Помоги проекту - поделись книгой:
Дмитрий Чупахин
Узбагойся. Как не психовать по пустякам и перестать ненавидеть окружающих
Глава первая. Отложить гнев на завтра
Мой психотерапевт рассказывал такую историю. У него был пациент, который не умел справляться с гневными реакциями во время вождения автомобиля. Он жил в условиях заговора: казалось, права выдавали исключительно тупым блондинкам, нахальным таксистам, папенькиным сынкам, которые едва дотягивались до руля отцовского внедорожника. Всем им герой истории не давал спуска, конфликтовал с каждым первым, иногда конфликты заканчивались рукоприкладством. Пациент считал, что ему бросают вызов, и он не имел права не ответить на него. Точку в этой повести поставил случай, когда нашего гневливого водителя подрезала ржавая “гранта”, и он устремился за ней в погоню, чтобы наказать обидчика. Наверняка это очередной “пацанчик”, который решил проявить свою крутость на дороге. Но выяснилось, что за рулем “гранты” – ветхий и и не очень расторопный дедок, который, разумеется, не планировал строить козни нашему герою. Он в лучшем случае планировал поскорее добраться до дома.
Авторы мотивационной литературы в один голос твердят, как круто быть проактивным. Проактивность – это когда ты понимаешь, что между стимулом и реакцией есть промежуток свободной воли. Другими словами, если ты способен не раздражаться в момент, когда тебя подрезают на дороге, а взвесить все за и против такого поведения, то поздравляем, ты проактивен. Да, спасибо, кэп, все мы в курсе, что нужно избегать автоматических реакций, но как, спрашивается, это сделать? И ответ – никак. Да, серьезно. Никак. Вернее, кто-то на такое способен, даже, вероятно, вы, но это долгий, многолетний труд: взращивание осознанности, медитативные практики, консультации с психотерапевтом. А всем нам, тем, кто читает эту книгу, хочется чего-то более быстродействующего.
Но история о неуравновешенном водителе указывает и на другой важный момент. Первичные эмоции и автоматические реакции редко попадают в точку, а чаще вводят нас в заблуждение. Было бы здорово купировать их проявления. И если от этих эмоций (раздражение, гнев, злость) нельзя избавиться, то давайте просто… отложим их на потом.
Этот “прием” является общим местом в когнитивно-поведенческой терапии. Лично мне он нравится тем, что помогает обратить вред в пользу. Если вы страдаете от прокрастинации и никак не можете перестать откладывать на потом, то это ваш шанс переплавить дурную привычку в преимущество.
Думаю, что можно было бы не тратить время на объяснение механики, но все-таки поясню пару нюансов. Итак, при возникновении желания набить морду хамоватому продавцу, накричать на ребенка или нажать на клаксон, призывая тормознутого тупицу обратить внимание, что уже как полторы секунды горит “зеленый”, делаем следующее. Обещаем себе психануть, – бурно, громко, матерно – но чуть позже. Не прямо сейчас. Наш мозг, собирающийся лопнуть от злости, легко купится на это обещание. Главное, назначить конкретное время. Допустим, на момент возвращения домой. Или спустя пять минут. Можно завести будильник, поставить напоминание в ежедневнике или, если вы ссоритесь с кем-нибудь, то предложить ему вернуться к обсуждению темы завтра, сославшись на неотложную встречу.
Стоит ли говорить, что к моменту наступление часа “икс” вы скорее всего забудете, в чем заключался предмет спора или повод понервничать. Короче говоря, рекомендации банальны:
1) Принять решение отложить негативные эмоции в момент, когда чувствуете, что они вот-вот прорвутся наружу;
2) Назначить точное время, на которое вы откладываете проявление своих эмоций;
3) Исполнять свое намерение по их проявлению совсем необязательно.
Лично для меня метод идеален еще и потому, что у меня скверная память. При этом обратите внимание, мы не подавляем и не замалчиваем нашу нервозность, мы лишь даем себе время устаканиться и взглянуть на ситуацию более непредвзято и трезво. Несмотря на простоту, это очень важный и нужный прием. Он учит нас покидать “красную” зону эмоциональной неуравновешенности, брать паузу и быть проактивными. Все, как завещают мотивационные коучи, будь они неладны.
Глава вторая. Вы и ваши мысли – не одно и то же
В фильме “Кролик Джоджо” главным героем выступает гитлерюгендовец, который настолько поглощен нацистской идеологией, что даже завел себе воображаемого друга – Адольфа Гитлера. Он делится с ним своими подростковыми проблемами и советуется на тему того, как расправиться с одной знакомой еврейкой. Ясное дело, в течение повествования главный герой отдаляется от своего приятеля и в конце фильма отправляет его на свалку истории. В это же время реальный, а не воображаемый Гитлер кончает с собой в далеком подземном бункере. В голове главного героя также происходит “смена власти”. Фанатизм и вера в фюрера заменены любовью к той самой еврейке.
В этой истории все заканчивается хорошо, но, к сожалению, так бывает не всегда, и случается, что люди просто неспособны отделить себя от своих внутренних демонов. Они живут с ними на протяжении долгих лет, прислушиваются к их коварному шепоту, а потом творят такую дичь, что волосы встают дыбом. Каждый месяц какой-нибудь ненормальный, что зарезал свою семью, рассказывает о “голосах в голове”, которые заставили его пойти на кровавое преступление.
И если вы думаете, что вам до такого далеко, что это все не про вас, то у меня плохие новости. Вспомните свое поведение во время гневной вспышки или в момент, когда у вас резко испортилось настроение из-за какого-нибудь пустяка. Вспомните, какие мысли предшествовали этому. “Что он себе позволяет?” “Только этого не хватало!” “Она специально хочет вывести меня из себя!” “Вот ведь быдло подзаборное!” “Какой же я неудачник!” “Все ужасно!” “Почему мне так не везет!” И так далее.
Знаете, что это такое? Это те же самые голоса в голове. В вашей голове. И ваше спокойствие зависит от того, станете ли вы к ним прислушиваться. Вот несколько важных вещей, о которых вы должны быть в курсе.
Вам необязательно знать, откуда эти мысли взялись. Вернее, да, вы можете провести глубокие археологические раскопки своей личности, выявить детские психотравмы, вспомнить источник невзгод и определить, что является первопричиной, допустим, ненависти к пенсионерам или велосипедистам. Но опять же, на это потребуется время и скорее всего деньги. Психологи и психиатры бесплатно не работают, я уточнял. Лично мне кажется, что проще и важнее признать: вы ни черта про эти мысли не знаете. И никто не знает. В случае с героем “Кролика Джоджо” причиной появления воображаемого Гитлера стало окружение, исторические обстоятельства и любовь к отцу (солдату вермахта). Но чаще ситуация сложнее. Формирование нашей психики и мыслей зависит от друзей, знакомых, литературы, СМИ, профессиональной среды, физиологических особенностей и так далее. Это невероятный по объему комплекс факторов. Оно вам надо – знать, почему именно сегодня вы решили повздорить с коллегой, который никому не позволяет включать кондиционер, потому что его, видите ли, уже трижды продуло?
Далее, исходя из этого, можно сказать, что вы и ваши мысли – не одно и то же. Вы просто их
На эту тему можно провести эксперимент. Засеките 3, а лучше 5 минут и попробуйте ни о чем не думать на протяжении этого времени. Задача выглядит предельно простой. Но чем дальше, тем больше непреднамеренных мыслей будет лезть к вам в голову. И это не ваши мысли, потому что вы-то ни о чем думать не хотите. Тогда кто думает за вас? Мозг, нейронные связи, прошлый опыт и так далее.
Не сочтите за психа. Разумеется, мы способны думать самостоятельно. Без этого невозможно была бы разумная деятельность. Решение творческих и повседневных задач, конечно же, подразумевает наличие у человека собственного мышления. Но иногда над нами берет верх мышление автоматическое. И оно, очевидно, вредит нам.
Так вот. Если допустить, что некоторые мысли не являются в полном смысле “нашими” мыслями, то спрашивается, зачем им подчиняться? Зачем конфликтовать с коллегой на тему кондиционера, если какая-то мысль подсказала вам, что он кретин? Зачем гнаться за “грантой”, если вас посетила мысль, что вам бросили вызов? Зачем слушать голоса в голове? Ведь это то же самое, что впасть в депрессию после того, как от соседа по очереди вы услышали, что все хреново. Ваши мысли – это ваши соседи, соратники и спутники, но не начальники и цари. Вы можете прислушиваться к ним, но следовать им вовсе необязательно.
Во время одного из посещений психотерапевта я рассказал ему, что только что какой-то лихач не пропустил меня на пешеходном переходе. Я сказал, что попытался сдержаться и успокоил себя мыслью, что, возможно, водитель не такой уж и урод, как показалось на первый взгляд. Возможно, он опаздывал в больницу к жене или спешил забрать ребенка из детского сада. Мне подумалось, что такая тактика в духе моего стремления быть более уравновешенным. Но в ответ я услышал: “А почему бы не допустить, что он на самом деле урод?” У меня челюсть отвисла. “Ну да, – продолжил психотерапевт, – он урод, который не уважает пешеходов и порой провоцирует ДТП, угрожая травмами и смертями другим участникам дорожного движения. Ведь в этом случае он действительно урод. Но к чему обязывает вас это понимание?”
И я понял, о чем он говорит. Это понимание меня ни к чему не обязывает. Оно не является инструкцией по применению или руководством к действию. Произошедшее не означает, что я должен придумать двадцать матерных эпитетов по отношению к этому водителю или в целом обратить внимание на этот случай. Разве что оно намекает, что было бы неплохо при встрече с такими водителями проявлять повышенную бдительность, но и только.
И так действительно проще – назвать урода уродом, нежели стараться убедить себя в обратном. Главное, чтобы воспоминание о встрече с этим уродом не испортило вам вечер.
Итак, методика вновь примитивна:
1) “Поймать” мысль, которая вызывает раздражение, гнев, печаль;
2) Без опаски продумать эту мысль до конца, возможно, даже признать ее правоту;
3) Отказаться следовать тому, к чему эта мысль призывает – к раздражению, гневу или печали – поскольку это всего лишь мысль, которая пришла непонятно откуда и зачем.
Короче говоря, нужно контролировать свои мысли, чтобы они не начали контролировать вас. А если контролировать их не получается, то по крайней мере, просто признайте, что это мысли. Их власть над вами в этот момент иссякнет.
Глава третья. Дистанцируйтесь от мыслей и событий
Проблема, как я уже писал, в том, что нам сложно отмежеваться от нашего внутреннего Гитлера. Его негодование и выпады в адрес других людей и событий мы принимаем за чистую монету, как если бы сами думали то же самое.
Есть способ, который позволяет эту проблему решить. Он является логическим продолжением предыдущей главы.
Вот вам ситуация. Мы с женой садимся в такси, а водитель ни с того ни с сего начинает нас отчитывать. Он, видите ли, торчит здесь уже пять минут и тратит свое время. По его мнению, видите ли, нет смысла спешно вызывать машину, если знаешь про себя, что ты такой нерасторопный. Я тогда не нашелся, что ему ответить, но был глубоко оскорблен. По окончании поездки я позвонил в отдел качества и пожаловался на этого водителя, требуя если не его увольнения, то жестких штрафных санкций. Я до сих пор вспоминаю эту ситуацию и размышляю над тем, что бы мне стоило ответить ему. Наверное, это было бы что-нибудь в духе “а вы не пробовали сменить работу, раз она вам так не нравится?” или “клиент всегда прав”.
Согласитесь, что ситуация, как говорили раньше, плевая. Между тем, она произошла почти шесть лет назад, и я до сих пор помню ее в подробностях. Разница между нашим восприятием в том, что я находился внутри этой ситуации, а вы взглянули на нее со стороны. Поэтому она показалась вам рядовой.
В этом и состоит прием под названием дистанцирование: пересказать события так, как если бы они произошли не с вами, а с кем-то посторонним. Пересказать, а лучше записать, чтобы было проще в прямом смысле этого слова взглянуть со стороны. Обычно для этого советуют завести дневник, но сгодится документ в текстовом редакторе на компьютере или смартфоне. При возникновении сложных обстоятельств вы фиксируете в нем эти самые обстоятельства, а затем перечитываете написанное. При этом о себе нужно писать в третьем лице, примерно, так: “Однажды Дмитрий со своей женой сел в такси и неожиданно получил выволочку от таксиста. Таксист указал ему, что прибыл по адресу еще пять минут назад. Дмитрию стоило поспешить, а если спешить он не собирался, то и вызывать такси стоило на более позднее время. Дмитрий не нашелся, что ответить, но посчитал таксиста конченым придурком, который не знает, что клиент всегда прав. Дмитрий подумал, что таксисту следует сменить работу, если он не в состоянии терпимо относиться к неизбежным опозданиям со стороны клиентов. По завершении поездки Дмитрий позвонил в службу контроля качества этого такси и пожаловался на то, что ему пришлось выслушивать претензии от одного из их работников. В отделе качества пообещали разобраться, но осадочек все равно остался, Дмитрий вспоминает об этой ситуации и в настоящее время, жалея, что не смог достойно ответить на выпад таксиста…” Ну вот, лично мне полегчало. Ситуация и воспоминания о ней не изменились. Изменилось их восприятие.
Когда вы сделали такую запись, важно перечитать ее, чтобы оценить истинный масштаб понесенных утрат. Вероятнее всего, уже в этот момент он покажется вам не столь значительным.
С эмоциями и дестабилизирующими мыслями можно поступать точно также. И для этого даже не понадобится вести их запись. Достаточно сформулировать про себя: “Дмитрию пришло в голову…” Или: “Дмитрий сделал вывод…” Или: “Дмитрий испытал…” Это и есть дистанцирование. Вы дистанцируетесь не только от переживаемых эмоций, но и от самого себя. Тактика странная, но ее цель в том, чтобы натренировать непредвзятость. Я догадываюсь (мне остается только догадываться, потому что сам я только стремлюсь к этому), что непредвзятость – это один из ключевых элементов спокойствия. Быть непредвзятым по отношению к людям и событиям означает допускать, что они для чего-то нужны. Необязательно вам, а в целом. Эта мысль уже не относится к данной главе, но начинается она именно здесь.
Глава четвертая. Деперсонализация
Несколько лет я жил рядом с очень шумными соседями. Беда была в том, что наши с ними повседневные циклы совершенно не совпадали. Если мы бодрствовали днем и спали ночью, то у них все было слегка иначе. Они ложились спать очень поздно, а иногда не ложились вовсе. Кроме того, по ночам они устраивали уборку, ремонт, ссорились и встречали гостей. Жизнь у меня была нервная, и я очень рад, что от нее остались одни воспоминания. (Кстати, любой психотерапевт скажет, что самый простой способ избавиться от нервного напряжения – это удалить его источник, то есть стимул.)
Однажды ночью я проснулся от страшного грохота и первым делом подумал, что это снова проделки идиотов сверху. Я стал прислушиваться, ожидая подтверждения своей версии. И я не просто прислушивался, а проклинал соседей жуткими проклятиями и раздумывал, как мне им отомстить. Я размышлял над тем, как таких идиотов носит земля, и воображал, что скажу им во время случайной встречи в лифте. Что-нибудь о том, что они совершенно не задумываются о наличии других жильцов в многоквартирном доме. Это, вероятно, вызвано тем, что они переселились сюда из деревни, я угадал? И далее по списку.
А потом… я услышал гром. Произошло странное. Я моментально успокоился, обрадовавшись тому, что соседи не имеют отношения к моему пробуждению, и заснул крепким сном под звуки грозы и дождя, что начал барабанить об оконный карниз.
На следующей встрече с психотерапевтом я высказал мысль, что было бы неплохо научиться воспринимать то, что меня раздражает как явления природы, как независящие от моей воли обстоятельства. Ведь почему соседи хуже, чем гроза? Потому что с грозой я ничего поделать не могу и, соответственно, вынужден с ней смириться. Смириться с соседями мешает оскорбленное чувство собственного достоинства. Подразумевается, что я должен ответить на это оскорбление, восстановить баланс сил, повлиять на развитие событий. Но давайте будем честными друг с другом, горбатого могила исправит, а шумных соседей не исправит даже полиция. Что же, их теперь убивать, как завещала Земфира?
Еще одна аналогия. Представьте, что вы идете по улице, и сверху на вас падает голубиный помет. Станете ли вы после этого ненавидеть сделавшего это голубя, мечтать свести с ним счеты? А теперь представьте, что вы идете по улице, и сверху, предположительно с одного из балконов пятиэтажки на вас прилетает плевок. Согласитесь, это намного неприятнее и… оскорбительнее. Хотя голубь, я напоминаю, испражнялся на вас.
Все дело в том, что человек разумен, его действия – результат расчета и замысла, а не рефлекс и зов природы, как в случае с пернатым. И если этот замысел направлен против нас, то мы расстраиваемся и сердимся, ведь это наглость, хамство, вызов. И вызов брошен именно нам, оскорблена наша честь, и как можно остаться в стороне?
Выход прост – нужно воспринять обидчика как явление природы или же – как неразумное существо. Оно действует не из расчета навредить конкретно вам, а всего лишь руководствуется рефлексами и инстинктами – напортачить, уколоть, облаять. Если вам пришлось вступить в словесную перепалку с регистраторшей в поликлинике, и вас облили словесной грязью, то это тяжело, но что если воспринять вашего оппонента как брехливого пса, который бросается на всех и каждого, с лаем бежит за проезжающими машинами и велосипедистами, рычит и брызжет слюной. Достоин ли этот пес осуждения и ваших мучительных мыслей о том, что псы в последнее время стали злые? Вряд ли, это всего лишь собака. У собаки не бывает предпочтений, на кого бросаться, а на кого нет, она не выбирает, с какой громкостью лаять, она просто делает это, потому что она собака. У нее и в мыслях нет, что она кого-то оскорбляет, причиняет моральные неудобства или портит настроение окружающим.
Такое восприятие, как мне кажется, недалеко от истины. Можно ли действия моих соседей назвать злым умыслом, можно ли в принципе говорить, что они намеренно хотели навредить мне своими еженощными активностями? Конечно же, нет. Они жили свою жизнь, а до чужой жизни им просто не было дела. Не хватало мозгов понять, что их поведение антисоциально. Все как у брехливого пса. Ну, или у грома.
Это и есть деперсонализация. Не уверен, что такой термин существует, и я использую его правильно, но мысль вы уловили. Прием включает в себя три шага:
1) Заметить, что чье-то поведение кажется вам неуместным, дискомфортным или оскорбительным;
2) Представить, что этот человек вовсе не человек, а, допустим, дикое животное, которое каким-то чудом прижилось среди людей, но сохранило свои животные повадки. Или же это явление природы наподобие дождя, ветра, землетрясения. Оно застигло вас врасплох, вы стали его жертвой, да, такое бывает. Или же он – ребенок, который не ведает, что творит. Он еще не настолько развит, чтобы понимать, что причиняет кому-то неудобства.
3) Признать, что нервничать и чувствовать себя оскорбленным в этом случае нелепо. Вы не сможете повлиять на поведение дикого животного, предотвратить землетрясение или вразумить непослушного ребенка. Вы не его родитель.
Другими словами, нам почему-то кажется, что мы в состоянии изменить поведение других людей или некоторые обстоятельства. Сделать так, чтобы они нам не мешали и не вредили. Но в большинстве случаев это не так, как бы нам не хотелось обратного. Это называется дихотомия контроля – способность понимать, что в нашей власти, а что нет. Об этом мы поговорим несколько глав спустя.
Глава пятая. “Что дальше?”
Эта глава должна была называться “Декатастрофизация”, но я подумал, что хватит с нас умных слов. Тем не менее, вы сейчас примерно понимаете, о чем пойдет речь. Все дело в том, что нас расстраивают не утраты, болезни, неудачи и ссоры, а наши мнения о них. А происходит это потому, что мы склонны преувеличивать их влияние на нашу жизнь. Звучит логично, и кажется, что ничего не стоит отказаться от этой дурной привычки – раздувать из мухи слона. Но не тут-то было. Не знаю, как у вас, а для меня даже поломка пылесоса – достаточный повод, чтобы пасть духом. Не говоря уже о ссорах с женой или критических суждениях в мой адрес. Эти события выбивают меня из колеи на несколько дней.
Мне думается, что причина такого состояния – неспособность мыслить стратегически, нежелание или неумение видеть всю картину целиком. Мы пойманы в ловушку настоящего момента и не видим дальше своего носа. Тем не менее, в большинстве случаев – жизнь продолжается. И о том, что вчера казалось нам трагедией, мы успешно забываем спустя пару недель.
Декатастрофизация – это переключение с настоящего момента на отдаленную перспективу. Допустим, сломался тот самый чертов пылесос. А ведь куплен он был совсем недавно и за немаленькие деньги. И теперь его нужно как-то чинить, куда-то везти или вызывать мастера, платить деньги… Такая манера мысли в итоге приведет к упадническому настроению. Если вы чувствуете, что покатились по наклонной, то важно в этот момент задать себе вопрос: “И что дальше?” Да, придется потратить время и деньги, – а дальше? Не исключено, что пылесос и вовсе не подлежит ремонту. Да такое может быть, Китай, чего ты хотел. Но – дальше-то что? Видимо, придется покупать новый пылесос, это снова деньги и, конечно, время – нужно почитать отзывы, съездить в магазин, поговорить с консультантом, сделать заказ и так далее. Да, придется. А дальше? А дальше – ничего, буду жить с новым пылесосом и без денег, потраченных на него. Ну, потом заработаю другие деньги, пройдет пара лет, потом еще столько же, возможно, и новый пылесос к тому времени сломается, про старый я уже и помнить не буду, и как с ним возился тоже.
Таким образом, мы плавно выйдем на вопрос: а будет ли это событие иметь хоть какое-то значение в отдаленной перспективе? В случае с пылесосом – совершенно точно нет. Да, разумеется, это упрощенный пример, я не касаюсь случаев настоящих человеческих трагедий – потери близких, серьезных заболеваний, банкротства и так далее. Но это и не предмет данной книги. Здесь мы скорее рассматриваем случаи, на которые, по идее, реагировать не стоит, а мы реагируем обостренно и не по делу. Так вот, вернемся к пылесосу. Если спустя пять лет эта история покажется пустяковой, так почему бы, черт побери, не отнестись к ней как к пустяковой прямо сейчас? Она того заслуживает.
Бытовое хамство, выходки наглого босса, уничтожение смартфона путем припечатывания его экраном к асфальту, три с половиной недели без горячей воды вместо положенных по нормативу двух недель, сорванный отпуск, больной зуб, – ничего из этого не стоит того, чтобы я переживал об этом хотя бы на следующий день. Вернее, да, прямо сейчас это кажется мне главным событием и гвоздем жизненной программы, но если кажется, нужно – нет, не крестится, а задать себе простой вопрос: “Да, все так, дело дрянь, но что дальше?”
Глава шестая. Свериться со смертью
Логичным продолжением этой практики является вопрос: вспомню ли я об этом событии, находясь при смерти? Потому что именно в этот момент мы будем сводить жизненные дебит с кредитом, вспоминать важнейшие этапы, успехи и неудачи. Вот и прикиньте: есть ли шанс у домашней ссоры встать наряду с ключевыми событиями вашего жизненного пути.
В мотивационных книгах очень часто приводится упражнение: вообразите, что вам осталось жить один год – чем вы в таком случае займетесь, как будете себя вести и с кем общаться? Далее, предлагается последовательно сокращать отведенный срок до одного месяца, одной недели, одного дня, одного часа. Какие действия вы предпримите, если жить осталось совсем чуть-чуть? Позвоните родственникам? Напишите последнее письмо? Послушайте любимую песню?.. Или же предпочтете выяснять отношения с окружающими и переживать по поводу бракованных джинсов, которые вам всучили на прошлой неделе? Согласитесь, вряд ли. Лучше все-таки позаботиться о том, чтобы умирать было спокойно.
Но вот в чем неожиданность: никто из нас не в курсе, когда умрет. И гарантий, что вы будете живы завтра, нет никаких. Совершенно. Даже если вы здоровы как бык, живете в стране с нулевым уровнем преступности и безупречной экологией, у вас нет врагов и ненавистников. Все равно вы можете погибнуть завтра. Или послезавтра. Или в следующем месяце. Или в следующем году. Представьте такое на секунду. Несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств: ДТП, отравление, сердечный приступ, – повсюду нас подстерегают внезапные драмы. И пусть шансы невелики, но они есть.
Хитом в интернете стала статья о Вонни Вэр – медсестре, которая в течение нескольких лет работала в отделении паллиативной терапии, заботясь о пациентах в последние 12 недель их жизни. Их предсмертные откровения она записывала в своем блоге. Выяснилось, что все эти люди сожалеют примерно об одном и том же: что слишком много работали мало путешествовали, опасались быть собой и высказывать свои чувства, не заботились о здоровье и так далее. Ни один из них почему-то не упомянул о когда-то проигранном споре, случайно разбитом телефоне, скверном обслуживании в командировочном отеле, царапине на крыле новехонького автомобиля, невыполненном плане продаж и прочих событиях, которые служат для нас достаточным поводом испортить себе настроение.
И опять же: если в момент, когда ты лишишься своей жизни, это событие не будет иметь ровно никакого значения, то зачем придавать ему смысл и обманчивую глубину прямо сейчас?
Пользуясь формулой небезызвестного мема, в любой непонятной ситуации сверься с собственной смертью. Вообрази ее максимально живо и задай себе вопрос: будет ли меня в этот момент заботить текущая ситуация, или же я буду волноваться, переживать и сожалеть совершенно об ином? И если да, то почему бы не заняться этим “иным” прямо сейчас?
Другими словами, кроме прочего, эта практика также призвана скорректировать ваш эмоциональный вектор в сторону более значимых вещей. Она поможет перевести разум в режим сохранения энергии: “тратиться” следует только на “важное и несрочное” (см. матрицу Эйзенхауэра), то есть на то, что в отдаленном будущем составит базис вашей удовлетворенности жизнью. Ко всему остальному допустимо относиться непредвзято. Чего я вам и желаю.
Глава седьмая. Все случайно
В 1774 году Турция настойчиво осаждала Крым, принадлежавший России. Да, уже тогда он был наш. Турецкий десант высадился в Алуште, но вскоре был выбит из города усилиями трехтысячного отряда русских. В числе тех, кто бился с турками был командующий гренадерским батальоном 29-летний Михаил Кутузов. В Алуште он оказался по чистой случайности. За пару лет до этого на тесной сходке боевых товарищей Кутузов передразнил главнокомандующего Румянцева. Румянцев узнал о дерзости молодого офицера и “сослал” того во 2-ю Крымскую армию.
В Крыму Кутузову повезло еще меньше. Во время боя у Алушты турецкая пуля ранила его в висок и вышла у правого глаза, то есть фактически пробила череп насквозь. Кутузов, вопреки страшному описанию этого увечья, выжил. И вопреки расхожему мнению, даже не ослеп. Больше того, некоторые биографы склоняются к тому, что это ранение предопределило полководческую славу Кутузова как везучего и почти бессмертного война, а также повлияла на его нестандартный способ мышления.
Подобных историй – о невероятном, потрясающем воображении везении или же тотальной, нечеловеческой непрухе – миллионы. Все они, как мне кажется, существуют для того, чтобы мы помнили: все случайно. Да, разумеется, есть события, обусловленные логически, в определенной мере предсказуемые и неизбежные. Скажем, восход солнца, проигрыш сборной России по футболу или ваш следующий вдох. Но и они при стечении некоторых обстоятельств могут не случиться. И мы с легкостью сможем эти обстоятельства представить.
Марк Аврелий, римский император и по совместительству один из самых популярных философов-стоиков, говорил: “Да, я могу открыть дверь, но только в том случае, если она не заперта”. Ну, или как-то так, дословно цитату я не нашел. Это означает, нельзя не учитывать элемент случайности. Все усилия и намерения могут пойти коту под хвост при неблагоприятном стечении обстоятельств. Но это не повод падать духом, а повод пораскинуть мозгами.
Если успех и неудача случайны, то тогда случайно вообще все. Рождение, смерть, возникновение мира, появление человекоподобных обезьян, Вторая мировая, ваши семейные отношения, детская психотравма, набор знаний и навыков, увлечения, телосложение, прочитанные книги, – всего этого могло и не быть. Или вместо этого могло быть что-то другое. Задумайтесь.
Когда вы убиваетесь по поводу проваленного экзамена или лезете на стенку оттого, что снова не работает интернет – вы переживаете из-за случайностей. Да, их можно было избежать, но с другой стороны, все могло быть еще хуже. Например, направляясь на экзамен, вы бы попали под колеса многотонной фуры. А если бы вы жили где-нибудь в Африке, то не исключено, что интернета у вас не было бы вовсе.
Получается, что у событий, которые портят вам настроение, могла быть тысяча других причин, а вы сосредоточились лишь на одной из тысяч возможных. Это то же самое, что расстраиваться о проигрыше в лотерею. Вы бы проиграли в большинстве случаев, в 99,999999 процентах из ста. Был ли смысл рассчитывать на победу?
Помните, я рассказывал о своих буйных соседях? Если меня будили звуки их попоек, ссор и уборки, то я готов был лопнуть от злости и по этой причине не мог заснуть до утра. Если же я просыпался от раската грома, то засыпал моментально. В этом примере одна случайность подменена другой, но при этом финал кардинально разный.
Итак, если вы чувствуете, что какое-то событие выводит вас из себя, то:
1) Вспомните, что это событие – результат случайного стечения обстоятельств. Как и все прочие события, которые произошли с вами до этого момента. Как и вы сами.
2) Представьте, что это событие произошло по какой-нибудь другой, более драматичной (или наоборот, приятной) причине. К примеру, вы опаздываете на работу и попадаете в жуткую пробку, которая тянется до горизонта. Причина пробки – ДТП при участии двух водителей. Вместо того, чтобы обвинять их в неумелом вождении и проклинать на всю оставшуюся жизнь, представьте, что вы опоздали бы на работу из-за того, что у вас угнали автомобиль. Или из-за того, что в квартире прорвало канализационную трубу. Или из-за того, что вы спасали самоубийцу, что решил сброситься с моста.
3) Уясните для себя, что вы нервничаете из-за случайности, то есть события, которое не может полностью быть под вашим контролем и зависеть от вашей воли. Вам, конечно, хочется войти в дверь, но что если она заперта?
Глава восьмая. Это в моей власти?
В прошлой главе недаром всплыл Марк Аврелий – ключевой представитель стоической школы. Труды стоиков, по моему мнению, круче всех современных мотивационных книжек вместе взятых. Вместе с Марком Аврелием обычно читают Сенеку и реже – Эпиктета. Эти трое сформировали наше представление о стоической философии. “Философия” звучит не слишком практично, возразите вы, но на самом деле это не так. Философия – это, скажем так, манера отношения к жизни, самому себе и окружающим. Поэтому стоицизм – классический self-help, который позволяет пережить невзгоды и свыкнуться с перспективой неизбежной смерти. Да, все очень серьезно.
Так вот, краеугольный камень стоицизма – так называемая стоическая дихотомия. Проще всего выразить ее расхожей цитатой:
Помните, ту самую дверь, которую все никак не мог открыть Марк Аврелий – это как раз оно. Даже при наличии ключа дверь может оказаться запертой. А значит, открыть ее не в наших силах. И есть ли тогда смысл рвать и метать?
Мы теряем контроль потому, что нам кажется, будто мы властны над ситуацией. Будто мы можем уговорить соседей не шуметь, приучить кондуктора в троллейбусе соблюдать законы вежливости, убедить тупорылых водятлов не тормозить на светофоре, но – сюрприз, сюрприз – это не так. Да, мы можем предпринять попытку, но есть ли стопроцентная гарантия, что она увенчается успехом? Отнюдь. И если это так, то к чему тратить нервы?
Но все-таки напрашивается вопрос, а что, собственно, в нашей власти? Можно подумать, что человек безнадежен и ничего не может изменить. Ну, не до такой же степени. Во власти человека – его характер и суждения. Да, это все, но это немало. Мы уже говорили, что нас расстраивают не события, а наше восприятие событий, другими словами, наши мнения о них. И если утвердить эту власть, если вовремя укрепить характер, то не найдется невзгод, что выбьют нас из колеи.
Задача человека, практикующего стоицизм (равно как и того, кто желает быть властным над своими эмоциями) в том, чтобы сохранить твердость духа и характера (другими словами, самого себя) в момент невыносимых испытаний. Сделать это нужно хотя бы потому, что иное нам не под силу. Невозможно прервать течение смертельной болезни, невозможно вернуть любимого, погибшего в результате несчастного случая и отвратить от себя тысячу других бед, страшных, разрушительных и бесповоротных. Однако в наших силах не сдать внутренних позиций. Удержать себя от упадничества и депрессии. Выстоять и сохранить характер. Тогда вы будете иметь полное право назвать себя практикующим стоиком.
Джеймс Стокдейл, прилежный студент и отважный патриот, был отправлен во Вьетнам в разгар войны. Воевал он недолго, потому что вскоре оказался в плену, где провел семь с половиной лет. “Провел” не в том смысле, что просто ожидал, когда его освободят, а каждый день боролся за выживание: его пытали, держали в одиночной камере, на его глазах убивали сослуживцев. Стокдейл признавался, что никакой оптимизм в таких условиях не работает. Те, кто был оптимистичен, сдавался очень быстро: они верили, что их вот-вот освободят, но этого не происходило ни сегодня, ни завтра, ни через месяц или год. Стокдейл, который изучал философию стоиков в университете, мыслил иначе. В какой-то момент он смирился с обстоятельствами, так как был не в силах их изменить. И занялся тем, на что был годен и способен: заботой о себе и других пленниках, оказавшихся в схожей ситуации. Он выжил и был спасен.
Стокдейл – экстремальный пример, но тем он и ценен. Если человек сумел смириться с подобным, и это смирение помогло ему добиться желаемого, то нам необходимо последовать его примеру. Тем более, что наши невзгоды не столь ужасны.
Представьте, что вам отказывают в повышении по службе или увеличении заработной платы. Начальник сволочь, я столько на него пашу, света белого не вижу, в отпуске последний раз был полтора года назад, еще эти дебильные оперативки каждый день, у него-то зарплата, наверное, раз в десять больше моей… Стоп. Это было в моей власти? Это полностью зависело от моего желания? Судя по всему, нет. Глупо видеть в этом несправедливость. Если это несправедливость, то с тем же успехом можно сетовать на закаты и восходы, начало войн, ход времени и прочее.
Чтобы выработать навык стоической дихотомии, вы можете ежедневно подмечать события, которые лично для вас выглядят неприемлемо, но при этом никоим образом от вас не зависят. Вы заказали пиццу пепперони, а вам привезли “четыре сыра”? Окей, все равно это не в моей власти. Муж снова не опустил стульчак унитаза? Что ж, это вне моего контроля. Вас заблокировали на автостоянке? С этим остается только смириться.
Далее, не забудьте: в этот момент вам нужно сохранить контроль не над событием (оно уже вышло, а точнее, никогда не было под вашим контролем), а над вашим суждением о нем. Если событие не испортило ваш характер, не озлобило вас и не заставило пасть духом – вы отлично справились. Если же вы чувствуете, что подкатывает раздражение и желание возненавидеть весь мир, то возвращайтесь к первому пункту и еще раз спросите себя: это в моей власти?
Глава девятая. Ты не уникален
Острота стрессовой ситуации, как правило, обусловлена еще и чувством, что всем остальным на эту ситуацию плевать. И что никому не понять, насколько вам тяжело. Не понять – потому что в столь сложном положении они не бывали. У нас есть жизненный опыт, не похожий на жизненный опыт других людей. Мы тонко организованы, мы сложены из противоречий, мы такие – один на миллион, если не миллиард. И это еще больше загоняет нас в угол.
Нет ничего плохого в том, чтобы думать о себе, как об уникуме. Мы и стремимся так думать. Вся современная цивилизация зиждется на уникальности. Уникальные торговые предложения, уникальный контент, уникальные идеи, уникальные люди. Мы все уникальны, но когда наступает черная полоса, эта уникальность выходит нам крутым боком. Мы оказываемся изолированы от понимания, что ничего особенного в нашей ситуации нет. А это понимание дорогого стоит.
Вместо этого есть уверенность: мы – особенные, и нам кажется, что к нашим страданиям нужен такой же особенный подход. Мы полны нюансов: трудное детство, несчастная любовь, проблемы на работе, богатый внутренний мир и так далее, – все это делает нас еще более уязвимыми.
Возьмем конкретную ситуацию: на вас напали поздним вечером, отобрали телефон и кошелек, да еще и в морду дали. Катастрофа. Ужас. Вселенская несправедливость. И дальше вы думаете следующее. Мало того что (проблемы на работе, мать болеет, долг по кредиту, – нужное подчеркнуть), так еще и это. А следующая мысль такая: “Почему это произошло именно со мной?”
Стоп. Секунду. А почему это не должно было произойти с тобой? У тебя есть какой-то иммунитет на неприятности? Или ограбления в ваших краях происходят раз в тысячелетие? Почему, собственно, ты такой особенный, что тебя не должны грабить? Ведь это случалось миллионы и миллиарды раз до тебя – и случится еще неоднократно после. И в этом, если честно, нет ничего особенного. Понимаете? В ваших потерях и утратах, ночных кошмарах и ужасах наяву, ваших слезах, горестях и отчаянии нет ничего такого. Другие люди переживают то же самое. Другим, кстати, бывает еще хуже.
В следующий раз, когда вас обидят, припрут к стенке, выманят деньги, оскорбят или унизят – подумайте сначала о том, что такое происходит сплошь и рядом, что вы не первый и не последний, что до вас были те, кого также обижали и унижали – и для кого-то, возможно, это даже не было проблемой. Перестаньте считать ваш бэкграунд незаурядным – он не дает вам права требовать скидки. Потому что этой скидки не светит даже тем, кому было хуже, чем вам.
В психологии это называется децентрация – постепенное преодоление эгоцентризма личности, отказ от “своего”, локального восприятия происходящих событий в пользу более глобального подхода. Такой подход намного безопаснее для психики. Хотя бы потому, что намекает: все те, кто был до тебя, каким-то образом с этим справлялись. По крайней мере, большинство из них. То есть существует опыт успешного преодоления таких трудностей. Возможно, что и тебе это по силам.
Поделиться книгой: