украденным из кухни пирогом. Сова демонстрировала железную выдержку. Кремень, как и ее хозяин!

Бука, конечно, показательно громко пострадал, а потом — возьми — и переключись на кулинарию!

Мышь спать перестать, магичить перестал, охотиться тоже перестал — знай себе жрет, да готовит, оспаривая компетентность Альфреда. Кошмар! Рьяне впору начинать ревновать… Сова и забеспокоилась. Теперь не Букелий выискивал ее по особняку и летал следом, как приклеенный, а, наоборот, полярная гордячка искала встречи с летучим сердцеедом…

Кто после всего посмеет сказать, что мой дом не превратился в дурдом — прокляну! Венец безбрачия, матерное недержание, синдром мужского нестояния — лишь малый список того, что может выбрать для мсти фантазия обозленной ведьмочки! Иль чего новенькое придумать даже…

Всеобщее старание доводило меня до белого каления! Не то чтобы я испытывала неприязнь к императору или имела с ним какие-то личные счеты. Просто заранее была настроена скептически к правителю, что до сих пор не соблаговолил решить вопрос рабства в седьмом королевстве.

Белла же служила мне каждодневным примером недальновидности и черствости императора. Вольная пантера от рождения и с недавних пор моя подруга все еще не пришла в себя после испытанного в рабстве. Она была вынуждена скрывать лицо и шею, шрамы заживали крайне медленно, а так же носить позорное клеймо рабыни на плече. Каждый раз, видя, как девушка робеет или закрывается от общения в безрадостном мире мыслей и воспоминаний, во мне вместо ведьмы просыпался борец за справедливость!

Тогда-то я и радовалась, что проявила ведьмовскую дальновидность и не стала сразу же после битвы снимать проклятье невезения с императора. Теперь осталось повыгоднее разыграть предлагаемое освобождение от магических неудач и не поплатиться головой за дерзость.

По особняку часто слышались обеспокоенные возгласы Мадириссы:

— Не туда несете! Вазу эпохи темных времен в розовый зал! Не зеленый! Разве так сложно запомнить?!

— Слушайте мою ведьму внимательнее, она страшна в гневе, — поддакивал Лаенван.

— Твою ведьму?

— Мою экономку, — расплывался в улыбке колдун.

— Я давно не служу в твоем доме, Дэ Кадари!

— Простите, исправлюсь. Мою мистресс.

— Мист! — возмущенно краснела ведьма.

— Это ненадолго, — обещал отец Лукаса и красноречиво подмигивал разозленной экономке.

От лишней работы я усердно увиливала, как добропорядочная ведьма! Нет, не в лени дело. Просто-напросто сосредоточила все внимание на учебе, пока все обитатели особняка и приближенные к нашей молодой семье, готовились к приему императора.

Поправка: почти все.

Лукас в эту седьмицу едва не ночевал и дневал на работе! Оставаясь при этом преспокойным! Пусть от каменного заклятья, коим он себя травил много лет, осталось лишь смутное воспоминание, а выдержка у мужа, и правда, каменная!

— Как ты можешь оставаться таким спокойным?! — не раз уже предъявляла я претензии мужу.

— Легко, — неизменно улыбался он, чем только больше меня раздражал.

— И тебя ничего не волнует?

— А что такого-то?

— Что такого?! — едва не пузырилась от сарказма и язвительности я. — То есть, приезд императора тебя не смущает?

— Нет.

ГЛАВА 3

После его однозначных ответов у меня, как правило, терялся дар речи, но ненадолго.

— А то, что, вероятнее всего, он спешит по мою душу?

— С чего бы? — казалось бы, каждый раз вполне искренне недоумевал муж.

— С того что я наложила на него проклятье невезения, короткая твоя память! А значит, подорвала авторитет правителя!

— Не преувеличивай, — неизменно отмахивался муж.

Я же задыхалась от гнева:

— Он едет мстить, угрожать и издеваться! Точно тебе говорю!

— Как глас истины говоришь? — заинтересованно переспрашивал Лукас.

Лунный дар, чтобы узнать цель визита правителя, я не использовала, поэтому утвердительно ответить не могла, но и не терялась в споре. Ведьма я или кто?!

— Как женщина! — недовольно поджимала губы.

— Женщина?

— Тонко чувствующая к тому же! — горделиво выпячивала подбородок.

— Понятно, — прятал улыбку в уголках губ он.

— Что тебе понятно?! — срывалась в крик я. — Что?!

— Все твои догадки и банальные страхи. Не волнуйся. Я Генриха давно знаю, он не станет опускаться до угроз женщине, моей жене и к тому же единственной лунной ведьме на все королевство.

Чтобы откровенно не нагрубить мужу или не выцарапать ему спокойные глазенки, на этом моменте я всегда замолкала. Правда, успевала выплюнуть обиженно:

— Можешь не верить мне! Только с твоим Генрихом в наш дом придет беда. Помяни мое слово.

Лукас отмахивался. Я злилась и пыталась придушить странное волнение в груди, убеждая себя, что оно никак не связано с его величеством.

В споре у нас проходили все разговоры о правителе. В последнее время не только о правителе.

До приезда Генриха наши отношения с Лукасом предельно натянулись. Нет, мы не охладели друг к другу. Только вот перемирье у нас царило лишь в постели. Вне ее я обижалась на мужа за насмешки над моими переживаниями, предчувствиями и его вечное пропадание на работе.

Если бы не парная метка и истинность наших отношений, как пить дать, заподозрила бы Лукаса в измене…

Что сказать? Я и сейчас нет-нет, да поддавалась сомнениям на этот счет, несмотря на доводы рассудка. Преданная однажды женщина до конца жизни обречена временами дуть на воду.

Как таковых поводов ревновать и сомневаться в честности мужа у меня не было. Разве что ревновать к работе и сомневаться в заинтересованности всецело женой, моими делами и настроением. Много? Нет. Но и немало для зарождающегося разочарования.

Как оказалось, истинность пары не выступает гарантом вечного счастья.

Помнится, старые ведьмы поговаривали, что сказка любви заканчивается сразу, как брачные метки обжигают кожу. Возлюбленный успокаивается в решимости, что законная жена никуда больше не денется, а значит, особо напрягаться и не стоит. Жутко не хотелось верить в правдивость ведьмовских пересудов, но семейная жизнь с ослиным упорством вознамерилась подтвердить обратное.

Утром, после очередного неприятного разговора о Генрихе с мужем, меня ждал сюрприз. Ведьмы вообще плохо относятся к неожиданностям. Так стоит ли меня судить, что не восприняла незнакомца с улыбкой и показной радостью?

Стоило спуститься в главный зал, как прозвучало недовольное:

— Благовоспитанные мистресс никогда не позволяют себе спать до обеда.

Я так резко обернулась на голос, что заработала легкое головокружение.

Мужчина неспешно поднялся из кресла. Он был довольно высоким и каким- то болезненно худым. Красный камзол, расшитый золотыми нитями, крепкая трость с посеребренным набалдашником в виде кобры и идеальная осанка выдавали в незнакомце аристократа. Седые волосы мужчина носил гладко зачесанными назад, его лицо уже отметила печать лет, а глаза из-за редкого светло-голубого оттенка казались едва ли не выцветшими. Не будь выражения надменности, что кривило тонкие губы в презрительной гримасе, мужчина мог бы показаться даже приятным на вид.

— У мистресс слишком много неотложных дел, чтобы терять драгоценное время почем зря.

— Вы кто и что делаете в моем доме?

— Теперь я вижу: опасения господина Лукаса Дэ Кадари не оказались напрасными, вы действительно невежественны, юная мистресс.

— Что? — словно в подтверждение этой нелепости я от удивления разинула рот.

Мужчина скривился.

— Простите мою бестактность, — откашлялся в кулак он. — Позвольте представиться, граф Варг, магистр магии и ваш учитель дворцового этикета.

Он слегка наклонил голову, а потом выпрямился и чудно прищелкнул каблуками туфель.

— Мой учитель?

— Переспрашивать — признак дурного тона, слабоумия или глухоты. Ни то, ни другое, ни третье не способно скрасить хозяйку сердца дракона, — сухим тоном поправил он.

Хозяйку сердца, значит?

— Я оказалась несколько не в курсе планов мужа.

Кто бы знал, каких усилий мне стоило удержать бесстрастным выражение лица и ровным голос. А хотелось рвать и метать! Лешего в печень этому несносному дракону и его учителю заодно!