Тайная история трусов для почти взрослых

На тоги и туники у римлян уходило гораздо больше ткани, чем на простые набедренные повязки. Выбор был либо закупать огромное количество материала за границами империи, либо развивать собственное текстильное производство. Это привело к тому, что постепенно римляне в совершенстве освоили изготовление тканей. Во многих домах появились небольшие прядильни и ткацкие мастерские, оборудованные станками. По образу и подобию египетских ткацких мастерских появлялись текстильные мануфактуры, а значит, стало возможным массовое производство тканей. Самыми распространенными материалами были лен и шерсть, но в III веке богатые римляне полюбили шелк из Китая. Они тратили на него целые состояния, что сильно подорвало экономическую стабильность империи.

Правивший в 284–305 годах император Диоклетиан даже установил максимальную цену на ввозимый текстиль, так как растущий спрос на него рисковал нарушить торговый баланс государства. Если бы римляне сравнили, сколько уходит шелка на одни трусы, а сколько — на одну тогу, они наверняка отказались бы от тоги в пользу трусов… и финансового краха удалось бы избежать.

Но что ни делается — все к лучшему. Например, римские ткачи даже из крапивы научились производить материю, которая якобы не уступала по мягкости китайским тканям, — этим они спасли почтенные тоги.

Мочение в моче

Впрочем, и римская шерсть, если ее хорошо вычесать, была мягким и приятным на ощупь материалом. Последний этап обработки шерсти происходил в сукновальне. Подобную мастерскую, принадлежавшую некоему Стефанию, можно увидеть в руинах Помпеев. Кроме остатков ткацкого станка и ванн для полоскания ткани здесь сохранились чаны, где ткань замачивали в щелочном растворе — чаще всего полученном из мочи человека или животных, — что позволяло очистить полотно от загрязнений.

Средневековая бельеберда

В Средневековье, эпоху расцвета христианства, отношение к нашему временному пристанищу на земле — телу — было довольно сложным. Его называли «проказой души» или «гадкой оболочкой души» — считалось, что тело необходимо унижать и усмирять. Пуританская мораль и религиозность того времени привели к тому, что люди стали очень строго относиться к телу. Не могло быть и речи о том, чтобы женщина обнажила икру или плечо. Не исключено, что небывалый расцвет проституции, особенно в период крестовых походов, был ответом на слишком суровые правила и запреты, связанные с телесной сферой. Моды, по сути, не было, сплошная бельеберда.

И снова без трусов

Кто бы мог подумать, что люди, имевшие в своем распоряжении столько вариантов нижнего белья, которое столь старательно совершенствовали их предки, снова откажутся от него! И все же! Нравственный кодекс наших далеких прабабушек не позволял даже упоминать о «частях тела» от талии до колен. Так что неудивительно, что все Средневековье люди обходились без той самой детали гардероба. Вместо белья под верхнюю одежду надевали простую рубаху, обычно сшитую дома, вдали от чужих глаз. Чувство стыда перед наготой было таким сильным, что не позволяло заказать рубашку у портного.

Даже благородные дамы часто шили себе белье сами, ведь увидеть рубашку, под которой скрывалось обнаженное тело, дозволялось только законному супругу.

Прарубашки размера XXL

Сорочка, рубашка, рубашечка, рубаха или рубашонка — основной и неотъемлемый элемент средневекового костюма.

* * *

Итак, средневековое нижнее белье выглядело как ночная рубашка наших прабабушек и защищало тело от верхней одежды. Или наоборот. Поначалу его носили богатые дамы, чтобы их роскошные платья не так быстро пачкались и изнашивались. Рубашка была единственной деталью гардероба, которую стирали регулярно. Она была очень простой и совсем не напоминала современные легкие ночнушки. Обычно ее шили изо льна, для богатых женщин — из шелка, а в позднее Средневековье — из хлопка.

Крой такой рубашки менялся вместе с фасонами верхнего платья. В XIII веке она была широкой и свободной, а в начале XV века стала плотнее прилегать к телу и имела вырез под декольте платья. Под узкие и обтягивающие рукава верхнего платья надевалась рубашка с такими же узкими рукавами или вовсе без них — в этом случае рубаха держалась на пришитых или прикрепленных булавкой бретельках. Чтобы поддерживать пышный бюст, его обладательницы перевязывали рубашку лентой под грудью. Со временем, несмотря на общественное осуждение, белье начали украшать кружевом и вышивкой.

Исподнее платье из-под платья

Помимо верхнего женщины носили еще и так называемое исподнее платье, которое тоже заменяло белье. В исподнем можно было работать по дому, но оно совершенно не предназначалось для посторонних глаз. Исподнее надевали под верхнее платье, вероятно, ради гигиены, чтобы защитить выходной наряд от телесных выделений. В те времена стирка была делом непростым. Она требовала немалых усилий, к тому же из-за частых стирок дорогие ткани быстрее выцветали и приходили в негодность.

Прокат белья в монастыре

Монахи старейшего католического ордена, основанного святым Бенедиктом Нурсийским, носили кальсоны ради… чистоты нравов. Верные девизу ордена «Ora et labora» («Молись и трудись»), авторство которого приписывается святому Бенедикту, монахи даже не пытались протестовать, когда в конце VIII века новыми орденскими правилами им было запрещено иметь собственные кальсоны. Нижнее белье принадлежало монастырю и выдавалось монахам только для поездок верхом. В средневековом монастыре никто не думал о холоде, гигиене, чистоте тела и условиях… того самого труда, к которому призывал девиз.

Прогулки с гульфиком

Даже в XII веке, когда по средневековой Европе колесили трубадуры, наряд простого человека не сильно отличался от наряда римлянина.

* * *

Варварские племена переняли у римлян тунику, «прабабушку» рубашки. Но если женское белье теперь было длинным, скрывавшим наготу, то мужское становилось все короче, являя взору то, чем одарила природа его владельца. Английский поэт, философ и дипломат Джефри Чосер (1343–1400) в «Кентерберийских рассказах» пишет о мужских нарядах, в которых торчащие из-под куртки ягодицы подобны обезьяньей заднице в свете луны. Король Генрих VII (XV–XVI века) положил конец публичной демонстрации мужского достоинства, запретив носить короткие куртки дворянам с титулом ниже лорда. Только самые знатные могли безнаказанно открывать свои гениталии. Подобная несправедливость вызвала бурю протестов среди тех, на кого привилегия не распространялась. Не желая расставаться с таким выдающимся признаком социального статуса, дворяне стали пришивать к курткам лоскут ткани, который прикрывал их интимные места. Гениальное, хотя и не особо изящное изобретение быстро вошло в моду и получило название «гульфик». Большим поклонником гульфика был Генрих VIII, прославившийся тем, что имел шесть жен и двух из них казнил. Именно в его правление эта деталь достигла гигантских размеров. По улицам расхаживали господа со странными аксессуарами, висевшими на бедрах, величина которых, видимо, должна была говорить миру об их мощи и плодовитости.

Брэ, предки бриджей

Средневековое мужское белье состояло из рубахи и штанов, похожих на кальсоны, которые назывались брэ. Прямые или с напуском штанины обычно шились из тонкого полотна и доходили почти до щиколоток. На талии их перевязывали поясом из ткани или кожи — браелем, на который вешали кошельки и ключи.

Жили себе без трусов, как вдруг… Бикини из тирольского замка (XIV–XV вв.)

Белье в современном понимании, которое надевали на тело под одежду, появилось в Европе под конец Средневековья. Гипотеза о том, что более 500 лет назад женщины расхаживали без трусов, оказалась ошибочной.

* * *

В австрийском замке Ленгберг, расположенном в Восточном Тироле, в 2008 году была найдена средневековая льняная одежда, в том числе бюстгальтеры и трусы. Если бы люди в те времена не заделывали щели в стенах и перекрытиях тряпками вперемешку с соломой, мы никогда не нашли бы загадочное средневековое белье. Реконструкция 2700 лоскутов, в том числе льняных и шелковых фрагментов одежды, продолжалась несколько лет. Среди них были обнаружены две пары трусов и четыре льняных лифчика: два из них крепились к подобию рубашки, у двух других были чашечки. Радиоуглеродный анализ показал, что эту одежду носили в период между 1390 и 1485 годами. Пятисотлетнее белье из тирольского замка напоминает бикини, которое носят современные девушки и в котором красуются перед камерами звезды музыкальных клипов. Австрийская находка — настоящий прорыв в наших знаниях об истории нижнего белья. До сих пор неизвестно, принадлежали ли найденные трусы мужчине или женщине, поскольку на них не сохранился генетический материал. Возможно, мужчины раньше начали снова прикрывать интимные места и именно их следует считать первыми носителями трусов; принадлежность же бюстгальтеров сомнений не вызывает.

Лифчик появляется… и исчезает

В XIV и XV веках крой одежды стал уже по-настоящему сложным, а наряды — более облегающими фигуру. Следующим (и логичным) шагом эволюции в моде было появление бюстгальтера, который подчеркивал форму груди. К сожалению, это гениальное изобретение не прижилось, потому что мода пошла в совершенно ином направлении — стали популярны корсеты, которые скорее стискивали и приподнимали грудь, чем придавали ей форму.

О нет, только не корсет!

Его величество корсет безраздельно царил в гардеробе с конца XIV до начала XX века. За это время он пережил всяческие метаморфозы и был усовершенствован, но так и остался элегантным орудием пытки.

* * *

Форма этой брони на металлической основе менялась вместе с модой — в зависимости от того, что женщины хотели добавить фигуре, а что убрать. Дамы мечтали о талии, которую можно было обхватить пальцами обеих рук. Из-за корсета женщины часто падали в обморок и страдали от деформации тела, тем не менее шли на эти муки. Шнуровали корсеты горничные, иногда утягивая талию до 45 сантиметров. Женщины порой даже спали в корсетах, не имея возможности их снять, так как шнуровка находилась на спине. Платой за тонкую талию (иногда обхват уменьшали на 15 сантиметров) были нешуточные страдания и многочисленные болезни. Противники корсета причисляли его ношение к пяти проклятиям современности, наряду с курением табака, крепким алкоголем, азартными играми и финансовыми спекуляциями.

Врачи того времени много писали о вызываемых корсетом болезнях, как то: бессонница, меланхолия, малокровие, истерия, ипохондрия, эпилепсия, бесплодие, геморрой, дизентерия, желтуха, воспаление печени, носовые кровотечения, головные боли, боль в глазах, ушах и сердце, а также астма, диарея, больное потомство и множество других. Но многочисленные недостатки не мешали считать корсет символом высокого статуса. Не все женщины могли позволить себе носить этот предмет гардероба. Но что касается белья для нижней части тела, то в эпоху его величества корсета оно представлено разве что поясом верности. Женщины всех сословий ходили без трусов.

Французская революция и презрение к аристократическим вкусам пошатнули положение корсета. В эпоху Наполеона в моду вошли античные идеалы — женщины стали носить свободные платья, подпоясывая их под грудью. Они отказались от корсета, который сам Наполеон назвал «убийцей человеческой расы». Но окончательно корсет впал в немилость лишь в XX веке, после того, как в 1901 году берлинский архитектор Шульце-Наумбург начал пропагандировать эстетичное и гигиеничное нижнее белье для дам.

Передышка была недолгой: уже в 1820-е годы корсеты вернулись в обиход.

Корсет для мужчин

В 1820–1840-е годы корсет появился и в мужском гардеробе: модники-денди стали следить за размером талии не меньше женщин. Корсет носили и офицеры, особенно кавалеристы, чтобы сделать осанку ровнее и поддержать позвоночник, страдавший от постоянной верховой езды. Мужской корсет оставался в употреблении семьдесят пять лет.

От шоссов к кальсонам

В XV веке основу мужского наряда составляли облегающие шоссы, напоминающие чулки, и куртка. Куртка, следуя моде, становилась все короче, пока из-под нее не показались плундры — короткие штаны с пышными складками. Их надевали поверх шоссов. Со временем плундры превратились в привычные нам длинные брюки. А шоссы, которые шили изо льна, шелка и бархата, стали предками кальсон, гордо ступивших на мировой рынок белья с началом промышленного производства хлопка и изобретением швейной машины.

Штаны и куртка Гаргантюа

(Гаргантюа, великан из романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», 1546 год, перевод Н. М. Любимова)

«На его куртку пошло восемьсот тринадцать локтей белого атласа, а на шнуровку — тысяча пятьсот девять с половиной собачьих шкурок. Тогда как раз начали пристегивать штаны к куртке, а не куртку к штанам. […] На штаны пошло тысяча сто пять с третью локтей белой шерстяной материи. И скроены они были в виде колонн, с желобками и прорезами сзади, чтобы почкам было не слишком жарко. […] На гульфик пошло шестнадцать с четвертью локтей той же шерстяной материи, и сшит он был в виде дуги, изящно скрепленной двумя красивыми золотыми пряжками. […] Выступ на гульфике выдавался на полтора локтя, на самом гульфике были такие же прорезы, как на штанах, а равно и пышные буфы такого же голубого дамасского шелку. […] Полагаю, впрочем, нелишним заметить, что гульфик был не только длинен и широк, — внутри там тоже всего было вдоволь и в изобилии […]».

Штаны не для жены

Панталоны, или, если угодно, дамские кальсоны до колен, удобные и комфортные, появились в начале XVI века в Венеции. Изготовленные из шелка или бархата, панталоны полюбились куртизанкам и, наверное, за это были прокляты церковью, не успев добраться до широких масс. В итоге приличные дамы не могли даже признаться, что слышали о такой детали гардероба, не то что ее носить. Однако порой самые смелые из чистого любопытства заказывали панталоны у белошвеек, умевших держать язык за зубами.

Трусики принцесс и герцогинь

Если бы не женщины легкого поведения, нижняя часть дамского белья веками оставалась бы без внимания. Светских дам на протяжении столетий куда больше интересовали прически, украшения, новые фасоны платьев, чем трусы.

* * *

И все же панталонам нашлось место в гардеробах итальянских дам XVI века. По всей вероятности, их носили жена флорентийского герцога Козимо I Медичи Элеонора Толедская, и ее внучка Мария Медичи — жена короля Франции Генриха IV, и английская королева Елизавета I, и императрица Франции Жозефина. После смерти Жозефины в ее великолепном гардеробе было обнаружено 670 платьев, 490 рубашек, 150 пар чулок, более 50 индийских шалей, 520 пар туфель и лишь две пары панталон.

Обнаженность и нагота — предмет размышлений философа XVI века

Мишель де Монтень, французский писатель и философ-гуманист, один из выдающихся представителей Возрождения, утверждал, что человек, прикрывая определенные части тела, тем самым хочет привлечь к ним внимание. Женщины, считал он, носят трусы, чтобы дразнить мужское воображение, и намеренно манипулируют мужским вниманием, приковывая его к тем частям тела, что скрыты бельем. Философ четко разделял понятия наготы и обнаженности. Наготу он считал естественной и вовсе не стыдной. А обнаженность, по его словам, — это сознательное оголение на виду у публики. По мнению Монтеня, трусы были обещанием последующего обнажения — и, стало быть, непристойной игрушкой.

Бесстыжая Екатерина Медичи и ее кальсоны

(1519–1589, герцогиня из итальянского рода Медичи. Жена дофина, а затем короля Франции Генриха II Валуа)

В эпоху Возрождения все, и женщины, и мужчины обходились без трусов, а любые напоминавшие их предметы гардероба считались крайне неприличными, однако кальсоны Екатерины Медичи вошли в историю. Ходить без трусов нам показалось бы верхом бесстыдства, но в ту эпоху это считалось самой что ни на есть нормой. Даме не пристало носить нижнее белье!

* * *

Однажды в 1540 году Екатерина, которой тогда был 21 год, решила прокатиться верхом — обычное дело, так как верховая езда была популярным развлечением при дворе. Однако ее спутников возмутило то, каким образом она оседлала своего скакуна. Только племянница папы римского могла позволить себе подобную дерзость. Обычно дамы сидели на лошади боком, чтобы держать обе ноги по одну сторону крупа.

Неудобная поза объяснялась соображениями приличия. В мужском седле дамские пышные платья с жестким каркасом задрались бы слишком высоко, обнажив обычно скрываемые части тела, — верх неприличия! Но, когда герцогине привели коня, она вскочила на него и уселась по-мужски, явив присутствующим запретный элемент костюма — кальсоны. Тогда их называли ремнем для ягодиц и считали весьма непристойной одеждой, зато кальсоны защищали нежные части тела от травм и скрывали их от посторонних взглядов. Или, наоборот, по воле дерзкой амазонки притягивали взоры мужчин. Кальсоны, собранные в складки или подбитые ватой, делали фигуру более плоской или пышной, как того требовала мода; кроме того, они расстегивались в нужных местах. Однако их крой оставлял желать лучшего — они состояли из двух кусков ткани, соединенных поясом, шва между ног не было. У такого фасона был несомненный плюс: он позволял дамам, одетым в платья на каркасе, ходить в туалет без помощи горничной. Если они вообще пользовались туалетом.

Мало того что дамские кальсоны были несовершенны и вызывали возмущение — их еще и шили из золотой или серебряной парчи, украшая многочисленными оборками, кружевами и бантиками, что делало их совсем уж неудобными. Возможно, поэтому кальсоны были забыты вскоре после смерти Екатерины Медичи и другой их приверженки — Марии Стюарт, которая взошла на эшафот, надев кальсоны под вдовье платье. Остались втуне наказы королевы Екатерины, которая призывала своих придворных дам носить белье. После ее смерти они вернулись к старым привычкам, мгновенно забыв про трусы. Умница Екатерина Медичи, посвятившая большую часть жизни политике, несомненно, достойна похвалы за старания в области гигиены и моды.

Скандал на коронации Владислава IV (XVII век)

Кальсоны Екатерины вызывали в обществе много споров и не получили широкого распространения. Дамы презирали их, считая странной версией мужского белья. Одна из польских придворных дам поплатилась за свое пренебрежение к ним. Этот казус описан Боженой Фабиани в ее книге «Двор королей династии Ваза в Варшаве».

Как-то раз элегантная фрейлина принцессы Анны Екатерины Ваза, одетая в пышное платье с несколькими слоями сборчатых нижних юбок и в дорогие чулки, но, к сожалению, совершенно без нижнего белья, наблюдала за заседанием коронационного сейма короля Владислава IV, стоя на деревянном балконе. Увы, прогнившие доски не выдержали ее веса. Нетрудно догадаться, что случилось дальше. К счастью, фрейлина не пострадала — широкое платье и жесткие нижние юбки удержали верхнюю половину ее тела над балконом, а нижняя повисла прямо над головами присутствовавших. Заседание прервали. По словам одного из участников, все уставились на даму, которая свисала с балкона «в чем мать родила».

Без трусов, зато на голове — вавилоны

Светских дам XVIII века не смущало отсутствие белья — у них было своеобразное представление о гигиене. Мылись они крайне редко, считая это вредным для здоровья. Их ежедневный туалет ограничивался погружением кончиков пальцев в розовую воду. Белизну зубов аристократки пытались сохранить с помощью различных отбеливающих зубных паст, но это не приносило заметных результатов. Без регулярной чистки и лечения зубы очень быстро портились, так что даже тридцатилетние женщины порой улыбались уже щербатым ртом. Какими же средствами они добивались соответствия идеалам красоты эпохи рококо: алебастровой кожи, яркого румянца и роскошного бюста? Неровности лица дамы замазывали толстым слоем белил; чтобы оживить бледные лица, не жалели румян. Глубокое декольте демонстрировало грудь, которая, выпирая из тесного корсета, отвлекала внимание от недостатков внешности. Чем больше недостатков, тем больше отвлекающих приемов. Возможно, поэтому прическа стала самым важным элементом женского облика.

Дамы уже не довольствовались обильно напудренным пышным париком: они водружали на головы огромные конструкции — пуфы. Держались пуфы на подушках-подкладках или каркасах из металлических прутьев. Прическа отражала настроение дамы, ее чувства и мечты, вкусы и политические взгляды, а порой и отношение к текущим событиям. Удивительные композиции создавали из газовых тканей, тюля, перьев, драгоценностей, искусственных цветов, миниатюрных фигурок людей и разных предметов. В свое время многие дамы посвятили прическу первому полету братьев Монгольфье на воздушном шаре в 1783 году. Иногда тяжеловесную конструкцию подпирали тонкими длинными прутьями. А порой, когда дама садилась в паланкин или карету, приходилось снимать крышу. Для сооружения таких огромных причесок парикмахеры вставали на лестницу.

Слишком пышная одежда, внушительные размеры причесок и отсутствие гигиены приводили к тому, что дам постоянно сопровождал неприятный запах, кроме того, их одолевали насекомые. Зловоние скрывали, обильно поливаясь духами, насекомых же уничтожали специальными золотыми молоточками. Чем придумывать столько ухищрений, неужели не проще было соблюдать гигиену? Просто каждый день мыться и носить чистое белье?