Помоги проекту - поделись книгой:
Телега останавливается на площади. Всадники сбились в кучу, оставаясь в седлах. Атмосферу, царящую между ними, не назовешь дружелюбной. Если всадники в чем-то и едины, так это в недоумении, с которым смотрят на Рут и Пастора. Помощник шерифа спешивается, подходит к крыльцу.
Редман, вспоминает Рут. Джошуа Редман.
– Мэм, – помощник прикладывает два пальца к шляпе. Он нервничает, но вряд ли это связано с людьми на крыльце. – Ваше преподобие. Прошу прощения за беспокойство, но нам срочно нужен шериф. Не могли бы вы продолжить вашу беседу в другом месте? В салуне прибираются, но для вас, я уверен, столик найдется.
Пастор остается на месте:
– Если вы к шерифу, так его в конторе нет.
– А вы случайно не знаете, где мистер Дрекстон?
– Случайно знаю. Мы перекинулись парой слов, когда он уходил. Он у вдовы Махони, забирает свежую выпечку. Сказал, вернется после полудня.
Разговор обманчиво спокоен, как «глаз бури[26]». Помощник шерифа упорно глядит в землю, глаза Пастора бегают по сторонам. Кажется, что преподобный кого-то ищет, кого-то шустрого, быстрого, малозаметного. Расслабленность позы не может обмануть Рут: Пастор собран, Пастор готов к любому повороту событий. Он что, разволновался из-за всадников? Телеги? Отсутствия шерифа?!
Помощник шерифа тоже чует опасность. Он вздрагивает, когда губная гармоника выпрыгивает из кармана Пастора, словно револьвер из кобуры.
«Как умножились враги мои! – поет гармошка. Третий псалом ускоряется, чтобы оборваться на полуслове. – Многие восстают на меня, многие говорят душе моей: «Нет ему спасения…»» Взгляд шансфайтера. Талант шансфайтера.
У Рут нет необходимости смотреть на Джошуа Редмана таким взглядом. Она и без этого прекрасно помнит, что случилось на днях в «Белой лошади».
«Вы не поверите, мисс Шиммер, но перед вами другой человек…»
Мистер Редман не похож на схему разделки коровьей туши. Исчезли области: светлые, красные, темные. В контуре, обозначающем границы мистера Редмана, кипела чистая белизна. Ни единого пятна темнее парного молока из-под коровы.
Захоти Рут пальнуть из шансера – не нашла бы куда.
– Что с вами, Рут? У вас такой вид, будто вы увидели привидение.
Тень.
Зыбкая тень рядом с помощником шерифа.
Джошуа Редман. Душа общества, миляга-парень, улыбка до ушей. Кто поверит, что ты жить не можешь без своего воображаемого друга?
«Они улучшают нас, мэм, – наслаивается поверх воспоминания хрипловатый голос Пастора. Он звучит нараспев, как если бы Пастор читал проповедь. – Переделывают, перекраивают. Готовят человека, как водолаз готовит костюм. Иначе водолазу не выжить во враждебной среде. Иначе тому, кого вы называете плодом фантазии, не выжить в мире, созданном Господом. Когда скафандр готов, разметка исчезает, сменяется ослепительной белизной. Такой
– Не вздумайте стрелять, – одними губами предупреждает Рут.
На счастье Пастора, помощник шерифа отошел к своему отряду. Слов мисс Шиммер он не слышит, да и никто не слышит, кроме преподобного. Один из всадников кажется Рут знакомым: здоровенный медведь с кучерявой бородой и вьющимися кудрями до плеч, в армейской шинели и шапке-конфедератке. Жилет грозит лопнуть под напором могучего брюха, шейный платок мог бы послужить парусом рыбачьей лодке. Рут пытается вспомнить, в каком лесу ей довелось встречать медведя, не может и бросает это пустое занятие.
Какая разница? Все люди где-то встречались.
– Они вас убьют. Семь человек при оружии. Вам не благословить всех из ваших шансеров. Они на взводе, вы же видите? Им только дай повод…
Пружина, взведенная в Пасторе, ослабевает.
– Семь человек, мэм. Два трупа, – он кивает на телегу. – Видите контуры под покрывалом? Семь человек, два трупа и один бойкий плод фантазии. Куда же ты запропастился, а? Прячешься, почуял неладное? Как умножились враги мои!
– Везите тела к доктору Беннингу! – командует помощник. – Я подъеду позже. Заберу коронера и сразу к доктору…
Возница разворачивает телегу.
– Сделка? – предлагает Рут. – Вы открываете охоту на воображаемого друга мистера Редмана, я вам не мешаю. Вы же в свою очередь обещаете мне оставить в покое плод фантазии мистера Пирса. По рукам, преподобный?
«Гордые крайне ругались надо мною, – поет гармошка, – но я не уклонился от закона Твоего. Нечестивые поставили на меня сеть, но я не уклонился от повелений Твоих…»
– Это значит «да», ваше преподобие?
Пастор встает:
– Это значит «нет», мэм. Господь не зря привел меня в Элмер-Крик. Откровения Его я принял как наследие навеки, и они – веселие сердца моего.
Из здания мэрии выходит Бенджамен Пирс в сопровождении Красавчика Дэйва. Оба ждут, пока всадники уедут с площади. Пирс вертит головой, ищет Рут. Обнаружив ее в компании Пастора, делается мрачней тучи. Похоже, ему чертовски хочется вернуться в мэрию, укрыться за крепкими стенами.
– Не хотите ли испытать судьбу, преподобный? – Рут тоже встает. – Возьмитесь за шансер и проверим, кто из нас быстрее. А Дэйв подтвердит на суде под присягой, что вы представляли собой угрозу жизни моему отчиму. Остров Блэквелла послужит отягчающим обстоятельством. Расскажете судье про француза, судья оценит. Кстати, в следующий раз занимайте позицию на крыше. Оттуда легче стрелять по кабинету.
– Вы просто чудо, мэм, – Пастор прячет гармошку. – Я, значит, беру лестницу, лезу на крышу. Внизу зеленщик катит тележку. Кричит: «Ваше преподобие, что вы там делаете?» Нет, не зеленщик – шериф. «Ваше преподобие, куда это вы вскарабкались? Зачем?!» Одарите меня советом, мисс Шиммер: что мне ответить? Сказать, что я перепутал крышу с церковной кафедрой?
Рут идет через площадь. Оборачивается на ходу:
– Скажете, что хотели быть ближе к Господу.
Часть четвертая
Новая банда Джошуа Редмана
Глава шестнадцатая
Волк в овечьей шкуре. – Шанс с шансером. – Жизнь и смерть невидимки. – Большая неудача. – Банда Безумного Джерри. – Как убить тахтона?
1
Стук плотницких молотков в Шанхае.
Он отдается в ушах Джоша грохотом выстрелов. Побоище, не случившееся у промысла, догнало Джошуа Редмана в Элмер-Крик. Строительная пальба мешает слышать, о чем говорят тахтон и долговязый человек с воротничком священника.
Впрочем, не важно, о чем они там говорят.
Нет, сэр, это не обычный проповедник. Это вообще не проповедник! Волк в овечьей шкуре? Джошуа Редман готов руку дать на отсечение – хоть призрачную, хоть живую! Пусть ее отрубят тахтону, одетому в его тело. Может, хоть тогда тахтон сбежит? Бросит испорченный костюм, отправится искать себе новый?
Похоже, если бы тахтон мог – он бы уже сбежал отсюда на край света, подальше от бледного как смерть проповедника с двумя револьверами под заношенным пыльником.
С двумя шансерами.
Проклятье, думает Джош. Я их
Патроны, сэр!
Патроны в барабанах подсвечивают шансеры, как огонек запального шнура подсвечивал динамитную шашку у входа в шахту. В кольтах проповедника полыхает дичайшая, убийственная белизна. Так, наверное, сияют ангелы, которые есть свет. В шансере мисс Шиммер блестит чистейший, чернейший антрацит из Коул-Хоул – родной брат темноты, которая царила в преисподней, разверзшейся под нефтепромыслом.
Трудно сказать, какой кошмар ужасней – сияние преподобного или тьма мисс Шиммер.
– Мэм. Ваше преподобие. Прошу прощения за беспокойство…
– Если вы к шерифу, так его в конторе нет.
Впервые Джош понимает тахтона. Понимает? Да он его
Черт, они похожи, как брат и сестра! Чертами лица? Нет. Оба шансфайтеры? Нет. Оба в пыльниках? Нет. Что-то роднит их в гораздо большей степени.
Что?!
Вопрос, так и не получив ответа, птицей вылетает из бесплотной клетки Джошевой головы, гонимый страхом. Она опасна, сказал тахтон про мисс Шиммер. Сейчас, разгуливая вне тела, Джош тоже чует опасность, исходящую от женщины. Это не менее реально, чем ветер или стук молотков. Но проповедник… Он нагоняет на Джоша безотчетный ужас. Если выбирать, с кем иметь дело, Джош предпочел бы вдову Махони или Кэтти, шлюху из «Белой лошади». Но если выбирать между этими двумя, не отвлекаясь на вдов и шлюх, Джошуа Редман предпочел бы мисс Шиммер.
Иметь дело, сэр? Я правда это сказал?!
– А вы случайно не знаете, где мистер Дрекстон?
– Случайно знаю. Он у вдовы Махони, забирает свежую выпечку…
Тахтон сказал, она его видела.
Шанс с шансером.
Проповедник тоже видел Джоша, в этом нет ни малейших сомнений. Но попадаться ему на глаза нет ни малейшего желания. Так вот кого почуял тахтон, когда скакал на крыше хибары! За несколько миль почуял, запаниковал. Боишься проповедника, адское отродье? Жаль только, что я, Джошуа Редман, боюсь его никак не меньше.
Мисс Шиммер, вы – другое дело. Главное, расстаньтесь с этим божьим стрелком…
Разговор завершен. Тахтон приподнимает шляпу, чуток испорченную Максовой саблей, поворачивается к святоше спиной. Это стоит тахтону чудовищных усилий, но он справляется. Нога за ногу тащится к телеге, когда на самом деле ему страсть как хочется нестись стрелой, вскочить в седло, умчаться прочь из Элмер-Крик.
В Мексику, сэр. Никак не ближе.
– Везите тела к доктору Беннингу! Я подъеду позже…
Джош тоже отступает, прячась за тахтоном. Перескакивает за телегу, укрывается за лошадьми братьев Сазерленд. Ф-фух, кажется, пронесло! Глазастый проповедник его не заметил.
– …заберу коронера и сразу к доктору.
– Какого черта мы все попремся к доктору, Малыш?! – Максу Сазерленду решительно не нравится все, что происходит. Но возразить по существу ему нечего. – Тела Питер доставит, без проблем. Мы будем ждать в «Белой лошади».
– Хорошо. Глядишь, пока управимся с телами, и Дрекстон объявится.
Все разъезжаются. По-прежнему прячась за лошадьми, Джош добирается до переулка между мэрией и домом голландца Ван дер Линдена. Приседает за оградой: вовремя, сэр! Из мэрии выходит саквояжник в сопровождении охранника. Он недовольно оглядывается в поисках мисс Шиммер.
Женщина машет ему рукой. Порыв ветра треплет ее пыльник и волосы, выбившиеся из-под шляпы. Придерживая шляпу, Рут что-то говорит проповеднику и направляется через площадь к своему отчиму.
Солнце, пыль ветер.
Выгоревшее небо над головой.
Земля прожарена солнцем, утрамбована до состояния камня. Одинокая женщина с парой револьверов шагает через площадь. Каждый шаг звучит в ушах Джоша колокольным набатом. Проповедник задает вопрос, глядя в спину мисс Шиммер. Ветер уносит его слова.
Женщина оборачивается:
– Скажете, что хотели быть ближе к Господу!
Преподобный улыбается. Мисс Шиммер этого уже не видит: она отворачивается раньше. Помедлив, святоша тоже оставляет крыльцо и скрывается в боковой улочке.
Джош выжидает. Его трясет от нетерпения, но он держит себя в руках. О чем мисс Шиммер беседует с отчимом, ему неинтересно. Саквояжник с охранником идут к гостинице; Рут, помедлив, следует за ними, не слишком торопясь догнать отчима.
Вот он, шанс! Она одна, никто не помешает, не отвлечет ее внимание. Главное, ей не нужно ни перед кем притворяться, делать вид, что она никого не видит! Да, сэр, вы правы! Кому охота, чтобы его – ее! – приняли за сумасшедшую?
Джош выскакивает из засады. Забегает вперед, загораживает дорогу:
– Мисс Шиммер! Это я, Джошуа Редман!
Машет руками, как ветряк. Скачет козлом. Вертится волчком:
– Вы меня узнаёте? Вы меня видите?!
Рут Шиммер проходит сквозь Джошуа Редмана. На лице женщины лежит печать задумчивости. Она смотрит перед собой невидящим взглядом. Во всяком случае, не видящим Джошуа Редмана!
Как же так? Тахтон утверждал, что она его видела!
– Мэм! Рут!
– Не трудитесь, молодой человек, – произносят за спиной. – Она вас не видит и не слышит. Во всяком случае, сейчас.
2
– Мистер… Мистер Пирс?!
Признать в этом человеке саквояжника, лощеного джентльмена с замашками «хозяина жизни» – нет, это решительно невозможно. Ведь только что его видел, сэр! Из мэрии вышел, в гостиницу направился. Весь из себя преуспевающий, при охране…
Дорогущий щегольской пиджак – манекен в витрине сдох бы от зависти! – протерся до подкладки. Обшлага рукавов обтрепались. На локтях – прорехи. По краям топорщится бахрома ниток. Жилет исчез, нет жилета. Рубашка измята, вся в неопрятных пятнах. Хорошо, если только от кофе. Левая брючина обгрызена понизу. На колене правой зияет дыра. Ботинки разбиты вдрызг, жалобно просят каши.
Одежда – ладно.
Куда хуже та метаморфоза, что произошла с самим мистером Пирсом. Шляпу саквояжник потерял, ветер ерошит клочья седых волос. Редкой живой изгородью они обрамляют шишковатую лысину, всю в старческих пятнах и мелких пунцовых гнойничках. Борода и бакенбарды серые, грязные, мышиные. Кажется, что Пирс не мылся добрых полгода. На лицо страшно смотреть. Кожа – жеваный пергамент. Струпья, язвы. Мутные глаза, в уголках желтые комочки гноя. Отвернитесь, сэр. Не смотрите, не надо. Боюсь, вас стошнит.
И все же без сомнения это он, отчим мисс Шиммер.
– Что с вами, мистер Пирс?!
– То же, что и с вами, молодой человек.
Поделиться книгой: