Я знаю, мы найдем родителей!

— Что, Грейнджер, не хочешь, чтобы тебя увидели с Пожирателем смерти? — язвительно произнес тот в ответ, даже не соизволив повернуть голову в мою сторону.

— И как это ты, интересно, угадал! — в тон ему сказала я, развернулась в сторону замка и пошла по противоположной дороге от друзей, чтобы на них не наткнуться и не отчитываться перед ними о своем местонахождении.

«К Мерлину и Гарри, и Рона, и Малфоя! И <i>его</i>, особенно <i>его</i>, к Мерлину! Как мне все это надоело!» — таковой была единственная мысль, крутившаяся у меня в голове.

Глава 4. Лондон

Демиан и Питер еще ни разу не были в Лондоне. Прожив всю жизнь в приюте в другой части Англии, они и вообразить не могли, что представляет собой этот город с его яркими фанарями, светящимися вывесками магазинов и необычными красными телефонными будками.

Все здесь казалось им удивительным и непостижимым. Еще никогда в жизни мальчики не были так счастливы. Профессор Долгопупс, сопровождавший их, казалось, был так же счастлив, как и они.

После того как они согласились поехать в школу Хогвартс, он вызвался помогать им с покупками для школы, чему оба мальчика были несказанно рады.

— Итак, профессор, куда нам? — спросил Питер, улыбаясь во все тридцать два зуба и пытаясь осмотреть все вокруг.

— Пока я с вами в немагическом Лондоне, я не могу использовать магию. Мало ли еще магглы заметят, поэтому будем использовать обычные средства передвижения, — ответил он, идя по направлению к эскалатору в метро.

— Кто такие магглы? — поинтересовался Питер.

— Магглы — это люди, не обладающие магией. Так их называют волшебники, — пояснил профессор.

— Понятно, — кивнул Демиан, который, по-видимому, и слова не услышал, увлеченный рассматриванием контролера.

Спокойно доехав до нужной им станции, они сошли с поезда и направились к выходу. Выйдя из метро, их компания оказалась на длинной улице с огромным количеством разнообразных магазинов, полностью забитой людьми.

Профессор, явно уже бывавший здесь раньше, ловко передвигался среди этой толпы людей, четко следуя по намеченному пути. Демиану и Питеру же приходилось чуть ли не бежать за ним, чтобы не потерять его из виду.

Но наконец профессор Долгопупс остановился и произнес:

— Вот мы и на месте!

— «Дырявый котел», — прочитал название невзрачного бара Демиан. — Что-то он не выглядит столь многообещающим.

Будем честны, если бы профессор не указал им обоим на это бар, они бы в жизни на него не взглянули. Маленький, обшарпанный, с почти не горящей вывеской — он смотрелся странно на этой улице, набитой магазинами известных марок и брендов.

— Все в впереди! — с энтузиазмом произнес Долгопупс, открывая перед ними дверь.

Мальчики вошли, а профессор проследовал за ними. Внутри бар казался точно таким же, как и снаружи: темным и обшарпанным.

Когда они зашли, на них почти никто не обратил внимания. Все присутствующие здесь были заняты: кто-то разговаривал с собеседником, кто-то поглощал свой завтрак. Только барменша, блондинка с карими глазами, заметив профессора, радостно улыбнулась и приветливо помахала рукою.

Они подошли к девушке, и профессор нежно ей улыбнулся, взяв за руку.

— Мальчики, познакомьтесь с моей женой и владелицей бара — Ханной Аббот-Долгопупс. Милая, это Демиан Гордон и Питер Левент, — предствил их профессор.

— Здравствуйте! — хором ответили дети, приветливо улыбаясь.

— Привет… — протянула миссис Аббот-Долгопупс, неотрывно глядя на Демиана.

Глава 5. Неожиданности

1998 год

Подготовка к балу шла полным ходом. Оставалась неделя до этого знаменательного для всех события. Меня, конечно, это совсем не интересовало, но нужно было признать, что все трудились, не жалея себя. Замок пестрил великолепием украшений, развешанных буквально на каждом углу. Старались абсолютно все, будто желая найти утешение во всех этих хлопотах и не думать о событиях нынешнего года.

Как бы странно это ни звучало, но даже слизеринцы были рады помочь. Множество из них прибыло в замок без лишних указаний со стороны Министерства. Конечно, ни о каких теплых отношениях между нашими факультетами речи не шло, но вражды тоже не было. Все поголовно вели себя так, будто ничего и не было: ни войны, ни неприязни между нами в течение долгих лет, ничего. Мы не общались, просто работали вместе, игнорируя присутствие друг друга.

Я бы не смогла сказать, что бесконечно рада этому. Нет, никогда эти слова не вылетели бы из моего рта. Да и зачем лишний раз лгать? Я, как и все, просто смирилась. Перестала думать об этом и обращать на них внимание. Перестала бояться, когда Панси Паркинсон заходила в библиотеку, чтобы помочь нам с мадам Пинс расставить книги. Перестала задерживать дыхание, когда Блейз Забини проходил в коридоре мимо меня. Перестала хвататься за палочку каждый раз, когда видела Крэбба и Гойла. Потому что просто устала жить в страхе.

Однако нужно отдать им должное, от них все же была польза. Они действительно стремились помочь и помогали, не жалея себя ни в чем. Зачем им это? Не знаю. Я не разговаривала ни с кем из них, но думаю, что им тоже было не все равно на школу. Хотя, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слизеринцы хитрые и понимают, что это лишь маленькая часть в списке того, что им придется сделать, чтобы отмыть свои имена и фамилии. Очень-очень маленькая часть.

Наверное, так думали и все остальные, но вслух никто ничего не высказывал. Ученики молчали, не желая снова ворошить прошлое. Гарри и Рон сначала бесились и пытались следить за моими передвижениями, но после очередной ссоры со мной стали делать это в тайне от меня. Я же, естественно, все знала и поэтому с ними не разговаривала, постоянно избегая их. Так было легче: игнорировать всех и вся вокруг меня, кроме, естественно, преподавателей.

Так было проще: замкнуться, не отвечать на глупые вопросы окружающих, по типу «Как твое настроение?» А какое, к Мерлину, у меня настроение, когда мои родители меня не помнят? Когда каждую ночь я просыпаюсь от кошмаров? Когда все молчат, не желая ворошить прошлое, а мне при виде этих людей хочется применить к ним всем Круцио и Аваду? И о какой, Мерлин, спокойной жизни идет речь, когда все мои убеждения порушились, я изменилась, но всем удобнее видеть меня в образе «старой доброй Гермионы», которая всех прощает и не держит зла, думает только о других! И почему я все это держу в себе, не позволяя сорваться на окружающих? Зачем? Я ведь знаю, что наступит момент, когда «взорвусь». Ну и пусть, плевать я хотела на мнение других.

Хотя было заметно, что моим душевным состоянием обеспокоены все, включая учителей. Окружающие вели себя слишком осторожно рядом со мной, слишком гладко. Я чувствовала, что попала в какую-то психиатрическую больницу, где всегда соглашаются с моим мнением, дабы не вывести из себя.

Что ж, и на том спасибо, что не связали и не держали на успокоительных в отдельной комнате. Правда, я точно не была бы там одна. Уверена, они и Малфоя сделали бы моим соседом поневоле.

После нашей встречи мы с ним больше не сталкивались. С ним вообще больше никто не сталкивался, потому что не мог его нигде найти. Он как будто растворялся в воздухе, появляясь только на завтрак и ужин. Да и то не всегда.

Мне даже стало его жалко на секунду. Выглядел он ужасно. Нет, Малфой, как и всегда, одевался дорого и со вкусом, ходил с гордой осанкой и презрительным ко всем взглядом, но этот год сломил его. Это можно было заметить по кругам под его глазами и еще большей бледности его кожи. Он выглядел, как дряхлый старик, проживший трудную и несчастную жизнь, совершенно не состарившись.

Он, как и я, ни с кем не говорил, избегал окружающих, предпочитая одиночество. Почему? Чем он занимался? Одному Мерлину это известно, да я и не пыталась выяснять, просто анализировала информацию, которую получала из чужих разговоров. И то не специально. Работая в компании Паркинсон, поневоле, но улавливаешь децибелы ее голоса даже в другом конце библиотеки.

Однако нужно отдать ей должное: она не распространяла слухи, а беспокоилась о Малфое как о друге. Просто разговаривая с Забини о нем, она говорила довольно тихо, но недостаточно, так что у меня получалось услышать. Что поделать, у нее слишком звонкий голос. Это даже не ее вина. Наверное.

Все-таки что-то от «старой доброй Гермионы» еще осталось, раз я вообще способна на жалость и понимание. Не моя вина, что этого хватает лишь на какую-то секунду, после чего мне снова хочется их убить. Вот это точно не моя вина. Наверное.

Глава 6. Косой переулок

— Добро пожаловать в Косой переулок! — воскликнул профессор Долгопупс через мгновение после того, как перед ними возникла арка.

Демиан и Питер, не веря своим глазам, прошли через арку вслед за профессором на улицу, в которой огромное количество людей в необычных нарядах совершали покупки в не менее странных лавках. Тут были и магазины с новенькими мантиями, телескопами и странными серебряными предметами, которые мальчики видели впервые. Птицы, разнообразные животные, котлы и много разной утвари окружало их со всех сторон, создавая непередаваемый гам по всей улице.

Спокойный по характеру Питер был восторге от всего, что его окружало, и крутил голову из стороны в сторону, чтобы успеть все тщательно осмотреть. Демиан же, не скрывая своего восторга, перебегал с одной лавки в другую, от одной витрины к другой с самой счастливой улыбкой на какую был только способен.

Пройдя вместе с профессором Долгопупсом вверх по улице, они оказались рядом с огромным белоснежным зданием, которое охранял маленький страшный человечик в красной униформе.

— Кто это? — как можно вежливее спросил Демиан у профессора.

— Это гоблин, охраняющий банк Гринготтс. Здесь волшебники держат свои сбережения, потому что это место является одним из самых надежных мест во всей волшебной Англии. Банк считается почти неприступным.

— Почти? — подал голос Питер.

— Да, помните я как-то упоминал о Второй Магической войне, — мальчики кивнули и профессор продолжил. — Гарри Поттер, как его здесь до сих пор называют Избранный, вместе со своими друзьями Гермионой Грейнджер и Роном Уизли были вынуждены украсть кое-что ценное из этого банка, поэтому они это и сделали, сумев выбраться от туда верхом на огромном драконе, но тем самым немного подорвать репутацию неприкосновенности этого банка.

— Здорово! — воскликнули мальчики хором, посмотрев на крышу столь величественного здания.

— Можно спросить у вас профессор? — спросил Демиан, когда они прошли дальше по улице.

— Конечно! Тебя что-то беспокоит? — с участием откликнулся Долгопупс.

— Не совсем так, но почему ваша супруга так странно на меня посмотрела? Со мной что-то не так? — обеспокоенно спросил мальчик, который буквально почувствовал некоторое волнение и страх, исходившие от миссис Долгопупс.

— Нет, Демиан, с тобой все в полном порядке, просто, — профессор на мгновение замолк, обдумывая то, как лучше преподнести информацию. — Понимаешь, у тебя достаточно калоритная и необычная внешность, которая у некоторых наших знакомых ассоциируется с нашим бывшим профессором. Если быть до конца откровенным, то ты просто его уменьшенная копия. Только ведешь себя совсем иначе.

— Я не понимаю вас профессор… — произнес Демиан, бросив красноречивый взгляд на Питера, так же внимательно слушавшего Долгопупса. — Каким профессором?

— Это совсем не важно и невозможно. Наверняка, вы просто дальние родственники, о которых не знал даже сам профессор Снейп. — попытался объяснить профессор.

— Но почему? Может у профессора Снейпа был кто-то? — с некоторым сомнением произнес Питер.

— Нет, это не так, к сожалению, — профессор на мгновение замер. — Пойми Демиан, ты очень сильно мне его напоминаешь в детстве, поэтому ты должен быть готовым к тому, что некоторые люди будут, как это сказать, вести себя не совсем адекватно. Он был довольно неординарной личностью.

— Кого я напоминаю? И что значит ваше "не совсем адекватно"? — воскликнул Демиан, настроение которого начало падать с катастрофической скоростью из-за слов Дологопупса. Он то искрене надеялся, что тут все будет по другому и никто не будет на него странно смотреть, потому что он другой.

Профессор Долгопупс вздохнул и перевел дух, не кстати вспомнив свою старую подругу Гермиону, которая могла бы посоперничать с Демианом в своем желание докопаться до истины.

— Ты напоминаешь Северуса Снейпа, у которого я учился зельеварению. Профессор Снейп был шпионом и многое сделал во время войны для победы, но некоторые волшебники до сих пор ненавидят его за некоторые его поступки и слова. — сказал профессор, контролируя каждое свое слово, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего мальчикам, которые только входят в этот волшебный мир и которые ни в коем случае не должны принимать что-либо касающегося войны через призму чужого мнения. Профессор был твердо убежден в том, что они в будущем еще много чего узнают о войне, об участниках войны, чтобы в будущем сформировать свое собственное отношения ко всем события того непростого времени и сделать самостоятельные выводы.

Тем временем компания подошла к магазину под названием "Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни". Демиан и Питер совершенно спокойно и без улыбок осмотрели магазин, будуще погруженными в свои мысли. Демиан обдумывал слова профессора, в то время как Питер думал о том, что несправедливо обращаться к человеку невежливо только из-за внешности.

Когда они зашли их встретила приземистая улыбающаяся волшебница в возрасте, которая и оказалась знаменитая мадам Малкин. Она очень обрадовалась профессору, тепло улыбнувшись ему. Профессор тоже явно был рад встретить старую знакомую и после непродолжительной светской беседы, объявил цель визита, представив мадам Демиана и Питера.

Демиан сначала испугался, что он не понравится мадам Малкин из-за того, что он похож на какого-то Снейпа, но это было напрасно, потому что если мадам и заметила некоторое сходство, то совершенно не подала виду. Она очень тепло улыбалась мальчикам и попросила их встать на скамейки в глубине магазина, чтобы снять мерки для школьной формы.

Питер и Демиан так и сделали, пока мадам Малкин прошла чуть дальше в магазин, чтобы позвать свою помощницу, которая и занималась пошивом школьной формы. Через некоторое время она вернулась вместе с белокурой беременной девушкой в розовом платье, которую та представила как Лаванду Уизли.

Профессор и Лаванда вежливо поздоровались друг с другом, но было понятно, что они были просто знакомыми, но никак не друзьями. После этого Лаванда перевела взгляд на мальчиков, не сумев скрыть удивления при виде Демиана, но тем не менее ничего не сказала и стала снимать мерки.

Во время этого они перекидывались некоторыми фразами с Долгопупсом, из которых Демиан и Питер поняли, что Лаванда ждет второго ребенка от Рона Уизли, который работает в Мракоборческом отделе. Их старшая дочь Роза в этом году тоже впервые пойдет в Хогвартс и очень надеется поступить в Грифиндор.

Также они узнали, что какой-то Гарри и Гермиона до сих пор загружены работой и не желают никого слушать, что Рон очень волнуется за них двоих, что Джинни выходит замуж за какого-то Блейза Забини и ее мать очень сильно волнуется за дочь из-за столь странного выбора.

Несмотря на то, что Демиан и Питер понятия не имели о ком они говорят, но тем не менее им было интересно слушать причитания беременной девушки, которые больше напоминали распространение слухов нежели явное беспокойство за кого-либо из них. Профессор явно был такого же мнения, поэтому с некоторым недовольством поглядовал на Лаванду, но не делал ей никаких замечаний по этому поводу, а лишь когда надо кивал ей.

От Демиана и Питера это не укрылось, и они переглянувшись, оба подумали о том, что профессор просто кивает ей только из-за скорой беременности и нежелания расстраивать беременную сплетницу.

Когда Лаванда Уизли закончила снимать мерки, она вежливо извинилась и ушла вглубь магазина, чтобы с помощью магии пошить мальчикам школьную форму.

В это время вернулась мадам Малкин вместе с обворожительной женщиной маленького роста с чуть курносым носом и темно-каштановыми волосами убранными в высокую прическу. Она внушала вид леди спустившейся с фотографий из журнала в своем бежевом платье и высоких каблуках. Но одна деталь выбивалась из общего вида: ее глаза красивого зеленого цвета смотрели так печально, что у Питера и Демиана защемило сердце при одном взгляде ее глубоких глаз.

— Панси Паркинсон! Как рад тебя видеть! Отлично выглядишь! — воскликнул профессор Долгопупс, увидев ее.

— Невилл! Я так рада тебя видеть! — ответила она спокойным голосом, оторвав взгляд от мальчиков, но было видно, что она искренне рада видеть профессора.

— Как у тебя дела? Чем занимаешься? — спросил он с участием.

— У меня все хорошо, готовлюсь к свадьбе Блейза и Джинни. Ты знаешь, я так рада, что эти двое сошлись, несмотря ни на что! — воскликнула она с чувством, и перевела взгляд своих зеленых глаз на Питера, который этого явно не ожидал и поэтому чуточку смутился. — А ты как? Кто это с тобой?

— Панси, познакомься это Демиан Гордон и Питер Левент. — представил их профессор.

— А где их родители? — продолжила задавать вопросы Паркинсон.

— Они сироты, но у них явно большие способности по магии. Некоторые учителя были крайне удивлены этим фактом! — задумчиво произнес профессор, у которого явно были какие-то идеи на этот счет.

— Понятно! — хмыкнула со знанием дела Панси. — Новая версия Гермионы Грейнджер один и два! — сказала она пошутив, но по доброму.

— Ты даже не представляешь на сколько ты по-моему близка к истине! — сказал тихо профессор, думая о чем-то своем.

Панси Паркинсон удивленно на него посмотрела, но ничего не сказала и перевела взгляд на обоих мальчиков. Так они в полном молчании и простояли некоторое время. Питер и Демиан чувствовали, что они явно чего-то не понимают, но оба для себя решили, что все выяснят чего бы им это не стоило.

От неловкого для всех молчания их спасла Лаванда, которая принесла уже готовые мантии. Поблагодарив Уизли за работу и заплатив ей профессор попрощался с обоими дамами под предлогом срочных дел, и вместе с мальчиками в полном молчании отправился дальше со списком покупок, которые нужно было совершить.

Глава 7. Попалась

1998

Дни тянулись один за другим. Иногда я чувствовала, что попала в какой-то замкнутый круг, в свой личный день сурка. Единственное, что успокаивало это то, что бал был все ближе, а после него можно будет вырваться из этой рутины и жить дальше. Как же это красиво звучит, но на деле я понятия не имела, чем я собственно буду заниматься. Пойти в аврорат? Вместе с Гарри и Роном? Не за что.

По прошествии всего этого времени, что мы были вместе я не переставала любить своих мальчиков, но чувствовала, что не смогу выдержать их неуемной заботы обо мне и моем душевном состоянии. Но нужно отдать им должное, они поняли, что мне нужно хоть немного, но побыть одной, смириться что ли с потерей родителей.

Гарри и Рон наконец это осознали, и мне сразу стало легче. Не надо было прятаться ото всех, врать и выкручиваться. Я все также помогала мадам Пинс в библиотеке, а позже брала, а точнее временно заимствовала книги по потере памяти из библиотеки и читала их в свободное время на улице или, при плохой погоде, в замке.

Кстати об этом…Как-то раз Панси Паркинсон, которая все также продолжала помогать в библиотеке, заметила, как я выношу книгу из Запретной части. Она было открыла рот, чтобы спросить меня об этом, но тут же его закрыла увидев обложку книги. Я же испугалась и стала обдумывать пути отступления и отговорку для мадам Пинс, но она просто, как мне показалось, сочувственно на меня посмотрела, отвернулась и пошла в противоположный конец библиотеки, чтобы поставить том по гербологии, который она держала в руках, на свое место.

После этого случая мы как-то незаметно, но потеплели по отношению друг другу. Мы не разговаривали, нет, но при встрече кивали друг другу в знак приветствия и спокойно встречались взглядами, не стремясь по скорее отвернуться, как раньше. Я не была уверена, но кажется она специально стремилась положить нужные мне книги так, чтобы я их непременно увидела. Я боялась спросить об этом Панси, так как не хотела нарушить наше небольшое перемирие, которого мы обоюдно добились.

Если бы мне два года назад сказали, что я дорожу своеобразной дружбой с Паркинсон, я бы страшно удивилась и даже более того впала бы в истерический хохот от этой новости, но сейчас все изменилось. Война задела всех, и это чувство я уверена не покидало всех в этом величественном замке.

Панси Паркинсон, по слухам, сильно поссорилась с родителями, потому что они запрещали ей ехать в Хогвартс и помогать его восстанавливать. Её родители считали, что роль своеобразной уборщицы противоречит статусу чистокровности. Блейз Забини отказывался снова бежать из родной Англии вместе с матерью, которая хотела всеми способами порвать все старые связи и начать новую жизнь с новым мужем. Кребб и Гойл приехали сюда не известно по какой причине, но вели себя более или менее сносно, как мне казалось из-за случая в Выручай комнате, когда они оба могли умереть, а точнее сгореть за живо. Драко Малфой… Это вообще особый случай. Его отца посадили в Азбакан на десять лет, но многие считали, что он оттуда не выберется. Нарцисса, благодаря ходатайству Гарри, отделалась небольшим штрафом. Драко же были предписаны исправительные работы и еще более крупный штраф.

Казалось бы, все слизаренцы легко и почти без потерь были свободны, но это свобода имела свои ограничения. Всем было ясно, что учеба в престижных вузах для всех них невозможна, также как и работа в Министерстве. После войны миру нужны были козлы отпущения и ими стали все слизаренцы без исключения.

Не знаю для кого из них это было действительно тяжело, но все же это был сильный удар по самолюбию чистокровных, которые получали свои должности по щелчку пальцев или звуку своей именитой фамилии.

Все эти мысли бродили в моей голове каждый раз, когда я встречалась глазами с Панси или брала аккуратно оставленную для меня книгу. Все же мне было жалко Паркинсон.

В тот примечательный день я как всегда в первую половину дня помогала в библиотеке, а после взяла книгу, которую Панси нашла для меня и незаметно оставила на полке шкафа, который я в тот день восстанавливала.

Выскользнув из душного и пыльного пространства я отправилась на третий этаж, который было решено восстанавливать в последнюю очередь. Я бы с удовольствием отправилась к своему излюбленному камню у Запретного леса, но дождь тогда лил весь день и не давал надежды на теплые лучи солнца, которые так были необходимы в тот год.

Пройдя несколько пролетов я оказалась на третьем, самом заброшенном этаже замка. Груды мусора, камней и остатков разнообразных вещей валялись здесь на каждом углу. На мгновение мне показалось, что я снова в полуразрушенном замке, где все еще гремят взрывы, заклятия, унося жизни невинных волшебников и детей.

Но нет, все было тихо и пустынно. Пустой этаж и полностью в моем расположении. Чего еще можно желать?

Я прошла дальше по коридору в надежде отыскать чистый класс, в котором можно будет отдаться чтению, когда услышала прекрасную мелодию доносящиюся из дальнего заброшенного класса.