Волшебство без прикрас

– Да-да, старый, добрый Флейм, – усмехнулся директор. Он щелкнул пальцами, перед ними возник столик, на котором стояли: бутылка с белым полусладким вином и фужер для директора; и чайник, от которого тянулась тоненькая струйка пара, и чашка, для гостя. – По-прежнему, только здоровое питание и ни какого алкоголя? – спросил Виктор, наливая Флейму чай.

– Исключительно здоровая пища.

– А, я пью, – вздохнул директор. Наполнив чашку чаем, он отставил чайник в сторону, взял бутылку и наполняя фужер, добавил:

– Работа, знаешь ли, с каждым годом все сложнее и сложнее. То министерство образования, то вройский магистрат, то сам король, вечно добавляют хлопот.

Теперь, знаешь ли, всякого рода подозрительные личности зачастили в Академию. Что ни день, ловим какого-нибудь лиходея. Сдается мне, не обошлось здесь без Роквелла.

– Вы про того самого Роквелла, вашего преемника на государевой службе? – уточнил Флейм.

– Да, да, про него.

– Но, какое дело службе внешней разведки до Врамиса?

– О, разведотдел нынче стал совершенно беспринципным, – вздохнул Верас, – вербуют не только студентов, даже холопчиков.

Флейм, презрительно, фыркнул.

– Я, даже, попросил короля подписать указ, запрещающий Роквеллу и его своре совать нос за стены академии, – добавил директор.

– А вы не пробовали поговорить с ним? – Флейм сделал несколько глотков чая, после чего продолжил:

– Быть может, он, по старой памяти, прояснит свои намерения?

– Что ты? – отмахнулся Верас. – Чтобы Роквелл и помог? Напрасная трата времени.

– А, вдруг…

– Нет. Забудь об этом. Мы и сами не лыком шиты. Есть у меня пара ушей прямо у него под носом, так что знаю я, кого он планирует завербовать.

– Знаете? – удивился Флейм.

– Да, студентка-первокурсница Доратея Эйвери.

– Что Роквеллу могло понадобиться от первокурсницы?

– О, – усмехнулся директор, – Доратея весьма привлекательна и не обделена умом, этакая роковая красотка. Будь я на его месте, то непременно захотел бы получить такого агента.

– Гм… – смутился Флейм. – Кажется, я начинаю понимать, зачем вы меня вызвали.

– Вот, о чем я хочу тебя попросить…

Глава 1

Поздним августовским вечером, я – Женя Скворцов, а для друзей просто Жека, продавец-консультант двадцати трех лет от роду, после изнурительного рабочего дня, возвращался домой.

Городок наш был небольшой, хоть и районный центр. Так что буквально за час можно с легкостью дойти от одной его окраины до другой.

Район, в котором я жил, назывался «Спиртзавод». Думаю, нетрудно догадаться почему. Правда завод не пережил лихие девяностые, и уже тогда пришел в запустение. Зато мне и моим друзьям было где искать приключения на свои задницы в детстве.

В целом район у нас спокойный, но, порой, забредали любители покуролесить из других локаций города. Тогда, могло произойти все, что угодно…

Я прошел по «Горбатому» мосту, свернул за гаражи, прошел по алее, на которой никогда не горят фонари, и оказался в «блатных дворах» – несколько девятиэтажек, в которых жили городские шишки, врачи, полицейские и прочие представители местного привилегированного сословия.

До моего двора оставалось всего пара кварталов, когда я обратил внимание на шоблу гопников. Они, словно стая стервятников кружили над странно одетым парнем.

«Словно персонаж из какого-то исторического фильма», – пронеслось у меня в голове. Камзол, манишка, короткие штаны, белые, но уже в грязных пятнах чулки и нелепые туфли с огромными пряжками. Бедолага беспомощно сидел на тротуаре и держался за окровавленную голову.

«Вот же недотепа! Выперся на улицу в таком идиотском виде!» – подумал я.

Не знаю, почему, но мне решительно захотелось остановиться и помочь ему. Уж точно не из жалости или человеческого сострадания – суровая российская действительность давным-давно выбила из меня все эти глупости, превратив в бесчувственного негодяя и скрягу, который всеми правдами и неправдами пытался прожить от зарплаты до зарплаты. Думаю, все дело в блеске пряжек на его чудны́х туфлях. На мгновение мне показалось, что в свете ночных фонарей я уловил блики самого благородного и ценного металла в мире.

– Чего таращишься, абалдуй?! Шагай дальше! – сказал один из гопников – коренастый парень лет двадцати пяти с бритой головой и в потертой косухе на голое тело, когда увидел, что я наблюдаю за происходящим.

«Судя по говору, это вообще залетные, – отметил я про себя. – Теперь, или проваливать, пока еще не поздно, или попытаться отбить недотепу», – пронеслась у меня в голове несуразная и глупая мысль.

– Это ты кому сказал?! – как можно суровее произнес я, направляясь в сторону гопников. Те переглянулись, видимо соображая, что со мной делать.

Через несколько шагов, чтобы показать свою решительность, я показал пальцем на коренастого и рявкнул:

– Сюда иди!

«Надо же, я и не знал, что могу так орать», – пронеслось в моей голове.

– Митяй, выпиши-ка ему, – прохрипел тощий сутулый гопник.

Мне на встречу шагнул здоровяк под два метра ростом, с огромными кулаками, массивной бритой головой и тоже в косухе на голое тело, из-под которой торчало белое волосатое пузо.

«Куда я лезу?» – пронзила мой мозг отчаянная мысль.

Приблизившись на расстояние удара, Митяй размахнулся и выбросил вперед правую руку, целясь мне в голову. Здоровяк двигался на удивление медленно. Я шагнул в сторону, уходя от его кулака и, недолго думая, пнул в промежность.

Митяй скукожился, взялся за ушибленное место и заскулил.

«Вот это у меня реакция», – подумал я и перешел в наступление.

Моя правая рука буквально сама собралась в кулак, после чего последовал удар в челюсть здоровяка. Тот крякнул и распластался на тротуаре.

Не веря своим глазам, гопники вновь переглянулись.

Я, между прочим, не менее удивленный, вновь указал на коренастого и со словами: «Сюда иди!» направился к нему.

– Чего стоите?! – прохрипел сутулый. – Мочите его!

Коренастый и еще один – он был немного повыше, атлетически слажен и на нем единственном из банды была не косуха, а цветастая футболка, бросились на меня.

«Они же меня уроют. Я всю жизнь буду на лекарства работать и то, если выживу», – не смотря на эти мысли, ноги продолжали нести меня вперед.

Коренастый был первым. Когда он подбежал, я выбросил вперед правую ногу, угодив ему прямо в лицо. Раздался хруст сломанного носа, после чего парень взвыл от боли и рухнул на тротуар.

«Вот это да! Что со мной такое? Я же никогда не умел так ловко махать ногами!» – испуганно пронеслось у меня в голове.

Тем временем ко мне подскочил второй гопник – крепыш в цветастой футболке. Он попытался ударить меня в лицо, но, как и в случае с Митяем, я ловко ушел в сторону, после чего ответил. Этот оказался более ловким и блокировал мой удар. В тот же миг, я произвел еще серию выпадов, но вновь тщетно.

«Твою мать! Что со мной? Я с роду не умел так драться!» – уже испуганно подумал я. Но зацикливаться на этом не было времени. Крепыш выбросил правую руку вперед, целясь мне в голову. Проявляя чудеса ловкости, мне вновь удалось уклониться от удара. Я резко ушел вниз и сделал гопнику подсечку. В мгновение ока он оказался на тротуаре, после чего мне всего лишь оставалось его вырубить, пнув по голове.

– Ну, сиплый, комон! – рявкнул я, приглашая остававшегося на ногах гопника к бою. Но тот, видя незавидную судьбу своих подельников, робко попятился.

– Ты еще у меня попляшешь! – прохрипел он и дал деру, оставив своих подельников стонать на тротуаре.

– Быстрее, а то ща догоню! – крикнул я ему в след, чтобы засранец не расслаблялся.

* * *

У недотепы оказалась разбита голова, ничего серьезного, но я все равно пригласил его к себе, чтобы обработать и перевязать рану. Да и вообще, как позже выяснилось, ему совершенно некуда было идти. Имя у него оказалось странное, но чертовски подходящее: Шеб.

– Что это за имя такое? – спросил я, обрабатывая перекисью рану на его голове.

– Это уменьшительное от Шебберил.

– А, ну тогда понятно, – мне пришлось соврать, совсем не хотелось показаться глупым неучем, который таращит глаза услышав необычное имя.

Забинтовав голову Шеба, я разогрел нам вчерашние макароны, покрошил в них остатки вареной колбасы и разбил четыре яйца. Поужинав, мы выпили чаю без сахара, он у меня кончился на прошлой неделе, и отправились набоковую.

Глава 2

Работал я обычным продавцом-консультантом в магазине бытовой техники и электроники, в отделе пылесосов и холодильников. Работа непыльная, в тепле, но и денег платили не так уж много. Чтобы сводить концы с концами, приходилось вкалывать по двенадцать – четырнадцать часов в сутки.

Рабочий день начался как обычно: утренняя летучка, на которой директор орал на нас за то, что мы плохо «втираем» всякий шлак вроде дополнительной гарантии или страховки от кражи; за то, что мы мало улыбаемся покупателям; за то, что мы слишком долго обедаем. К слову сказать, у нас уже дошло до того, что мы ходим на обеденный перерыв на пятнадцать минут, а некоторые, особо впечатлительные продавцы пописать лишний раз боялись, чтобы, не приведи господь, не навлечь на себя директорского гнева.

В общем, после унизительной и полной оскорблений летучки, все продавцы разошлись по своим отделам. У нас было полчаса до открытия магазина, чтобы совершить утренний ритуал: проверить наличие товара на витринах и протереть на них пыль.

* * *

До моего обеденного перерыва оставалось немногим больше десяти минут. Я уже предвкушал, как откинусь на спинку стула, вытяну ноющие от усталости ноги и буду пить горячий кофе со сливками и есть рассыпчатые рогалики. Но не тут-то было.

– Молодой человек, помогите мне, пожалуйста, – окликнул меня дребезжащий от старости женский голос.

Обернувшись, я увидел сутулую тощую старуху с клюкой. У нее был большой горбатый нос с волосатой бородавкой, хитрые бегающие глазки, острый подбородок и три золотых зуба.

– Здравствуйте, меня зовут Евгений. Какие у вас возникли вопросы?

– Мне нужен холодильник.

– У вас есть какие-нибудь предпочтения? Фирма? Высота? Цвет? Функционал?

– Подешевле бы мне.

– Хорошо, идите за мной, – я повел бабку к дешевым холодильникам. Нужно было как можно быстрее от нее отделаться и бегом на обед. Но старуха не торопилась. Опираясь на свою палку, она двигалась так медленно, что меня посетила идея: сбегать на обед, а когда я вернусь, бабка, как раз придет. Нет, так нельзя! Директор, если узнает, накажет рублем. А, он узнает…

– Какой-то аляпистый, – недовольно продребезжала она, осматривая холодильник, который я хотел ей «втереть» – висяк и, несмотря на низкую цену, маржа с него капала, как с трех топовых моделей.

– Что, что, простите? – не понял я.

– Не нравится мне этот. Другой давай…

«Ну, ладно, другой, так другой», – пронеслось у меня в голове.

– Есть замечательная модель, немного подороже этой, но, зато, хит продаж. Самый лучший вариант в своей ценовой категории, – с этими словами, я повел старуху к другому висяку.

– А, есть такой же только бежевенький? Мне под цвет кухни, – блеснув золотыми зубами, продребезжала бабка.

– Бежевенький? – сухо переспросил я, глядя на часы. Прошли уже три минуты моего обеденного перерыва, а эта старая калоша и не собиралась от меня отвязываться.

– Да, бежевенький, – повторила она.

«Хорошо, будет тебе бежевенький», – с этой мыслью, я повел ее в ряд, где стояли дорогие холодильники, чтобы бабка посмотрела на цены и поняла, что нужно брать один из тех, что я показывал первыми.

Но старуха была полна сюрпризов. Она мало того, что не испугалась цен, она положила глаз на одну из премиум-моделей, с которой мне на карман капал целый процент, и попросила рассказать о ней подробнее.

«Да, ты ж моя прелесть, – пронеслось у меня в голове, – не зря обед пропал».

Воодушевленный возможностью срубить такую маржу, я принялся во всех красках рассказывать старухе, насколько прекрасен этот холодильник.

Минут пятнадцать я распинался перед ней, «включив» на максимум свое красноречие и убедительность, после чего, старуха выдала своим дребезжащим голосом:

– Знаете, молодой человек, наверное, это дороговато для меня. Давайте посмотрим еще…

Больше трех часов эта старая сволочь издевалась надо мной! Неподалеку от границы моей «вотчины» собрались пацаны и девчонки из других отделов и угорали от ситуации, в которую я угодил.

Мы с бабкой подошли к каждому холодильнику. Про каждый я в красках рассказал, бери не хочу…

В итоге, эта старая калоша заявила:

– Знаете, молодой человек, я, пожалуй, еще подумаю.

И резво свалила из магазина.

Первое мое желание было догнать ее, отнять палку и врезать ей этой палкой по голове. Но я взял всю свою волю в кулак, посчитал до десяти, чтобы успокоиться, сделал несколько глубоких вдохов, после этого направился в подсобку. У меня, как-никак, обед еще не отгулян.

– Скворцов, ты это куда?! – окликнул меня, выросший словно из-под земли, директор.

– У меня это… обед… – растерялся я.

– Я тебе дам, обед! Он у тебя закончился три часа назад!

* * *