Охранитель. Наместник Урала

Да, на меня сейчас смотрит старый приятель, собранный и серьезный.

– Умойся для начала. Служанка, наверное, на кухне, скажешь ей – проводит к нам, – помедлив, кивнул я.

Анна, заламывая руки, ходит по комнате моего помощника, ее матушка лежит на кровати и хрипло стонет.

– Так, что тут у нас? – присел я на кровать рядом с больной.

Женщине около сорока, бледная, красивая, дочь на нее очень похожа. Александр остался в дверях, а вот девушка ко мне подошла и с мольбой в голосе сказала:

– Умоляю, помогите! Спасите матушку! – Она бухнулась передо мной на колени и попыталась мою ладонь схватить.

– Встаньте и расскажите, что произошло с вашей матерью! – рыкнул я.

Девушка вскочила на ноги и затараторила. Из сбивчивого монолога кое-как уяснил симптомы, но причина непонятна. Насморка и кашля у больной нет, руки-ноги здоровы, ни на что не жаловалась, а три дня назад стала в обмороки падать. Девушка уговорила показаться врачу, тот прописал пилюли от мигрени и головокружения, в аптечном пункте она столкнулась с Александром… Так-то так, однако мой помощник какую-то другую версию знакомства с Анной озвучивал!.. Ладно, этот прохиндей мне потом ответит. Дело-то хреново, не вижу, как смогу помочь Антонине Михайловне, так больную зовут. Лихорадки у нее нет, насморк отсутствует, кожные покровы (те, какие увидел) не вызывают подозрений.

– Голова часто болела у матушки? Травмы были? – задаю вопрос, а сам лимфоузлы прощупываю. – Головой ваша мама не ударялась?

– Откуда вы узнали?! – удивленно восклицает девушка.

– Так, лимфоузлы в норме, температуры нет… – бубню себе под нос и осторожно приоткрываю веки женщины. Глаза не мутные, большие и красивые, но… да, один зрачок больше другого.

– Нас с матушкой дней десять назад пролетка чуть не сбила. Точнее, она меня оттолкнула в сторону, в сугроб, а сама упала на брусчатку, головой ударилась, вот после этого и началось… наверное, – медленно проговорила девушка.

– Рассечение было? Кровь текла? – быстро спрашиваю, а сам уже голову женщины ощупываю.

Волосы у Антонины Михайловны густые, русые, кое-где с сединой.

– Нет, она еще радовалась, что пальто не испачкалось, – помотала головой Анна.

– А до этого момента голова часто болела? – задаю вопрос, а сам уже шишку у пациентки нащупал.

– Бывало, – задумчиво ответила Анна. – Скажите, это серьезно?

– Что именно «это»? – мрачно переспросил я.

– С мамой! Она же поправится? – уточнила девушка.

– Конечно, поправится: Иван Макарович – чудесный врач! – бодро сказал (именно сказал!) появившийся Олесь. – Милая девушка, вы не переживайте, уж кому-кому, а своей, – он подчеркнул последнее слово, – девушке мой друг поможет. Не так ли, Ваня?

– Гм, это моя девушка… – вмешался мой помощник.

– А вас я не спрашивал! – припечатал Олесь, не глядя на Александра, переводя взгляд с меня на Анну.

Я ничего не стал отвечать, картина более-менее понятна, шанс помочь Антонине Михайловне минимален. У женщины гематома головы, но, скорее всего, это не только от недавней травмы. Да и времени прошло прилично, надежда только на то, что это эпидуральная гематома, когда происходит скопление крови между внутренней поверхностью черепа и наружным слоем твердой мозговой оболочки. Но толку-то от этого знания? Не сверлить же мне череп больной! Толком-то и инструментов нет, да и шанс на выздоровление невелик.

– Иван, чего молчишь? – подошел ко мне Олесь.

– Хирург нужен, – медленно ответил и посмотрел на Анну. – Милая барышня, не стану скрывать, что помочь вашей матушке очень сложно. Необходима операция, как можно быстрее, но кто за нее возьмется – не представляю.

– А вы? – с надеждой в глазах, закусив губу, посмотрела на меня Анна.

– Нет, – медленно покачал головой. – Боюсь, не справлюсь, а лекарства, увы, тут не помогут.

– Но как же так?! – воскликнула девушка, и у нее потекли слезы, а руки безвольно повисли; она с надеждой посмотрела на Александра, но тот промолчал.

– Иван Макарович, отойдем, – кивнул Олесь в сторону окна.

Вот интересно, меня сейчас императрица начнет уговаривать на операцию? Да, так и оказалось, правда, нужно отдать ей должное, сначала уточнила, что и как с больной. Какой прогноз и какая потребуется операция. Честно все рассказал, в том числе и то, что подобная диагностика – поверхностна, вполне возможно, что ошибаюсь или гематома не единична. Шанс же… оценил его как один из тысячи, для благоприятного исхода. И тем не менее Ольга Николаевна, или, правильнее, Олесь, сказал:

– Ты оставишь ее умирать на кровати и ничего не предпримешь? Вань, ну нельзя так.

– Ольга, да убью я ее! Вероятность этого более высока! Пойми, необходимо выгнать сгусток крови, просверлив в черепной коробке дырку на определенную глубину. Чуть глубже – и все!

– Ты успокойся, – похлопала она меня по плечу. – Подумай, разъясни все девушке, а потом и решай. Нельзя просто так бросить женщину умирать, сам себе не простишь, что не попытался помочь.

Черт! Она права; но… как? Как мне решиться на то, что никогда не делал?! Да, были бы рядом Коротков или Портейг, то, может быть, они бы и отважились на подобный шаг. За моими плечами есть несколько несложных операций, но в данном случае…

– Иван Макарович, если есть хоть призрачный шанс, умоляю, попытайтесь! – прервала мои размышления Анна, которая сидит рядом с матерью и гладит ее по голове.

Молчу, не могу решиться. В комнате повисла гнетущая тишина, и только шумные хриплые вздохи больной женщины нарушают ее.

– Саша, бритвенные принадлежности, аптечку и дрель, сверла три и пять миллиметров – прокипятить. Быстро! – решился я. – Аня, на месте гематомы необходимо будет сбрить у вашей матушки волосы, после чего я просверлю ей в черепе отверстие, и если, подчеркиваю: если улыбнется удача, то сможем снизить давление и сгустки крови выйдут. Шансы на исход операции уже называл. Решение за вами.

– Я… – Анна с шумом выдохнула, – согласна.

– Ты еще здесь?! – глянул я в сторону своего помощника, и того как ветром сдуло.

После того как комната Александра превратилась в подобие больничной палаты, произошла небольшая заминка. Анна отказалась наотрез стричь свою мать и брить ей череп. Ни на какие увещевания не пошла, приводила множество доводов против, а потом и вовсе разрыдалась:

– Простите, мама очень своими волосами гордится и дорожит, я не смогу.

– Иван, давай я, – взял в руки ножницы Олесь. – Показывай, сколько и где требуется выстричь.

– Примерно столько, – очертил я пальцем место на голове больной, которая так и не пришла в сознание. – Сейчас сделаю ей укол морфия, чтобы она в момент операции не очнулась, после чего приступим. Мне потребуется помощь от всех присутствующих, и что бы ни случилось – требую беспрекословно слушаться и приказы выполнять. Справитесь? – посмотрел на Олеся.

– Без вопросов, – ответил Александр.

Нет, далеко не все мои распоряжения выполнялись с первого раза. Тем не менее где-то через полчаса больную мы положили на бок, зафиксировали, чтобы она не могла пошевелиться, после чего я выставил за дверь Анну. Не дело дочери присутствовать, когда ее матери череп стану сверлить, она однозначно чувств лишится и обеспечит мне лишнюю проблему, а времени заниматься барышней не будет. Впрочем, в Александре я тоже не слишком уверен, но он уже многого насмотрелся, да и жизнь побила, так что должен справиться. Ольгу Николаевну побоялся выставлять: мало того что ее и так нелепую легенду порушу, так еще и покажу, что не доверяю, – и это когда между нами только-только примирение произошло. Нет, мы как бы и не ругались, но не имели взаимопонимания.

– Ну, с Богом, – закусил я губу.

Скальпелем сделал небольшой надрез, а потом взял дрель. Сверло еще не коснулось головы больной, а императрица ожидаемо, вскрикнув, осела на пол.

– Осторожно переложи Олеся в кресло, – сцепив зубы, отдал я приказ своему помощнику.

Тот, бледный, кивнул и выполнил приказ, правда, двигался как-то странно и очень уж аккуратно обращался с моим якобы объявившимся другом. Интересно, а секрет ли для всех, кто под личиной Олеся скрывается? Хм, как-то сомневаюсь. Если раньше еще мог подобное допустить, то сейчас-то императрица свой образ раскрыла, а уж от ближайшего окружения такое поведение и вовсе не утаить.

На лбу у меня капли пота, сверло медленно погружается в череп женщины. Кровь стекает, противный скрип и скрежет отдаются в ушах. Продолжаю крутить ручку дрели, но уже далеко не уверен в собственном решении. Настает момент, когда сверло прошло стенку черепной коробки; медленно извлекаю сверло обратно. Как только дырка в черепе освободилась – кровь и ее сгустки вышли наружу. Осторожно, обычной «грушей», высасываю сгустки крови из раны, после чего ее обеззараживаю и перебинтовываю голову пациентки, сделать для нее ничего больше не в состоянии. Завершал работу один, мой помощник стоит и тяжело дышит у окна, сдерживая рвотные позывы. Импера… точнее, Олесь – и вовсе слабо в кресле шевелится. Н-да, из Ольги сестра милосердия, как из меня балерина! Впрочем, если практика, не приведи господи, будет, то она не станет в обмороки грохаться.

– Можете уже выдохнуть, – оборачиваюсь к своим «помощникам». – Операция завершена.

– Какой результат? – вяло поинтересовался Олесь.

– Время покажет, – отвечаю и пожимаю плечами. – Слишком много «если», да и шансов почти не имелось. Остается надеяться на лучшее.

– Анну могу позвать? – поинтересовался Саша.

– Наверное, сначала тут немного стоит прибраться, – кивнул на окровавленную простыню. – Да и сверло с дрелью стоит вымыть.

– Иван Макарович, вам бы тоже себя в порядок привести не мешает, – поднялся с кресла Олесь.

Молча кивнул и прошел в ванную комнату. И когда так успел измазаться? На щеках блестит пот вперемешку с кровью пациентки, руки тоже в крови, но одежда, как ни странно, чистая. Вымыл руки и умылся, после чего вернулся в комнату, забрал дрель и в ванной ее почистил. Сам сходил за Анной, которая перед дверью в комнату стояла изваянием.

– Голубушка, – обратился к дочери своей пациентки, – мне только не хватало вытаскивать вас с того света. Очнитесь! – пощелкал пальцами перед ее пустым взглядом.

– Как мама?.. – хрипло выдохнула та.

– У вас в горле пересохло, – покачал я головой, но попытался как можно быстрее исправиться и добавил: – Жива ваша матушка, операция завершена.

– Мне к ней можно? – спросила Анна.

– Даже нужно, – ответил я. – Сейчас она спит, будить нельзя, но за состоянием стоит понаблюдать, а когда очнется – сам-то на это очень надеюсь, а вот гарантий не дам, – вы ей все и расскажете. Дней пять вставать с постели не стоит; Александр, думаю, не станет возражать, если Антонина Михайловна полежит в его комнате.

– Не буду, – хмуро подтвердил мой помощник, который тоже в коридор вышел.

Ха, еще бы он попытался возмутиться! Сам-то провинился со всех сторон! Это я еще не решил, как наказать за сокрытие визита высоких гостей…

– Проходите, – кивнул Анне.

Девушка на цыпочках вошла в комнату, увидела лежащую на кровати мать и всхлипнула.

– Саша, ты уж проследи тут, раз взялся помогать, – ткнул я помощника пальцем в грудь. – А о том, что к нам гости едут и ты решил это скрыть, мы потом поговорим!.. – грозно ему шепнул и кивнул Олесю: – Пойдем, сделано все возможное, сейчас уже ничего от нас не зависит.

Императрица, в личине Олеся, подошла к девушке, застывшей перед кроватью матери, хотела что-то сказать, но не стала. Словами тут не поможешь, а что последует дальше, уже не в наших руках.

Искоса поглядываю на свою спутницу… мля! Или спутника? Черт! Никак не выберу тактику поведения. Наверное, не стоило Ольге Николаевне брать личину Олеся. Возврат во времена, когда мы друг друга поддевали и свободно болтали, невозможен. Лучше бы она взяла личину какой-нибудь небогатой девушки, приехавшей с просьбой к доктору. Хм… мысленно прикинул легенду – она намного лучше той, что императрица состряпала! Может, не поздно ей еще разок перевоплотиться?

– Вань, налей мне коньяка, – попросила Ольга Николаевна, на миг сняв личину парня и сделавшись какой-то беззащитной.

– Уверена? – поинтересовался я.

– Уверен! – твердо поправила она.

Коньяк чуть пригубила, а я сделал приличный глоток: все же не каждый день живому человеку приходится череп вскрывать…

– Она поправится? – спросила императрица.

– Ольга Николаевна… Олесь, вы меня… оба простите, но не могу я так! – неожиданно сказал и рукой махнул. – Мозг закипает! Уже в мыслях сбиваюсь, как к тебе обращаться! Давай хотя бы имя возьмешь не Олесь, а на крайний случай Олеся! Кстати, платье тебе больше к лицу.

– Подумаю, – потупила взгляд гордая императрица, совсем уж меня сбивая с толку.

Мало того, она по краю бокала пальчиком провела и… глазками стрельнула. Не понял… это чего она сделала? Медленно пью коньяк, стараясь привести в порядок хаотично замелькавшие в голове мысли.

– У Катьки-то платья наверняка есть простые… – выдал я, а самому захотелось себе по лбу кулаком заехать, а лучше об стену побиться. – Простите, не то говорю.

– Да ты никак запутался? – хихикнула императрица совсем уж не подобающе своему статусу.

– Не то слово! – закивал я.

– Честно говоря, уже отвыкла от подобного, – оттянула она китель на груди. – И, по-моему, он мне стал маловат, чувствую, вес лишний набрала.

– Не сказал бы… – оценивающе смерил ее фигурку взглядом и непроизвольно шумно сглотнул. – П-простите, это коньяк, – заикнувшись, попытался оправдаться.

– Ладно. Олеся – значит, Олеся. Дальняя родственница твоя… с хутора. Идет? – хитро посмотрела она на меня.

– Гм, а обязательно дальняя? – поинтересовался я. – Может, просто знакомая?

– Нет, именно дальняя, – покачала головой императрица. – Ваня, ты выйди, переоденусь, – кивнула она на чемоданы.

Взяв пепельницу и на ходу достав портсигар, я вышел. Прислонился спиной к двери и закурил. Необходимо собраться и взять ситуацию под контроль, да и гормоны следует обуздать, а то мысли путаются. Следует все время держать в уме проблемы империи, они-то переплетаются непосредственно с моим будущим. На войну с Германией и ее союзниками повлиять не могу, но если с оружием получится, то, надеюсь, расклад будет уже другой. Правда, придется вновь окунуться в боевые действия, без этого никак. Для этого мне потребуются проверенные люди, но у меня их нет. Нельзя и внутреннюю политическую обстановку в империи из внимания выпускать. Когда все силы и средства брошены на защиту границ, то внутри уже не остается ресурсов для противостояния…

– Вань! Заходи! – прокричала императрица.

Вернулся в гостиную и раздосадованно крякнул. Нет, Ольга Николаевна переоделась: платьице простенькое, приталенное, воротничок под горлышко – ну просто студенточка из моего мира. Глаза большие, волосы в косу заплела, украшений не видно.

Прикрыл глаза и спросил:

– Олеся, ты на кой черт приехала и покой мой нарушила?

– Иван, ты это о чем? – явно удивилась девушка.

– Очень ты похожа на одну мою старую знакомую… – пробормотал я.

– Это на кого же?

– Ох, не стоит тебе знать!.. – покачал головой и к окну отправился, краем глаза наблюдая, как девушка морщит лоб.

– Но ты все же скажи – интересно мне стало! – с вызовом произнесла императрица, а в голосе прозвучали стальные нотки.

– Понимаешь, когда на тебе дорогой наряд и украшения – ты истинная императрица, далекая и недоступная, – медленно ответил ей. – А когда на тебе другие одежды, то ты уже вся своя. Чем меньше украшений, тем греховнее мои мысли, – посмотрел я в глаза девушке.

– Намекаешь на нашу встречу на озере? – усмехнулась девушка, ничуть не смутившись и не отведя взгляда.

– Возможно… – протянул я, с удовольствием наблюдая, что щечки-то у моей собеседницы покраснели.

Поправил рукой выбившиеся волосы такой непредсказуемой дамы, пальцем скользнул по ее ушку и уже хотел поцеловать, решив рискнуть и заработать очередную пощечину… Но, черт побери, нам помешали! В коридоре кто-то затопал, и через пару секунд в гостиную вломилась компания. Ротмистр и полковник с пакетами в руках, что-то довольно щебечущая Катерина, а императрица появлению друзей обрадовалась, чего не скажешь обо мне. Еще одного шанса остаться наедине может и не представиться, как и проверить реакцию такой желанной девушки.

– Холодно! Продрогла вся! – поежилась Катерина, почему-то не смотря на меня и избегая взгляда императрицы.