Помоги проекту - поделись книгой:
– Сазерленд! Макс Сазерленд!
Громовые раскаты врываются в бесплотные уши Джошуа Редмана. Глас Господень рушится с самих небес:
– Сазерленд, будь ты проклят!
Джош встряхивается мокрым псом. Горящий ад, тахтоны, ждущие на обугленной пристани, меркнут, исчезают. Серная вонь истончается, пропадает. Но перед глазами полыхает пламя – не багровое, алое. Да это же восход! Солнце встает. Сколько часов он проторчал над черным провалом, глядя в бездну преисподней?!
К лагерю подъезжают всадники. Десятка два, не меньше.
Все они вооружены.
2
Стол орехового дерева. Столешница крыта зеленым сукном. Если поставить сверху колесо рулетки, кабинет мэра превратится в казино.
Ставки сделаны. Если нет, они вот-вот будут сделаны.
– Мистер Пирс! Рад, что вы приняли мое приглашение!
Мэр поднимается навстречу, не выходя из-за стола. Руки раскинуты в стороны – мистер Киркпатрик показывает, что готов обнять гостя, что уже фактически обнял, но в принципе не настаивает. Это в любом случае не может стать настоящими объятиями – мешает стол. Но это избавляет мэра от необходимости протягивать Пирсу руку. Похоже, кое-кто отказывал мэру в рукопожатии, ставя мистера Киркпатрика в неловкое положение.
Мэр не рискует, если не имеет гарантий успеха.
За спиной мистера Киркпатрика расположено большое окно. Кажется, что мэр – Спаситель, распятый на кресте оконной рамы. Не хватает только тернового венца.
– Ваша… э-э… Ваша спутница, мистер Пирс!
– Что вы имеете в виду?
– Отчего бы ей не подождать за дверью?
За дверью уже ждет Красавчик Дэйв. Прогуливается туда-сюда по коридору, бдительно навострив уши. Дубовая дверь не пропускает звуки, но Пирс велел Красавчику быть наготове. Мало ли кто вздумает подняться по лестнице? Мало ли что произойдет в кабинете?
Молодого стрелка Пирс собирался оставить на улице, перед входом в мэрию. Получив приглашение мэра, отчим так тщательно планировал размещение охраны, словно шел не к должностному лицу, заправляющему городом, а в логово отъявленных мерзавцев, только и думающих о том, чтобы покуситься на жизнь беззащитного Бенджамена Пирса.
Он даже учел то, что напротив мэрии через площадь размещается контора шерифа. «Надеюсь, – сказал Пирс, потирая руки, – закон никуда не денется с рабочего места. Лишний глаз нам не повредит. Лишний револьвер – тоже.»
Узнав, что Арчи, которому Пирс с недавних пор доверял, как самому себе, сгинул без следа, что лошади стрелка нет на конюшне, а скудное имущество исчезло вместе с хозяином, Пирс впал в бешенство. Разбил чашку о стену, топал ногами, брызгал слюной:
«Что? На улице дежурить некому?! Нет, правда, некому?! Где этот безмозглый кретин?! Кого я хвалил? Кого ставил в пример? Где были мои глаза?! Боже, как я обманулся в этом человеке…»
Караул, конец света.
Рут впервые видела обычно сдержанного отчима в таком состоянии. Нет, не впервые. Впервые было, когда шошоны тащили его в лодку.
– Здесь вам ничего не угрожает, мистер Пирс, – слова льются из Фредерика Киркпатрика потоком жидкого меда. – Здесь вы не просто в безопасности! Здесь вы как у бога за пазухой! Можете быть уверены! Целиком и полностью!
– Тогда в чем дело?
Пазуха бога Пирса не убеждает.
– В сущности, ни в чем. Я просто хотел отметить, что есть разговоры, которые не предназначены для чужих ушей. Я велю, чтобы в коридор принесли стулья. Для вашей прекрасной спутницы и ее напарника.
Давненько Рут не числилась по ведомству прекрасных.
– Это моя падчерица, – произносит Пирс таким тоном, словно статус падчерицы объясняет все и даже сверх того. – Дочь моей жены Эллен от первого брака. Мы с отцом Рут служили в одной компании. Меня со временем перевели в региональную контору, он же остался спарк-дилером.
Пирс вздыхает:
– К сожалению. К моему глубокому сожалению.
В другой ситуации Рут ударила бы его.
– О! – мэр расплывается в улыбке. – Это же меняет дело! Присаживайтесь, сэр! Присаживайтесь, мисс! Знай я о ваших родственных связях, я бы даже не заикнулся о том, чтобы выставить вас из кабинета! Так ваш покойный отец тоже служил в «Union Pacific Railroad»? Мистер Пирс, почему вы не сказали об этом сразу?
– Повода не было, – отчим садится в предложенное кресло. – Рут, девочка моя, возьми стул у стены. Если хочешь, можем поменяться: мне стул, тебе кресло.
Рут молча отходит к двери. Подпирает стену.
– Ну, как хочешь. Итак, мистер Киркпатрик…
– Фред. Друзья зовут меня Фредом.
– Бен. Просто Бен, к вашим услугам.
– Бен, я человек прямой, – мэр тоже садится. – Не люблю ходить вокруг да около. Кого вы хотите обмануть?
Брови Пирса ползут на лоб.
– Я? И в мыслях не держал.
– Вы явились в Элмер-Крик как рядовой спарк-дилер. Вы, человек, который стоит в шаге от места в совете директоров «Union Pacific Railroad»! И вы собрались ехать к жалкому племени индейцев, чтобы скупить их мизерные искры? Это мог бы сделать любой агент вдвое моложе вас. С меньшими заслугами, осмелюсь заметить!
У Рут галлюцинации. Она явственно слышит, как вертится, скрипит колесо рулетки. Что выпадет: красное, черное? Зеро? Какие ставки на кону?!
– Но я действительно приехал скупать искры, – Пирс забрасывает ногу за ногу. – Как вам известно, Фред, я уже побывал у индейцев. Сейчас я веду переговоры в Шанхае. Китайские искры мне тоже не повредят. Мне кажется, вы преувеличиваете мое значение в компании.
– Виски?
– Не откажусь.
Мэр выбирается из-за стола, лезет в шкаф, сделанный из того же ореха, что и стол. Достает початую бутыль «Jack Daniels», три стакана. Смотрит на Рут, прячет один стакан обратно в шкаф.
– Лимонада, мисс? Пива? Я велю принести.
Очень хочется пива. Рут отрицательно мотает головой. Тайком, когда мэр не видит, облизывает губы.
– Ваше здоровье!
Кабинет наполняется запахом спиртного. Мужчины делают по глотку.
– Итак, ваша компания, Бен. Не секрет, что «Union Pacific Railroad» тянет к нам, в Элмер-Крик, ветку из Майн-Сити. Какой секрет, если пыль столбом?
Пирс кивает: да, не секрет. Отпивает еще виски.
– Что это значит, Бен?
– Что же это значит?
– В самом скором времени ваша компания получит контроль над местными перевозками. Нефть, уголь, лес. Камень, зерно. Все на свете. Кто держит в руках дорогу, держит за горло Элмер-Крик. Вы простите мне такое сравнение?
– Легко, Фред. Отличное сравнение, надо будет запомнить.
– Двенадцать лет назад, после биржевого краха, ваша компания перешла под управление Джейсона Гулда. Мистер Гулд объединил «Union Pacific Railroad» с железнодорожными компаниями Денвера и Канзаса. Вы в курсе, что Гулда зовут бароном-разбойником? Его конкурентам и недоброжелателям фатально не везет: финансист Пратт разорился, кожевенный магнат Льюип покончил с собой, сенатор Твидд угодил под суд…
– Я слышу в вашем голосе осуждение?
– Это восхищение, Бен. Цель, как известно, оправдывает средства. Если мистер Гулд ставит цель, он как правило ее достигает. Но вернемся к теме нашей беседы! Итак, Джейсон Гулд приближается к Элмер-Крик. Помимо железнодорожных перевозок, «Union Pacific Railroad» сейчас занимается добычей угля. Я прав?
– Вы правы.
– Я также слышал, что «Union Pacific Railroad» приобретает нефтяные месторождения. Что скажете?
– Скажу, что вы снова правы.
Крутится рулетка. Прыгает, стучит шарик. Красное, черное. Восемь, двенадцать, двадцать шесть.
– Я – здешний мэр, Бен. Я намерен оставаться в этой должности долгие годы. На большее я не претендую, но и на меньшее не согласен. Для этого я должен иметь на руках козыри, которые не побить другой картой.
– Здравая позиция, Фред. Одобряю.
– Вам не купить нефтяной промысел Сазерлендов. И не надейтесь.
– Кто такие Сазерленды? Зачем мне их промысел?
– Не притворяйтесь. Вас за этим сюда и прислали. За этим вы и ездили к индейцам. Искры? Не смешите меня, Бен.
– К индейцам?!
– Это их земля. Участок принадлежит шошонам. Джефферсон думает, что если он скупил долги Сазерлендов, так он уже взял бога за бороду? Он ошибается. Кстати, его шахту можете не покупать. Пара лет, и запасы угля истощатся.
– Хорошо, – Пирс смеется. – Я не стану покупать шахту Джефферсона.
Мэр наклоняется вперед:
– Шошоны вам отказали? Я не удивлен. Знаете, почему они вам отказали?
– Девочка моя, – Пирс оборачивается к Рут. – Ты не могла бы подождать меня на улице?
На лице отчима мелькает тревога:
– Да, чуть не забыл. Дэйв пусть останется в коридоре.
3
– Я получил твое послание, Макс! Я привез ответ!
Винчестер – точно такой же остался у Джоша дома – извлечен из седельной кобуры. Ружье лежит поперек седла Вильяма Джефферсона. Хозяина шахты сопровождает целый отряд. Двое всадников вырвались вперед, держатся на шаг позади Джефферсона. Можно не сомневаться: оружие взведено, патроны досланы – только жми на спуск. За этим, судя по мрачным лицам и блеску глаз, дело не станет.
– Ты что, пил всю ночь, Билли?
Хью встает рядом со старшим братом:
– Не проспался? Какое, к чертям, послание?!
– Мы тебе ничего не посылали! – подтягивается Эйб. – Разве что тебя самого!
Сазерленды – порох. Чиркни спичкой, взлетишь на воздух. Они тоже при оружии: два сорок пятых «Смит-Вессона» у Эйба, «Миротворец» у Макса. Ага, и саблю прихватил. Остальные подтягиваются кто с чем: револьверы, дробовики, винтовки.
– Ты, может, и не посылал, Эйб. А вот про Макса не скажу. Эй, парни! Подгоните телегу, пусть все увидят.
Добровольцы – кто на ногах, кто в седлах. Настороженно переглядываются: что происходит? В кого стрелять? Малыш! Что же ты как воды в рот набрал?!
Отряд Джефферсона расступается. К краю котлована подкатывает телега, запряженная парой кляч: пегой и гнедой.
– Где Освальд? – спохватывается кто-то.
– А ты как думаешь?
Взгляд Джефферсона толкает любопытного в грудь. Доброволец невольно делает шаг назад.
– Подойди и посмотри. Все смотрите!
Тахтон проходит между нефтяниками и шахтерами. Откидывает дерюгу, которой накрыто содержимое телеги.
– Твою мать!
Джошу не надо заглядывать в телегу. Он и так знает, что там. Тахтону тоже не надо, но он вынужден притворяться. И притворяется мастерски, надо признать.
Подходят Сазерленды, добровольцы. Лица всех и прежде весельем не блистали, а тут и вовсе чернеют. Джереми Стокс тащит с головы шляпу. Тахтон спешит сделать то же самое, украдкой косится через плечо. Джош смотрит туда же: ага, на холме, ярдах в пятистах, замерли трое верховых. Индейский дозор, шошоны. Четвертый тоже с ними, просто не показывается.
Шошоны хотят, чтобы их видели. Зачем?
Лицо тахтона искажает едва уловимая гримаса досады. Имей Джош такую возможность, врезал бы кулаком по этому лицу. Распоряжается как своим, чертово отродье! Зубов бы не пожалел, махнул сплеча…
Бойся своих желаний. Они могут исполниться.
Джош превращается в кулак. Летит в собственное лицо, врезается, как и хотел, со всей силы. Врывается внутрь, заполняет плоть, как вода заполняет флягу, опущенную в бурный ручей. С трудом удерживается на ногах: ублюдок не соврал! Обещал пустить обратно – и пустил!
Поделиться книгой: