Красавица и Дракон

Ольга Герр

Красавица и Дракон

Часть 1. Не смотри на меня

Глава 1. В плену

Дорога вилась вокруг скалы, как змея вокруг ствола дерева. Мы взбирались все выше и выше. Повозка раскачивалась и кренилась. Вот-вот сорвется с обрыва в пропасть как камни из-под ее колес. Те падали долго, бились о скалу, крошились. Я проследила за полетом одного, но так и не рассмотрела, когда он достиг земли. Та была где-то там, далеко, скрытая испарениями от вулкана, что стелились внизу подобно туману и пахли дымом и серой. От вида этой пропасти мутило, и я отползла подальше от края повозки.

До чего жарко! Просто невыносимо. Проклятая повозка не спасает от зноя. Железные прутья не дают тени. Нас везут как зверей — в клетке. Стражи говорят: мы должны быть благодарны. Нам хотя бы не пришлось идти пешком как мужчинам. Те волочатся следом, привязанные веревкой за шею к повозке.

Ослаб и упал? Тебе прямой путь в пропасть. Страж подойдет, перережет веревку и еще живого тебя спихнет с обрыва как тот камень. В такие минуты я отворачивалась и зажимала рот рукой, чтобы не закричать. Убийцам не услышать моих воплей, не заставить меня умолять их сжалиться. Я — княжна Касильда, дочь князя Тунрида, повелителя великого Литорра, и я не опущусь до унижения перед врагом.

Чем выше мы поднимались, тем легче дышалось. Испарения оставались внизу, наверху воздух был чище. Зато жар здесь достигал апогея. Туман хоть немного спасал от палящего солнца и обжигающих ветров. Как не поверни, а все равно страдать: либо от зноя, либо от невозможности нормально дышать. Неприветливы эти земли к гостям.

Сейчас бы убила за веер и лишний глоток воды. Я привыкла к прохладному степному ветру. Жар вулканов сушил кожу, царапал жаждой горло. После случившегося хотелось плакать, но слез не было — их высушило это пекло.

Я придвинулась к подруге по несчастью. Иридия лежала в полуобморочном состоянии, уставившись невидящим взглядом в небо. Я тоже прилегла, пристроив голову девушке на колени, но в отличие от нее прикрыла глаза. Смотреть все равно не на что. Вулканы, коих здесь несметное количество, уничтожили природу. Кругом только лава, пепел и смерть. И еще камни. Несметное количество камней. Воздух и тот на пятьдесят процентов состоит из каменной пыли.

Пока мы с Иридией лежали, ее светлость сидела с гордо выпрямленной спиной. Я завидовала ее выдержке. Вот она истинная княгиня — несломленная перед лицом испытаний. Быть может, однажды я стану такой же. Если выживу, конечно…

Трое суток назад я тоже была в пути. Но как отличались дороги! Я ехала в удобном дормезе, сидела на мягких подушках, пила и ела вдоволь. Я даже пахла иначе: благовониями, которые Иридия каждое утро втирала в мою кожу, а не потом и кровью как сейчас. Ужасно, когда тебя тошнит от собственного запаха.

Вместе с будущей свекровью и лучшей подругой я направлялась к жениху. В нашем караване тоже были повозки, но они везли не людей, а приданное. В те благословенные дни я так часто улыбалась и смеялась, что болели скулы. С тех пор минуло трое суток, а я не помню, как это — улыбаться.

Только мысли о доме и нареченном не давали отчаяться. Дариус обязательно найдет меня и спасет. Он не оставит в беде свою невесту и мать.

Я сосредоточилась на мыслях о женихе. Думать о нем было легко и приятно, как и любить его. Это был династический брак. Отец хотел закрепить отношения с соседним княжеством, и я боялась, что меня ожидает худшее. Но, едва познакомившись с Дариусом, поняла, что ошиблась. Я сама не заметила, как влюбилась в молодого, красивого и учтивого княжича, а потом с радостью узнала, что мои чувства взаимны.

Я помню его первый и единственный поцелуй, словно он был вчера. Скользящее по щеке дыхание, легкое прикосновение губ, их жесткость и вкус, и то, как сердце замерло от новой для меня ласки. Вскоре мы поженимся. Точнее должны были пожениться. Что ждет меня теперь, я не знала.

Жизнь способна измениться за секунду. Моя секунда случилась трое суток назад. Я запомнила крик птицы арру. Его ни с чем не спутать. Она кричит громко, пронзительно, как человек в смертельной агонии. Говорят, тем, кто ее услышит, арру предвещает беду. Что ж, в моем случае примета оказалась верной.

Крик еще не умолк, как из-за придорожных валунов выскочили мужчины в черном. Их лица измазанные сажей перекосились от злости, глаза светились жаждой крови, а мечи были остры. Они рубили направо и налево. Телохранители сражались храбро, но они были в меньшинстве.

Я и Иридия прижались друг к другу. Звон стали и предсмертные хрипы отбивали охоту выглянуть из дормеза. Сцепив руки, мы шептали слова молитвы. Мы не особо набожны, но шепот хоть отчасти заглушал крики, слушать которые не было сил.

Внезапно дверь дормеза распахнулась. Мы ахнули и отпрянули, но это был Агварес — глава телохранителей.

— Княжна, — он протянул мне руку, — скорее, выбирайтесь из дормеза. Вам надо бежать.

Я послушно спрыгнула на землю. Иридия последовала за мной.

— Бегите к валунам, — Агварес указал на скопление камней. — Найдите укромное место и спрячьтесь. Мы найдем вас позже.

— Как же ее светлость? — я оглянулась на дормез будущей свекрови.

— О ней позаботятся. Вперед!

Агварес подтолкнул меня в спину. Прежде он не позволял себе дотрагиваться до меня даже вскользь. Подобные прикосновения недопустимы. Именно нарушение этого правила окончательно развеяло сомнения: мы в серьезной беде.

Подобрав юбки, я побежала к валунам. Иридия за мной. Мы неслись как две высокогорные серны: перепрыгивали через камни, пригибались и уклонялись от препятствий на пути. Быстрее ветра, неуловимые и легкие.

Так мне казалось, но я заблуждалась. По правде говоря, мы были слишком медленными и неуклюжими в своих платьях с длинными юбками. Многочисленные слои ткани путались вокруг лодыжек, корсеты сжимали грудь, и дыхание быстро сбилось, что замедлило нас еще сильнее.

Побег прервал вскрик Иридии. Я резко остановилась и обернулась, чудом не подвернув ногу. Подруга была позади, шагах в пятнадцати. За косу ее держал мужчина.

На глазах Иридии блестели слезы, но она нашла в себе силы крикнуть:

— Бегите, княжна! Бросьте меня, спасайтесь!

— Заткнись! — тот, кто держал ее, дернул косу, и девушка заскулила от боли. — Иди сюда, — поманил он меня, — или я сверну ей шею.

Я замешкалась. Подчиниться означало добровольно сдаться врагу. Но если побегу, Иридия умрет. По моей вине. Я будто превращусь в соучастника убийства. Смогу ли жить с грузом вины? К тому же избавившись от Иридии, страж все равно догонит меня.

— Нет, — простонала подруга, — не делайте этого, княжна.

Она прекрасно меня знала. Я еще не приняла решение, а Иридия уже поняла, каким оно будет.

— Оставь ее, воин, — я расправила плечи. — Я принимаю твои условия.

Я шла обратно к дормезу с гордо поднятой головой. Никто не увидит, как мне страшно. Никто не догадается, что внутри все дрожит и обрывается при мысли о том, что меня ждет.

Под конвоем мы с Иридией вернулись к месту нападения. Схватка уже закончилась. Телохранители проиграли. Выживших взяли в плен. В том числе ее светлость княгиню Оквинию.

Дорогу усеяли трупу. Часть из них были в зеленом — цвете моего княжества, часть в черном — цвете врага. Но и у тех, и у других кровь была алой. Внутри мы все одинаковые, а смерть уравнивает всех.

— Не смотрите, княжна, — Иридия схватила меня за руку.

— Все умерли, — прошептала я.

— Нет, не все. Мы еще живы.

— Надолго ли?

Иридия промолчала. У нее не было ответа.

А потом началось бесконечное путешествие в пекло. Привычный мир полный красок остался позади. Мы въехали на территорию княжества Фламм — страны, где нет ничего кроме вечно извергающихся вулканов. По земле здесь текут огненные реки, с неба идет дождь из пепла. Вместо травы — застывшая лава. Вместо облаков — испарения вулканов. Здесь нет жизни, и все же здесь живут — изгнанные. Те, кто нарушили законы других княжеств. Правит ими чудовище — последний из Драконов. И теперь я его пленница.

Глава 2. Дракон

— Расскажи о Драконе, — попросила я Иридию. Подруга часто развлекала меня историями, но сейчас я спрашивала не от скуки. Я должна знать, что там на вершине горы, куда так упорно стремятся черные стражи.

Прежде я уже слышала о нем. В основном от няни. Она пугала меня, когда я вела себя скверно. Говорила, непослушных детей ворует Дракон и уносит в свой жуткий замок на скале. Дракон огромен и ужасен. Истинное чудовище! У него острые клыки, красные от крови его жертв. Выдыхает он не воздух, а раскаленную лаву. Раз дыхнет на тебя, и сгоришь заживо.

Но я не могла полагаться на детские страшилки. Или не хотела. Слишком сильно они пугали.

— Мне известно немногое, княжна, — пробормотала Иридия.

Губы подруги потрескались от жажды, золотые локоны свисали сальными прядями, лицо покрывала корка грязи, которую изредка пересекали светлые полосы от стекающего пота. Я наверняка выгляжу не лучше. Разве что на черных кудрях грязь менее заметна.

Хорошо бы привести себя в порядок, но все попытки терпели крах из-за острой нехватки воды. Те крохи, что нам полагались, мы тут же жадно выпивали.

— И все же, — настаивала я. — Расскажи хоть что-нибудь.

— Дракон ненавидит тех, кто живет за пределами его земель. Он поклялся уничтожить все живое и держит слово. Долгие годы он воюет с союзом княжеств.

— Это я и сама знаю, — перебила. — Расскажи что-нибудь про него лично.

Придворные дамы любят посплетничать. Порой они владеют большей информацией, чем шпионы отца. Уверена, подруге есть, что поведать.

Иридия наклонилась ко мне и доверительно прошептала:

— Говорят, тот, кто заглянет в глаза Дракону, обречен на немедленную гибель.

— Как это? — спросила я столь же тихо.

— Не знаю. Я лишь повторяю то, что сама слышала однажды.

— Довольно девушки, — голос княгини заставил нас вздрогнуть. На мгновение показалось, что я не в повозке, а в тронном зале. Веду себя неподобающе этикету, и мне делают замечание. — Сплетни удел простолюдинов.

Мы с Иридией покаянно опустили головы.

— Простите, матушка. Вы, безусловно, правы, — по настоянию княгини я обращалась к ней так, будто мы уже породнились. Мне это было не в тягость. Моя родная мать скончалась, подарив мне жизнь, и меня вырастили бесконечные нянюшки. Добрые, но чужие. Быть может, в лице княгини Оквинии я обрету любящую мать, которой мне всегда не хватало.

Больше мы к разговору о Драконе не возвращались. Но меня мучило любопытство: как такое возможно — убить взглядом? Наверное, Дракон сильный маг. Иного объяснения нет.

На четвертые сутки мы достигли цели. Горный серпантин привел нас к замку на вершине скалы — все как в страшилках няни. Стены замка были частично сложены из каменных глыб, а частично выдолблены прямо в толще скалы. На подъезде к воротам из горной породы выступали странные террасы. Они были выдолблены прямо в толще скалы и походили на гигантские ступени. Что за великан по ним ходит? Я не поняла назначение террас, а потом мне стало не до них.

Мы подъехали к воротам в час без теней. Огромные и тяжелые они открывались минут двадцать, скрипя и бряцая цепями. У меня зубы ныли от этого звука. Наконец проход был свободен. Повозка медленно пересекла невидимую черту, отсекающую нас от свободы. Если до въезда в замок я верила, что все еще наладится, то едва мы очутились внутри, всякая надежда иссякла.

Изматывающая дорога подошла к концу, но вместе облегчения я испытывала ужас. Зачем мы Дракону? Мне снова вспомнились сказки, в которых Дракон ест непослушных детей. В каждой сказке, как известно, есть доля правды. И пусть я давно не ребенок, страх, что Дракон сожрет меня и не подавится, был как никогда силен.

— Морабатур, — пробормотала княгиня, — логово Дракона, обитель скорби. Нет в мире места кошмарнее.

Лязгнул замок, открывая клетку. Наконец можно встать на ноги и разогнуть спину, но мне расхотелось выходить из повозки, как будто решетка не удерживала меня внутри, а защищала оттого, что снаружи. И все же пришлось. Я незаметно повела плечам, разминаясь. Отец учил скрывать свои слабости. Даже если тебе плохо — улыбайся. Пусть враг видит, что тебя не сломить. Это заставит его понервничать.

Под конвоем мы прошли через внутренний двор. Он был пустым. Жара выгнала людей с улицы. Заставила их прятаться как кротов по норам. Но они все же были здесь: смотрели на нас из мрачных провалов окон. Их липкие, пытливые взгляды скользили по мне. Я кожей ощущала их любопытство и чувствовала себя скоморохом на ярмарке.

До слуха доносились перешептывания:

— Которая из них княжна?

— Неужели та замарашка?

— Не может быть!

Чем больше нас обсуждали, тем выше я задирала подбородок. Может, на мне слой пепла и грязи, мое платье порвано и испачкано в крови, а волосы спутались, но я все еще княжна. И никакие невзгоды этого не изменят.

От зноя камень мостовой плавился и проминался. Каблуки оставляли в нем углубления-следы. Вздумай я бежать, любой следопыт легко найдет меня по ним. Все в этом месте против меня.

Нас привели в огромный зал. Пустой, как сердце Дракона. Всем известно: чудовище не способно на привязанности. Его единственная отрада — страдая других. Неужели мы нужны ему для потехи? Сперва развлечется, потом съест. Я поежилась. Меня вдруг пробрал озноб в этом жарком климате.

Украдкой оглядывая зал, я вздрогнула, поймав свое отражение на черной стене. Зеркало? Я присмотрелась. Нет, просто стена. Такая гладкая, что отражает все в зале. Какой высокой должна быть температура, чтобы обжечь камень до такой степени? Это сделало дыхание Дракона? Я представила, как он дышит огнем, и едва не свалилась в обморок. Лучше об этом не думать.

Нас поставили в ряд: княгиню, Иридию, меня, главного телохранителя, его сына и еще двух воинов. Из отряда в тридцать человек выжили лишь мы — жалкие крохи. За нашими спинами возвышалась стража: мечи оголены и готовы к бою. Мы стояли и ждали своей участи. В тишине каменного зала слышалось лишь наше сбивчивое дыхание.

А потом раздались шаги. Четкие, размеренные. Кто-то приближался. Не торопясь, но и не медля. И чем ближе он был, тем быстрее билось мое сердце. Я еще не видела, кто идет, ничего не знала о человеке кроме его походки, но уже трепетала. Чудилось, будто хищник подкрадывается ко мне — беззащитной трепетной серне, по глупости угодившей в ловушку.

Первое, что я рассмотрела: тень, скользящую по стене. Она показалась мне огромной, нечеловеческой. Она довлела над всеми в зале, пригибая нас к полу. Говорят, тень отражает нашу подлинную сущность. В таком случае хозяин этой подлинное чудовище.

Я судорожно вздохнула, до рези в легких и слез на глазах. Было так страшно, что хотелось визжать. Но, к счастью, горло перехватил спазм, и я не могла издать ни звука. Этого помогло мне сохранить достоинство.

Свет попадал сюда через высокие окна-бойницы и ложился полосами на пол, расчерчивая зал: мрак-свет, мрак-свет. Мужчина вошел в первую полосу света, но я увидела лишь сапоги до колен из мягкой кожи.

Потом он снова нырнул во мрак, и я затаила дыхание. Выдохнула лишь, когда он опять вынырнул. На этот раз мужчина был ближе, и я рассмотрела детали. Штаны из грубой ткани, заправленные в те самые сапоги, черная рубашка навыпуск с распушенной около шеи шнуровкой. Он будто только встал с кровати и не до конца привел себя в порядок.

А потом я подняла взгляд на его лицо и обомлела. Глаза мужчины скрывала повязка черной ткани. Двигался он при этом, словно все прекрасно видит. Так кого защищает повязка? Его от нас или нас от него?

Мужчина встал неподалеку. Повел головой. Я не видела его глаз, но остро ощущала взгляд. Тот словно кипятком окатил меня, оставив на коже ожоги. Мужчина не представился, но я не сомневалась — это он. Дракон. Впервые с момента пленения мне захотелось склонить голову. Колоссальным усилием воли я подавила в себе неподобающее княжне желание.

— Каков улов, — голос Дракона прокатился по залу волной — глубокий, с хрипотцой. Вздрогнули все, даже его собственные люди. — Кто из вас княжна?

Он двинулся к нам. Первой стояла ее светлость. Выдержка не изменила княгине и в этот раз. Она с честью выдержала испытание: то, как Дракон пристально изучал ее.

— Слишком стара, — вынес он вердикт и шагнул в сторону, к Иридии.

— Быть может, ты княжна?

— Да, — тряхнула волосами подруга. — Это я.

Я прикусила нижнюю губу. Иридия защищала меня. Не зная, зачем я понадобилась Дракону, подруга предполагала худшее и вызвалась вместо меня. Сколько ее помню, она всегда была такой — чуть что загораживала меня собой.

— Нет, — покачал головой Дракон. — Ты — не она.

Он произнес это так уверенно, что сразу стало ясно — спорить бесполезно. Наверное, глаза Дракона, которые он прячет под повязкой, видят глубже, чем глаза людей. Может, они заглядывают в самую душу и чувствуют ложь.

Третьей в шеренге стояла я. Оставив Иридию, мужчина приблизился ко мне. Я сжала кулаки, чтобы он не заметил, как дрожат мои пальцы. Будь смелой, Касильда! Будь смелой.

Дракон подошел вплотную. Нос защипало от острого запаха дыма и сандала. Непривычное, но интересное сочетание. Когда он стоял так близко, ощущение давления усилилось в разы. Мне на плечи словно опустились два огромных валуна. Под их тяжестью я едва могла дышать, колени дрожали и не подгибались лишь чудом. Энергетика чудовища была способна раздавить меня как ботинок букашку.

Дракон возвышался надо мной на целую голову или даже больше. Темные волосы рваными прядями падали на глаза, частично скрывая повязку. Щеки и подбородок покрывала щетина. Сложно сказать, сколько ему лет. Жизнь драконов исчисляется также как человеческая или у них все иначе? Я не знала. Но по людским меркам он выглядел лет на тридцать.

У него было аристократическое лицо, привлекательное исключительно суровой, мужской красотой. Но его внешность не притягивала, а напротив ужасала и отталкивала. По крайней мере, меня. Она была какой-то чужеродной. Мне Дракон внушал лишь одно чувство — страх. Первобытный, не поддающийся контролю трепет перед монстром.

Мужчина стоял так близко, что я чувствовала идущий от него жар. Как будто напротив горел костер. Пот тонкой струйкой стекал по позвоночнику, щекоча кожу. Я была так напряжена, что, казалось, мышцы сейчас лопнут.

Дракон наклонился, вглядываясь в мое лицо, и я забыла, как дышать. Одним богам известно, чего мне стоило не зажмуриться. Но я упорно смотрела на полосу черной ткани. Туда, где должны быть глаза Дракона.