Хозяин гор

— Подгони!

Старший сержант так постарался, что скоро микрофоны стали доносить до старшего лейтенанта перебои в дыхании бойцов. Конечно, все они отлично тренированы. Но ведь даже спортсмены при приближении к финишной линии всегда сбивают себе дыхание. А в горных условиях, где за спуском следует подъем, это бывает неизбежным, и никакая тренированность здесь не сможет помочь.

Организм, пока человек жив, обязательно реагирует на нагрузки. Это покойнику, которого несут в гробу, совершенно безразлично, на поверхности земли он находится или под ней. Естественно, простой, мало тренированный солдат уже задохнулся бы при той нагрузке, которую давал взводу командир. Но спецназовцы умели терпеть.

Так, в высоком темпе, они шли уже больше трех часов, когда старшего лейтенанта вызвал на связь начальник штаба сводного отряда. Не останавливаясь, Семипалатин переключил кнопки на комплексе разведки, управления и связи, составляющем часть системы оснастки «Ратник» первых двух моделей. Этот аппарат, обычно именуемый просто КРУС, носится на специальной клипсе, расположенной на левой стороне груди.

Майор Лиговицкий, как обычно, работал через отрядный узел связи. Поэтому Семипалатину пришлось сначала пообщаться с офицером, дежурившим там, и только потом — с самим начальником штаба.

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Вроде бы не так давно и расстались.

— Тогда еще начало ночи было, а скоро настоящее утро наступит.

— Ладно, Игорь Витальевич, докладывать, как я понимаю, тебе еще нечего, да?

— Да, пока нечего. Ведем преследование группы фуражиров.

— Кого-кого? У нас что, конница противника появилась?

— Извините, товарищ майор, я отлично понимаю значение слова «фуражир». Однако этих бандитов, убивающих стариков и детей, могу только к скоту отнести. Настоящие мужчины так не поступают. А скот кормят именно фуражиры. Догоним, я еще подумаю, уничтожать их сразу или вежливо попросить вывести нас к месту базирования остальной банды. Скорее всего, как говорит мой боевой опыт, они откажутся нам помочь или заведут куда-то не туда. Бандиты обычно упертые. Верить им так же сложно, как и синоптикам. Придется уничтожать этих подонков.

— Я тебя и твои чувства понимаю и одобряю, старлей. Но послушай мой добрый совет. Я сейчас попрошу дежурного по узлу связи перебросить тебе на планшетник карту, которую прислали мне из следственного управления. На ней результаты биллинга, инициированного тобой в компании сотовой связи. Там отмечено множество телефонов в одном месте. Следователи насчитали восемьдесят три, а я — только восемьдесят два. Кто-то из нас ошибся. Ты сам посчитай, если время выберешь. Мобильники отмечены точками. Операторы постарались на славу, показали нам точное месторасположение базы банды. Погрешность может составлять плюс-минус десять метров в любую сторону. Это даже точнее, чем прогнозы социологических опросов, особенно если учесть, что каждый из них проводится по определенному заказу. Исполнители всегда стараются угодить клиенту, сделать так, чтобы он обратился к ним и в следующий раз. Задача тебе ставится довольно простая: расположиться где-то неподалеку и добить тех бандитов, которые останутся в живых после ракетно-бомбового удара наших вертолетов. Можешь даже с дистанции отработать, не принимая встречный бой. Я тут специально три вертолета задержал, с большим трудом у командира отряда выпросил. Они должны были в Кабардино-Балкарию вылететь. Там наша разведрота тяжелый бой ведет с большой бандой. Но я решил, что сначала следует этих мерзавцев уничтожить.

— Никак нельзя ракетно-бомбовый удар наносить, товарищ майор, — заявил старший лейтенант.

Он даже остановился, произнося эти слова, но тут же двинулся дальше, чтобы не отстать от взвода.

— Это почему? Желаешь живьем кого-то конкретного захватить?

— Не в этом, товарищ майор, дело. Бандиты взяли заложников — заместителя начальника районного отдела полиции подполковника Темирова и жителей двух домов. Девять человек, в том числе трое детей дошкольного возраста. Соседи говорят, что боевики их видели, но не захватили, должно быть, чтобы они смогли рассказать. Я так думаю, что это способ самозащиты бандитов. При ракетно-бомбовом обстреле они выставят под удар заложников.

— Понятно. Я хотел как лучше, но на месте виднее. Тогда тебе самому придется их базовый лагерь атаковать.

— Вероятно.

— А своих солдат, которые погибнуть могут, тебе не жалко? Собственную жизнь? У тебя же двое детей. Кто твоих сыновей кормить и воспитывать будет, если с тобой что-то случится?

— Товарищ майор, я сегодня ночью как раз думал о своих сыновьях, когда смотрел на расстрелянных детей подполковника Темирова. Их убили бандиты, скоты самые настоящие.

— Я тебя понимаю.

— Я не хочу, чтобы они и дальше так вот зверствовали. Все мои солдаты придерживаются того же мнения.

— Ладно, старший лейтенант. Ты меня уговорил. Тогда я отправляюсь сейчас к командиру отряда и оформлю отказ. Пусть он отправляет, как и хотел, вертолеты в Кабардино-Балкарию. Ты не передумаешь? Возвращать их будет поздно.

— Никак нет, — ответил старший лейтенант Семипалатин.

Только после этих слов он сделал глубокий вдох и понял, что какое-то время даже не дышал, ожидая решения начальника штаба сводного отряда.

— А какие мысли есть относительно уничтожения банды?

— Думаю, ее следует по частям уничтожать. На привале те бандиты, которых мы сейчас преследуем, ели сырые макароны. От свиной тушенки они отказались, вероятно, по религиозным соображениям.

— Понятно. В банде недостаток продовольствия.

— Так точно. Возможно, весьма острый. Их эмир будет посылать в сторону дороги малые отряды, которые я и планирую уничтожать. Больше им за едой идти некуда. Магазины, которые можно ограбить, поблизости есть только в райцентре.

— Но это же может на несколько дней растянуться.

— Да. На двое суток у нас имеется сухой паек. Позже вам придется что-то нам подбросить. Или взвод хотя бы на день подменить.

— Понятно. Согласен с тобой. Голодная банда только наполовину боеспособна. Ты, главное, ее в райцентр не выпускай. А то эти мерзавцы опять гору трупов там навалят. Если что, выходи на связь в любое время дня и ночи. Сейчас, кстати, тебе перебросят карту с месторасположением бандитской базы. Лови. Конец связи.

— Ловлю. Конец связи. — Игорь Витальевич замолчал и легко нагнал взвод, от которого слегка отстал.

Планшетник издал звук, сообщающий о том, что получено сообщение. Командир взвода вытащил из футляра гаджет и проверил этот факт. Да, с узла связи прислали карту, которую Семипалатин сразу загрузил и открыл. Монитор показывал не только ее, но и местонахождение всего подразделения.

Прикинув маршрут, Игорь Витальевич понял, что они передвигаются вслед за бандитами, несущими продукты, в сторону их базы, обозначенной на карте. Но до нее было еще достаточно далеко. Никак не менее пяти часов передвижения в пешем порядке.

— Темп! — строго сказал старший лейтенант. — В горах перестрелка далеко может разноситься. Надо уничтожить бандитов до того, как они приблизятся к базе.

Глава 7

Так, не сбавляя темпа и даже слегка увеличив его, взвод передвигался еще около часа с небольшим. Потом старший сержант Колотушкин поднялся на небольшой перевал между двумя долинами, поднял за спиной раскрытую ладонь, останавливая бойцов, и сам тут же залег. Следопыты и сапер опустились на землю рядом со старшим сержантом.

— Что там, Сережа? — негромко спросил старший лейтенант Семипалатин у своего заместителя.

— Догнали мы их, — ответил Колотушкин. — Они привал устроили. Так, минутку. Один смотрит карту. — Старший сержант вытащил из футляра бинокль и поднес к глазам.

— Рассказывай! — потребовал командир.

— Подозвал самого молодого, показал карту, что-то объясняет. Ага. За водой посылает. Молодой берет с собой пластиковую бутыль. Большая, литров на десять.

Старший лейтенант Семипалатин глянул на планшетник, увеличил карту и сразу нашел ручей. Добраться до него было не сложно. Впереди не было ни скал, ни перевалов. Путь туда и обратно должен был занять у бандитов не менее десяти минут.

— Гвоздилин!

— Я, товарищ старший лейтенант, — отозвался сапер.

— Ко мне! Быстро!

Уже через пять секунд младший сержант оказался рядом.

Старший лейтенант за это время успел переправить карту на приемоиндикаторы всех бойцов взвода.

Почему он выбрал именно Гвоздилина? Наверное, сказался интерес к младшему сержанту со стороны молодого дежурного по части. Тогда Семипалатин дал саперу хорошую характеристику. Не поспешил ли? Позже он так подумал сам и пришел к выводу, что у Гвоздилина просто не было случая, чтобы отличиться. В целом это был вполне зрелый боец спецназа военной разведки, грамотный специалист, как и полагается саперу, вдумчивый и неторопливый, но успевающий все сделать как раз за счет своей основательности. Парень умел организовать свои действия. Это очень важное качество присуще далеко не всем людям.

— Посмотри карту на приемоиндикаторе, — сказал командир взвода саперу.

Тот включил прибор и в течение недолгих трех секунд смотрел на карту.

— Запомнил?

— Так точно!

— Где ручей, обратил внимание?

— Так точно!

— Бандита уничтожить сможешь?

— Могу даже живьем захватить.

— Это сложно. Он может закричать или выстрелить. Поднимет переполох. Лучше быстро уничтожить.

— Сделаю, — твердо проговорил Гвоздилин.

— Иди, выполняй!

— Товарищ старший лейтенант, — обратился к командиру старший сержант Колотушкин. — Разрешите мне с Вадимом.

— Если только в качестве страховки. Вадим сам все выполнит. Я в него верю. А ты, Сережа, позади оставайся. Автомат приготовь. Если что не так пойдет, вмешаешься.

— Придется вмешаться, — заявил младший сержант Чубо.

— Что там такое? — спросил Игорь Витальевич.

— За водоносом второй бандит пошел. Для страховки.

— Понял. Сережа, их страховка против нашей. Второй бандит твой. Как справишься с ним, Вадиму сообщи. Чтобы он знал момент действия.

— Работаю, товарищ старший лейтенант, — заявил заместитель командира взвода.

Он оставил автомат рядом с командиром, вытащил из чехла малую саперную лопатку, а потом и пистолет откуда-то из-под бронежилета.

Вообще-то пистолет в спецназе военной разведки из рядовых бойцов полагается носить только снайперу в качестве дополнительного оружия, когда он выходит на нейтралку для охоты за противником. Но старший лейтенант Семипалатин и сам имел при себе два пистолета, один свой, штатный, в дополнение к автомату, а второй просто про запас. Он прятал его под штанину.

Старший лейтенант прекрасно знал, что и каждый из бойцов его взвода имеет помимо штатного оружия еще и трофейное, как минимум нож и пистолет. Он никогда ничего против этого не имел, потому как на своем опыте убедился в том, что при службе в спецназе военной разведки порой возникают нестандартные ситуации, когда дополнительное оружие оказывается жизненно важным.

Такой случай наступил. Старший сержант Колотушкин не постеснялся показать командиру взвода свой арсенал. Вполне могло быть так, что не полный.

— Сережа, постарайся не стрелять, — сказал Семипалатин. — Не хотелось бы поднимать тревогу.

— Я постараюсь, — ответил старший сержант.

— Может, лучше мне отработать, товарищ старший лейтенант? — предложил снайпер сержант Саша Ничеухин и чуть приподнял свой «Винторез», работающий практически бесшумно.

— Поздно ты сообразил, — отреагировал на это командир взвода. — Бандиты уже ушли. Теперь ты лучше присматривайся к тем, которые остались. Там их еще четверо.

Снайпер послушно перевернулся со спины на живот и стал в оптический прицел рассматривать бандитов. С двух сторон от него лежали два других следопыта, младшие сержанты Чубо и Оглоблин. Оба разглядывали временный лагерь бандитов в бинокли.

Игорь Витальевич тоже приготовил свой бинокль, посмотрел в него и удивился беспечности бандитов. Они явно не ожидали, что будут так быстро обнаружены, хотя после нападения на райцентр должны были бы опасаться этого. Видимо, главарь банды думал, что у него в запасе есть сутки или двое, не понимал ситуацию. Он позабыл о том, что если волкодавы цепляются за волчий хвост, то уже не отпускают врага до полного его уничтожения. Эти шестеро бандитов, которых эмир отправил за пропитанием, должны были погибнуть первыми, прямо здесь и сейчас.

Один из четверых боевиков, оставшихся внизу, усердно помял в руках обрывок старой газеты, который вытащил из кармана, что-то сказал остальным и пошел в сторону, за высокие камни. Свой автомат он оставил рядом с носилками, загруженными разномастными коробками, на ходу расстегивал брючный ремень, готовился снять штаны.

— Сержант, твой клиент по нужде пошел, — тихо прошептал командир взвода снайперу.

Сержант Ничеухин и старший лейтенант Семипалатин провожали взглядами бандита, отходящего в сторону. Снайпер смотрел за ним через оптический прицел, а командир взвода — через бинокль.

Выстрел, хотя Игорь Витальевич и ждал его, все равно прозвучал неожиданно и показался командиру взвода слишком громким в утренней тишине. Но Семипалатин отлично знал, что таковым он являлся только для него самого и других бойцов взвода, включенных в единую систему связи, потому что при прицеливании микрофон, интегрированный в шлем, почти прижимается к прикладу винтовки.

Командир взвода увидел, как на затылке бандита появилось темное пятно. Дистанция до цели составляла менее двухсот пятидесяти метров. Согласно инструкции, для качественного выстрела в голову с дневным прицелом ПСО-1 она не должна была превышать трех-четырех сотен метров, в зависимости от навыков снайпера.

У сержанта Ничеухина они были на высоте. Он промахивался очень редко, только при стрельбе с максимальной дальней дистанции и с использованием ночного прицела НПСУ-3.

Этот унифицированный прицел раньше ставился в спецназе военной разведки на автоматы, но потом его заменил «Шахин», прибор куда более совершенный. Теперь НПСУ использовали по привычке только снайперы, гранатометчики с РПГ-7, иногда пулеметчики с РПК, куда этот прицел отлично устанавливался.

Кратность у двух прицелов была одинаковая. Поэтому снайперы зачастую не желали привыкать к новому оборудованию только из-за того, что старое имело электронно-оптический преобразователь, а новое носило в себе тепловизор. Пользоваться прицельной сеткой «Шахина» было сложнее, чем старым прибором. Тем более что работать с ним можно было на два часа дольше. Это позволял заряд аккумулятора. В тех условиях, в которых приходилось действовать снайперам спецназа военной разведки, это было значительным преимуществом. К недостаткам старого прицела снайперы относили его вес, превышавший два килограмма без аккумулятора, тянувшего еще на четыре с лишним, но они с этим недостатком давно уже смирились и не роптали по данному поводу.

— Товарищ старший лейтенант! — раздался в наушниках голос старшего сержанта Колотушкина. — Что с телом делать?

— Ты что, не человек, что ли! — полушутливо отозвался командир взвода. — Похорони его по-людски. Хотя бы на полметра глубиной могилу вырой, сверху камнями заложи. Не забудь телефон и документы забрать.

— Мне моего тоже хоронить? — поинтересовался младший сержант Гвоздилин.

Значит, и он с поставленной задачей справился.

— А ты что думал! Конечно!

Игорь Витальевич в бинокль рассмотрел трех бандитов, оставшихся внизу. На его долю никого не выпадало.

— Следопыты, разобрали цели! Каждому по одному. Стрелять по моей команде!

Автоматы следопытов были снабжены глушителями. Снайпер и командиры двух отделений без проблем договорились, кому в кого стрелять. Самый дальний, естественно, достался Ничеухину.

Старший лейтенант дал всем время прицелиться и подал привычную команду:

— Огонь!

Три выстрела слились в один, но тоже только в наушниках бойцов. Со стороны они были, скорее всего, не слышны, напоминали глухой хлопок в ладоши, когда пальцы не собраны в лодочку, а, наоборот, растопырены. Привлечь чье-то внимание эти звуки уже не могли. Просто некому было беспокоиться по этому поводу. Каждый одиночный выстрел оказался точным. Следопыты стреляли как настоящие охотники, без промаха. Не зря они с детства держали в руках оружие.

— Внимание всем! — скомандовал старший лейтенант. — Спускаемся в лагерь. Бандитов похоронить. Продукты, которые могут нам сгодиться, разобрать по рюкзакам. Остальные тоже закопать так, чтобы со стороны незаметно было. Я проверю! — Игорь Витальевич первым встал в полный рост, захватил с собой автомат заместителя и начал спуск с перевала. — Первое отделение, быстро помочь Колотушкину и Гвоздилину. Тоже чтобы никто ничего не заметил, — распорядился он.

Командир взвода прекрасно понимал, что его последние предупреждения были совершенно лишними, высказанными, как говорится, лишь для порядка. Все бойцы подразделения были воспитаны им лично. Это воздействие во многом способствовало формированию у них чувства ответственности за свои поступки. Никто из солдат никогда не надеялся на знаменитое русское «авось». Все понимали, что от их действий многое зависит, любой приказ выполняли буквально. Старший лейтенант был не тем человеком, который может отдать какое-то распоряжение только ради демонстрации своей власти или желая загрузить взвод бесполезной работой. Его бойцы отлично это знали.