Помоги проекту - поделись книгой:
Кто – он?
Это мог быть Пирс, сходивший до ветру. Нет, у Пирса под кроватью ночной горшок, Пирс не станет тащиться к дощатому нужнику. Это может быть Красавчик Дэйв: что-то услыхал, явился проверить. Это может быть Арчи. Кто-то из обслуги…
Рут берет револьвер. Один, тот, который заряжен свинцом. Откидывает щеколду, резким толчком распахивает дверь. В два шага она вылетает в коридор, ствол ищет цель.
Не находит.
Коридор пуст. Горит светильник на стене. Фитиль прикручен до отказа, свету мало. Но его вполне хватает, чтобы оценить пустоту коридора, полную и абсолютную. На цыпочках Рут подходит к комнате отчима, прикладывает ухо к дверной створке. Левое ухо, потому что краем правого глаза она следит за лестницей.
Ствол кольта направлен в ту же сторону.
Пирс не храпит во сне. Сейчас это не радует мисс Шиммер. Напрягая слух, она улавливает тихое, чуть хрипловатое сопение. Спит, не спит – отчим дышит, отчим спокоен. Если ей почудилось, волноваться не о чем. Если не почудилось…
Рут спускается по лестнице на первый этаж.
В холле за конторкой спит портье. Уронил голову на руки, вывернул так, словно ему сломали шею. Спина, можно поклясться, затекла, утром едва разогнется. Рядом – очки в проволочной оправе. Записная книжка с именами постояльцев.
Спит. Это хорошо. Шум разбудил бы парня. Значит, здесь никого не было. Или загадочный кто-то старался не шуметь.
В углу холла, над стенной панелью из мореного дуба, серебрится паутина. Часть кружев оборвана. Бегает, суетится паук. Рут не помнит, было так вчера вечером – или стало сегодня, прямо сейчас. Двигаясь тише мыши, она поднимается на половину лестничного пролета и спускается обратно. Да, если торопиться, можно зацепить паутину. Если ты спешишь выйти из Гранд-Отеля на улицу; если на тебе пыльник, длинный и тяжелый, чьи полы развеваются при быстрой ходьбе…
Она выходит на улицу.
Луна горит, как начищенный доллар. Глазам не нужно много времени, чтобы привыкнуть к ночному сумраку. Улица пуста, ветер гоняет пыль от гостиницы к «Универсальному магазину Фостера». Дремлет в витрине семейная пара манекенов. Где комната Пирса? Ага, окно выходит на зады, отсюда его не видно.
Рут ныряет в тесный – не протолкнуться! – проулок. Собачий лаз, и тот шире. Выбирается к гостинице с тыла; нет, не выбирается – выглядывает, стараясь не слишком отсвечивать. Револьвер в руке наливается приятной тяжестью. Доброй ночи, говорит кольт. Доброй ночи, мистер проповедник! Не спится?
«Ездил с парой шансеров, назвался Пастором…»
Пастор не замечает Рут. Задрав голову, он вглядывается в окно комнаты Пирса. Окно освещено: пока Рут кралась по лестнице, отчим зажег лампу. Прямоугольник оконной рамы – подрамник художника. На него натянут белый, чуть желтоватый холст. На холсте набросок углем: дверцы шкафа, изголовье кровати, голый до пояса Бенджамен Пирс. Отчим стоит у стола. Берет кувшин, наливает воды в кружку.
Рут смотрит так, словно у нее в руке – шансер. Так, словно намерена всадить в Пирса малое, а может, немалое несчастье. Она смотрит и видит рядом с отчимом еле различимый силуэт.
Воображаемый друг.
Рут уже видела его. Плод Пирсовой фантазии бесновался у реки, когда индейцы пытались посадить отчима в лодку. Сейчас воображаемый друг спокоен, неподвижен. Он медленно поворачивает голову из стороны в сторону, прислушиваясь к чему-то, слышимому только для него одного. Так путник, застигнутый в дороге зимней ночью, слушает далекий волчий вой, прикидывая, далек ли он в достаточной степени.
Пастор берется за оружие.
2
Ночной ветер продувает насквозь. В прямом смысле слова, сэр. Странное ощущение: неприятное? Непривычное. Как будто тебя изнутри поглаживают, щекочут. Раньше, оказываясь
Какая теперь разница?
Звезд в небе больше, чем раньше. Нависают ниже, пронзают колючими лучами, заглядывают в душу. Кроме души ничего и не осталось.
Шепотки, шорохи, дыхание. Слух сделался острее бритвы. Кто-нибудь другой слышит эти звуки? Нет? Существуют ли они вообще?! Тахтон в свое время сумел
Может, и у самого Джоша так получится?
Всю дорогу, устроившись на широком крупе Чемпиона, Джош пытается достучаться до Освальда МакИнтайра. Достижений с гулькин нос, но мистер Редман не оставляет попыток. Кажется, он уже все перепробовал. Шептал Освальду в ухо. Орал так, что едва сам не оглох. Совал руку прямо в голову мальчишки, шевелил там призрачной пятерней. Ухитрился боком втиснуться в тело МакИнтайра-младшего – может, если он хоть самую малость
Что ни делай, Освальд его в упор не замечает.
А вот Чемпион поначалу нервничал. Еще бы! Джош скакал вокруг, как сумасшедший, размахивал руками и вопил, будто на змею наступил. Потом залез на круп жеребца позади Освальда. Три попытки, сэр! Сперва соскользнул, затем провалился сквозь лошадь. В конце концов Чемпион привык и перестал обращать внимание на смутную помеху.
Началось все так.
Вскоре после полуночи тахтон поднялся. Такой поворот событий Джош предполагал и был к этому готов.
– Куда намылился, чертово семя?
Не удостоив его ответом, тахтон убедился, что часовой – Дик Коллетт, тот еще вояка! – привалился спиной к стене хибары с паровой машиной, положил на колени винчестер и беззаботно дрыхнет. После этого тахтон разбудил МакИнтайра-младшего. Зажал вскинувшемуся спросонья мальчишке рот, приложил палец к губам.
– Тихо, Освальд!
Шепот не был слышен и с двух ярдов. Но чувства Джоша чудесным образом обострились, он разбирал каждое слово.
– Ты толковый парень. Ты знаешь, что на разведку не ездят в одиночку?
– Да, сэр!
– Поедешь со мной. Я тебе доверяю.
– Что мы должны разведать, сэр?
– Мистер Джефферсон угрожал братьям Сазерленд. Мы их защищаем, верно? Хочу по-тихому съездить в Коул-Хоул. Выясним, что Джефферсон замышляет.
– Бред! Чушь! – заорал Джош. Он размахивал руками перед самым лицом мальчишки. – Этот гад врет!
– Да, сэр! Можете на меня рассчитывать. Я не подведу!
– Не слушай его! Не ходи с ним!
Ага, как же! Доблестный заместитель шерифа оказал доверие Освальду МакИнтайру! Можно ли пропустить такое приключение, сэр?!
У Джоша теплилась слабая надежда, что отъезд тахтона с Освальдом не останется незамеченным. Проснется часовой; кто-нибудь встанет по нужде или покурить. Сазерленды окажутся более бдительными, чем добровольцы, заметят крадущиеся в ночи фигуры.
Увы, судьба и ночь благоволили тахтону. Обмотав копыта лошадей тряпками, они с Освальдом тихо выехали из спящего лагеря. Через полмили пустили лошадей рысью.
– Ну же, Освальд! Ты же глазастый парень! – в сотый раз надрывается Джош, выглядывая из-за плеча юного болвана. – И слух у тебя, как у волка! Я здесь, рядом с тобой!
– Приехали, Освальд. Дальше пойдем пешком.
– Да, сэр!
Жаркие угли звезд прожигают мешок небес – вот-вот посыплются градом. Одна срывается первой, летит за Скалистые горы. За ней тянется искристый хвост. Желтый совиный глаз луны следит за людьми и призраком. Вся троица как на ладони: прерия раскинулась на мили вокруг. Полынь и ковыль в лунном свете отливают серебром – собирай да чекань монеты! Черные тени людей и лошадей смахивают на двери в преисподнюю.
Призрак тени не отбрасывает.
Джош оглядывается: нет, это не Коул-Хоул. Поселок – четыре десятка неказистых домишек – лежит дальше, в доброй миле отсюда. Впереди, ярдах в трехстах от всадников, громоздятся уродливые горбы – отвалы породы из шахты, давшей название поселку: Угольная Дыра.
Всадники спешиваются, привязывают лошадей к одинокому дереву. Тахтон машет рукой Освальду, подает знак: тихо! Мальчишка без возражений следует за тахтоном. Отвалы ближе, ближе.
– Что ты задумал, недоносок?!
Тахтон не отвечает.
– Куда ты тащишь парня?!
Двое начинают карабкаться по отвалам. С восточной стороны к шахте подходит укатанная дорога. По ней люди Джефферсона возят уголь в Элмер-Крик – и дальше, на железнодорожную станцию, отправляя вагонами в Майн-Сити. Дорога тахтона не устраивает, он хочет подобраться к шахте незамеченным.
«На кой черт ему шахта? Там сейчас никого нет. Просто дыра в земле, не слишком-то и глубокая. До родного ада не добраться!»
Джошу скрываться без надобности – он бы сплясал от радости, увидь его кто-нибудь! Но с этим проблема, сэр. Опередив самозваных разведчиков, Джош взбегает – взлетает! – на неровный гребень. Отсюда виден черный провал входа в шахту. Даже с нынешним ястребиным зрением мистера Редмана в глубине ее ничего толком не разглядишь.
Из отверстого зева выползает змея – дорога, присыпанная угольной пылью. Лениво вьется меж отвалов, утекает в сторону Элмер-Крик. На дороге отблескивает россыпь аспидных чешуек: мелкие обломки антрацита. Уголь в Коул-Хоул хороший, но залежи его невелики. Рано или поздно шахта истощится.
Скорее рано, чем поздно.
Прямоугольник входа очерчивают крепежные брусья в полтора фута толщиной: два вертикальных и лежащая на них «крыша». Ага, охранник. Серый плащ до земли, шляпа надвинута на брови. Охранник привалился к левому брусу, слился с ним.
Бдит? Дремлет?
Джоша он не видит. Это обидно, сэр, но начинает входить в привычку. Минута, другая, и над гребнем возникают две головы в «десятигаллонках[23]». Не пора ли еще разок попытать счастья? Джош спрыгивает на дорогу в пяти ярдах от охранника.
– Эй, ты, соня! Да-да, я к тебе обращаюсь!
Машет руками:
– Ты меня видишь? Слышишь? А ты, МакИнтайр?
Мальчишка прикипает взглядом к охраннику. Куда смотрит последний, остается только гадать. Во всяком случае, незваные гости не нарушают его покой.
– Куда ты пялишься? А ты?! Сюда смотри, придурок!
Все усилия пропадают втуне. Но ведь смог же тахтон в свое время привлечь его, Джоша, внимание? Надо выяснить, как.
– Оставайся здесь, – шепчет тахтон Освальду.
И встает в полный рост:
– Не стреляйте, мистер.
Охранник вскидывается, хватается за револьвер. Шляпа сползает ему на нос, он спешит сдвинуть ее на затылок. Судорожно вертит головой: гусь да и только!
– Мистер Клеменс? – Тахтон демонстрирует пустые руки. – Это я, Джошуа Редман, заместитель шерифа. Не стреляйте!
Клеменс нехотя опускает револьвер.
– Малыш? Что ты здесь забыл посреди ночи?!
Джош тоже хотел бы это знать.
– Есть одна проблема, мистер Клеменс. Мне нужно кое-что проверить.
Тахтон спускается с насыпи. Из-под ног его с шумом скатываются куски породы.
– Проблема?
– Не беспокойтесь, вы тут ни при чем, – тахтон проходит мимо Джоша, по-прежнему не обращая на него внимания. – Сейчас я все объясню.
«А вдруг и правда? Вдруг он меня теперь не видит и не слышит? Как все остальные?» Поверить в это – лишиться последней надежды. Нет, Джошуа Редман такому веры не даст.
Притворяется, подлец!
В шаге от охранника тахтон останавливается. Освальд с вершины склона таращится на происходящее во все глаза. Парень ничего не понимает. Джош – тоже.
– У вас спичек не найдется, мистер Клеменс? Мои, к сожалению, закончились.
– Найдутся.
Клеменс сует револьвер в кобуру. Шарит по карманам куртки, надетой под плащ:
– Чертов коробок! Когда надо, не найдешь…
В горле у мистера Клеменса булькает. У любого забулькает, если ему в шею всадят нож. Охранник хрипит, роняет коробок спичек, найденный так некстати. Левой рукой Клеменс хватает себя за шею, словно решил прибить комара. Правая рука тянется к кобуре. Тахтон ее легко перехватывает:
– Спокойно, мистер Клеменс. Уже все, можно спать.
Он прав: уже все. Тело Клеменса сползает по крепежному брусу, мешком оседает наземь. Слабо дергается раз, другой. Затихает.
– Мразь! – орет Джош. – Убийца! На виселицу тебя!
Из шеи охранника торчит белая костяная рукоять. Захоти Джош кого-нибудь убить, он не справился бы лучше. Рукоять кажется знакомой, но Джошу сейчас не до таких пустяков. Только что тахтон, одетый в Джошуа Редмана, как грабитель – в краденый костюм, убил человека. Убил на глазах у Освальда МакИнтайра. Мальчишка молчать не станет. Это значит…
– Беги, Освальд! Беги со всех ног!
Мальчишка в ступоре. Нет, вздрогнул. Неужели услышал?!
– Беги, дуралей! Он тебя убьет!
Освальд мотает головой, словно пытаясь вытрясти Джошев вопль из ушей.
– Беги!!!
Поделиться книгой: