Конструктор космических кораблей

С. П. Королев целиком отдается в эти годы воплощению своих идей, продолжая работать над созданием ракетоплана и крылатых ракет. По мнению специалистов, это направление в работе института являлось весьма перспективным.

В руководимом им отделе создается экспериментальная управляемая крылатая ракета под номером «212» класса «Земля-Земля»[19] с реактивным двигателем «ОРМ-65» для полета на расстояние до 50 километров. Это был цельнометаллический моноплан со среднерасположенным крылом трапециевидной формы. Ее стартовый вес составлял 210 килограммов. Вес топлива (азотная кислота и керосин) — 30 килограммов. Длина равнялась трем метрам. Ракета могла нести полезный груз в 30 килограммов. Стартовала ракета «212» с помощью пороховой ракетной катапульты с рельсового пути. Первый полет ее состоялся 29 января 1939 года. В дальнейшем ракеты типа «212» стартовали из-под крыла самолета.

Обосновывая необходимость создания крылатой ракеты, С. П. Королев в марте 1935 года выступил с докладом на I Всесоюзной конференции по применению ракетных летательных аппаратов для исследования стратосферы. Он говорил: «Крылатая ракета имеет большое значение для сверхвысотного полета человека и для исследования стратосферы. Задача дальнейшего заключается в том, чтобы упорной, повседневной работой, без излишней шумихи и рекламы, так часто присущих, к сожалению, еще и до сих пор многим работам в этой области, овладеть основами ракетной техники и занять первыми высоты страто- и ионосферы».

Сохранился краткий обзор работ института, написанный С. П. Королевым. Он так и назван «Крылатые ракеты».

В этом документе отмечалось, что только за 1936, 1937 и часть 1938 года было «сделано несколько десятков огневых пусков жидкостных ракет. Наибольшая достигнутая высота подъема составляла около 1000 метров и дальность полета до 2500–3000 метров». Правда, по признанию автора обзора, ракеты не отличались большой «послушностью», но он твердо верил, что их можно заставить летать туда, куда надо. «Несомненно, — писал С. П. Королев, — что при наличии хорошей, мощной и надлежащим образом отлаженной автоматики можно было бы достичь результатов, весьма близких к проектным по дальности и высоте полета».

Много внимания Королев отдавал и проблеме бескрылых ракет.

Однако не все в институте понимали их великое будущее. Была даже сделана попытка временно прекратить работы по бескрылым ракетам. Сергей Павлович на одном из заседаний решительно выступал против такого мнения.

Теперь о втором направлении конструкторской деятельности С. П. Королева в годы работы в Реактивном научно-исследовательском институте. Инженер продолжает поиски конструкции планера, на который возможно установить жидкостный реактивный двигатель — ЖРД. В начале 1934 года он приступает к конструированию двухместного свободнонесущего моноплана «СК-9» (он же «РП-318»). В 1935 году планер готов и осенью испытан самим Королевым. Размах крыльев его составлял 17 метров, площадь крыла — 22 квадратных метра, а нагрузка на каждый квадратный метр — 20,8 килограмма. Общая длина планера — 7,33 метра, а взлетный вес 660 килограммов.

Много мужества и летного мастерства проявили летчик-паритель и сам конструктор во время испытательного полета планера на буксире по маршруту Москва — Крым.

В сентябре 1935 года на XI Всесоюзном слете планеристов «СК-9» демонстрировался иностранным гостям, которые дали ему высокую оценку. Положительный похвальный отзыв он получил и у советских специалистов.

В эти годы у С. П. Королева созревает окончательное решение создать ракетный самолет. Сергей Павлович и его ближайший сотрудник Е. С. Щетинков представляют на рассмотрение технического совета РНИИ проект ракетоплана «218». В июле 1936 года этот проект утверждается и становится одним из ведущих в работе института на 1937 год. Авторы предложили четыре проекта этого самолета.

Один из сотрудников С. П. Королева по РНИИ, ныне член-корреспондент Академии наук СССР Б. В. Раушенбах, писал недавно, вспоминая сороковые годы:

«Было предложено четыре этапных проекта такого самолета: исходный вариант при старте с Земли должен был достигать высоты 9 км, а при старте с высоты 8 км — высоты 25 км: модифицированный вариант, рассчитанный на более продолжительный полет; рекордный вариант и 4-й — перспективный вариант. Последний ракетоплан должен был при подъеме самолетом-маткой достигать в ракетном полете высоты 53 км. В проекте было предвосхищено многое, что стало характерным для экспериментальных самолетов нашего времени».

Но прежде чем реализовать это перспективное предложение, было решено построить ракетоплан, который явился бы своеобразной лабораторией. Выбор пал на планер «СК-9». Его отремонтировали и внесли необходимые изменения. На специальной раме укрепили двигатель «ОРМ-65». Баки с горючим разместили позади сиденья летчика, на месте второго пилота. Баллоны-аккумуляторы — в центре планера, электроаккумулятор — в носовой части. На специальной доске — приборы контроля ракетного двигателя.

В декабре 1937 года состоялось первое наземное огневое испытание ракетоплана. Было проведено 20 успешных пусков двигателя «ОРМ-65», специально разработанного для этого аппарата. Затем на планер установили двигатель «РДА-1–150». С этого момента ракетоплан получил наименование «РП-318». По словам специалистов, оборудованный двигателем планер имел почти все элементы самолета с ракетным двигателем.

В феврале 1938 года С. П. Королев в докладе «Научно-исследовательские работы по ракетному делу»[20] определил целевое назначение ракетных самолетов и рациональные области их применения, сформулировал основные задачи дальнейшей работы. Была научно обоснована идея создания истребителя-перехватчика и экспериментального самолета для исследования стратосферы и аэродинамики больших скоростей.

А через два года в Подмосковье идея С. П. Королева о соединении планера с ракетным двигателем воплотилась в жизнь. Все происходило так: 28 февраля 1940 года летчик-испытатель Владимир Федоров на ракетоплане «РП-318» поднялся в воздух, буксируемый самолетом «П-5». Набрав высоту, планер отделился и начал самостоятельный полет. Скорость не превышала 80 километров в час. На высоте 2600 метров В. Федоров включил двигатель. Через 5–6 секунд скорость полета возросла до 140 километров. Планер пошел вверх и достиг высоты 2900 метров.

Инженер А. Я. Щербаков, находившийся в момент эксперимента на борту самолета «П-5», рассказал:

— После включения двигателя ракетоплан быстро увеличил скорость и ушел от нас с набором высоты. Все попытки продолжать наши наблюдения не увенчались успехом. Несмотря на максимальное увеличение оборотов мотора, самолет «П-5» безнадежно отстал от ракетоплана.

Так был совершен первый в СССР свободный полет на аппарате с ракетным двигателем. Ракетоплан оправдал надежды его создателей.

В 1942 году А. Я. Березняк и А. М. Исаев под руководством главного конструктора В. Ф. Болховитинова создали отечественный реактивный истребитель «БИ-1». Первую реактивную трассу проложил на нем известный советский летчик-испытатель Г. Я. Бахчиванджи.

* * *

Крылатые и бескрылые ракеты, ракетопланы, разрабатываемые под руководством С. П. Королева, целая серия реактивных двигателей (от «ОРМ-53» до «ОРМ-102»), созданных в Реактивном институте — все это начало, ступеньки к первым управляемым баллистическим, а потом и межконтинентальным ракетам, к знаменитым космическим ракетам.

Начинался век реактивной авиации, век ракет и еще неведомых скоростей и невиданных расстояний.

1938–1947

В мире чувствовалось грозное дыхание приближающейся войны. Пришлось отложить в сторону чисто научные замыслы. Нам казалось, что некотором наши исследования станут полезны обороне.

С. Королев

То тут, то там на земле вспыхивало пламя войны. Германский империализм наступал и, подталкиваемый буржуазными правительствами, готовился к нападению на нашу страну. В этой обстановке ЦК партии и Советское правительство принимают срочные меры по укреплению обороноспособности страны. Начинается реконструкция авиационной промышленности. В различных районах строятся заводы, разрабатываются новые образцы истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков. На одном из таких заводов, где генеральным конструктором был А. Н. Туполев, начинает работать с июня 1938 года и С. П. Королев.

Перед нами анкета, заполненная его рукой.

«…1938–1942 гг. — конструктор Опытно-конструкторского бюро.

…1942–1945 гг. — заместитель главного конструктора Опытно-конструкторского бюро».

…В первый год Отечественной войны возникла мысль установить на самолетах старых типов в качестве ускорителей реактивные двигатели. Осуществление этой задачи было поручено специальному Опытно-конструкторскому бюро, созданному в 1941 году. Позднее инженера С. П. Королева назначают в это бюро заместителем главного конструктора.

— Так случилось, что наши идеи об использовании реактивного принципа движения в авиации, ракетном деле накануне войны оказались по ряду причин недооценены, — рассказывает бывший руководитель работ по жидкостно-реактивным двигателям в ГДЛ — РНИИ. — О них вспомнили, когда на нашу Родину обрушился фашизм. Из всех разработок РНИИ только реактивным минометам, которые народ ласково назвал «катюшами», удалось стать на вооружение армии в 1941 году.

Передо мной, как перед руководителем опытного конструкторского бюро, и всем нашим коллективом была поставлена весьма ответственная, сложная научно-техническая проблема — разработать ракетные двигатели, способные увеличивать скорость самолета в условиях боевой обстановки.

Речь идет вот о чем. Дополнительный двигатель, установленный на самолете, давал возможность летчику форсировать взлет, то есть подняться с земли значительно быстрее, чем при обычном винтовом двигателе. В условиях боя самолет, снабженный ускорителем, обладал бы лучшими условиями для маневрирования. Прирост скорости мог достигать 180–200 километров в час. По тем временам это значило много. И тут я должен отметить заслуги Королева. Он в те годы был моим заместителем по летным испытаниям. Он не только знал двигатель, но имел опыт конструирования ракетных установок. Сергей Павлович разработал установку на самолете «ПЕ-2» ракетного двигателя, созданного в ОКБ, и сам в качестве бортинженера проводил ее испытание в полете. При этом он проявлял присущие ему настойчивость, выдержку и мужество. Приведу пример. В одном из отладочных полетов двигатель неожиданно взорвался. Хвостовое оперение самолета оказалось разрушенным. Однако летчик Александр Васильченко не потерял самообладания и сумел благополучно посадить машину. Казалось, после этого случая Сергей Павлович надолго откажется от испытательных полетов. Но он был другого склада. Выйдя из самолета, Королев сказал нам: «Я, кажется, нашел причину. Я верю в двигатель. Завтра начну снова его испытывать». И начал…

С 1941 года коллектив Опытно-конструкторского бюро разработал целое семейство вспомогательных авиационных жидкостно-реактивных двигателей: «РД-1», «РД-2», «РД-3» с полностью автоматизированным пуском, с регулируемой тягой у земли в пределах 300–900 килограммов. «РД-1» и «РД-1ХЗ» испытывались на самолетах конструкции В. М. Петлякова, С. А. Лавочкина, А. С. Яковлева и П. О. Сухого. Высшую стадию испытаний — государственную — прошли двигатели «РД-1ХЗ» и «РД-2».

Рассказ о жизни и работе С. П. Королева в годы войны дополняет сотрудница ОКБ Лидия Павловна Палеева, работавшая вместе с ним в течение нескольких лет.

«Сергей Павлович Королев появился у нас, если мне память не изменяет, в 1942 году. Но заочно я его знала значительно раньше. Дело в том, что мой муж — авиационный конструктор, и поэтому, естественно, нам была известна книга Королева „Реактивный полет в стратосфере“.

Сергея Павловича сразу назначили заместителем главного конструктора по летным испытаниям. С приездом С. П. Королева работа „реактивщиков“ заметно оживилась. Его жажда знаний удивляла нас. Мы еле успевали подбирать для него необходимые материалы.

Сергей Павлович работал, не жалея себя. Ему не хватало рабочего времени. Он прихватывал и выходные. Из двух часов, положенных на обед, он, как правило, использовал только тридцать минут. Его все называли неугомонным.

Работа, творчество составляли весь смысл жизни Сергея Павловича. Помнится такой случай. Поздно вечером он пришел к нам за очередной книгой. Вид у него был неважный: щеки впали, под глазами синие круги. Я ему говорю:

— Нельзя так. Не жалеете вы себя.

— Разве можно работать с прохладцей, жалеть себя, когда Родина в опасности? — ответил он. — Надо отдавать все силы, все, до последней капли крови.

Сергей Павлович всегда был готов прийти на помощь другим. Расскажу об одном запомнившемся эпизоде.

Однажды Сергей Павлович пришел к нам за каким-то документом, поздоровался и, заметив, что у меня невеселый вид, спросил:

— Что-нибудь случилось, Лидия Павловна?

— Дочь тяжело заболела, — стала рассказывать я, — осложнение на почки, нужна сахарная диета. А знаете как сейчас с сахаром…

— У меня в Москве тоже дочь, Наташа. Жена, мать. Давно их видел, — с грустью, скорее себе, чем мне, сказал Королев. — Одними письмами живу…

По лицу Сергея Павловича пробежала тень. Мне стало не по себе.

— Все будет хорошо. Скольких людей война разметала по земле, — пыталась успокоить я его. Но он уже взял себя в руки и будто не слышал моих слов:

— Сахарная диета? Только и всего? Это в наших силах.

А через некоторое время Королев принес мне весь свой паек сахара.

— Это для дочки, — очень твердо сказал он.

Сколько я его ни уговаривала, ни упрашивала взять сахар обратно — не согласился. А ему и самому был нужен сахар при его такой напряженной умственной работе.

Последний раз я встретилась с Сергеем Павловичем Королевым в 1944 году на праздничном вечере. У всех было хорошее настроение. Наша армия уверенно громила фашистов. К этой радости прибавилась возможность уехать в Москву, работать там.

— Когда уезжаете? — спросила я Королева.

— Как? — недоуменно воскликнул он. — Мы еще не все сделали. Нет, я не могу бросить так. — И несколько раздраженно добавил: — Разве война кончилась, разве фашисты добиты? Мы такое сделаем…

…Пожалуй, в этот момент я, как никогда за все эти годы, поняла, каким огромным душевным богатством обладал этот человек, как горячо он любил Родину, как твердо верил в свои силы, мечтая о чем-то большом и важном в своей жизни».

День Победы застал С. П. Королева все в том же Опытно-конструкторском бюро.

…Ранним утром в солнечный майский день 1945 года по радио раздались позывные: «Широка страна моя родная»… В эти дни никто не выключал репродукторов. Пал Берлин, над фашистским логовом взвилось советское знамя Победы. Все ждали. Ждали капитуляции фашистской Германии. Ждал этого дня и С. П. Королев. И час настал.

Но едва отгремели залпы второй мировой войны, как началась холодная война. Международная напряженность вынудила Центральный Комитет партии и Советское правительство принять экстренные меры по дальнейшему укреплению обороноспособности страны. Сама жизнь потребовала создания мощного, эффективного оружия, способного охладить пыл заокеанских генералов, угрожавших атомной бомбой.

Создание отечественной атомной бомбы и ракет-носителей стало важнейшей потребностью дня. Виднейшие советские ученые-атомщики, возглавляемые академиком И. В. Курчатовым, и крупнейшие специалисты в области ракетной техники, среди которых был и С. П. Королев, по поручению ЦК партии и Советского правительства взялись за решение этой задачи.

В феврале 1947 года Сергей Павлович Королев, возвратившись из длительной заграничной командировки, приступил к исполнению обязанностей Главного конструктора в опытном конструкторском бюро. Именно в этот период — начиная с 1947 года — во всем блеске развернулся его многогранный талант.

На одном из полигонов, где двадцать с лишним лет назад проходили испытания первых управляемых жидкостных ракет дальнего действия, установлен своеобразный памятник. На бетонном кубе, этом символе вечности, ракета, устремленная в небо.

Недалеко от памятника расположен подземный бункер, из которого С. П. Королев и его сотрудники руководили запуском ракет. О том, какие это были трудные, напряженные времена, лучше всего скажут строки из писем[21]С. П. Королева:

«…Наша работа изобилует трудностями… Отрадно то, что наш молодой коллектив оказался на редкость дружным и сплоченным. Настроение у народа бодрое, близятся решающие денечки».

«…Свой долг здесь я выполню до конца, и убежден, что мы вернемся с хорошими, большими достижениями».

«…Мне зачастую трудно, о многом думаю и раздумываю, спросить не у кого. Но настроение тоже неплохое, верю в наш труд, знания и в нашу счастливую звезду».

На пороге космической эры С. П. Королев каждый день вынужден был встречаться с неизведанным, брать на себя полную ответственность за каждый кирпичик того нового, из чего складывалось в те годы ракетное дело. В одном из писем есть слова:

«Безграничная книга Познания и Жизни… листается нами здесь впервые. Надо быстро понять, осмыслить то или иное событие, явление и затем безошибочно дать решение…»

Поиски необычных технических решений, до предела сжатые сроки потребовали от С. П. Королева, его сотрудников — видных ученых, конструкторов, инженеров — исключительных усилий. И если бы не довоенный опыт, накопленный С. П. Королевым и конструкторами отдельных узлов ракет, не опыт других специалистов — вряд ли задача создания ракетных систем была решена так быстро. Но, конечно же, главным фундаментом успеха явились бурно развивающиеся производительные силы страны.

Подлинным триумфом ракетчиков стала первая управляемая ракета дальнего действия, созданная и испытанная под руководством С. П. Королева к 30-летию Октябрьской революции.

— Первый крупный шаг сделан, — говорил в те дни ученый, — и сделать нам его помогла вся страна, весь народ.

К этому времени относится одна из встреч С. П. Королева с И. В. Сталиным. Вот короткий рассказ самого ученого об этой встрече:

— Мне было поручено доложить Сталину о разработке новой ракеты. Он слушал вначале молча, почти не вынимая трубки изо рта. По мере заинтересованности стал изредка прерывать меня, задавая короткие вопросы. Чувствовалось, что он имеет полное представление о ракетах. Его интересовали скорость, дальность и высота полета, полезный груз, который она сможет нести. Особенно с пристрастием он расспрашивал о точности полета ракеты в цель.

Сталин был внешне сдержан. Я не знал, одобряет ли он то, что я говорю, или нет, но эта встреча сыграла свою положительную роль.

Видимо, Сталину, его военным советникам стало ясно, что первые опыты по созданию реактивных самолетов, ракетных систем смогут дать впоследствии положительные, далеко идущие результаты…

1957

Он был мал, этот самый первый искусственный спутник нашей старой планеты, но его земные позывные разнеслись по всем материкам и среди всех народов как воплощение дерзновенной мечты человечества.

С. Королев

В год 40-летия Советской власти была испытана новая мощная ракета — межконтинентальная баллистическая. В специальном сообщении ТАСС от 27 августа 1957 года говорилось:

«На днях осуществлен запуск сверхдальней, межконтинентальной, многоступенчатой баллистической ракеты.

Испытания ракеты прошли успешно. Они полностью подтвердили правильность расчетов и выбранной конструкции. Полет ракеты происходил на очень большой, еще до сих пор не достигнутой высоте. Пройдя в короткое время огромное расстояние, ракета попала в заданный район».

Одновременно ТАСС сообщал, что в последние дни прошли успешные испытания ядерного и термоядерного (водородного) оружия.

Таким образом, в августе 1957 года Советский Союз, обладавший грозным оружием, получил непревзойденное средство доставки его к цели — межконтинентальную ракету.

В марте следующего года автор этих строк слушал выступление великого русского ученого-атомника Игоря Васильевича Курчатова на сессии Верховного Совета СССР.

Выступая в тот день перед депутатами, Игорь Васильевич Курчатов отдал дань уважения создателям ракетной техники. Он сказал: «Блестяще сделали свое дело советские конструкторы ракет и других носителей ядерного оружия. Народ может быть спокоен. Оборона Родины теперь надежно обеспечена».

И. В. Курчатова и С. П. Королева долгие годы связывала крепкая творческая дружба. Они провели вместе немало бессонных ночей, обдумывая, как соединить термоядерное оружие с ракетоносителем. С. П. Королев с большим уважением относился к своему коллеге. И не случайно дома у Сергея Павловича висел фотопортрет И. В. Курчатова…

Атом и ракета встали на защиту социалистической Отчизны. Первая цель выполнена. Но оставалась давняя мечта С. П. Королева — сделать ракету помощницей науки. Создатели ракетных систем хорошо понимали их перспективность. Конструкторы чаще и чаще возвращались к словам Циолковского: «Планета — есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели»…

«Сейчас есть возможность прорваться в космос, — все настойчивее думал С. П. Королев. — Этим мы положим начало новой эпохе в истории цивилизации».

Еще в те дни, когда баллистическая ракета только рождалась на листах ватмана, ученый мысленно, вчерне набрасывал планы… Спутники, полеты животных, полет человека по орбите вокруг Земли, старты ракеты к Луне, полет аппарата на Луну, Марс, Венеру. Дух захватывает. И приходила трезвая мысль: «Какие огромные средства понадобятся? Под силу ли это будет государству? Не рано ли сегодня?! Может, позднее? Нет, надо все обдумать!»

…Идут дни и ночи, недели, месяцы. Сергей Павлович проверяет свои наметки. Вначале вскользь, а потом все определеннее и настойчивее говорит он о своей идее не только со своими коллегами, но и с астрономами, биологами, медиками, социологами и юристами. Ведь космос даже на первых этапах его изучения потребует внимания многих коллективов, представителей самых различных наук. Постепенно идея о прорыве космоса обрастает все новыми и новыми подробностями, сплачивая сторонников ее осуществления.

Но были и противники. Вспоминая то время, доктор технических наук К. П. Феоктистов писал:

«Находились скептики, которые ставили под сомнение целесообразность проникновения человека в космос. Одни признавали, что освоение космоса — это, конечно, интересно, но тут же спешили добавить: „Но зачем это брать на плечи нашему поколению. Пройдет, может быть, тысяча лет, прежде чем людям понадобится жить в космосе. А раз так, то зачем тратить средства и силы? Давайте устраивать жизнь на своей планете, а космос подождет“. А втихомолку эти люди думали: „А может, и совсем космос не понадобится“…»

Академия наук СССР высказалась в пользу предложения С. П. Королева и других видных советских ученых — сторонников изучения и освоения космоса при помощи ракетных систем. Эта проблема в свое время много обсуждалась. Академик Л. И. Седов в статье «Освоение космоса — закономерность нашей эпохи» писал: «Центральный Комитет КПСС, Советское правительство поддержали передовую идею об изучении и освоении космоса при помощи ракетно-космических систем. Это было правильно с очень многих точек зрения. И для развития науки и техники, и для познания окружающей природы, и для бытовых нужд человечества. Эта поддержка предопределила успех».