Старые счеты

— Ты кто такой!? Откуда взялся!? Говори! — рявкнула женщина, замахиваясь для следующего удара.

— Сандро, из Медвежьего Угла! — затараторил парень, прикрывая голову. — Не бейте. У меня срочное послание.

— Из Угла, говоришь? А что не по тракту пришел? Знаем мы ваших, встречали… Я хоть и не стара, а много чего помню…

— Времени мало, вот и пошел напрямки, — поняв, что бить его пока не собираются, торговец поднялся на ноги и отряхнулся. — Проводите меня к Башне… Пожалуйста. Очень уж дело срочное…

— Срочное у него… Ага, — проворчала крестьянка. — Знаем мы ваши дела… Бродят тут всякие! Давеча приходил один лысый да горбатый, настои волшебные продавал, еле спровадили… — на этом моменте она замолкла, а затем, спохватившись, продолжила: — Ну, чего встал? Идем к старосте.

Сандро дернулся, тут же вспомнив рассказ отца, но жительница поселения уже толкнула его вперед, а сама, словно самый настоящий стражник, пристроилась сзади, направив на него вилы. Знакомиться с ними поближе юноше не хотелось, и он шустро затопал куда указали, оставив все вопросы на потом. Через несколько минут парочка оказалась в гораздо более оживленной части деревни. Местные смотрели на крохотную процессию кто с интересом, кто с безразличием, а торговец вертелся во все стороны и удивлялся на крепкие одно и двухэтажные дома, построенные из дерева и из камня. Выглядели они совсем не так, как должны были по состоянию окружающих полей. Слишком уж лощено и ново, словно вчера из-под топора.

Наконец, они приблизились к богатому двору с резными воротами и причудливыми рамами на окнах основного строения. На крыльце перед ним, прямо на ступенях, сидел дородный седовласый старик с круглым животом и толстыми ногами. Он закатал рукава вышитой рубахи и, оголив крепкие руки, что-то чинил.

— Староста! Смотри, кто к нам заявился! Говорит, из Медвежьего Угла, — крикнула женщина, толкая Сандро во двор. — Разберись уж с ним, будь добр.

— Откуда-откуда!? — рыкнул мужчина, отбрасывая дело и поднимаясь на ноги.

VI

На следующий день после того, как Сандро отправился в Башне, староста появился на стройке лишь поздним утром. К тому времени там собралось практически все взрослое население деревни. Мужчины заканчивали возводить последние бревна, и женщины от них совсем не отставали: кто-то обрабатывал древесину раствором от гниения, кто-то раздавал кормежку, а кто-то точно так же пилил и рубил.

Приближение главы деревни услышали издалека. Он рассыпался в оскорблениях, едва не искрил от злости и даже умудрился на кого-то замахнуться. Весть о самовольстве торговцев дошла до него только под вечер, когда один из его сыновей прогуливался мимо дома Игоря и заметил того во дворе. На все вопросы здоровяк скромно отмалчивался и опускал взгляд. Взять с него было нечего.

Сава заметил, что староста прет точно к нему и отложил топор в сторону, после чего немного замешкался, протирая со лба пот.

— Ты чего? — окликнул его один из товарищей по стройке. — Давай, поднажмем, осталось совсем немного.

— Да-да… — задумчиво протянул торговец, отвернувшись к лесу и внимательно разглядывая свежую вырубку, которую сделали деревенские, вычищая пространство перед частоколом.

— Ах вы остолопы! Самодуры! Сраные ходоки! — взревел подошедший староста, размахивая руками. — Что, отправили мальца за себя работу делать? Довольны!? Неужто не жалко, а! Совсем не переживаете!? Всем бы таких родителей да учителей!

— Честно говоря, нет, — спокойно ответил Сава. — Мне кажется, что с ним все будет в порядке.

— Ах, в порядке! — глава деревни смачно харкнул в сторону. — Тогда чего рожу скосил, наставничек?

— Тревожно… — торговец коснулся кулаком груди. — Давит что-то. Чую, быть беде.

— А, ну! Не каркай! И давай уже определись!

— Не дождемся мы подмоги. Надо послать за охотниками…

— Сейчас доделаем стену, запрем ворота, и хрен нам кто что сделает. Не боись. Обойдемся своими силами.

— Сомневаюсь я что-то…

— Ааа…

Староста махнул на Саву рукой и пошел к бригадиру справляться, возможно ли закончить возведение до темна. Плотник запустил пятерню в бороду, а затем утвердительно кивнул, добавив еще несколько слов, после чего глава деревни скинул с себя куртку и, закатав рукава простой льняной рубахи, самолично взялся за топор.

Работа продолжилась до обеда и немного после, а затем, когда мужики подняли и закрепили последнее бревно, толпа дружно зашумела. Частокол наконец-то был готов, ворота заперли на огромный засов, и все люди спрятались за надежные, как им казалось, стены.

Сава вернулся вместе с остальными, добрался до своей крохотной холостяцкой избушки и, наскоро умывшись, полез в погреб, держа в руке зажженную лучину. Там, в самом углу стоял ветхий деревянный сундук, обитый старыми, частично проржавевшими пластинами. Торговец откинул крышку и извлек из него темный матерчатый сверток, а затем, сняв тряпье вытащил на желтоватый свет меч. Это был полутороручный клинок с блестящим, отлично сохранившимся лезвием, почерневшей от времени рукоятью с кожаной намоткой и несколькими странным символами около гарды. Ножен у него не имелось, а может, они просто не сохранились, и тем не менее, оружие выглядело внушительно и очень дорого. Сава захватил из сундука еще и склянку, по-видимому, с маслом и вернулся из подвала в дом.

Там, при свете дня, он еще раз все проверил, почистил и, взвесив меч на руке, попробовал сделать несколько взмахов. В этот момент беззвучно распахнулась входная дверь, и поскольку сеней в избе не было, посетитель застал торговца в самом разгаре воображаемой рубки.

— Ничего себе! Я-то думал, он к себе девок втихаря водит, а оно вон оно что… — шутливо произнес Виктор, ставя на лавку принесенный с собой сверток.

— Куда мне до тебя… — ответил Сава, опуская меч.

— Но-но! — усмехнулся гость. — Ты же знаешь, с тех пор как я женился…

Торговец посмотрел на друга язвительным взглядом, но добавлять ничего не стал.

— Ну почему мне никто не верит… Ладно уж, не про то речь. Скажи лучше откуда у тебя этот клинок?

— Подарок от старого приятеля, — Сава положил оружие на стол. — На память о Столице и нашем с ним знакомстве.

— А обращаться-то ты с ним умеешь? Это ж не топором махать, одной силы тут не достаточно, — продолжил Виктор, но заметив недовольный взгляд товарища, примирительно поднял руки. — Ну да, в я этом тоже не мастер. Давай лучше поедим. Марта прислала тебе печеной картошки с мясом, просила накормить, а то сам-то поди аскетствуешь.

— Слов-то каких понабрался.

— У меня был отличный учитель.

Виктор вернулся за свертком, и мужчины сели за стол. В доме у Савы была всего одна лавка и грубый, но крепкий табурет, которым он и поделился с гостем. Пока жевали — не проронили ни слова, и даже когда с угощением было закончено, а в трубках начал тлеть свежий табак — никто не спешил начинать разговор.

— Как думаешь, с мои сыном все в порядке? — наконец-то произнес Виктор. — Сроду о нем не переживал, а сейчас почему-то волнуюсь, да еще похлеще, чем Марта.

— Сложно… Но что-то подсказывает, что да. А жена у тебя всегда крепче была, чего удивляться…

— Это точно, — гость пустил к потолку облако дыма и посмотрел на лежащий рядом клинок. — Хороший меч. Что выгравировано на гарде, знаешь?

— Тринадцатый Отряд. Все их оружие проштамповано. Эрик говорил, что конкретно этот принадлежал его ученику, который решил сменить место службы и перевелся к каким-то обычным гвардейцам, где его прикончили во время стычки с бандитами…

— Не знал, что самом крупном городе страны, за его высокими, неприступными стенами случается что-то подобное — Виктор потянул трубочку. — Они же там есть, да?

— Ага… — Сава усмехнулся. — Причем, гораздо выше и неприступнее, чем ты можешь себе представить. Каменные громадины с металлическими стержнями внутри и площадками, по которым запросто могла бы проехать телега, наверху. Да по сравнению с ними, двенадцатая Башня — все равно что одноэтажная изба из бревен…

— Хм… Ты говоришь, как будто очень скучаешь… Мы никогда этого не обсуждали, но почему ты тогда вернулся?

— Чужой я там… — отмахнулся торговец. — Такой город подошел бы Сандро, не мне. Слишком уж я… местный, деревенский. А там повсюду каменные строения высотой с гору, снующие по улицам повозки и непрекращающийся даже ночью шум. Сказывали, что под землей установлены некие механизмы, качающие воду и дающие жителям свет. Я ничего не понял, но свечами они пользуются редко, а внутри и снаружи домов развешены странные округлые штуки…

Сава прервался и посмотрел на застывшего напротив приятеля. Тот, забыв про дымящуюся трубку, сидел, подперев руками голову и внимательно слушал, едва не раскрыв рот. В этот момент торговцу показалось, что перед ним такой же Сандро, да только немного старше. Он усмехнулся себе в бороду, отчего Виктор наконец-то вышел из оцепенения и принялся раздувать едва тлеющий табак.

— Яблоко от яблоки, — хозяин дома снова взялся за меч, проверяя его остроту. — Сбрить тебе бороду, так получится копия сына.

— Только чур не этим! Ты продолжай-продолжай, интересно-то как…

— А нечего было меня вруном считать, я бы тебе еще тогда все рассказал, по свежей памяти. Теперь-то уж столько лет прошло… Хотя, Столицу забыть трудно.

Виктору показалось, что его друг все-таки взгрустнул и даже украдкой вздохнул, словно какой-нибудь незрелый подросток или даже старик, тоскующий по встреченной когда-то в молодости красавице, которую ему так и не удалось ни на что уговорить.

— Да ладно тебе, жизнь продолжается! Частокол — подняли, парня моего на настоящее дело — отправили. Жаль, не удалось договориться насчет охотников! Как считает, серьезные ребята?

— Весьма… Попусту не болтают, ну, кроме одного, — Сава вспомнил Свена. — На вид сильны да и волков положили, как щенков каких-то, даже не поранившись… Вот только смущает меня что-то, а что не пойму. Странные они все, как будто скрывают что-то, а что — не уловить. Даже гиганты рыжеволосые, вот уж добряки-добряками, а присмотришься…

Торговец махнул рукой и крепко затянулся густым белесым дымом, после чего повернулся к небольшому окошку и увидел, как в ближайшей избе загорелся свет. Они с Виктором так засиделись, что проворонили наступление сумерек, и теперь к деревне понемногу подкрадывалась ночь.

— Заболтались мы с тобой, — Сава выбил пепел с остатками табака прямо себе на ладонь, а затем поднялся, не зная, куда ему деть меч.

— Что такое? Ты разве куда-то спешишь?

— Да, и ты тоже. Пойдем со мной.

— Куда? — Виктор направился за выходящим из избы торговцем, не понимая, что и думать.

— К голубятне.

— Я так и буду вытягивать из тебя по одному слову? Что случилось?

— Пока ничего, но у меня нехорошее предчувствие. Надо подстраховаться.

Сава зашагал по улочке, продолжая нести в руке меч и вертя головой, прислушиваясь к только одному ему известным вещам. Минут через десять они вместе с Виктором остановились около дома с расположенной на крыше клеткой, и торговец указал на вход.

— Постой на стреме, а я залезу к птицам, — клинок перекочевал к ничего не понимающему кожевнику. — И закрой уже рот — мухи налетят.

— Что ты собираешься делать?

— Все потом. Не шуми! — шикнул торговец.

Он огляделся по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто из соседей, а затем тихонько подкрался к дому, взобрался на кадку с водой и подпрыгнул к краю ровной крыши. Виктор даже присвистнул, наблюдая за тем, как друг, в его-то годы, подтягивается на руках. За что был награжден недобрым взглядом и кручением пальца у виска.

Наконец, Сава добрался до незапертой клетки, вытащил одного из голубей и прикрепил к нему какой-то узенький предмет, а затем подбросил птицу вверх. Его взволнованные товарищи наблюдали за полетом с интересом, переступая по жерди и о чем-то по-деловому курлыкая. Тем временем торговец был уже на земле и оттаскивал Виктора подальше, едва ли не затыкая ему рот.

— Что непонятного в обычной просьбе не шуметь?

— Прости, — приятель оттолкнул руку Савы. — Выкладывай давай, что удумал? Письма личного содержания по общей почте, а?

— Кто о чем… За охотниками я послал. Еще утром написал да все не решался. А сейчас совсем на душе паршиво стало. И так протянул, боюсь, что поздно уже…

— Сегодня? — Виктор стал серьезнее, словно к чему-то прислушиваясь. — Уверен?

— Нет, просто чутье…

— Знаем мы твое чутье, идем!

Они поменялись местами и теперь вел уже Виктор. Он протащил друга до собственного дома и так же, ничего больше не говоря, скрылся внутри, оставив гостя топтаться у порога. Через некоторое время кожевник показался на крыльце, но не один, а в компании своей жены. Вместо юбки, на ней красовались плотные штаны, сапоги и курка с металлическими клепками. В руках Марта держала лук, колчан бился ей о бедро, а волосы были убраны в тугой, собранный пучком хвост.

— Идем, — произнесла женщина, не требуя каких-либо объяснений.

Сава кивнул и развернулся к паре спиной. В этот момент Виктор хотел что-то спросить, но супруга положила ему на плечо ладонь, и он лишь крепче сжал захваченный из дома топор с удлиненном древком. На нем так же была кожаная куртка и вдобавок к ней — шапка, со спадающей на шею пластиной. Троица быстро пошла сквозь деревню, привлекая к себе взгляды соседей, и когда на улице стало совсем темно — остановилась около закрытых ворот, рядом с двумя сторожевыми башенками, на которых было темно и безлюдно.

— Сколько раз я уже говорил, что женушка у меня лучше всех? — произнес Виктор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — И пирогов напечет, и из дома с луком среди ночи по зову друга поднимется.

— Достаточно, — Сава усмехнулся себе в бороду. — Но ты продолжай, все равно будешь прав.

— Если окажется, что мы собрались тут только для того, чтобы обсудить мои достоинства — я не расстроюсь, — заверила их Марта. — Но боюсь, дело гораздо серьезнее?

— Вы чего нарядились? — донеслось откуда-то сзади. — Собрались куда, али так, бравую молодость вспомнить?

— Где часовые, почему не горят факелы? — вопросом на вопрос ответил Сава.

— А я почем знаю? — удивленно возразил неизвестный. — Я тут просто мимо проходил, смотрю вы разряженные, словно на войну или ярмарку какую… Старосту спрашивайте.

— Пускай его, — Виктор нахмурился и ткнул друга в плечо. — Сейчас все сделаем…

Сава не стал отвечать и самолично полез по вертикальным деревянным ступеням. Марта с мужем последовали за ним.

Наконец, торговец оказался на самом верху башенки, помог друзьям подняться и устремил свой взгляд на лес, а точнее на границу между вырубкой и первыми оставленным в целости деревьями. Луна все еще пряталась за облаками и ясности не давала, но ничего подозрительного заметно не было. Виктор от нетерпения даже хмыкнул, пока Сава поджигал воткнутые в специальные крепления, промасленные факелы.

— Кажется, тихо… Думаешь, он придет? — спросил кожевник.

Сава лишь пожал плечами. Похоже, он бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос, но судя по всему, его у торговца не было. Как не было и четкого плана, что делать дальше. Он просто ходил из стороны в сторону, насколько позволяла небольшая сторожевая площадка над воротами и периодически оглядывался на лес.

— Не мельтеши, а… Голова уже кругом. Видишь, спокойно все, никто к нам не ломится, — проговорил Виктор очень неуверенным голосом.

В этот момент, словно специально, чтобы опровергнуть его слова, вдали, над кронами деревьев шумно взвилась стая птиц. Пернатые галдели и возмущались, и Сава даже задумался, не случилось ли чего с его посыльным.

— Эх, сколько можно было избежать проблем, будь у нас что-то надежнее голубиной почты… — Виктор даже вздохнул, провожая птиц взглядом. — Зимой не летают, куда хочешь — не пошлешь… Узнали бы тогда про масло-то, а? Глядишь, и не пришлось бы тащиться по сугробам в Междулесье! Еще и бандиты, помнишь?

— Помню-помню, как тут забудешь. Давеча рассказывал эту историю твоему сыну. Кажется, он так ничего и не понял, — торговец усмехнулся в бороду. — Все-то ему приключения… Вот и дождался.

— Ничего, справится, — заговорила Марта. — У него свое дело, у нас — свое. Так давайте на нем и сосредоточимся.

Несмотря на сухость речи, за внешним спокойствием женщины скрывались переживания матери. Это было заметно и по ее излишней хмурости, и по периодическому подрагиванию заостренных уголков губ, и по какому-то излишне суетливому обращению с луком. Еще ничего не произошло, а Марта уже натянула тетиву и приготовила несколько стрел, легонько воткнув их в доски сторожевого настила.

— Ты, Сава, привел на сюда не просто так. И это не вопрос. Мы ждем атаку?

Торговец промолчал, еще сильнее, буквально до боли вглядываясь вдаль.

— Эй, птички, что й то вы там забыли? — крикнули снизу.

К смотровой площадке над воротами приблизилась парочка с болтающимися у бедер колчанами. Войдя в небольшое пятно света от зажженных факелов, они весело сощурились и дружно усмехнулись. Ноги стражников ступали не твердо, а на широких лицах едва проглядывался румянец.

— Делаем вашу работу, — грозно ответил Сава и тут же получил предостерегающий «шик» от друга.