Маэстро

Во время шествия демона из Академии к воротам погибло множество дроу; Демогоргон своими толстыми щупальцами хватал злополучных темных эльфов, давил их, душил, пожирал или швырял через несколько кварталов в какой-нибудь сталагмит или сталактит. Немало горожан выцарапали себе глаза, лишившись рассудка от взгляда богоподобного существа.

И все это из-за Громфа.

Квентл едва не зарычала от бессильной злобы.

– Там, в пещерах, шныряли крупные демоны, более могущественные, чем маны и балгура, – сообщила ей Сос’Умпту.

Да, Квентл с самого начала подозревала об этом.

– Твои жрицы их заметили?

– Да; нечисть разгуливает поблизости от круглой пещеры.

– У этих существ есть имена?

– Да, их узнали, – кивнула Сос’Умпту.

– И?

– Заклинания изгнания не подействовали, – призналась Сос’Умпту.

Квентл резко остановилась и окинула жрицу долгим тяжелым взглядом. Но Сос’Умпту лишь пожала плечами.

– Тебе следует сейчас находиться там, в пещерах, вместе со жрицами, – произнесла Квентл; голос ее выдавал сильную озабоченность.

– В той пещере было много верховных жриц, – возразила Сос’Умпту с характерным для нее бесстрастным выражением. – Их заклинания не менее могущественны, чем мои. Несмотря на то что они знали имена демонов, им не удалось никого изгнать.

– Значит, они ошиблись, определяя…

– Нет, – дерзко перебила ее Сос’Умпту. – Произошло именно то, чего мы боялись, Верховная Мать. Поврежден сам Фаэрцресс. Демонов теперь невозможно отправить обратно.

Квентл отвернулась и уставилась на высокие стены дворца Бэнров; по ее лицу было ясно, что она пытается осмыслить эту страшную новость.

– Но мы все-таки можем их убивать, – заговорила Сос’Умпту. – Когда мы вернемся в твои покои, я создам магическое изображение круглой пещеры, в которой происходила первая битва. Ты все увидишь сама, Верховная Мать. Пещера завалена трупами адских существ – высохшими дымящимися оболочками.

Квентл недоверчиво взглянула на нее.

– Мы победили! – воскликнула Сос’Умпту, приложив немало усилий, чтобы изобразить радость, ведь на самом деле ей было все равно. – Это славная победа! Лишь немногие жители Мензоберранзана получили ранения, но почти вся демоническая армия уничтожена.

Выражение недоверия не исчезло с лица Квентл – скорее наоборот.

– Как ты думаешь, сколько существ из Бездны убито – тысяча? – спросила Квентл.

– Возможно, вдвое больше.

– Моя дорогая Сос’Умпту, это же демоны. Неужели ты считаешь, что Бездну можно опустошить?

* * *

Смертельно уставшая Минолин Фей вошла в детскую, находившуюся в ее личных покоях в Доме Бэнр, и внезапно вздрогнула всем телом и даже споткнулась на ровном месте – у кроватки Ивоннель стояла какая-то молодая женщина.

– Ты кто?.. – начала было она, но резко смолкла и вытаращила глаза, когда женщина обернулась и губы ее изогнулись в самодовольной, коварной ухмылке. На вид ей не было еще и двадцати лет.

– Тебе не нравится, матушка? – заговорила девушка. Это действительно была Ивоннель.

– Но как?..

– Это заклинание простое, но давно забытое, – объяснила Ивоннель. – Версия одного несложного двеомера, которым пользовались чародеи в дни до Магической чумы, даже до Смутного Времени. Это практичное колдовство ускоряло движения и помогало атаковать более стремительно; однако оно обладало неудобным – в моем случае, наоборот, удобным – побочным эффектом. Оно старило на год того, на кого было направлено.

Минолин Фей почти не слушала объяснений. Ее захватила необычайная красота этого создания. Невозможная, божественная красота! Она никогда прежде не видела ничего подобного, не могла себе даже представить такого совершенства. Красота эта причиняла боль – один взгляд на Ивоннель привел бы в отчаяние любую женщину. Кожа девушки, нежная и в то же время, казалось, невероятно прочная, была гладкой и как будто сияла, подобно атласу или стали. Ее ласковое прикосновение могло разжечь огонь в любом мужчине, оно дразнило и обещало бесконечную нежность даже в тот момент, когда ее пальцы смыкались на горле стонущей жертвы.

– Очнись, – внезапно произнесла Ивоннель с нажимом, и Минолин Фей стряхнула оцепенение.

– Ты… ты знакома с темной магией? – запинаясь, выговорила Минолин Фей.

Молодая женщина рассмеялась ей в лицо.

– Я Избранная Паучьей Королевы, которая однажды попыталась захватить Пряжу. Или ты уже забыла об этом?

– Н-нет, – бессмысленно пробормотала Минолин Фей, пытаясь разгадать смысл слов дочери. Вот как! Ивоннель утверждает, что она – Избранная Паучьей Королевы? В конце концов, как же далеко простираются ее амбиции?

– Ты часто демонстрируешь невероятную тупость, – заметила Ивоннель с отвратительным смешком. – Но это неважно, ведь твоя самая главная обязанность уже выполнена.

На лице Минолин отразилось удивление.

– Я рождена, вскормлена твоим молоком и уже, очевидно, отлучена от груди, – пояснила Ивоннель. – Мне больше не нужно сосать твою грудь, да и желания такого не возникает. По крайней мере, для утоления голода.

Последняя фраза и тон, каким она была произнесена, заставили верховную жрицу задрожать, и она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Несмотря на всю чудовищность этой мысли, она понимала, что не в силах ни в чем отказать Ивоннель и беспрекословно выполнит любое ее желание. Минолин Фей потребовалось в этот миг собрать всю силу воли, чтобы не пасть ниц перед Ивоннель и не умолять сделать ее своей любовницей, мучить ее, убить ее, делать с ней все, что вздумается.

В этот момент Минолин Фей, охваченная невыносимым страхом – не только страхом перед всемогущей Ивоннель, но и перед собственной слабостью, – до конца осознала правду: девушка действительно являлась Избранной Паучьей Королевы.

Так оно и было – теперь это стало ясно. Перед нею стояла не девочка, не ребенок, даже не девушка, которой передали воспоминания Ивоннель Вечной. Нет, все было гораздо серьезнее.

Засмеявшись обманчиво беспечным детским смехом, Ивоннель шагнула в сторону, совершила несколько движений, словно в танце, негромко произнесла нараспев какие-то слова. Ее фигуру окутало слабое сияние; волосы ее, и без того густые, достигавшие середины спины, стали длиннее и начали слегка завиваться.

– Теперь мне полных двадцать лет, – объявила она. – Как ты считаешь, молодые воины сочтут меня привлекательной?

Минолин Фей хотелось ответить, что любое живое существо падет перед ней, что ни один мужчина, ни одна женщина в Мензоберранзане – да и не только в Мензоберранзане, но и во всем мире – не сможет сопротивляться ее чарам дольше мгновения.

– Скорее двадцать пять, – добавила Ивоннель, и Минолин Фей озадаченно посмотрела на нее. – Двадцать пять лет, – разъяснила девушка. – Мне нужно достичь возраста, который обеспечит мне требуемое уважение, но в то же время это должен быть возраст расцвета красоты и чувственности.

– Ты в любом возрасте будешь находиться в расцвете красоты и чувственности, – услышала Минолин Фей собственный голос.

Ухмылка Ивоннель недвусмысленно дала верховной жрице понять, что она угодила в сети молодой женщины без всякой надежды выбраться.

– Когда я стану верховной матерью, ты преуспеешь, – пообещала Ивоннель.

– Я… – Минолин почувствовала невероятное облегчение. – Я твоя мать, – проговорила она, радостно кивая. – Моя гордость…

Девушка взмахнула рукой, и, несмотря на то, что она находилась на другом конце комнаты, магическая «пощечина» оказалась такой сильной, что Минолин Фей пошатнулась и едва не рухнула на пол.

– Больше нет! – отрезала Ивоннель. – Этот долг выполнен и забыт. Ты можешь остаться в живых и процветать, а можешь погибнуть; это зависит от степени твоей преданности мне и от ценности оказанных тобой услуг. Не сомневайся, я уничтожу тебя без колебаний, если сочту нужным.

Минолин Фей опустила взгляд и, пристально рассматривая пол, принялась искать какой-нибудь выход из положения.

А затем она почувствовала, как кто-то прикоснулся к ее подбородку – и что это было за прикосновение! Она содрогнулась всем телом от невыносимого наслаждения, от экстаза, когда Ивоннель легко подняла ее голову и взглянула ей прямо в глаза. Минолин Фей испугалась, что ослепнет, оказавшись в непосредственной близости от такой красавицы.

– Но у тебя есть одно преимущество, жрица, – произнесла девушка. – Я знаю, что могу тебе доверять. Докажи мне, что твоя служба принесет мне пользу, и тебя ждет замечательная жизнь в Доме Бэнр. Жизнь, полная роскоши и удовольствий.

Минолин Фей подобралась, ожидая очередной пощечины, очередного жестокого напоминания о том, что эту жизнь у нее могут мгновенно отнять.

Но ничего не произошло. Вместо этого Ивоннель мягко провела кончиками пальцев по щеке Минолин Фей, и это прикосновение, такое невозможно нежное, такое чудесное, снова привело жрицу в экстаз. Оно странным образом затронуло все нервы в теле женщины, словно обнажило их, разожгло в крови чистое, первобытное желание.

– Идем, – приказала Ивоннель. – Мне кажется, для Квентл настал час узнать всю правду о племяннице.

– Ты желаешь получить аудиенцию у верховной матери?

– Ты устроишь мне встречу с ней немедленно, – заявила девушка. – Таково мое поручение. Не подведи меня.

Минолин Фей едва не задохнулась; она почувствовала себя в западне. Тон Ивоннель ясно говорил о том, что это было лишь первое поручение, что впереди ее ждет бесконечная череда самых разнообразных заданий. К тому же последнее замечание, приказ «не подведи меня» вместо простого «постарайся выполнить приказ», ясно сказало верховной жрице: этот ребенок, смертельно опасное существо, и слышать не захочет о неудаче.

Эта странная маленькая девочка, которую она произвела на свет, обещала великую награду и одновременно бесконечные мучения, терзала ее и наводила на нее ужас.

Минолин Фей уже довольно было сознания того, что в отсутствие Громфа она остается в живых исключительно по прихоти Верховной Матери Квентл. Но что еще хуже – ее единственный шанс на лучшую жизнь связан с этой безжалостной девчонкой. Кем бы она ни являлась – вторым воплощением Ивоннель Вечной, аватаром самой Госпожи Ллос или же какой-то чудовищной смесью их обеих.

Она была опасна. Смертельно опасна.

* * *

– Кого это ты привела в мои личные покои? – осведомилась Квентл, когда Минолин Фей без предупреждения появилась на пороге одной из ее комнат во дворце Бэнров.

– Взгляни внимательнее, – презрительно бросила молодая женщина-дроу, жестом приказав верховной жрице молчать. И именно этот жест, а не ее ослепительная красота, подсказал Квентл ответ. Ивоннель с наслаждением прочла мысли верховной матери по ее изменившемуся лицу.

– Как… как это возможно? – заикаясь, выговорила Квентл.

– Тебя убил в бою дроу-отступник, который до сих пор жив, и все же ты, несмотря на это, тоже жива, – напомнила молодая женщина. – И после этого ты спрашиваешь меня, как я сумела за минуту повзрослеть на несколько лет? Неужели ты думаешь, что это невозможно, тетя?

При этих дерзких словах в глазах Квентл вспыхнул гнев; она не привыкла, чтобы племянники или племянницы называли ее тетей. Она была Верховной Матерью Мензоберранзана!

– Разве ты настолько слабо разбираешься в магии, божественной и темной, что такая мелочь кажется тебе невозможной? – продолжала дразнить ее Ивоннель; заметив, что Минолин Фей открыла рот и ужаснулась неслыханному оскорблению, девушка не сумела скрыть коварной усмешки, а верховной жрице бросила: – Оставь нас!

– Останься! – рявкнула Верховная Мать Квентл, только лишь для того, чтобы продемонстрировать молодой выскочке свою власть.

Ивоннель взглянула на Минолин Фей, которая тряслась от неуверенности и физически ощутимого страха.

– Иди, – мягко произнесла она. – Сегодня я одержу верх, и, уверяю тебя, если ты останешься, я не забуду твоих колебаний.

– Ты останешься здесь, – твердо заявила Квентл, – иначе отведаешь плетки верховной матери!

Минолин Фей, продолжавшая трястись всем телом, заплакала; она не знала, как себя вести, и, казалось, готова была упасть в обморок.

– Ах да, плетка с пятью змеями, эта плеть Квентл Бэнр, – усмехнулась Ивоннель. – Отличное оружие для верховной жрицы, но убогое – для верховной матери. Уверена, у меня получится лучше.

Глаза Квентл вспыхнули, ноздри начали раздуваться, она потянулась к рукояти плетки и выхватила ее; на пяти ремнях ожили, зашевелились и издали голодное шипение пять змеиных голов, в которых жили духи дьяволов.

Ивоннель рассмеялась, глядя на верховную мать, и снова велела Минолин Фей уходить.

Квентл, которая находилась примерно в дюжине шагов от противницы, схватилась за второе оружие, магический молот, висевший у нее на поясе, и с рычанием начала вращать им.

В воздухе за спиной Минолин Фей возник образ этого молота; оружие ударило жертву по плечу, и она распростерлась на полу. Поднявшись на четвереньки, жрица взглянула на Квентл, и Ивоннель тоже уставилась на верховную мать.

– Я не давала тебе разрешения бить ее, – ровным голосом произнесла девушка.

Квентл злобно зарычала и снова взмахнула молотом, на сей раз с большей силой. Ивоннель скрестила на груди руки, затем резко развела их в стороны. И снова магический молот появился в воздухе; на этот раз он летел прямо в лицо Ивоннель. Однако призрачное оружие, падая, угодило в мерцающее поле, созданное девушкой. Молот пробил поле, но вместо того, чтобы ударить Ивоннель, неожиданно возник перед самой Квентл, и та взвизгнула, когда собственный молот с силой ударил ее по лицу. Затем она пошатнулась, отлетела назад и рухнула на пол.

Минолин Фей даже не попыталась подняться и кое-как поползла прочь, к выходу, издавая по дороге странные мяукающие звуки. Очутившись снаружи, она захлопнула за собой дверь.

– Как ты смеешь! – воскликнула Квентл, неуверенно поднимаясь; кровь струилась у нее из носа и из ссадины на лице.

– Смею? Ты думаешь, это простой фокус?

– Это какое-то искажение пространства! – злобно выкрикнула Квентл, и изо рта у нее потекла кровь.

– Против оружия, подобного призрачному молоту? – презрительно усмехнулась девушка. – Неужели ты не понимаешь, кто я такая?

Квентл в этот момент твердо встала на ноги и, сунув молот обратно в петлю на поясе, замахнулась змееголовой плеткой. С грозным рычанием она начала наступать на соперницу.

Ивоннель подбоченилась, всеми силами изображая раздражение, покачала головой и вздохнула:

– Подумай, неужели обязательно доводить дело до этого?

– Ты кощунствуешь! – прошипела Квентл.

– Ты так быстро забыла день Праздника основания в Доме Биртин Фей?

Услышав эти слова, верховная мать замерла на месте; внезапно ее охватила неуверенность, и она начала беспокойно озираться по сторонам.

– Ждешь йоклол? – издевательским тоном осведомилась Ивоннель.

Теперь правду знали они обе.

– Разве не ты сама приказала своему брату жениться на Минолин Фей, чтобы я могла родиться в Доме Бэнр, от его аристократов? – продолжала Ивоннель. – Ты даже придумала мне имя, помнишь? Ах да, тебе, разумеется, дали такой приказ. Ивоннель Вечная, рожденная второй раз, чтобы стать твоей преемницей, верно?

Теперь уже сама Квентл оглядывалась в поисках выхода.

– И вот я здесь.

– Ты еще ребенок!